Семен Новопрудский - Особое мнение - 2007-01-11

С. БУНТМАН: Здравствуйте, программу ведет Сергей Бунтман, в гостях у нас Семен Новопрудский, добрый день.

С. НОВОПРУДСКИЙ: Добрый.

С. БУНТМАН: И сразу начнем с задержанного заказчика убийства Андрея Козлова. Туманно, имени не говорят. Кстати, правильно или нет?

С. НОВОПРУДСКИЙ: Наверное, правильно, что не говорят, в любом случае, скажут очень быстро, потому что как только будут в суде, естественно, требовать санкций на арест, имя всплывет, здесь главное, чтобы это, действительно, если это преступление, действительно, будет раскрыто, если, действительно, это истинный заказчик.

С. БУНТМАН: Так, все если условия эти будут соблюдены.

С. НОВОПРУДСКИЙ: Это очень хорошо.

С. БУНТМАН: То это хорошо, почему? Просто как любое преступление?

С. НОВОПРУДСКИЙ: Слово «хорошо», конечно, здесь не очень уместно, потому что нет человека. Когда нет человека, хорошо уже не может быть. Это очень важно, может быть, так лучше сказать, это очень важно, потому что это будет означать, что, во-первых, вообще заказные убийства очень редко раскрываются, людей такого ранга и из такой организации, как Центробанк, как Центральный банк, в мире вообще убивают крайне редко. Это убийство, оно, допустим, в череде других убийств, как ни горько говорить, но заказные убийства журналистов в мире, пусть это происходит чаще всего в не очень приличных странах, но все-таки случаются, заказные убийства людей вроде покойного Литвиненко тоже, к великому сожалению, случаются. Заказные убийства чиновников ЦБ такого ранга – это явление, которое характеризует вообще ситуацию в стране гораздо более.

С. БУНТМАН: С чем можно сравнить в истории?

С. НОВОПРУДСКИЙ: Хороший вопрос. То же самое, что вообще убивать представителей монетарных властей, не знаю, с чем сравнить, но это, в общем, такой показатель, это показатель того, что страна, понятно, что у него не было охраны, он сам ее не хотел, но страна не может защитить людей, которые стоят, скажем так, в ключевых точках государственности. ЦБ – это такая ключевая точка, это государство-образующее учреждение, действительно, причем в значительно большей степени, чем, например, даже ФСБ. Это, действительно, такая часть власти, которая неприкосновенна по определению, потому что понятно, что она возвышается над криминальным миром. Если представить себе, скорей всего, мотив убийства, так или иначе, теперь понятно уже, видимо, если это, опять же, честно раскрытое преступление, связано с профессиональной деятельностью, это значит, что состояние криминала в России таково, что он, так или иначе, человек, не боится или, боясь, все равно делает, покушается на такого человека, на такого чиновника. Это реально очень печальная вещь.

С. БУНТМАН: Т.е. как убийство министра бывает?

С. НОВОПРУДСКИЙ: Да.

С. БУНТМАН: Такие вещи?

С. НОВОПРУДСКИЙ: Конечно, причем, опять же.

С. БУНТМАН: Конечно, не убийство (НЕРАЗБОРЧИВО), но убийство министров.

С. НОВОПРУДСКИЙ: Конечно.

С. БУНТМАН: Это серьезная вещь очень.

С. НОВОПРУДСКИЙ: Да, это убийство не только человека.

С. БУНТМАН: Показательная.

С. НОВОПРУДСКИЙ: Но и убийство, действительно, это такой пост, который говорит о принципиальной важности в системе государственных связей человека. Если такого человека убивают, это значит, что государство не в состоянии защищать своих ключевых чиновников, а преступный мир, потому что что бы там ни говорили, что человек, так или иначе, безусловно, криминальная подоплека в этом убийстве, в любом случае, существует, потому что да, там либо за отзыв лицензии это случилось, либо еще по каким-то причинам, но ясно, что это не политическое убийство. Т.е. можно здесь совершенно смело говорить, что это не убийство, потому что убеждения Андрея Андреевича Козлова кому-то не нравились, это, конечно же, убийство человека, который, прежде всего, сделал что-то, что не понравилось, как чиновник.

С. БУНТМАН: С другой стороны, разве это не политическое убийство? Человек проводил определенную политику, политику по отношению к банковской сфере, проверки, лицензии, декриминализация.

С. НОВОПРУДСКИЙ: Тут очень важная вещь.

С. БУНТМАН: Нет?

С. НОВОПРУДСКИЙ: Конечно, это можно назвать политикой, но этот человек честно, по мнению всех, кто, так или иначе, это знает, и профессионально исполнял свои обязанности, в данном случае, он не столько политик, сколько добросовестный и эффективный чиновник. Убийство эффективного чиновника – это, безусловно, личная трагедия семьи, но это принципиальный удар по государству.

С. БУНТМАН: Так, ну что же, здесь, значит, нам будет понятно, если подтверждается, что этот человек из банковского сообщества, что это глава крупной структуры коммерческой.

С. НОВОПРУДСКИЙ: Владелец, даже говорят.

С. БУНТМАН: Что?

С. НОВОПРУДСКИЙ: Владелец.

С. БУНТМАН: Владелец, да, так все здесь, но сходится к тому, что это серьезная финансовая фигура.

С. НОВОПРУДСКИЙ: Тут трудно сказать, потому что в России трудно себе представить, что такое серьезная финансовая фигура, может быть, по размеру состояния, да, по тому, что российская банковская система сейчас все-таки, самые крупные банки – это государственные банки, совершенно очевидно, что раз слово «владелец» фигурирует, то очевидно, что это человек не из государственного банка заказал, все-таки эта фигура не является, в любом случае, кто бы это ни был, может быть, если даже будет сравнительно громкая фамилия, это, конечно, не является фигурой такой, чтобы можно было говорить, что это какой-то суперперсонаж российской банковской системы. Т.е., условно говоря, про состояние, т.е., условно говоря, на имидж российской банковской системы, конечно, это влияет, безусловно, но это понятно, что не человек из банка первого ряда.

С. БУНТМАН: Ясно, теперь повернем, простите за гадство, дорогие друзья, а вдруг это козел отпущения, исключена или не исключена такая версия, козел отпущения, заодно и кого-то наказать?

С. НОВОПРУДСКИЙ: Во-первых, узнаем фамилию, станет понятнее, это с одной стороны. С другой стороны, такого рода убийства все-таки, опять же, такого рода должности, я не знаю, к счастью или к сожалению, но ЦБ, по большому счету, в стране, где давно уже провластными группировками, можно сказать смело, приватизированы ряд ведомств, остается все-таки ведомством не приватизированным. Это не значит, что он независим, безусловно, ЦБ в последние годы, конечно, его степень зависимости, скажем, от администрации президента на порядок выше, чем была при Геращенко, когда тот возглавлял ЦБ. Но, в любом случае, это организация, которая все-таки более или менее старается исполнять свои обязанности в рамках своей компетенции, т.е. занимается только тем, чем должна заниматься, хуже или лучше, но ничем более, не является таким ведомством, которое используется напрямую, допустим, в коммерческой борьбе политических кланов. В этом смысле трудно сказать, нет резона искать козла отпущения, т.е. вроде бы по ощущениям искать козла отпущения, в данном случае, т.е. фабриковать дело смысла нет, потому что тем самым, можно сказать, что пиар Генпрокуратуры, но это не тот случай, на котором…

С. БУНТМАН: Ясно.

С. НОВОПРУДСКИЙ: Делать пиар.

С. БУНТМАН: Семен Новопрудский, вопрос о других финансовых крупных людях у нас, финансовых и промышленных, это задержание многих посетителей Куршавеля, в том числе и Михаила Прохорова, во Франции. Что там может быть, ваш комментарий, мне кажется, что здесь, но я не буду говорить, что мне кажется, это ваше «Особое мнение», Семен.

С. НОВОПРУДСКИЙ: Т.е. я не думаю, что люди, которых задержали, справляли Новый год в этом году как-то принципиально иначе, чем в прошлом. Мне кажется, что они так всегда это делают, по крайней мере, много про это писали, про светскую жизнь, это, в общем, частная жизнь человека. Судя по тому, что уже говорят, что вроде как его отпустили, это значит, что его, видимо, так или иначе, признали клиентом, не клиентом, поскольку клиент – не преступление, я не сомневаюсь, что, собственно, к тому, что, о чем шла вообще речь и для чего эта операция проводилась, как я понимаю, что по этому поводу пишется, лионский суд дал санкцию, чтобы проверить поставщиков, т.е. искали сутенеров, которые поставляют проституток из стран Восточной Европы богатым клиентам, в том числе, российским, как получилось. Т.е. они, условно говоря, попались как клиенты, скорей всего. Мне кажется, что, в данном случае, тут что комментировать, это частная жизнь человека, т.е. это по законам Франции не преступление. Видимо, это будет признано, если уж, видимо, это даже уже признано, если его отпустили.

С. БУНТМАН: Если отпустили, да, но, Семен, парадокс, нам не называют подозреваемого, задержанного, в деле, заказчика причем, практически уверены, что заказчик в деле об убийстве Андрея Козлова, а стоило Прохорова повязать по подозрению к причастности, допросить как свидетеля, то сразу Прохоров.

С. НОВОПРУДСКИЙ: Тоже ведь раскопала пресса. Т.е. это не значит, что официально, безусловно, официальные власти российские никак это комментировать не будут. Т.е., конечно, можно там строить всякие конспирологические теории, что это может стать дополнительным основанием для национализации «Норильского никеля» и т.д.

С. БУНТМАН: Нет, я не к тому, меня просто парадокс, сам парадокс, как это?

С. НОВОПРУДСКИЙ: Нет, мне кажется…

С. БУНТМАН: Что значит пресса раскопала?

С. НОВОПРУДСКИЙ: Дело в том, что мне кажется, в данном случае, ведь не российские власти назвали, ведь, как я понимаю, лионское правосудие тоже не сразу назвало, потом назвало уже, видимо, тогда, когда дело шло к тому, чтобы отпустить. Нет, как раз заказчика, в данном случае, следствие имеет право не разглашать, ничего такого я не вижу в этом зазорного, но оно неизбежно его разгласит тогда, когда…

С. БУНТМАН: Я поясню, мне более зазорным кажется разглашение, чем не разглашение.

С. НОВОПРУДСКИЙ: Про Прохорова?

С. БУНТМАН: Имени, да.

С. НОВОПРУДСКИЙ: Суд разгласил, газеты расписали, понятно, что это, с одной стороны, новостной голод, хотелось чем-нибудь приправить Россию, Белоруссию, нефть и газ, которые, конечно, видимо, потребителю продукции массовой информации, возможно, надоели. Да, безрыбье новостное. Что касается уважения к частной жизни, хотя тут понятно, что такое пограничная ситуация, мне кажется, что уважение к частной жизни, например, в России вообще не присуще никому. Т.е. понятно, что пресса, в данном случае, ей интересно. Другое дело, что деловая газета, главная в стране, делает из этого шапку номера, в том, что это надо делать, я, например, не уверен, но это дело руководителей.

С. БУНТМАН: Семен Новопрудский. Я напоминаю, что вы можете нам звонить, через некоторое время мы примем ваши телефонные звонки, есть вопросы и в Интернете, конечно, вопросов полно про Белоруссию. Александр Шевелев спрашивает так, зачем Россией был подписан договор с Белоруссией о едином таможенном пространстве, если через полгода она без предупреждения из него вышла, изменив цены на поставляемый в Беларусь газ? Так, завершилась история, нет? Господин Шевелев, мы сразу перескакиваем.

С. НОВОПРУДСКИЙ: Данный этап истории с нефтью и газом завершился. История отношений России с Белоруссией, новых отношений, только начинается. Т.е. понятно, что такое, что за новые отношения, это, действительно, классическая битва двух суверенных демократий, одной развитой белорусской, другой молодой российской. Россия не имеет союзников на постсоветском пространстве надежных. Единственный формальный, самый близкий союзник, потому что союзное государство, которое существует только на бумаге, никак иначе существовать, по крайней мере, при нынешних руководителях двух стран никогда не будет.

С. БУНТМАН: Это ответ на другой вопрос, ответ Наталье.

С. НОВОПРУДСКИЙ: Но потом про союзное государство, может, еще отдельно поговорим, да. История не кончается, России надо будет придумать, как вообще себя вести, в том числе, с Белоруссией, решать, что дороже, охранять всеми возможными силами те режимы, которые кажутся формально дружественными, хотя понятно, что режим Лукашенко всегда был к России гораздо менее дружественным, чем, например, то, что мы называли оранжевым режимом, которого никогда не было в полном объеме, всегда там власть делилась, так или иначе, и сейчас делится. Сейчас вроде бы…

С. БУНТМАН: Украина имеется в виду?

С. НОВОПРУДСКИЙ: Да, на Украине. Т.е. и даже грузинские власти, они гораздо более договороспособны, чем Лукашенко, который никогда ни по одному вопросу не шел на уступки России. Он, действительно, полноценный суверенный демократ и независимый политик, мы уже об этом говорили, он проводит политику, максимально не зависимую от всех. Он, когда Россия начала говорить, что мы подадим в суд, понятно, что никакой международный суд, решение никакого международного суда Лукашенко бы не признал. Т.е. единственное, что может заставить Лукашенко менять свое мнение, это, действительно, угроза тотального топливного кризиса в стране.

С. БУНТМАН: Чем угрожал, чем угрожал ему, а, угроза объективная, а чем угрожал ему президент Путин, по телефону поговорили, сразу все пошлины отменили? Хорошо.

С. НОВОПРУДСКИЙ: Ситуация же очень простая. Дело в том, что ведь Белоруссия, я не знаю, я боюсь называть цифры, это точно, существенно больше 90% нефти, всей, которая есть в Белоруссии, она получает от России, т.е. это критическая масса. Белоруссия – это страна, которая, в отличие от Грузии, как раз о пользе того, чтобы проводить политику, скажем так, не изоляционизма, Белоруссия сама себя загнала, Лукашенко сам загнал Белоруссию в ситуацию самоизоляционизма, пошел своим путем. В результате, никто не горит желанием поставлять ему уж точно по российской цене энергоносители. Т.е. если представить себе, что Белоруссии Россия нефть не поставляет, никто другой, уж по цене, даже по нынешней российской, точно не поставит. Только по рыночной. Естественно, что белорусская экономика, которая, Путин сразу стал подсчитывать, сколько мы потратили на содержание, истратили каждый год на поддержание белорусского режима, тут же, хотя до этого никого не смущало, он просто, т.е. Путин мог ничего уже не говорить, Россия сделала главный шаг, России прекратила поставлять нефть Белоруссии, этого было вполне достаточно, чтобы Белоруссия эту данную пошлину отменила. Но взамен ведь Белоруссия, скорей всего, получит отмену встречной пошлины, той, из-за которой, т.е. пошлина на экспорт нефти для российских компаний.

С. БУНТМАН: Чем эти переговоры завершатся про молоко, про все остальное, про взаимные экономические санкции, получается?

С. НОВОПРУДСКИЙ: У России…

С. БУНТМАН: Все-таки санкции.

С. НОВОПРУДСКИЙ: У России есть шанс, да, этот закон применить, есть шанс, действительно, условно говоря, свернуть голову белорусской экономике, шанс есть. Весь вопрос в том, для чего. Будет ли Россия, вот парадокс того, к чему приводит подобная политика того, что здесь называют суверенной демократией, Россия столкнулась с ситуацией, когда получается, что она, таким образом, если она введет санкции, если бы она продолжала не поставлять нефть, я не говорю, поссориться с Европой, это отдельный комплекс вопросов, она могла бы подтолкнуть Белоруссию к оранжевой революции или к тому, что здесь называется оранжевой революции. Т.е. своими руками…

С. БУНТМАН: Джинсовая, там это джинсовая.

С. НОВОПРУДСКИЙ: Да, т.е. делать то, чего так она боялась, чего российская власть так боялась применительно к России, чего так резко осуждала применительно к другим постсоветским государствам. Получалось бы в таком случае, что Лукашенко – это сукин сын, это даже не наш сукин сын, но нашего сукина сына там нет. Это большая проблема. Т.е. у России, кстати, эта проблема не только связана с отношениями с Белоруссией. У России нет никакого политика, действительно, пророссийского, на которого можно было опереться, во всех постсоветских государствах, прежде всего, потому, что у России нет у самой внятной внешнеполитической линии, в том числе, по отношению к странам СНГ. Мы не знаем, что мы хотим на выходе получить от стран СНГ, потому что простая лояльность заверения в дружбе, большинство президентов стран СНГ, когда приезжают на саммиты, все время нежно здороваются за руку, заверяют в дружбе.

С. БУНТМАН: Да, мы говорили много об СНГ, Семен Новопрудский, я напоминаю, у нас в студии. Скажите, эта белорусская история, может, это вообще конец СНГ, полный совершенно?

С. НОВОПРУДСКИЙ: Мне кажется, опять же, что понимать под концом, под началом, с моей точки зрения, конец СНГ наступил очень давно.

С. БУНТМАН: Только сейчас не будем окунаться в философию.

С. НОВОПРУДСКИЙ: Да-да.

С. БУНТМАН: Безумнейшую, что есть конец, что есть начало.

С. НОВОПРУДСКИЙ: Нет, это простая вещь, т.е. когда президент России, т.е. мне кажется, что этот конец, просто был конкретный момент, когда в прошлом году президент России сказал, что СНГ выполнило свою миссию клуба государств, т.е. цивилизованного развода, относительно бескровного, и это и было констатацией факта, потому что, в принципе, нет ни одной страны, т.е. что вообще держит до сих пор СНГ, более-менее держало, безвизовый режим, несомненно, но, так или иначе, по разным причинам заградительные барьеры в разных странах стали возникать. Россия ввела в Грузии.

С. БУНТМАН: Да.

С. НОВОПРУДСКИЙ: Туркмения давно вышла из СНГ, ввела заградительные пошлины, выездные для своих граждан, т.е. борьба с нелегальной иммиграцией стала тоже таким барьером на пути свободного перемещения граждан. Личный контакт – это единственное, на чем держится, именно людей, т.е. людская миграция. Что касается политиков, то понятно, что это товарооборот, он и так с кем есть, с кем больше, с кем меньше, независимо от СНГ, это двусторонние соглашения, которые лучше или хуже выполняются. Политика торговая, некоторые страны СНГ уже вступили в ВТО, некоторые еще не вступили, политика геополитическая, собственно, политика, у всех стран разная. Например, если говорить о движении в сторону, скажем, НАТО и Запада, то Казахстан и Азербайджан втихую сделали гораздо больше, чем Украина и Грузия, с которыми мы боролись всеми возможными способами.

С. БУНТМАН: А что Казахстан сделал в эту сторону?

С. НОВОПРУДСКИЙ: Казахстан?

С. БУНТМАН: Если конкретно. Азербайджан – мы больше сейчас слышим.

С. НОВОПРУДСКИЙ: Естественно, Казахстан, понятно, что шире можно сказать, не в сторону Запада, а, скажем так, от России. Казахстан – это страна, которая проводит, очевидно, многовекторную политику, пытаясь поддерживать, по возможности, максимально хорошие отношения с США, максимально возможные, в том числе, энергетические отношения с Китаем. И отношения Казахстана с Китаем энергетические на нынешнем этапе гораздо более продвинуты, чем отношения России. Казахстан фактически стал региональным лидером в экономиках соседних стран СНГ, где Россия и близко не представлена так, как Казахстан, т.е. он стал региональным лидером в той части СНГ, которую с точки зрения экономической мощи России как раз было бы наиболее легко, формально я слово, «завоевать», в кавычках употребляю, но завоевать, можно так сказать, Казахстан, допустим, в той же Киргизии влиятельнее на порядок, чем Россия сейчас. В силу того, что владеет там, в частности, более, чем половиной банковского бизнеса всего киргизского. Т.е. Казахстан – страна, которая, что называется, пытается проводить осмысленную политику интеграции в мировое сообщество. Т.е. это понятно, что не великая держава, понятно, что у нее больших геополитических амбиций нет, но со всеми крупными геополитическими игроками потенциальными, с Россией, с Китаем, с США, нормальные отношения.

С. БУНТМАН: Кстати, после того, как президент Назарбаев так удачно использовал эту историю с фильмом «Борат».

С. НОВОПРУДСКИЙ: Да.

С. БУНТМАН: Мне кажется, Казахстан знают все на свете.

С. НОВОПРУДСКИЙ: Конечно, т.е. тут еще, да, и политический пиар такой был сделан. Там тоже будет проблема очень большая, сейчас будет, у Назарбаева, так или иначе, в обозримой исторической перспективе передача власти. Потому что все-таки, конечно, режим умеренно авторитарный, в таких режимах всегда очень трудно передавать власть. Это будет главная проблема. Но, в целом, страна развивается вполне рыночно, с одной стороны, и демократически относительно России даже, в Казахстане сейчас, пожалуй, не меньше демократии, чем в России. Но главное, что страна, которая четко осознает свои интересы, в отличие от России, четко их формулирует в своей политике.

С. БУНТМАН: Я напоминаю, Семен Новопрудский. Еще сразу мы к соседям уйдем, потому что очень много, мало того, что вопросов к Семену Новопрудскому по понятным причинам, он часто об этом рассказывает, но и все информационное поле просто засеяно, росточками уже взошло, о скором падении Каримова.

С. НОВОПРУДСКИЙ: В смысле в Узбекистане?

С. БУНТМАН: Да.

С. НОВОПРУДСКИЙ: Там ситуация вот какая, в общем, Ислам Абдуганиевич, с одной стороны, очень болен. Т.е. это не секрет, он, действительно, очень болен, болен достаточно давно и тяжело. Врачи, молодцы, позволяют ему достаточно долго в этом состоянии находиться. С другой стороны, понятно, что страна доведена до ручки. Весь вопрос в том, есть ли сейчас в Узбекистане, вне Узбекистана после того, как Узбекистан отказался от американской военной базы, там происходили потрясающие, я извиняюсь, что я эту подробность скажу, но после того, как американцы поставили там военную базу, там цены на жилье в два раза подскочили элементарно. Т.е. там вообще и после того, как они убили нескольких крупных деятелей Исламского движения Узбекистана, той организации, которая пыталась ввести фрагментарную террористическую войну против режима Каримова. Режим Каримова может пасть изнутри, может, но, скорей всего, мне так кажется, Ислам Абдуганиевич встретит все-таки свой последний час на посту президента. Т.е. я думаю, что, скорее, или просто если совсем будет плохо, передаст власть.

С. БУНТМАН: Т.е. это будет с Каримовым, будет как с Ниязовым?

С. НОВОПРУДСКИЙ: Т.е. режим, так или иначе, все равно будет видоизменяться, Ниязов, возможно, да, примерно так, как с Ниязовым, в том смысле, что он, видимо, скорей всего, умрет.

С. БУНТМАН: Внешне хотя бы.

С. НОВОПРУДСКИЙ: Да, потом весь вопрос, что там, возможно, сложнее будет сохранить преемственность, чем в Туркмении, где преемственность почти на какое-то время, видимо, судя по тому, что происходит, все-таки удастся чуть-чуть законсервировать.

С. БУНТМАН: Интересно, у Каримова там такая же пустота, как у Ниязова?

С. НОВОПРУДСКИЙ: Там есть противоборствующие.

С. БУНТМАН: Или как у Лукашенко такой вакуум?

С. НОВОПРУДСКИЙ: Не совсем такая, там есть противоборствующие группировки, политические, но они есть и в Туркмении, так или иначе, и кланы, и люди, которые, так или иначе, находятся на разных ступенях власти, которые хотели бы воспользоваться.

С. БУНТМАН: Но там пустой этаж.

С. НОВОПРУДСКИЙ: Уходом хозяина.

С. БУНТМАН: Там между хозяином и другими пустой этаж.

С. НОВОПРУДСКИЙ: Но главное, что нет никаких легитимных структур, через которые, т.е. нет партии, которая может прийти к власти, реальной партии. Нет реального лидера, который может прийти к власти, я имею в виду такого лидера, который был бы известен миру, т.е. понятно, что там есть люди, которые влиятельнее, более влиятельные, менее влиятельные, и те люди, которые их поддерживают, более или менее влиятельных, но факт тот, что все эти страны, это как раз урок для России, нельзя создавать систему, при которой смена власти происходит теневым путем. Принципиально важно, чтобы это происходило через легальные выборы с помощью кандидатов от партий, от реальных. Именно поэтому, чтобы…

С. БУНТМАН: Это какая-то уже такая вообще.

С. НОВОПРУДСКИЙ: Утопия, да. Но чтобы трепет по поводу болезни и состоянии здоровья и политического влияния вождя у населения и у элит отсутствовал, потому что жить в таком трепете – это крайне опасно и неприятно.

С. БУНТМАН: Интересно, у нас все персонализируется на таком, на втором уровне, скажем, Николай из Балашихи задает вопрос, можно ли сказать, что по последним событиям, что внешняя политика и работа Лаврова провалилась? Очень коротко.

С. НОВОПРУДСКИЙ: Мне кажется, что в России…

С. БУНТМАН: Персонализировать.

С. НОВОПРУДСКИЙ: Нет, нельзя сказать, что работа Лаврова провалилась, Лавров не проводит никакой своей работы, он не делает работу сам, поэтому не может ее провалить.

С. БУНТМАН: Да, т.е. здесь об этом говорить не приходится. Семен Новопрудский, вопросы, которые были в Интернете, самые главные, мы, по-моему, осветили. Остается еще несколько сюжетов, обязательно мы включим телефон, по которому вы сможете задавать вопросы в программы «Особое мнение». Встретимся через 5 минут.

НОВОСТИ

С. БУНТМАН: Ведет эту программу Сергей Бунтман, а высказывает «Особое мнение» Семен Новопрудский. Семен, у нас есть телефонные звонки, сразу слушаем, алло, добрый вечер.

СЛУШАТЕЛЬ КОНСТАНТИН (Москва): Вы знаете, у меня вопрос, кстати, уважаю мнение Семена, не знаю отчества, вопрос вот какой. Может, мне кажется, у меня ощущение, что куда-то исчезли в один день в районе двух недель все звонящие из России в студию программы. У меня странное…

С. БУНТМАН: До свидания. И вы исчезаете у нас таинственно, потому что с глупостями нечего звонить. Какая-то мистика пошла. Алло, добрый день, здравствуйте. Так, отлично все, сами виноваты, что исчезли, ребята. Зато президент Путин сегодня много чего интересного сказал. Он сказал, что не стоит давать налоговые послабления бизнесу, который неправительственные организации финансирует. Он сказал, что, может быть, у нас слишком сложное оформление НПО, НКО, он сказал еще, что у нас существуют проблемы со справедливостью в местах заключения с 37-го года почему-то.

С. НОВОПРУДСКИЙ: Да, как раз проблемы со справедливостью в местах, вообще места заключения в России, то, что называется таким сложным словом, пенитациарная система, мне кажется, это как раз то, та часть российской жизни, которая, действительно, существует, как если бы Советский Союз еще существовал. Т.е. там никаких существенных радикальных, хотя там передавали из одного суда в другой, не произошло. В этом смысле, понятно, что 37-й год он использовал как символ. Что касается неправительственных организаций, президент России их не любит, в общем, не скрывает этого. Но встречаться иногда вынужден.

С. БУНТМАН: Он же сказал, что их сложно слишком оформлять, много документов, надо бы изменить. Есть подзаконные акты, которые мешают жить.

С. НОВОПРУДСКИЙ: Да, только что сам, в общем, инициировал этот закон, который усложнил, теперь изменить. Мне еще очень понравилось, что он сказал про журналистов, дело в том, что некоторое время назад он уверенно говорил, что как раз переход прессы на рыночные отношения, он и будет способствовать реальной свободе слова. А сегодня он сказал, что коммерциализация журналистики, она препятствует ее объективности. Т.е., на самом деле…

С. БУНТМАН: Нет, не надо, не надо ерничать, потому что президент знает, что говорит. Коммерциализация – это одно, а рыночные отношения – это другое, мы же знаем.

С. НОВОПРУДСКИЙ: Эти встречи, они совершенно ритуальны, потому что, к сожалению, это, может быть, действительно, та проблема, которая для России едва ли ни важнее демографической, которая тоже очень важная. Это проблема отсутствия общества, в России есть некий набор, обязательная программа общественных организаций, есть некие общественные организации, такие, которые еле-еле существуют, которые не входят в этот обязательный набор. Но эта идея, что государство должно контролировать общество и общественные организации и финансировать общественные организации, потому что вся законодательная база менялась в этой сфере в сторону того, чтобы государство само распределяло деньги или следило за тем, как распределяются деньги.

С. БУНТМАН: А президент, наоборот, сказал – не надо, если мы будем давать налоговые льготы частному капиталу, который финансирует НПО и НКО, то тогда получится, что налогоплательщики платят, вроде бы государство финансирует.

С. НОВОПРУДСКИЙ: А фактически государство, вот именно, что, конечно, лучше, чтобы государство напрямую финансировало или сказало проверенному бизнесмену, чтобы он дал проверенной организации определенную сумму денег. Это была бы вообще идеальная модель, потому что, в принципе, представить себе, когда там, я не говорю, как она формировалась, общественная палата, но когда эта организация, самое главное, как организация может реально, системно работать с государством и контролировать государство, если она живет в государственном помещении и финансируется на государственные деньги. Все остальное независимо от репутации людей, которые там есть, там есть люди с достойной репутацией, нет вопросов. Но уже после этого все остальное не имеет значения. Попытка сделать общество такой корпоративной структурой, вертикально интегрированным холдингом, она в России, в общем, удалась, к сожалению. Если учесть, что и так гражданского общества нет, т.е. на уровне самих людей оно очень распылено.

С. БУНТМАН: А чем это плохо? У нас такая структура, суверенная типа демократия.

С. НОВОПРУДСКИЙ: Чем это плохо, это плохо тем, что, во-первых, власть не представляет, что реально происходит в стране, во-вторых, люди, которые живут в России, те, кто чувствует, что что-то не то происходит, у них нет никаких инструментов, а часто и желания выразить это и поменять это мирным путем. Нет возможности.

С. БУНТМАН: Ну да.

С. НОВОПРУДСКИЙ: Это с одной стороны. А с другой стороны…

С. БУНТМАН: С другой?

С. НОВОПРУДСКИЙ: А с другой стороны, если в стране нет общества, то нет и народа, т.е. это верный признак того, что люди, живущие в России, не ощущают себя единым народом, в ситуации, когда, действительно, нужны какие-то, понятно, что это частные усилия в своих, в своей профессиональной сфере, в каких-то, может быть, гуманитарных проектах, т.е., условно говоря, созидательный потенциал страны от этого только уменьшается. Когда нет экономической свободы достаточной и когда нет сознательного желания в этой стране зарабатывать деньги, что-то делать конструктивное, этого желания нет, оно пропадает.

С. БУНТМАН: Семен, вопрос здесь, я смотрю на экране у меня, а что у нас с Грузией, спрашивает Александр из Нижнего Новгорода. Все хорошо? Это я думаю, что он имеет в виду задержание судов.

С. НОВОПРУДСКИЙ: Нет, с Грузией, я не знаю насчет задержания судов, там какая-то туманная история, там даже не все суда вроде бы российские. Там с Грузией к вопросу о том…

С. БУНТМАН: Не вся команда российская.

С. НОВОПРУДСКИЙ: Да, как действует грузинская пропаганда. Там есть гораздо более интересная история, там была история, когда югоосетинские власти не пропустили в Северную Осетию мандарины, все эти мандарины решило возместить убытки, решило правительство Южной Осетии в изгнании. Т.е. они очень быстро совершили простой пропагандистский шаг, который, между прочим, вполне характеризует весьма разумные меры. Это такой способ такой пропаганды деньгами. У нас в отношениях с Грузией пока все то же самое, т.е. все санкции действуют, Грузия прекрасно без них обходится, при этом Грузия, между прочим, без шума и пыли договорилась о временных поставках газа из России по той цене, которую хотела Россия, и их получает. При этом Грузия, опять же, договорилась о поставках газа с Азербайджаном, который, скорей всего, уже к середине года сможет значительную часть поставок из России компенсировать. Грузия ведет себя вполне рационально в этой сфере.

С. БУНТМАН: Криков нет, ничего, война морская будет с Грузией?

С. НОВОПРУДСКИЙ: С Грузией не будет морской войны, будет, может быть, будут, может быть, некоторые проблемы, связанные с ВТО, но у меня есть ощущение, что Россия не вступит в ВТО по другим причинам. Т.е. там масса есть других, по крайней мере, сейчас, в обозримом будущем не вступит, как связанным с самой ВТО, так и с тем, что, как ни странно, но проблема с вступлением России в ВТО может натолкнуться на существенное сопротивление внутри российской власти, но это уже отдельный вопрос. Т.е. отношения с Грузией находятся на той же точке такого ледяного холода, т.е. стало тише просто потому, что стало с Белоруссией громче в последние недели.

С. БУНТМАН: Последнее о Белоруссии, как раз у нас минута осталась, полторы минуты примерно. Вопрос, который и меня, и очень многих слушателей занимает, о двойных или не двойных стандартах Европы. С Украиной было, Украина такая демократическая вроде бы в прошлом году, Россия была виновата. Сейчас с Белоруссией, которая вообще главный мальчик Саша для битья, для Европы, все равно Россия виновата. Что это такое?

С. НОВОПРУДСКИЙ: Это не двойные стандарты, это вполне последовательная линия, потому что Россия, контракты на поставку нефти, извиняюсь, подписаны с Россией, а не с Белоруссией. И контракт на транзит газа подписан у России с Белоруссией, поэтому, в данном случае, ЕС сказал, другое дело, что он наивно полагает, что Россия – надежный поставщик, это проблема ЕС, потому что страна с такой внешней и внутренней политикой не может быть надежным поставщиком просто потому, что не знает, с кем ей завтра враждовать. Очень сильно меняется вектор враждебности. Но, в принципе, это вполне логично, потому что требования к тому, кто призван обеспечить поставки. Россия – это страна, которая заключила контракт на поставку газа, соответственно, и нефти со странами ЕС, она и должна эти контракты гарантировать. Она должна гарантировать, в том числе, и транзит в этом смысле, другое дело, что на Белоруссию тоже были претензии, потому что это, конечно, полное тоже дело Белоруссии, это абсолютная дикость.

С. БУНТМАН: Т.е. России нечего обижаться, если Россия за все отвечает.

С. НОВОПРУДСКИЙ: Нечего обижаться. Если мы говорим…

С. БУНТМАН: Такая великая, то если все претензии к нам, то нам нечего обижаться?

С. НОВОПРУДСКИЙ: Она не такая великая, мы просто обговорили это в договорах, это международные договора, это договора именно России.

С. БУНТМАН: Понятно, Семен Новопрудский, спасибо большое, это была программа «Особое мнение», ее вел Сергей Бунтман, до свидания.

С. НОВОПРУДСКИЙ: До свидания.