Семен Новопрудский - Особое мнение - 2006-11-23
С.БУНТМАН: Здравствуйте, «Особое мнение» ведет Сергей Бунтман, Семен Новопрудский у нас в гостях. Семен, добрый день.
С.НОВОПРУДСКИЙ: Добрый.
С.БУНТМАН: Перебираем то, что было у нас в Интернете, несколько вопросов есть любопытных, например, Отдел внешних церковных связей Московского патриархата заявило, как сообщает «Новая газета», что намерен проводит миссионерскую работу среди китайцев на Дальнем Востоке. Дальше здесь идет рассуждение нашего слушателя, Артема, пенсионера из Москвы, что «Все равно, даже обращенный китаец будет вызывать такую же неприязнь местного населения, а выслать их будет сложнее». Но вообще сам факт интересный.
С.НОВОПРУДСКИЙ: Сам факт интересный. Главное, что это признание – факт реальности, даже двух реальностей, первая – что главная задача церкви заниматься миссионерской деятельностью и именно таким образом, а никаким иным, не запретами, не попытками заигрывать со светским государством, конкурировать на поле вероучения, это с одной стороны. А с другой стороны, признание того, что китайцы будут местным населением Дальнего Востока, и чем дальше, тем больше китайцев будет, то есть мне кажется, что это идея вполне разумная.
С.БУНТМАН: Нет, ну здесь даже независимо, если брать чисто религиозный аспект, то даже если эти китайца вахтово приезжают, торгуют и уезжают или строят и уезжают, то все равно ничего плохого, с точки зрения христианина, если у тебя будет брат-христианин китаец. Но там проблемы в Китае большие с христианством, в самом Китае.
С.НОВОПРУДСКИЙ: Да, но это нормально.
С.БУНТМАН: Нормально, вы считаете?
С.НОВОПРУДСКИЙ: Я считаю, что это нормально. Более того, это еще может быть очень важно вот для чего – если действительно Россия дозреет до того, что будет внятно развиваться как историческая нация, очень важно, чтобы китайцы стали ее частью, потому что если их будет очень много и они будут считать себя россиянами, это совершенно нормально, это лучше, чем если они будут считать себя изгоями, людьми, которые вынуждены на заработок существовать. Гораздо лучше, чтобы они себя считали гражданами страны.
С.БУНТМАН: Конечно, но в гражданском смысле слова они могут и без принятия православия, это необязательное условие.
С.НОВОПРУДСКИЙ: Безусловно, необязательное, но это совершенно понятная идея и понятная логика, это вполне разумная идея, мне кажется.
С.БУНТМАН: Мне кажется, это славная штука, потому что при хорошем подходе это способствует развитию местных общин православных. Если вдруг кто-нибудь из китайцев станет православным, то это развивает общину, взаимопонимание.
С.НОВОПРУДСКИЙ: Конечно, это такой человеческий проект и проект в духе самой сути церкви, то есть это как раз проект церковный, это не занятие бизнесом и не попытка влиять на устой светского государства, которая очень часто происходит.
С.БУНТМАН: Да, вот такой вот был вопрос, и мы на него ответили, вот еще любопытный вопрос – сегодня все-таки 23 ноября, годовщина революции роз, как и всякая революция, она оценивается по-разному. И вот, Нана у нас спрашивает – «Как вы могли бы оценить, что было достигнуто в эти годы в Грузии?» Вот так вот делим тетрадку, как у Юрия Олеши, «за», «против», что было позитивного, что негативного, можем мы так сделать?
С.НОВОПРУДСКИЙ: Попробовать можно, хотя мне кажется, что для любой революции этот срок очень маленький и, как правило, нет революций, которые бы сразу оправдывали ожидания, и даже вообще оправдывали ожидания, потому что все равно потом некие результаты достигаются в ходе эволюции, которая, может быть, той эволюцией порождена.
С.БУНТМАН: Но что-то можно сказать все равно.
С.НОВОПРУДСКИЙ: Да. Мне кажется, что, во-первых, нужно отдать должное в этот день Эдуарду Шеварднадзе, потому что, может быть, с точки зрения того, как дальше будет развиваться история Грузии, именно он сделал некие базовые вещи – во-первых, он сохранил Грузию хоть так, территориально, потому что Грузии, с моей точки зрения, не было вообще к тому моменту, когда он вернулся к власти. Кроме того, он так или иначе воспитал всех ключевых фигур нынешней грузинской власти, в том числе воспитал их не только как личностей, но и как политиков, потому что да, на ошибках учатся, но то, что, например, Нино Бурджанадзе – политик, мне кажется, все более приближающийся к фигуре европейского уровня, то, что Михаил Саакашвили, в общем, учится личный темперамент и свою пассионарность соизмерять с правилами политики, а с другой стороны, с некими идеалами, это тоже очень важно. Мне кажется, что Грузия впервые задумалась о том, что политическая независимость ничто без экономической независимости. Я всегда хорошо относился к тому, что они сделали министром Каху Бендукидзе, человека, который, с моей точки зрения, обладает стратегическим мышлением и способностью очень обаятельно и доходчиво объяснять людям, почему им стоит вкладывать деньги в страну или не стоит, и обладает умением наладить экономику.
С.БУНТМАН: Ну да, но то, что вы говорите, Семен, это хорошо для первых трех месяцев революции, вот как хорошо подготовили, хорошие намерения, а все-таки уже что-то другое…
С.НОВОПРУДСКИЙ: Я говорю о координатах. И я не живу в Грузии, я не думаю, что Грузия за эти годы стала жить богаче, сомневаюсь в этом, но Грузия жила так бедно последние годы, и особенно она жила так бедно по контрасту с тем, как она жила в советские времена, что очевидно, надо было что-то менять, то есть мне кажется, что оценивать, скажем так, окончательно ли, экономически, допустим, стала эта революция благом или злом, еще рано. Все зависит от того, как, например, Грузия сейчас выйдет из этой газовой ловушки, в которую ее загоняет Россия, тоже понятно, почему загоняет, - это будет испытание на прочность. Будет понятно, что дала революция, через еще 3-5 лет, как грузинская экономика растет, скажем, по отношению к тому уровню, с которого она начинала в момент революции роз. То есть сейчас, по официальной статистике, вроде как корректной, там довольно большой и бурный экономический рост последний год идет.
С.БУНТМАН: Там с таких величин это начиналось.
С.НОВОПРУДСКИЙ: Вот об этом и речь, да. Пока, мне кажется, этот рост не сказался на уровне жизни населения, но если уровень жизни населения не будет ухудшаться, а будет улучшаться, пока не улучшается, пока это главный отрицательный итог. По моим ощущениям, по тому, что я могу читать и слышать, в Грузии не стало жить комфортнее и богаче, скажем так. Но с другой стороны, шансы на то, что там станет жить комфортнее и богаче, сейчас больше, чем они были, если не в разгар правления Шеварднадзе, то по крайней мере, в момент начала его правления.
С.БУНТМАН: Выборы, любые выборы, которые следуют за революцией, - очень серьезный показатель. Что бы вы пожелали для развития Грузии? Какой бы вариант обнадеживал развитие, именно политическое?
С.НОВОПРУДСКИЙ: Самый обнадеживающий вариант – если бы на этих выборах, во-первых, была бы честная конкуренция, и победил бы тот, кто набрал действительно больше голосов.
С.БУНТМАН: Нормальные рамки, так.
С.НОВОПРУДСКИЙ: Да, то есть чтобы процедура была, а во-вторых, чтобы те, кто победили, не стали строить свою политику исключительно на том, чтобы клеймить предшественников, все, что сделано. В-третьих, чтобы Грузия продолжила воспринимать себя, пусть как страну маленькую, пусть и зависимую от многих других стран, но страну, которая должна идти своим путем. Это очень важно для Грузия, у нее такая сейчас объективная ситуация, то есть у нее есть две территории, которые ей de facto не принадлежат и которые никакой войной действительно невозможно подчинить. То есть страна, которая находится в безусловно ослабленном положении, причем стратегически ослабленном. Чтобы Грузия сохранила свою внутреннюю самобытность, желание быть страной, именно страной. И еще бы я очень хотел, конечно, чтобы новым грузинским властям и прежним грузинским властям удалось наладить отношения с Россией, правда, опять же, мне кажется, от России это зависит в гораздо большей степени, потому что Грузия – это страна, которая и религиозно и культурно нам очень близка.
С.БУНТМАН: Семен Новопрудский. Такой почти тост в годовщину революции роз в Грузии. Геннадий спрашивает, напомню, пейджер 7256633. «Как вы относитесь в акции Ильи Яшина, Марии Гайдар, которые повисели сегодня на Большом каменном мосту, развернув большой транспарант «Верните нам выборы, гады!»
С.НОВОПРУДСКИЙ: Не знаю, гады, не гады, есть ли смысл называть этих людей таким образом, но к акции я отношусь хорошо, потому что это акция мирная, не задевающая никаким образом, то есть она не доставляет никакого дискомфорта людям, прохожим, которые не разделяют этих взглядов. И это акция, которая действительно направлена на то, чтобы привлечь внимание к действительно важной проблеме, потому что отсутствие реальных выборов и реальной связи с обществом оборачивается против власти не меньшим образом, чем против общества.
С.БУНТМАН: Нас сегодня многие заверяли, в том числе и Павел Крашенинников, что все равно придут немало – 40-60%. Я имею в виду уничтожение порога явки, его снижение.
С.НОВОПРУДСКИЙ: Мне вообще не нравится такого рода аргументация, то есть они принимают какой-то закон, который является совершенно идиотическим, они говорят, что это ни на что не повлияет, но если это ни на что не повлияет, то зачем его принимать? Оставляйте все, как есть. Этот аргумент – это верный признак того, что и не надо было этого делать. Зачем принимать законы, которые ни на что не влияют? Законы должны влиять на жизнь, они должны ее улучшать. Если законы, по признанию тех, кто эти законы поддерживает, на жизнь не влияют, то это лишний раз говорит о том, что это закон глупый, нелепый бессмысленный.
С.БУНТМАН: Семен Новопрудский. Еще вернемся к международным делам. Перед саммитом «Россия-ЕС» развернулась борьба – позиция Польши, в которой сначала нашлись посредники, находятся сторонники, Барозу предлагает Россия изменить свое отношение к импорту польских товаров, продуктов животноводства, и называет эти меры неадекватными. Вот эта борьба перед саммитом очень серьезная или нет?
С.НОВОПРУДСКИЙ: Перед этим саммитом, мне кажется, это не очень серьезная борьба, по той простой причине, что во-первых, заключение этого договора не критично для России и не критично для Евросоюза, даже для ЕС это может оказаться большей проблемой, потому что Россия сразу говорит, ах вот так, тогда мы будем переговоры по энергоносителям вести с каждой страной в отдельности, и вам от этого будет хуже. Кроме того, действующее соглашение можно продлить, то есть есть путь обойти это вето. Но это вообще очень важно не столько для России, сколько для самого Евросоюза, потому что это действительно поверка Евросоюза на умение разрешать базовые разногласия внутри себя, потому что интеграционная идея европейская выдыхается. Я помню, лет 5-7 назад были достаточно умные люди, которые говорили, ну вот, весь мир движется к тотальной интеграции, - так никогда не бывает в мире, в мире не бывает только интеграционных процессов, только центробежных, дезинтеграционных процессов, мир всегда сложнее. Вот сейчас Евросоюз, который принимает как раз те две страны, к которым есть прямые претензии у России, Болгарию и Румынию, если говорить про продукцию животноводства, это в общем такой звонок. То есть дальше непонятно, зачем Евросоюзу существовать. То есть очень многие и старые его члены, большинство людей в этих странах, которые не поддержали Евроконституцию, они сомневаются, стоит ли богатым странам, условно говоря, тянуть бедные, можно ли добиться единства ценностей. Это как раз проверка на прочность Евросоюза. А если будет прочный Евросоюз, у которого будут четкие ценности, он, во-первых, лучше сможет противостоять другим ценностям, лучше сможет бороться с угрозой исламского радикализма, он лучше сможет противостоять, опять же, попыткам России, если захочет сыграть видную роль в мировой политике, скатываться в новый тоталитаризм. Это очень важно для ЕС.БУНТМАН:
С.БУНТМАН: Но заметим здесь еще одну вещь. Предположим, абстрактная Польша, такая с маленькой буквы, есть претензии у России к продуктам животноводства, ведь продукты животноводства – это основной вид экспорта Польши и в страны ЕС, плюс ко всему. Страны ЕС пользуются польской продукцией, и претензий, в общем-то, нет. При жестких, кошмарных, иногда идиотических правилах, стандартов ЕС внутри экономического обмена.
С.НОВОПРУДСКИЙ: Это правда. Но ведь тут вообще по большому счету претензии России, почему Польша, с моей точки зрения, совершенно справедливо заняла такую позицию, ведь эти претензии относятся фактически к реэкспорту, то есть это даже не претензии к польскому мясу, потому что Россия если и покупает польское мясо, в чем я сильно сомневаюсь, то очень мало. Вообще Россия очень мало мяса покупает из ЕС, как известно.
С.БУНТМАН: У нас в основном что? Латинская Америка.
С.НОВОПРУДСКИЙ: Аргентина – крупнейший поставщик, да.
С .Это тоже проблема, кстати.
С.НОВОПРУДСКИЙ: Да, и Греф подтвердил, что мы договорились, вступая в ВТО, как минимум до 2009 года сохранить квоты на мясо, и совершенно очевидно, учитывая то, как США согласились пустить Россию в ВТО, что значительная часть квот, которая сейчас отдана американцам, я не думаю, что мы ухудшим положении американцев на своем мясном рынке, только если демократы надавят на республиканцев и начнутся какие-то уж очень резкие, с точки зрения нынешней российской власти, антироссийские действия администрации, только тогда эти квоты могут быть пересмотрены. То есть на самом деле понятно, что Польша едва ли угрожает мясной безопасности Евросоюза, но как раз казус Польши говорит о том, что есть некие интересы, эти интересы не всегда однородны у стран Евросоюза, и надо уметь договариваться, потому что это все-таки не одна большая страна, состоящая из 24-26-27 конгломератов, а это, на самом деле, все-таки страна стран. Есть национальные интересы у каждой из стран, которые могут иногда противоречить тому, что формулируют как интересы всего Евросоюза.
С.БУНТМАН: Семен Новопрудский. Здесь сразу вопрос в стык, к теме интеграционных и дезинтеграционных процессов, противоречий и так далее, спрашивают, как вы относитесь к статье Ходорковского появившейся, которая предполагает некое перераспределение сил в мире, и экономических в том числе?
С.НОВОПРУДСКИЙ: Я хорошо отношусь к статье Ходорковского, и более того, что еще более удивительно, я даже хорошо отношусь к статье Суркова, которая появилась практически в тот же день. Мне кажется, что эти две статьи важны тем, прежде всего, даже не тем, что они предлагают и как они описывают мир, сколько тем, что они констатируют совершенно очевидные факты – они пытаются обратить внимание на то, что Россия в новом мире, по определению, будет другой страной, чем она была до этого. Они пытаются задуматься о том, что России действительно надо в некотором смысле создаваться заново, пытаться понять, каково ее место.
С.БУНТМАН: По-моему, давно уже пора России создаваться заново, чтоб понять свое место в новом мире.
С.НОВОПРУДСКИЙ: Пора давно, но к сожалению, этого не делается, при том, что я не согласен, то есть не то что не согласен, тут очень сложный вопрос. То, на чем основывается господин Ходорковский, мне кажется, это скорее возможный сценарий, то есть это может быть так и не так. То, на чем основывается господин Сурков, это все равно изначально попытка, во-первых, оправдать власть, к которой он принадлежит, причем, мне кажется, очень неуклюже оправдать, а с другой стороны, это попытка представить, что российская нация - он говорит, к счастью, российская, а не только русская, он это все подчеркивает – должна остаться великой имперской нацией. Я сомневаюсь, что это реально для российской нации, а потом я сомневаюсь, что это хороший путь для того, чтобы Россия нормально развивалась, потому что как раз конкурентность России будет зависеть о того, насколько это будет, прежде всего, мощная экономическая держава, и только тогда уже можно думать о какой-то экспансии политических интересов России. России сейчас точно не до политической экспансии, Росси надо становится сильной экономикой, а она пока сильной экономикой не является.
С.БУНТМАН: Интересно, почему-то никто не говорит о том, что России необходимо оправдать свое звание федерации, и в этом ее прочность должна заключаться. Мало кто говорит об этом.
С.НОВОПРУДСКИЙ: Про это говорят. К сожалению, мало кто говорит, но как раз то, что происходит в России с точки зрения государственного устройства, это попытка взорвать федерацию, потому что мы строим сейчас межбюджетные отношения по принципу монетарного государства, и политическую систему по принципу монетарного государства, при этом национальный состав и сам состав субъектов, которые существуют в России, - это состав именно федеративный, то есть та политика внутренняя, которая проводится, может быть, ее главный минус, с точки зрения прочности государства, что это попытка сделать унитарным государство, которое построено по конструкции федеративного, это попытка действовать против пластов, попытка расшатать всю конструкцию государства. Если не удастся эти процессы остановить, это очень опасно.
С.БУНТМАН: Семен Новопрудский. Еще одна тема до небольшого перерыва, который у нас будет, я хочу заверить слушателей, что в 17.35 по московскому времени мы будем принимать и ваши звонки в прямом эфире. Убийство Пьера Жмайеля из проклятой семьи, на которую какой-то злой рок античности обрушился.
С.НОВОПРУДСКИЙ: Ливанская семья Кеннеди, да.
С.БУНТМАН: И ливанский Кеннеди, и кто угодно там, и Лабдакиды, кто угодно из древней истории мифической. Что это означает? действительно ли Ливан на пороге или же перемены всей структуры его существования во все времена и во все войны, кстати говоря, или же на пороге какого-то внешнего взрыва?
С.НОВОПРУДСКИЙ: Ну вот Ливан это тоже такая несчастная страна в истории, которая оказалась на перекрестке интересов, противоречий друг к другу религиозных, культурных, политических, при том что страна вроде как ничем не богата, никакими сырьевыми ресурсами, что лишний раз говорит о том, что думать, что все войны в мире происходят из-за нефти, например, - это сильное преувеличение и упрощение. Я бы не стал делать никаких прогнозов, что будет с Ливаном, но как в случае с Грузией – если Ливан отстоит независимость, относительный демократизм и возможность развиваться не по канонам, которые пытается навязать ему организация Хезбалла, это очень важно, не менее важно, чем если Грузия отстоит тот путь, которым она идет сейчас. Потому что это как раз если такое получается у маленьких государств, это дает другим государствам надежду, и некий маячок такой возникает, с одной стороны, а с другой стороны, это говорит о том, что любое варварство и дикость, а что бы ни говорили, там действительно есть, конечно, и религиозные противоречия, и политические противоречия, но совершенно очевидно, что Сирия, которая оккупировала Ливан на многие десятилетия, мира там не обеспечила, развития стране не обеспечила, и, в общем, сделала Ливан гораздо более варварским государством, чем он мог бы быть и чем он должен быть. То есть путь…
С.БУНТМАН: А была-то ведь довольно стройная система общин, система распределения власти между различными религиозными и социальными слоями.
С.НОВОПРУДСКИЙ: Но Ливан так устроен, что угроза распада страны существует всегда, то есть большая вероятность…
С.БУНТМАН: На Южный Ливан, да? И другие.
С.НОВОПРУДСКИЙ: Да. То есть как раз Ливан балансирует. Причем даже в том, как он распадется, если он распадется, могут быть плюсы и минусы, в зависимости от того, что образуется на новом месте и как себя будут вести люди на новообразованных территориях.
С.БУНТМАН: Как это сопрягается с тем, что сейчас в Ливане такое вот политическое кровавое перераспределение сил и вновь обостряется израильско-палестинский конфликт с обстрелами? А он никогда и не стихал.
С.НОВОПРУДСКИЙ: Ну да, то есть бывали минимальные подвижки, это как раз один из разломов мира, то о чем пытаются в своих статьях мыслить уже выше упомянутые Михаил Ходорковский и Владислав Сурков в частности. Это действительно точки соприкосновения разных культур, разных религий, разных мировоззрений, кажущихся изначально совершено непримиримыми, потому что и за христианской общиной, и за мусульманской общиной в Ливане существует достаточно грандиозная, по меркам Ливана, искренняя совершенно поддержка людей, многие из которых готовы как на собственную смерть, так и на смерть, тем более, к сожалению, для оппонентов. И это говорит о том, что эти противоречия, противоречия тех религий, которые существуют столетиями, в том числе религий и культур, они не преодолены, то есть человечество даже эти противоречия преодолеть не может, не говоря уже о противоречиях социальных, культурных, других. То есть это как раз показатель того, как трудно вообще добиваться мира, как хрупок мир и как важно ценить мир в тех странах, где он есть.
С.БУНТМАН: После войны Хезбаллы с Израилем попытки ввести в Ливан миротворческие силы, сделать буферную зону – эти попытки провалились или они недостаточны? Очень коротко, если можно.
С.НОВОПРУДСКИЙ: Честно говоря, я очень давно не слышал никаких сообщений про миротворцев, то есть это может быть и хорошо, и плохо, но судя по тому, что происходит в самом Ливане и то, что происходит вообще на Ближнем Востоке, видимо, это скорее плохо, чем хорошо, то есть пока не получается. Но проблема состоит в том, что нет доверия между людьми, которые населяют эти территории, и никакой буфер это доверие не обеспечит, доверие не военная сила обеспечивает.
С.БУНТМАН: Семен Новопрудский в программе «Особое мнение», через пять минут мы с вами снова встречаемся, и Семен Новопрудский будет отвечать на ваши вопросы по телефону.
/новости/
С.БУНТМАН: Мы продолжаем программу «Особое мнение», в нашем распоряжении около 10 минут. Сергей Бунтман ведет программу «Особое мнение», гость наш – Семен Новопрудский. Задавайте ему вопросы по телефону, я прямо с ваших телефонных звонков и начну. Алло, добрый день, вечер, что у вас там?
Слушатель: Здравствуйте. Я Сергей из Москвы, вот такой вопрос, по выборам – господин Новопрудский, а вот сели бы вы играть в карты, если раздаются все крапленые?
С.БУНТМАН: Замечательный вопрос совершенно. Это к выборам или к игорному бизнесу?
С.НОВОПРУДСКИЙ: Да, и к игорному бизнесу. Не сел бы. Вот это как раз потрясающая проблема, ведь в принципе сейчас людей, которые не согласны с действующей властью и не считают себя вправе голосовать за ту оппозицию, которую допустят, вроде КПРФ, предположим, или ЛДПР, ну, ЛДПР не оппозиция, конечно, действительно, они находятся в тупике, потому что что делать – ходить на выборы, не ходить, бойкотировать, не бойкотировать – вот это как раз и будет проблема. Из этого же проистекает проблема, которая довольно активно обсуждается, - идея Касьянова, с моей точки зрения, абсолютно правильная, объединять всех правых и левых. Явлинский сказал, ну как же, нет, программы их, и КПРФ говорит, ну как же. К сожалению, это их проблема, потому что они пропадут, прежде всего, как политические силы, окончательно, потому что они объединяться. Это как раз и есть смысл поправок в выборное законодательство истинный – сделать так, что люди, которые их принимают, тоже знают, что все карты крапленые, но они являются, даже не то чтобы шулерами, они являются частью конторы, грубо говоря, то есть они, собственно, и сами не шулера, они такие посредники, скажем так.
С.БУНТМАН: Ну а если я, прошу прощения у Сергея, я чуть-чуть изменю образ, усовершенствую, может быть. Крапленые по отношению к чему-то, а если вот эта колода объявляется правильной, только, и если, допустим, мы играем в покер, допускается комбинация из одной карты, можно победить из одной карты. Это уже называется «Пьяница», по-моему, а не покер. То сеть, наверное, можно назвать по-другому, не выборы, а что-нибудь еще.
С.НОВОПРУДСКИЙ: Блок коммунистов и беспартийных, это тогда называлось, то есть можно именно на таком языке. Это попытка сделать выборы без выборов вообще, то есть выбор изначально делается до выборов, а сами выборы превращаются в чистую профанацию. Именно поэтому я хорошо отношусь к той акции, которую провели Илья Яшин и дочка Гайдара.
С.БУНТМАН: Так, дальше. Алло, добрый день.
Слушатель: Владимир из Петербурга.
С.БУНТМАН: Да, Владимир, чуть громче, если можно.
Слушатель: Да, очень хороший вопрос был по поводу крапленых карт. Скажите, пожалуйста, а в 96-м году как насчет крапленых карт?
С.БУНТМАН: А, как было с колодой. Спасибо, я понял. Как было у нас с колодой в 96-м? это что было?
С.НОВОПРУДСКИЙ: В 96-м году была максимально честная борьба для того момента, в каком существовала Россия, то есть существовали действительно противоборствующие силы, реально. Я честно скажу, я сильно удивлюсь, если ничего не изменится в России за следующий год, всякие могут быть потрясения, в том числе во властных структурах, если они там друг друга не загрызут, то я сильно удивлюсь, если победитель не выявится в первом туре. Согласитесь, что Борис Николаевич выиграл во втором туре. Представьте себе, чтобы Владимир Владимирович выиграл во втором туре.
С.БУНТМАН: Я еще раз задам вопрос, Владимир из Петербурга так, несколько завуалировано, были ли фальсифицированы выборы в 96-м году? Был ли результат? Каким образом вот с такусенького процента Борису Николаевичу удалось достичь такого процента и явки и хорошего результата в первом туре?
С.НОВОПРУДСКИЙ: Мне кажется, понятно, каким образом удалось достичь. Да, удалось достичь с помощью пропаганды. В России, кстати, между прочим, ситуация приближается к той, с одной только точки зрения, что в России опять черно-белая политика, то есть абсолютно противоборствующие силы. Вы, условно говоря, за демократов иди за коммунистов? Вот сейчас это пока не сформулировано так, то есть возможно, эта ситуация созреет, если в России еще когда-нибудь будут президентские выборы, кроме этих, может быть, через раз. Вот в этом смысле политика черно-белая. Потому что все, кто против коммунистов, часть из них удалось мобилизовать. Кстати, я совершенно уверен, что в России до сих пор не были фальсифицированы ни одни президентские выборы, то есть, опять же, это не значит, что точный процент был указан…
С.БУНТМАН: Последний вопрос – если не были фальсифицированы, то что мы можем сказать о собственно предвыборной борьбе? Была ли она равной? доступ к СМИ и так далее, вы понимаете.
С.НОВОПРУДСКИЙ: Я думаю, что господин Зюганов, партия которого несколько раз ставила вопрос абсолютно правильно, о доступе на телевидение, вспоминает 96-й год как рай, с точки зрения доступа к СМИ.
С.БУНТМАН: По сравнению с тем, что сейчас, да?
С.НОВОПРУДСКИЙ: Конечно. То есть сейчас не сравнить просто возможности. При том, что ими, по большому счету, пользуются, опять же, даже помимо своей воли, Медведев и Иванов, которых показывают просто каждое телодвижение, а «Единая Россия» ведь толком и не пользуется, потому что ей нечего сказать, «Единая Россия» от того, что она торчит в эфире со своими депутатами, ничего не меняется, потому что там почти нет людей, которые могут что-либо сформулировать.
С.БУНТМАН: Семен Новопрудский. Еще один-два вопроса мы примем, давайте в том же духе, лаконично. Алло.
Слушатель: Здравствуйте.
С.БУНТМАН: Здравствуйте, как вас зовут?
Слушатель: Константин из Москвы.
С.БУНТМАН: Мы вас слушаем.
Слушатель: Вы знаете, поголовное пьянство, коррупция, а идут рассуждения в студии о Грузии, о ком угодно, скоро про Вавилон будете говорить. Вам не стыдно?
С.БУНТМАН: Задайте вопрос, Константин.
Слушатель: А вопрос такой – может, хватит говорить про Америки и Грузию, и Молдавию и все прочее, и начать обсуждать проблему, например, похищения детей из детского сада младшей группы?
С.БУНТМАН: Понятно, хорошо, спасибо. Вот я не знаю, хватит говорить о газе, давайте поговорим о горячей воде.
С.НОВОПРУДСКИЙ: Мы говорим про Россию все время, и только про Россию.
С.БУНТМАН: Константин, неумение задать конкретный вопрос не красит вас. Алло, добрый день.
Слушатель: Здравствуйте. Ирина, Петербург.
С.БУНТМАН: Да, Ирина.
Слушатель: Что вы думаете о новом образовании во главе с Барщевским, Познером, Ксенией Собчак? Является ли это кремлевским проектом?
С.БУНТМАН: Понятно, ясно.
С.НОВОПРУДСКИЙ: Я думаю, что да, это, конечно, проект части людей, которые сидят в Кремле. И вообще надо прекратить использовать слово «проект» в том смысле, в каком оно используется в политике.
С.БУНТМАН: Почему?
С.НОВОПРУДСКИЙ: Скажу почему – потому что жизнь шире проектов, и в России должна появиться нормальная, оппозиционная, точнее, просто позиционная, то есть партия, имеющая какую-то внятную позицию. Я думаю, что есть еще некремлевский проект, я думаю, что «Другая Россия» некремлевский проект, совершенно очевидно, что бы там ни говорили про этих людей, именно поэтому Кремль пытается всеми возможными способами людей хоть по одному от них отщипнуть. Но это действительно проблема, когда праволиберальные силы, демократы, в западном смысле этого слова, пытаются договариваться с Кремлем, даже сейчас, это смешно. Потому что понятно совершенно, что никакие разговоры с той властью, которая существует сейчас, я имею в виду разговоры с точки зрения взаимодействия, они совершенно бессмысленны. Потому что если вы хотите изменить ситуацию в стране, вы должны легальным, мирным, политическим путем бороться за власть, именно бороться, но не договариваться.
С.БУНТМАН: Развернуть открытую политику.
С.НОВОПРУДСКИЙ: Конечно.
С.БУНТМАН: Дать образовываться нормальным партиям.
С.НОВОПРУДСКИЙ: Да, проект «Свободна Россия», про который шла речь, он, конечно, ничего общего с нормальной политикой не имеет, с открытой.
С.БУНТМАН: Семен Новопрудский. И я бы задал еще один вопрос, вот здесь забавно – «Даже сторонники Ельцина признали подтасовку» – внимание! – «92-го года». Что это было, я не помню, «Будьте объективны». А мы не сторонники Ельцина, правда, Семен?
С.НОВОПРУДСКИЙ: Нет, я сторонник Ельцина.
С.БУНТМАН: А я сторонник политики объективной.
С.НОВОПРУДСКИЙ: Нет, я сторонник Ельцина, если говорить про Россию, ее путь.
С.БУНТМАН: А, сторонник пути Ельцина.
С.НОВОПРУДСКИЙ: Да. В том-то все и дело, вы поймите, что такое подтасовка – в России, с моей точки зрения, и это очень важно, пока еще не было, к счастью, случаев, когда президентом становился человек, который реально не выигрывал президентские выборы.
С.БУНТМАН: Семен Новопрудский, это была программа «Особое мнение», следующий выпуск в 19 часов, до свидания.