Семен Новопрудский - Особое мнение - 2007-02-15

С. БУНТМАН: Добрый вечер, «Особое мнение» ведет Сергей Бунтман, Семен Новопрудский отвечает на ваши и наши вопросы. Семен, добрый вечер.

С. НОВОПРУДСКИЙ: Добрый.

С. БУНТМАН: Наталья Алексеевна у нас сегодня пишет – две новости, одна о сносе памятника в Эстонии и наша реакция на это, надругательство и т.д., неуважение к памяти павших. И вторая, в думе не захотели разместить фотовыставку о пропавших без вести во время войны в Афганистане. Доводы фантастические – не надо превращать это в мартиролог, вдруг там еще и перебежчики на этих фотографиях. Две новости просит прокомментировать Наталья Алексеевна, наша слушательница «Эха».

С. НОВОПРУДСКИЙ: По поводу Эстонии сразу, ведь памятник не снесли, более того, президент закон возвратил.

С. БУНТМАН: Да.

С. НОВОПРУДСКИЙ: Т.е. вообще события, преступления не случилось. Это с одной стороны. С другой стороны, когда российские власти начинают говорить про историческую память, хотя эти слова не произносятся, но подразумевается, что это есть некий позор, потому что Эстония одну часть своей истории предпочитает другой. Причем ту часть предпочитает, опять же, не Эстония, а те, кто за этот закон проголосовал, которую мы считаем, действительно, там так получилось, что Эстония пострадала и от фашистов, и от Красной армии. Но ведь Россия, она называет себя, в частности, правопреемницей Советского Союза, правопреемницей Российской империи. Власти российские сносили памятники прежних эпох не один раз, делали это без всяких законов. Т.е., к сожалению…

С. БУНТМАН: Декреты были.

С. НОВОПРУДСКИЙ: Декреты были, да, но тоже это делали. Т.е. понятно, что, к сожалению, это вообще общая черта, это не какое-то такое эстонское свойство особое. Т.е., прежде всего, нужно думать о себе. И вот что получается, когда мы эту же историю опрокидываем на саму Россию. Вообще, кстати, накануне 18-й годовщины вывода войск из Афганистана сразу пошли заявления, что разговоры о том, что якобы количество жертв было намного больше, чем эти 15, страшная цифра ведь, больше 15 тыс., да, конечно, я и такие вещи слышал – ну вот, мол, каждый год на российских дорогах гибнет вдвое больше. Но вообще, такая статистика, она вообще не имеет права на жизнь, потому что люди погибшие.

С. БУНТМАН: Такая сравнительная статистика.

С. НОВОПРУДСКИЙ: Да, и вообще, да, конечно. К сожалению, в России вообще память и история по-прежнему очень политизированы, причем вульгарно политизированы. И то, и другое событие – это просто показатель того, что по-прежнему история используется в сугубо прикладных целях властью, совершенно неадекватно, может быть, общечеловеческим ценностям и морали, с точки зрения которых, мне кажется, наиболее разумно бы и наиболее честно оценивать такие события.

С. БУНТМАН: Есть еще один дополнительный момент в истории с выставкой в Думе, которая, судя по всему, переедет в СФ, и в связи с этим есть дополнительные соображения, что это еще и элемент межпартийной борьбы, у нас есть партия «Единая Россия», если вы не знаете, и партия «Справедливая Россия». Одна у нас партия, в основном, в Думе, а другая партия, в основном, в СФ, я имею в виду ее руководителей.

С. НОВОПРУДСКИЙ: Нет, межпартийная борьба в России, действительно, начинается. Причем я совершенно уверен, что это будет реальная борьба, хотя она будет, конечно, идти не столько за голоса.

С. БУНТМАН: Реальная борьба?

С. НОВОПРУДСКИЙ: Конечно. Но это, весь вопрос в том, за что эта реальная борьба. Это не реальная борьба за голоса избирателей, потому что я подозреваю, что примерные пропорции итогов выборов в ГД Кремль уже себе сейчас представляет довольно хорошо и постарается сделать так, чтобы эти пропорции были соблюдены. Это, скорее, борьба за административный ресурс, за право, так или иначе, в случае смены исполнительной власти, т.е. в случае смены хозяев двух этих партий остаться у кормушки.

С. БУНТМАН: Да.

С. НОВОПРУДСКИЙ: За это борьба будет совершенно реальная. И как ни парадоксально, но мы еще, я думаю, встретимся и с метанием яиц и грязи, как это было в Минеральных Водах, с такими попытками. Очень любопытно, кстати, чем закончится дискуссия. Ведь «ЕР» пока, например, не может высказаться никак, ни за, ни против строительства известной башни в Петербурге, допустим. «Справедливая Россия», которая пока чуть меньше партия власти и может из себя строить такую формальную оппозицию, конечно…

С. БУНТМАН: Она предлагает строить на Васильевском.

С. НОВОПРУДСКИЙ: Да, т.е. она не предлагает вообще снести, да, но предлагает перенести.

С. БУНТМАН: Стройте там. Кстати, это и архитекторы предлагают.

С. НОВОПРУДСКИЙ: Я понимаю, да, но просто некие такие споры, в том числе, и вокруг выставки, в том-то все и дело, что память о людях в этой связи никого не интересует. Память о тех или вообще попытки.

С. БУНТМАН: Как же никого не интересует, те, кто это устраивал, кстати говоря, Евгений Кириченко, который автор выставки…

С. НОВОПРУДСКИЙ: Нет, я имею в виду, никого не интересует…

С. БУНТМАН: Он говорил, что финансировали политики, стремясь быть анонимными, при условии, что о них говорить не будут, это нормально.

С. НОВОПРУДСКИЙ: Это замечательно, просто в случае чего, к сожалению, и эти трагические события, и выставка, посвященная трагическим вещам в истории Советского Союза, а война в Афганистане – это однозначная трагедия, в том числе, и для Советского Союза как страны, потому что, во многом, способствовала тому, что потом Советский Союз распался, естественно, для тысяч людей, которые погибли, для их семей, эта трагедия все равно, к сожалению, может быть использована в корыстных политических целях. Это правда. К сожалению, условно говоря, очищенной памяти от буквальной, да, вульгарной тактической политики в России пока не наблюдается. Мы, к сожалению, наши политики, я не говорю, что все политики, я уважаю всех, кто профинансировал это анонимно, но то, что и «Справедливая», и «Единая Россия» при желании пытаются использовать ту же Эстонию, шум, абсолютно не соразмерный тому, что происходит. Просто несоразмерный. Нет этого закона еще, просто есть элементарная логика. Закон принят тогда, когда он подписан президентом. Более того, памятник снесен тогда, когда он снесет. До того, как он снесен, пытаться обрушиваться на Эстонию с какими угодно инвективами просто смешно. Я уж не говорю, что вообще можно это памятник было вывезти на территорию России, как некоторые политики, в том числе, и российские, предлагали. Это все…

С. БУНТМАН: Есть еще одна вещь, Семен, здесь это беспроигрышная игра, потому что если закон не будет принят, как сейчас, не подписан президентом.

С. НОВОПРУДСКИЙ: Скажут – под нажимом, да, под нажимом.

С. БУНТМАН: Я об этом хотел задать вопрос как раз.

С. НОВОПРУДСКИЙ: Может быть, и скажут. Я, правда, не знаю. Если это повод для доблести, сломить сопротивление эстонских властей, т.е. нашли, с кем бороться, на самом деле, удовлетворить свои геополитические комплексы. Может быть, и такие будут заявления, но Эстония – достаточно вменяемая страна, которая проводит достаточно вменяемую политику. Как-то, опять же, я, по-моему, я это уже говорил в эфире, еще раз скажу, большой миграции русскоязычного населения из Эстонии в Россию по всем статистическим данным не наблюдается. Т.е. как бы там что ни говорили, но русскоязычное население Эстонии, как бы оно себя ни чувствовало, оно либо остается в Эстонии, либо уезжает не в Россию. И это гораздо более важный показатель отношения в Эстонии, скажем, к русским, чем история с этим памятником. Более того, у меня есть еще одна крамольная мысль. Если бы Эстония этот памятник снесла бы безо всякого закона втихаря, я боюсь, что наши политики об этом бы просто не узнали.

С. БУНТМАН: Нет, крик был бы, точно совершенно.

С. НОВОПРУДСКИЙ: Крик был бы со стороны, скорее, русскоязычных организаций в Эстонии. Может быть, кто-то из политиков захотел бы эту тему раздуть. Но я совершенно не уверен, чтобы российские власти начали так бы кричать. Т.е. вполне возможно, они бы так и не прореагировали, т.е. то, что это происходит, то, что это обсуждается, то, что это делается парламентским путем, то, что президент с этим не соглашается, т.е. есть некий процесс политический. И этот политический процесс, конечно, и в Эстонии этот процесс политизирован, спору нет, конечно, и в Эстонии он используется.

С. БУНТМАН: Конечно.

С. НОВОПРУДСКИЙ: В корыстных политических целях. Но это же, я еще раз говорю, это не черта России только, это вообще черта, к сожалению, в принципе, политики, как вида деятельности, попытка, можно, конечно, слово «паразитировать», сказать, можно сказать просто – попытка, так или иначе, но использовать в тактических и, в общем, корыстных целях то, что в корыстных целях использовать не по-человечески.

С. БУНТМАН: Семен Новопрудский отвечает на ваши вопросы. Через некоторое время мы включим телефон. Здесь есть вопрос от Улана Чекушова из Кыргызстана – как вы думаете, после демократических, он поставил это в кавычках слово, выборов в Туркмении, избрания марионетки в руках кукловода изменится ли геополитика в Туркмении, станет ли она более открытой или это опять будет Ким Чен Ировский – Каримовский режим?

С. НОВОПРУДСКИЙ: Я думаю…

С. БУНТМАН: Много здесь определений у господина Чекушова.

С. НОВОПРУДСКИЙ: Я думаю, что в значительной степени новый президент Туркмении находится в политических отношениях с прежним, как Ким Чен Ир с Ким Ир Сеном, думаю, что ближе к этому, хотя, конечно, прогнозов строить каких-то, уж слишком таких радикальных, я бы не стал. Но я не думаю, что в Туркмении что-то изменится радикально. Т.е., конечно, главным будет даже не возврат 10-летнего образования школьного полного, среднего и не возврат 5-летнего образования в вузах, не возврат пенсий. Хотя надеюсь, что все-таки возврат пенсий состоится, потому что, если кто не знает, в Туркмении не платят пенсии старикам по распоряжению Туркмен-баши. Это, может, состоится. Но главное – это вопрос о политзаключенных, потому что количество политзаключенных в Туркмении на душу населения, я думаю, одно из самых высоких в мире. Это принципиальный вопрос. Т.е. какая там уж геополитика в Туркмении, просто бы, условно говоря, из состояния режима, близкого к вурдалакскому, перейти хотя бы к обычному мягкому авторитарному.

С. БУНТМАН: Первые шаги объявлены.

С. НОВОПРУДСКИЙ: Шагов пока нет, пока есть намерения.

С. БУНТМАН: Социальные шаги объявлены.

С. НОВОПРУДСКИЙ: Как только…

С. БУНТМАН: Объявлены, я говорю.

С. НОВОПРУДСКИЙ: Дай бог, чтобы вопрос о политзаключенных был, прежде всего, пересмотрен, потому что дай бог, чтобы снесли, есть одна совершенно страшная тюрьма, которая, что в ней происходит, детально неизвестно, но такая страшилка, что называется, действительно, тюрьма существует объективно для политзаключенных, т.е. это будет первым показателем того, что, действительно, будет или не будет меняться в Туркмении.

С. БУНТМАН: Насколько Берды Мухаммедов зависим? Может ли он вырваться из этой зависимости, вообще стоит ли в этом какая-то задача? Может быть, действительно, это переходная фигура, кто там сзади?

С. НОВОПРУДСКИЙ: Понятно, что да, приписывают ключевые роли в том, что именно этот человек стал, а не спикер, как положено было по конституцию, которого тут же арестовали после смерти Туркмен-баши, приписывают участие министру обороны действующему, еще некоторым силовикам. В Туркмении при Ниязове ни про кого нельзя было уверенно говорить, что этот человек абсолютно влиятелен, потому что любой влиятельный человек в одночасье мог стать врагом народа, оказаться в тюрьме, в худшем случае. В лучшем случае просто лишиться постов и каким-то образом, если ему удавалось, бежать из страны. Поэтому что будет дальше, сказать трудно. Но по своим личным свойствам, пока никакого самостоятельного политика играть нынешний президент Туркмении не будет пока. Но весь вопрос в том, сумеет ли он заматереть, сумеет ли он наладить такой способ лавирования между силами влияния, о которых мы тоже в достаточной степени не знаем, от этого будет зависеть его судьба. Конечно, Туркмен-баши ведь тоже не был каким-то таким супервождем, что называется, но он, тем не менее, сначала использовав еще ресурс компартии, которую он возглавлял, потом использовав уже президентский статус, он сумел, так или иначе, поставить власть таким образом, что свою единственную задачу во власти, а именно умереть на посту президента, он выполнил.

С. БУНТМАН: Но почему он не был супервождем? А все эти штучки-мучки, все эти именем Туркмен-баши?

С. НОВОПРУДСКИЙ: Нет, если говорить об антураже, то, конечно, про дворцы, про золотые статуи, про город имени, про все такие, то, конечно, супервождь. Я говорю просто про конкретные результаты правления. Т.е., в общем, Туркмения находится в удручающем состоянии экономическом, просто в удручающем. И именно благодаря тому курсу, который там проводился. Т.е. самое ведь главное – это не то, как Туркмения будет относиться к России, к Америке, еще к кому-то, потому что Туркмения, там нет ядерного оружия, Туркмения не будет никого, по большому счету, шантажировать. Туркмения – страна неопасная. Самое главное, чтобы Туркмения стала страной, в которой те люди, которые там живут, их надо, прежде всего, пожалеть, чтобы можно было хоть как-то более-менее прилично жить. Хоть чуть-чуть лучше, чем сейчас.

С. БУНТМАН: Русскоязычное население, политзаключенные, русскоязычное население – тоже второй вопрос, очень важный. Причем мы вчера об этом говорили, сможет ли Россия поставить этот вопрос, как это будет решаться, насколько это будет важно во взаимоотношениях после газа.

С. НОВОПРУДСКИЙ: Вот ведь парадоксальным образом у России нет никаких рычагов. Поставить может, но что Россия может сделать Туркмении? Газ у Туркмении есть, энергоносители есть. По некоторым сведениям, есть довольно неплохие месторождения нефти, т.е. еще и нефть есть. Нет никаких рычагов воздействия на Туркмению, т.е. исключительно вопрос доброй воли. Когда так исторически сложилось, что при первом президенте России отношения двух лидеров были лучше, чем при втором президенте России, так сложилось. Я не знаю насчет притеснений русских тогда, но я точно знаю, что все ключевые посты специалистов, допустим, в нефтяных компаниях, в нефтегазовом комплексе занимали специалисты с русскими фамилиями. Т.е. если руководитель компании был человек с туркменской фамилией, то, допустим, главный инженер практически всегда был человек с русской фамилией.

С. БУНТМАН: Но мы не о них говорим.

С. НОВОПРУДСКИЙ: Да, естественно.

С. БУНТМАН: Когда мы говорим о русскоязычном населении Туркмении.

С. НОВОПРУДСКИЙ: Но в Туркмении нет угнетения русскоязычного населения. В Туркмении есть угнетение всех, с точки зрения, прежде всего, экономических условий, потому что те условия, которые существуют, это отсутствие свободного рынка, это тотальное распределение, бесплатная соль и бесплатное электричество, это социальное, но при этом старики не получают пенсий, но все старики не получают пенсий, не только русскоязычное население, но и туркмены.

С. БУНТМАН: Там еще хлеб раздают.

С. НОВОПРУДСКИЙ: Хлеб раздают, да, с которым тоже перебои, судя по тому, что в последнее время приходили сообщения. В последние недели жизни Туркмен-баши и сейчас периодически приходят сообщения, что там есть перебои с хлебом. Это принципиальный вопрос, т.е. мне кажется, что вопросы геополитики и того, как Туркменистан себя будет вести, это не такая прямо суперважная держава, у нее довольно много газа, это правда, да, она для России важна, прежде всего, как страна, которая восполняет наш газовый баланс, позволяя нам по долголетним контрактам поставлять по гораздо более высокой цене газ в Западную Европу и теперь уже странам СНГ тоже по ценам, гораздо ближе к рыночным и гораздо меньшим, чем мы получали от Туркмении. Для России, действительно, для самой России главный вопрос все равно газовый. А права русскоязычного населения в Туркмении Россия защищать нечем, по большому счету.

С. БУНТМАН: Николай из Томска задает вопрос – если все-таки новый президент Туркмении достаточно несамостоятельный, а кто там кукловоды могут быть?

С. НОВОПРУДСКИЙ: Опять же, кукловоды там – главный чекист, глава министерства обороны. Их называют. Но, опять же, мы не знаем, до какой степени они друг с другом ладят. Это все такой полуфеодальный режим, который еще надо умножать на нравы восточной политики, которые еще более лицемерны, пожалуй, чем вообще обычные политические нравы. Говорить о том, что там какой-то есть один кукловод, едва ли приходится. Пока там есть какая-то теневая связка, возможно, силовиков, последних силовиков, которые оставались при Сапармурате Ниязове. Опять же, принципиальный вопрос, что они будут делать со спикером. Т.е. есть, например, есть человек, который был вторым человеком фактически при Ниязове, он находится в тюрьме. Жив ли он или не жив, сказать трудно, потому что сведения из тюрем Туркмении вообще не доходят реальные, но не захочет кто-то поставить на него, допустим, и попытаться что-то сделать. Есть разного рода оппозиция туркменская, часть из оппозиционеров, может быть, попытается вернуться все-таки полноценно в Туркмению, т.е. весь вопрос в том, смогут ли они что-то сделать. Страна, абсолютно забитая, страна полуголодная, при этом едва ли можно себе представить какие-то массовые волнения в Туркмении. Т.е. все равно, так или иначе, это будет, скорей всего, вообще борьба за власть по-прежнему будет верхушечной.

С. БУНТМАН: Семен Новопрудский. Мы во второй части нашей программы обязательно включим телефоны. Я бы хотел задать вопрос тоже по новости сегодняшнего дня. Это странное дело, которое президент назвал чушью собачьей, обвинения директора школы Поносова в том, что он ставил себе пиратское программное обеспечение в школе в компьютерах. Сегодня оно было прекращено со странной формулировкой, как незначительное.

С. НОВОПРУДСКИЙ: За малозначительностью.

С. БУНТМАН: За малозначительностью.

С. НОВОПРУДСКИЙ: Причем обе стороны…

С. БУНТМАН: Да, я должен сказать, что мы сегодня вечером будем с Михаилом Барщевским на «Эхе Москвы» обсуждать проблему пиратства. Я начну с юридического вопроса, что это означает. Чушь собачья, я понимаю, малозначительное – нет.

С. НОВОПРУДСКИЙ: Как раз чушь собачья, видимо, то, что…

С. БУНТМАН: Это в переводе на юридический язык?

С. НОВОПРУДСКИЙ: Это в переводе на юридический язык – малозначительно. Причем, как я понимаю, обе стороны недовольны, потому что учитель полагает, что, таким образом, суд посчитал, что есть состав преступления, но он малозначителен, а он считает, что нет состава преступления. А прокуратура вообще обвинила в нарушении закона, что вообще, я, правда, не понял, в чем, может быть, в том, что так нельзя определять вообще отказ от продолжения судебного слушания этого дела. Тоже совершенно поразительная история, понятно, что этот учитель, он не одинок. Более того, таких по всей Руси миллионы.

С. БУНТМАН: Не надо в эфире на себя показывать.

С. НОВОПРУДСКИЙ: Да.

С. БУНТМАН: Невольно.

С. НОВОПРУДСКИЙ: Я пользуюсь лицензионным, в этом случае моя совесть точно чиста. Просто совершенно удивительно, как вообще это дело становится, оно вроде как малозначительное, при этом о нем спрашивают у президента, российские телеканалы и газеты, особенно газеты, которые, скажем так, близки к Кремлю, это дело подают как то, что чуть ли ни злобный «Майкрософт» вообще грабит несчастного сельского учителя, т.е. делают из него такого борца с американским империализмом, миром чистогана и наживы. Действительно, дело абсолютно абсурдное. Мне кажется, что его, в принципе, т.е. я не знаю, для чего оно возбуждалось. Мы не знаем мотивов этих, т.е. вполне возможно, что, действительно, кто-то там сработал по инструкции, но получилось в итоге. У нас какое дело ни возьми, которое просто становится известным широкой публике, это показательный процесс. От дела ЮКОСа до этого дело. Но схема отправления правосудия, в общем, одна и та же. Т.е., во-первых, это избирательность применения закона, во-вторых, это полная зависимость приговора от политической воли властей, потому что, в данном случае, ведь как ни крути, но президент России высказал свою принципиальную и однозначную оценку этого дела. И в решении суда эта оценка воспроизведена.

С. БУНТМАН: Но Поносов настаивает на своем, он не выставляет себя ни борцом с Биллом Гейтсом, никем, Поносов настаивает на своем, что он ничего не ставил. И там ведь очень любопытная цепочка, кто же все-таки поставил. Кто же все-таки поставил эти компьютеры в школу, на них установил пиратское обеспечение, это очень интересно, потому что здесь говорить о том, чушь собачья или вина небольшая, что там, человек пиратскую взял.

С. НОВОПРУДСКИЙ: В том-то все и дело, что получается…

С. БУНТМАН: Он-то стоит на том, он, кстати, старообрядец.

С. НОВОПРУДСКИЙ: Да.

С. БУНТМАН: Там очень интересно, это нюанс.

С. НОВОПРУДСКИЙ: Получается, что суд после того, в частности, что сказал президент России, может быть, и без этого также решил, я не утверждаю, что это прямо прямая зависимость, но суд решил как раз в этом не разбираться. Т.е. в очередной раз суд по ситуации решил не разбираться в деле по существу. Точно также, как, конечно, никто, никакой суд не разбирался, опять же, по существу в деле ЮКОСа. Там можно 23 млрд., можно 230 млрд. инкриминировать долларов, можно триллион долларов, уже без разницы, потому что, по существу, никто не собирался разбираться в том, как соотносится деятельность эта и эта с законом, вот и все.

С. БУНТМАН: Т.е. здесь получается, что опять ушло, ушло в воду.

С. НОВОПРУДСКИЙ: Да, т.е. некий был такой политический…

С. БУНТМАН: А тут еще совпало с обвинениями альянса по авторским правам, обвинением в пиратстве.

С. НОВОПРУДСКИЙ: Вот уже все, т.е., помните, с экраном телевизоров, с радио, общественная палата, этот человек, Щербинский, которого осудили якобы в преднамеренном или не в преднамеренном, точнее, убийстве несчастного Михаила Евдокимова. Все, дело прекращено, все, про это уже никто не помнит. Там были дела, когда человека присудили за какую-то минимальную взятку гаишнику, присудили ему срок.

С. БУНТМАН: Да, там его сняли, записали.

С. НОВОПРУДСКИЙ: Т.е. периодически, да, нет, во всем мире бывают дела, которые вызывают некую публичную реакцию, но просто публичная реакция на дело и качество его расследования в России не соотносятся просто вопиющим образом. Т.е., опять же, суд решил, не будем мы в этом разбираться, эта формулировка, как бы ее ни трактовали с правовой точки зрения, с точки зрения обывателя она означает следующее – мы считаем, что здесь разбираться не в чем. Тогда зачем надо было заводить уголовное дело?

С. БУНТМАН: Это, кстати вопрос. Семен Новопрудский у нас в программе «Особое мнение», я еще раз напоминаю, что на радиостанции «Эхо Москвы» мы займемся сегодня вопросом и пиратской продукции, и, в частности, будет характеристика дана и делу Поносова. Это называется передача «Народ и Барщевский», она в 20 часов 8 минут по Москве выходит в эфир. А мы с вами встретимся через 5 минут в «Особом мнении».

НОВОСТИ

С. БУНТМАН: Ну что же, мы продолжаем, ведет передачу Сергей Бунтман, а Семен Новопрудский отвечает на ваши вопросы. И я не теряю времени, просто включаю ваши телефонные звонки. Напомню, что темы, которые мы сегодня затронули, это эстонский закон, не принятый, отвергнутый президентом, это и отмена выставки в ГД, посвященная пропавшим без вести в Афганистане. И о Туркмении мы поговорили, и даже о деле Виктора Поносова и авторских правах «Майкрософта». Мы сейчас слушаем ваши звонки. Алло, добрый вечер.

СЛУШАТЕЛЬНИЦА НАТАЛЬЯ АЛЕКСЕЕВНА: Спасибо, что вы уже ответили на один мой вопрос в эфире.

С. БУНТМАН: Да, задайте другой, пожалуйста.

СЛУШАТЕЛЬНИЦА НАТАЛЬЯ АЛЕКСЕЕВНА: Но я хочу сказать еще один. Об этой отмененной выставке, по новому закону о выборах этот факт, что не надо мартиролога, что там выставка бриллиантов, что вдруг там перебежчики, это все по новому закону о выборах можно будет или нельзя будет использовать против «ЕР» в предвыборной борьбе?

С. БУНТМАН: Понятно, спасибо. Как аргумент в некой агитации.

С. НОВОПРУДСКИЙ: Можно использовать, можно, потому что, как я понимаю, по новому закону нельзя переходить в рекламных роликах на личности, т.е., условно говоря, нельзя конкретных людей за конкретно…

С. БУНТМАН: «Ты гад» говорить.

С. НОВОПРУДСКИЙ: Да, конкретные дела ругать. А партии, мне кажется, можно. Кроме того, это можно делать вне рекламных роликов. Конечно, можно будет использовать. Но ведь, опять же, что такое голосование за «ЕР», против «ЕР», я не знаю ни одного основания для любого разумного человека голосовать за «ЕР», ни одного. Если человек просто каким-нибудь образом хоть как-то сам мыслит, он просто не видит, нет такой организации. Это все равно, что голосовать…

С. БУНТМАН: Хорошо, сейчас кампании еще нет, а то Семен Новопрудский бы…

С. НОВОПРУДСКИЙ: Просто люди, когда голосуют, они должны, не то, что должны, но вроде как это выбор, т.е. можно голосовать за «ЕР», потому что не из кого выбирать, я понимаю такой довод. Он неправильный, конечно, с моей точки зрения, но я понимаю, потому что просто когда говорят, хоть какая-то должна же быть логика, по которой человек за кого-то голосует. Но боюсь, что…

С. БУНТМАН: Все равно будет несколько списков, несколько партий, все равно. И потом, Наталья Алексеевна, ведь всегда можно себе, на бумажечке запишите, чтобы не забыть, что такого-то числа было такое-то, что меня насторожило. Всякий избиратель в своей внутренней бумажечке может себе всегда записать.

С. НОВОПРУДСКИЙ: Как ни парадоксально, очень важный вопрос, потому что таким образом люди даже, кажется, в стране, где мало, условно говоря, демократии, но где формально демократический строй, они, таким образом, страной и управляют, потому что если люди обратят на это внимание, если они не проголосуют, если 90% россиян не проголосует за «ЕР», то, например, по крайней мере, написать, что «ЕР» на думских выборах набрала 50% голосов, будет уже проблематично. Может быть, 30%, ей все равно припишут, напишут…

С. БУНТМАН: Это сильно сказано, все-таки не столько там даже по всем расчетам приписывают гораздо меньше.

С. НОВОПРУДСКИЙ: Конечно.

С. БУНТМАН: Если приписывают.

С. НОВОПРУДСКИЙ: Конечно. Поэтому я и говорю, что как раз это и есть способ управления страной. Люди могут делать выводы из конкретных событий.

С. БУНТМАН: Для людей.

С. НОВОПРУДСКИЙ: Для людей.

С. БУНТМАН: Для граждан, для избирателей.

С. НОВОПРУДСКИЙ: Именно так народ управляет страной.

С. БУНТМАН: Написал, запомнил и сделал выводы.

С. НОВОПРУДСКИЙ: Да.

С. БУНТМАН: Хорошо, слушаем следующий звонок, алло, добрый вечер.

СЛУШАТЕЛЬ ВЛАДИМИР (Москва): У меня вопрос к Новопрудскому, знает ли он, какое вещество больше всего ценится в Туркмении? Из всех, из нефти?

С. БУНТМАН: Я что должен дать, минуту Новопрудскому, чтобы он ответил?

СЛУШАТЕЛЬ ВЛАДИМИР: Он молчит.

С. БУНТМАН: Звонок другу?

С. НОВОПРУДСКИЙ: Я не знаю.

СЛУШАТЕЛЬ ВЛАДИМИР: Вода, вода.

С. БУНТМАН: Вода?

СЛУШАТЕЛЬ ВЛАДИМИР: Вода, она ценится значительно дороже, чем нефть, газ.

С. БУНТМАН: Хорошо, вы давайте, без «Что? Где? Когда?», вопрос в чем состоит?

СЛУШАТЕЛЬ ВЛАДИМИР: Это к вопросу, чем может Россия воздействовать на Туркмению.

С. БУНТМАН: Перекрыть воду?

СЛУШАТЕЛЬ ВЛАДИМИР: Зачем перекрыть? Дать воду.

С. БУНТМАН: Дать воду. А, спасибо, дать воду, во, интересно.

С. НОВОПРУДСКИЙ: Не знаю, честно говоря, я не могу, конечно, делать гидротехнических прогнозов, но, по моим ощущением, у России, как ни парадоксально, нет возможности дать воду Туркмении без поворота рек. Не представляю, как это можно сделать географически, да.

С. БУНТМАН: Может быть, это был намек Владимира.

С. НОВОПРУДСКИЙ: Может быть, мы возродим проект поворота сибирских рек.

С. БУНТМАН: А он иногда так бродит, да.

С. НОВОПРУДСКИЙ: Известный, да, всплывает.

С. БУНТМАН: Всплывает.

С. НОВОПРУДСКИЙ: Но, в любом случае, я сильно сомневаюсь, что, во-первых, это можно сделать быстро, если даже случится, опять же, сильно сомневаюсь, что режимы, подобный туркменскому, пойдут ради этого на какие-то такие вещи. Кроме того, опять же, говорю, в Туркмении нет угнетения русскоязычного населения. В Туркмении к русским относится власть, по крайней мере…

С. БУНТМАН: Также плохо, как…

С. НОВОПРУДСКИЙ: Также плохо, как ко всем остальным. Там нет проблемы русскоязычного населения в смысле, что это отдельная проблема.

С. БУНТМАН: Там проблемы с гражданством были. Проблемы с гражданством, с выездом, с возможностью.

С. НОВОПРУДСКИЙ: Проблема гражданства, выезда, действительно, возможно, по дипломатическим каналам добиваться или просто вывозить, потому что если российский военный самолет прилетит в Туркмению и вывезет россиян, Туркмения здесь и сейчас без всякой воды ничего сделать не сможет. А что касается гражданства, абхазам, в Южной Осетии прекрасно раздали всем гражданство. Причем в условиях, когда у нас с Грузией были лучше отношения, чем сейчас, может быть, но тоже очень плохие. Российское гражданство труднее всего получить именно из-за позиции России, а не из-за позиции Туркмении русскоязычному населению, которое живет в Туркмении.

С. БУНТМАН: Семен Новопрудский, еще успеваем ответить на один-два вопроса. Алло, добрый день.

СЛУШАТЕЛЬ АРТЕМ: Я бы хотел спросить Семена о мюнхенской речи Путина. Как ему показалось, была ли это речь уходящего президента или это некая программа действий на его собственные следующие четыре года?

С. БУНТМАН: Понятно, спасибо. Т.е. была ли это битва хромых уток с Бушем или это?

С. НОВОПРУДСКИЙ: Да, трактовать можно и так, и так. У меня нет никакой уверенности в том, что Путин уйдет, честно могу сказать, уверенности в этом у меня нет до сих пор. Прежде всего, потому, что неизвестно, хватит ли у него решимости уйти в случае, если ему будет очень настойчиво предлагать часть его окружения остаться. Собственно, все равно решающий выбор за Путиным. В этой речи, кстати, т.е. я, в данном случае, не оцениваю качество этой речи, тон и все такое, а просто сами слова, которые были сказаны, в ней не было, на самом деле, ничего такого, что бы Путин не говорил до этого. Может быть, это было сказано более сконцентрированно, более напористо, более жестко и более решительно, но, тем не менее, это, в общем, его обычная речь. Т.е. он, в общем, все эти вещи.

С. БУНТМАН: Может быть, оно меньше уравновешивалось другими частями речи, я имею в виду выступление.

С. НОВОПРУДСКИЙ: Эта речь, она ведь, между прочим, она еще, какие-то есть опросы, что 2/3 немцев поддержали, например, критику США.

С. БУНТМАН: Да, есть такие.

С. НОВОПРУДСКИЙ: Эта речь, она искренняя, потому что, действительно, российская власть думает так примерно, как сказал президент России. Мне кажется, что эта речь, которая в очень значительной степени отражает истинные убеждения людей, которые правят страной, именно убеждения, а не их коммерческие интересы.

С. БУНТМАН: Но при этом еще те же или другие две трети, но тех же немцев считают, что, действительно, политика России в будущем мало предсказуема.

С. НОВОПРУДСКИЙ: Политика России абсолютно непредсказуема внешняя, просто в силу того, что, опять же, непонятно, где будет концентрироваться, если по-прежнему конкретное богатство, возможность его прибавления российских элит будет концентрироваться на Западе, как сейчас, то тогда никакой холодной войны не будет. А будут словеса. Если вдруг мы построим неоизоляционистскую экономику, элита в этой экономике сможет богатеть и жить, сумеет, так или иначе, выкрутиться…

С. БУНТМАН: Это реально? Есть какая-то возможность или это слишком громоздкая конструкция?

С. НОВОПРУДСКИЙ: Если элита будет узкой, если она будет постоянно ротироваться за счет внутренних репрессий, это возможно теоретически. Т.е. может быть достаточно узкий слой, который будет, может обойтись и шиковать, да, он будет все равно товары с Запада получать, пользоваться благами западной цивилизации, но при этом страна будет, правда…

С. БУНТМАН: Круг, элитарный круг захлопнется, да?

С. НОВОПРУДСКИЙ: Да.

С. БУНТМАН: Этот домик красивенький.

С. НОВОПРУДСКИЙ: Да, т.е. если не будет сменяемости этих элит, если, наконец, из тени они не выйдут и не будет бизнес развиваться по законам в стране, власть не будет реально отделена от бизнеса, такой вариант теоретически возможен, мне кажется.

С. БУНТМАН: Тут мы уже так, не зря получается, что Россия находится между Белоруссией и Туркменистаном географически.

С. НОВОПРУДСКИЙ: Не зря, не зря.

С. БУНТМАН: Не зря. Увы, мне хочется вздохнуть и как-то посветлее посмотреть в будущее, но что же делать. Семен Новопрудский, «Особое мнение», всего доброго, до следующего четверга.

С. НОВОПРУДСКИЙ: До свидания.