Владимир Мамонтов - Особое мнение - 2006-08-30

30 августа 2006 года

В эфире радиостанции "Эхо Москвы" Владимир Мамонтов, главный редактор газеты "Известия".

Эфир ведет Алексей Воробьев.

А. ВОРОБЬЕВ: Добрый вечер, добрый день либо доброе утро, в зависимости от того, где вы нас смотрите или слушаете, это программа «Особое мнение», совместный проект радиостанции «Эхо Москвы» и телекомпании RTVI. Я Алексей Воробьев, позвольте мне представить сегодняшнего визави, Владимира Мамонтова, гл. редактора газеты «Известия», здравствуйте.

В. МАМОНТОВ: Здравствуйте.

А. ВОРОБЬЕВ: Ну что же, так получилось, что в четверг я с вашим предшественником на этом посту беседовал. Сейчас, в среду, и с вами, с действующим полевым игроком. Давайте, знаете, по событиям дня сегодняшнего. В Москве достаточно активно обсуждается сейчас вопрос, наконец, дошла информация до столицы, что называется, что с первого сентября в четырех новых регионах в обязательном порядке будут преподавать основы православной культуры. Понятно, что в такой формулировке это задевает чувства иных конфессий, они как-то сначала осторожно высказываются на этот счет, в РПЦ, напротив, заявляют, что не говорить о введении в обязательном порядке основ православной культуры - все равно что не говорить о русском языке. Вы на какой позиции здесь находитесь?

В. МАМОНТОВ: Начать с того, что я вообще человек православный сам, поэтому, казалось бы, позиция у меня такая тут должна быть, всем немедленно во всех школах и т.д. Ничего подобного, на самом деле, я не испытываю, не думаю, считаю, что это вещь лишняя и, я бы сказал, не совсем православная, поступать так. Насколько я знаю, эта идея, вводить наряду с какими-то другими предметами, основы православия как предмет, это идея региональная, эта идея не идет, мне кажется, от патриарха, вниз по вертикали церковной власти.

А. ВОРОБЬЕВ: Но все взаимосвязано.

В. МАМОНТОВ: Безусловно, да, все, безусловно, взаимосвязано. И я могу себе представить, какие последствия может вызывать введение такое в многонациональных областях и регионах, например, я уже слышал, пока ехал сюда, комментарии из Татарстана, я абсолютно согласен с тем, что здесь вертикаль какая-то, навязывание абсолютно неуместное.

А. ВОРОБЬЕВ: Нет, здесь же речь идет о том, что подобные законы на местном уровне принимает местное законодательное собрание.

В. МАМОНТОВ: Вы знаете, я могу себе представить какое-то количество, какое-то количество школ, где… какое-то количество школ в какой-то области отдельной, я не знаю, где, наверное, можно народным вече или каким-то собором, собравшись, порешать и поговорить каким-то таким, человечьим общежитием поговорить, будем мы вводить основы православной культуры в школах аль нет.

А. ВОРОБЬЕВ: Обязательно или факультативно.

В. МАМОНТОВ: Обязательно или это факультативно. Что делать тем учащимся, законопослушным гражданам, кстати говоря, России, которые, на беду свою или на счастье, не православные? Без такого обсуждения, без спокойствия, без здравомыслия, без суматохи, без компанейщины, вот как надо это делать, если надо делать вообще. На самом деле, у нас очень многонациональная страна, очень сложная в этом смысле страна.

А. ВОРОБЬЕВ: Более того, светское государство.

В. МАМОНТОВ: Да, и светское государство, да, поэтому я бы четырежды подумал, может, больше, десять раз бы подумал прежде, чем переходить тут к каким-то решительным действиям или вводить это какими-то законоуложениями, не знаю, не знаю, понимаю, что, в целом, наверное, православие как одна из опор духовных вполне может существовать в России, естественным образом существует, вне зависимости, хотим мы это или нет, да и сам, во многом, считаю, что это, действительно, серьезная, очень важная человеческая и духовная опора. Но что-то во мне противится насаждению оной, я так сам поступать не хочу, другим не советую.

А. ВОРОБЬЕВ: Владимир Мамонтов, гл. редактор газеты «Известия», отвечает на ваши вопросы. Я, с вашего позволения, не буду останавливаться на одной теме, не будем делать этот выпуск монотемным, потому, может быть, в большей степени, в телеграфном ключе сейчас заявим несколько тем, по которым потом будем собирать реакцию слушателей, они вас будут спрашивать по этим темам, в том числе. Еще одна история, Россия, сегодня стало известно, приняла помощь американских спецслужб в том, чтобы те помогали, уж извините за невольную тавтологию, в поимке убийц российских дипломатов в Ираке. Что означает это, следует ли здесь искать какой-то двойной потайной смысл, что это означает? Москва признала свою беспомощность после достаточно серьезных заявлений на самом верху в том, чтобы… она расписалась в том, что не может самостоятельно найти убийц российских дипломатов, почему эта тема всплыла только после того, как Доналд Рамсфельд предложил оказать эту помощь, а Москва не инициировала, во всяком случае, гласно запрос такой помощи, что вы видите в этом?

В. МАМОНТОВ: На то они и спецслужбы, чтобы нам с вами не докладывать про подробности, как у них там все это дело обстоит, но, насколько я понимаю, достаточно интересные возможности для того, чтобы отыскать убийц, у наших спецслужб были. С другой стороны, сейчас командуют парадом в Ираке американцы, было бы очень странно…

А. ВОРОБЬЕВ: Так они и раньше командовали.

В. МАМОНТОВ: Было бы очень странно не воспользоваться, в общем, сегодняшней ситуацией. У нас общие контртеррористические есть организации, вообще мы занимаемся совместно с американцами, как известно, борьбой с терроризмом. Предложил ли это Рамсфельд или в какой это форме было сделано, я конкретно не знаю, но мне представляется это очень большим таким правильным шагом, таким проявлением здравомыслия, а чего же нам не поискать-то их вместе в рамках абсолютно понятной и абсолютно ясной совместной антитеррористической борьбы.

А. ВОРОБЬЕВ: Я так понимаю, вы не склонны здесь искать какую-то подоплеку этого вопроса, вам важен сам факт в виде констатации.

В. МАМОНТОВ: Вы знаете, я думаю, что правильно, это очень правильно - искать этих убийц, это очень правильно - искать их за территорией нашей страны, но делать это самостоятельно, без поддержки хотя бы, скажем, и деловой такой, спецслужбистской поддержки других спецслужб и других стран, наверное, и трудно, и вряд ли продуктивно. И в политическом смысле тоже.

А. ВОРОБЬЕВ: Еще одна тема, прошу разъяснить разницу между идеологическими платформами двух ведущих партий России, Иосиф Хейфиц из Израиля спрашивает, я поясню, что имеет в виду, может быть, не все точно знают, о чем идет речь. Речь идет о том, что накануне в Москве было, наконец, объявлено о слиянии трех партий. Знаете, «ЕР», а сейчас журналисты уже шутят - «Триединая Россия».

В. МАМОНТОВ: Да-да.

А. ВОРОБЬЕВ: Партия жизни, партия пенсионеров и «Родина». РПЖ как было, так и осталось. Видите ли вы идеологическую разницу между этими двумя ногами, как, я так понимаю, Сурков ввел?

В. МАМОНТОВ: Идеологическая разница между двумя ногами - это здорово сказано, во-первых, мне нравится, это хорошо. Это первое. А второе, вы знаете, я отвечу словами Миронова, он вчера, отвечая на вопрос корреспондента «Известий», наш корреспондент у него спросил - а вы уже сформировали программу, в чем вы будете оппозиционны «ЕР», на что хитроумный Миронов сказал, сначала пусть «ЕР» сформирует свою программу, а потом мы посмотрим, в чем мы будем ей оппозиционны, логично ведь, правда?

А. ВОРОБЬЕВ: Замечательно.

В. МАМОНТОВ: Тоже отличная фраза.

А. ВОРОБЬЕВ: В общем, да, имеет ли смысл здесь комментировать. Как вы считаете, электоральные возможности нового объединения, как высоко их оцениваете?

В. МАМОНТОВ: Пока никак, поживем - увидим, сказал - пока никак, и сам себя поправил, там вливается очень интересная сила такая, пенсионеры. Я не знаю, насколько там эта партия реально объединяет пенсионеров, насколько она сможет их подтянуть, насколько она сможет их объединить, но что наши дедушки и бабушки - это, действительно, большая электоральная сила, она на выборах работает подчас очень сильно и очень интересно, это, это факт. Куда они, собственно говоря, со своими голосами пойдут, к Зюганову, в новую партию, в партию пенсионеров, за это, мне кажется, предстоит побороться, это такой довольно интересный, для меня, по крайней мере, вопрос на этой политической сцене.

А. ВОРОБЬЕВ: С точки зрения политологии, возможно, интересный вопрос. А с точки зрения практического смысла в российской политике?

В. МАМОНТОВ: С точки зрения практического смысла, мне кажется, что лучше пусть говорят, что эти партии, все они создаются, что они искусственные, что это Кремль их создает.

А. ВОРОБЬЕВ: А вы так не считаете?

В. МАМОНТОВ: Нет, я считаю, что это так, в значительной степени, это так, безусловно, не стоит это отрицать, это было бы неверным, но я думаю о другом, если честно, в этой связи. Плохо, что нет такого дирижера у либерально-демократических сил, я бы, например, на месте либерально-демократических сил тоже бы задумался над тем, чтобы объединиться. Уж если, извините, пенсионеры и Партия жизни и еще кто-то там додумались до того, чтобы, или их направили на этот пусть, не знаю, уж как правильно сказать, объединяются, и перед выборами как-то демонстрируют хотя бы попытки, хотя бы такие попытки отыграть серьезные какие-то политические себе дивиденды, думу, то я с большим сожалением смотрю, как либеральная часть спектра никак не может друг с другом помириться и примириться и как-то объединиться.

А. ВОРОБЬЕВ: А как бы вы назвали попытки СПС в одной из последних дней провести ребрендинг, сменив имя, название, скажем, подгрести к 2017 году под себя какие-то новые демократические силы и движения?

В. МАМОНТОВ: Я вообще, в целом, с симпатией к этому отношусь, считаю, что без СПС и без либерального крыла, либеральной ноги третьей или какая она там, наше хождение, не знаю, как, ходить, наверное, на двух ногах лучше, вообще упор обычно - тренога, самая устойчивая. Это отсутствие сейчас, с одной стороны, «ЕР», понятно, кто, с другой стороны, понятно.

А. ВОРОБЬЕВ: Это кто же?

В. МАМОНТОВ: Как кто?

А. ВОРОБЬЕВ: Правые, левые, центристы?

В. МАМОНТОВ: Истеблишмент, все, кто курсом на Путина. Здесь создается еще одна партия, та или иная, явно с социальным, с социальным.

А. ВОРОБЬЕВ: Но уже заявлено курсом на Путина?

В. МАМОНТОВ: С курсом на Путина, но она будет с более явным левым социальным, и на выборах это может как-то сыграть. Где же, наконец, где же, наконец?

А. ВОРОБЬЕВ: Правые.

В. МАМОНТОВ: Где же, наконец, те самые правые, где же, наконец, либералы, они же есть, почему же они, может быть, ребрендинг поможет, спасет, объединит.

А. ВОРОБЬЕВ: К 2017 году.

В. МАМОНТОВ: К 2017 году.

А. ВОРОБЬЕВ: Владимир Мамонтов, гл. редактор «Известий», отвечает на ваши вопросы, 725 66 33, для абонента «Эхо Москвы», телефоны прямого эфира мы подключим чуть позже, пока идем далее. Раскол в НБП, давайте уж мы останемся в теме партийной жизни, новые кремлевские нацболы переходят на сторону власти, заголовки фактически во всех статьях, новое молодежное движение Национал-большевистский фронт, НБФ, войдет в состав Евразийского союза молодежи, лидер НБП Лимонов назвал съезд движения кремлевской провокацией, заявил, что он никак не относится к этому движению. Эксперты уверены, что попытка раскола обречена на провал. Вы так не думаете?

В. МАМОНТОВ: Вы знаете, честно говоря, я об этом даже думать не хочу, для меня эта сейчас спектра, она для меня, она вся какая-то ненатуральная, искусственная, что это за партия.

А. ВОРОБЬЕВ: Вы согласны с определением - обыкновенный фашизм, ведь заголовок в вашей газете?

В. МАМОНТОВ: Да, да, я согласен абсолютно. А чем он отличается, Дима Быков, Дмитрий Быков у нас выступил с большими сомнениями в «Известиях» по поводу того, что, кто организовал, на самом деле, эти взрывы и т.д. А другой наш автор, наш читатель высказался совершенно противоположно Дмитрию Быкову. Он, действительно, написал, нормальный это фашизм, обыкновеннее не бывает, только другое дело, что он очерчен, у него есть такой штрих, все лимоновцы каким-то волшебным образом у нас как-то так затесались туда же, в это стадо, прошу прощения, в это общество демократическое, такой овцой, я имею в виду той самой паршивой овцой, что ли, или как, но все равно ее как-то так приголубили, и вроде бы уже это не фашисты, так, нацболы, это какой-то такой, особый такой вид национализма, который, видимо, поскольку он выступает против кровавого режима путинских чекистов, то, значит, давайте мы его тоже приголубим и приласкаем. Я не очень этого понимаю.

А. ВОРОБЬЕВ: А составляющие этого обыкновенного, по-вашему, фашизма каковы? Тезисно вы могли бы сформулировать несколько принципов, которые позволяют вам относить НБП к фашистам?

В. МАМОНТОВ: А кем еще, к кому еще, простите, их можно относить с их бурной деятельностью и националистскими лозунгами? Хорошо, давайте, там мы обнаружим, если мы сейчас проведем тщательнейший химический анализ, мы там обнаружим какие-то расхождения, чуть-чуть тут ванадия многовато, а хлора добавим, хлора больше у других. Но, на самом деле, мне кажется, в основе-то одно вещество, на самом деле, что у нацболов, что у скинхедов, кто там еще водится у нас?

А. ВОРОБЬЕВ: Владимир Мамонтов, гл. редактор газеты «Известия», давайте, коль скоро вернулись к вашей, к вашим прямым профессиональным обязанностям в газете, уважаемый Владимир, вы сознательно отказались от имиджа респектабельной газеты, спрашивает вас Михалев Александр, полиграфист из Костромы. Ведь нельзя же, в самом деле, таковой оставаться, анонсируя в одном номере на первой полосе материалы о разводе Жасмин, свадьбе дочери Касьянова и материал о Грузии, либо публикуя чудовищно скучные интервью с Патрушевым, Ивановым, Якуниным и другими скучными, бездарными людьми. Это удивительно, я как журналист не согласен. Вы стали странным, противоестественным смешением бульварности, официоза и остатков либерализма немногих колумнистов. Конец цитаты.

В. МАМОНТОВ: Очень хорошее письмо, очень тонкое наблюдение, очень любопытные, с большим интересом выслушал, вообще я вам скажу, что да, это очень похоже на нас сейчас. Наверное, мы немного изменимся чуть-чуть, еще в дальнейшем, чуть-чуть, но вообще, в целом, в грубой форме это похоже. И это не очень точное, и нужно нам всем, коллективу, еще над этим работать для того, чтобы этот странный коктейль как-то очеловечить и привести в нормальное человеческое состояние. Но вообще-то, по существу, это отражение моих собственных взглядов на то, какой газета должна быть. Не такой, какая она сейчас, каковы «Известия» сейчас, мне многое в них не нравится самому, надо многое доделать, дошлифовать, сделать гораздо более интересным, ярким, эти люди, на самом деле, о которых вы говорите, они вовсе не скучны. Это мы, и ваш покорный слуга, в том числе, иной раз делаем их такими скучными, нам надо их, нам надо искать во многих из них массу интересного, на самом деле, можно вычитать в этих интервью. Но, на самом деле, я вообще-то убежден, что человек, любой читатель, многие читатели, по крайней мере, точно так и устроены. Они интересуются, про Жасмин, отвечу про Жасмин.

А. ВОРОБЬЕВ: Давайте про Патрушева.

В. МАМОНТОВ: А потом про Патрушева с Якуниным. Давайте про Жасмин, откуда взялась Жасмин. Вы думаете, я, Мамонтов, гл. редактор газеты «Известия» сказал поставить Жасмин? Боже избави, я попросил всего лишь проанализировать запросы на сайт «Известий» за июль, всего лишь. Туда ходят читатели «Известий», это не какой-то большой такой общий сайт, где бог знает, что только ни найдешь. Так вот, лидером запросов с большим отрывом была Жасмин, а следующим за этим отрывом - Максим Соколов. Что я должен делать по-вашему, если мои читатели, читатели газеты «Известия», лазят в Интернет на наш сайт и ищут там подробности Жасмин? Что я по-вашему должен в этой ситуации делать?

А. ВОРОБЬЕВ: А в прежние времена лазили?

В. МАМОНТОВ: Я считаю, какие прежние времена, мы же им не даем никакой почвы для того, чтобы почему-то искать это там, они же какие были, наши читатели, такие и есть. И они там это ищут, поэтому я попросил своих, свой отдел культуры, чтобы они рассказали, что там с Жасмин, а потом и дали какую-то оценку этому удивительному и очень странному, какому-то нелепому явлению в нашей жизни.

А. ВОРОБЬЕВ: Вы сказали, что мы, журналисты, делаем скучными таких людей, как Патрушев, Якунин, значит ли это, что вы сейчас признались в непрофессионализме людей, которые берут у вас интервью у этих людей?

В. МАМОНТОВ: Вы знаете, я бы сказал так, у Патрушева я сам брал интервью, поэтому здесь ситуация, я думаю, еще более простая. Это такой вид журналистской, бурной журналистской деятельности, когда много не повыступаешь, скажем так. Это серьезные люди, у них есть, что сказать по этому поводу, а дальше идет нормальная журналистская работа, такая, в общем, заверяем, выверяем, а дальше ставим этот текст, точка. Что касается Якунина, я совершенно не согласен, по-моему, яркое интересное интервью, делал его не я, а хороший журналист, и сделал, по-моему, совершенно классное интервью, тут читатель что-то, слушатель.

А. ВОРОБЬЕВ: Извините, а это не я говорил о том, что…

В. МАМОНТОВ: Я и говорю, да, слушатель, слушатель, я по-честному говорю, как оно есть, слушатель тут не прав, на мой взгляд, по-моему, очень живое, очень яркое интервью был с Якуниным.

А. ВОРОБЬЕВ: Владимир Мамонтов, гл. редактор газеты «Известия», давайте останемся еще на пару минут в этой теме. Борис Абрамович, мелкий бизнесмен, или Абрамович, из Москвы - здравствуйте, Владимир, в канун второй годовщины бесланской трагедии «Новая газета» опубликовала материалы независимого исследования члена сенатской комиссии по Беслану Юрия Савельева, скажите, вы как гл. редактор центральной газеты испытываете ли чувство зависти к коллегам из «Новой» за то, что этот материал появился не в вашей газете?

В. МАМОНТОВ: Нет.

А. ВОРОБЬЕВ: И какими материалами вашей газеты вы можете особо гордиться? Спасибо, с одной стороны, извините, я добавлю, планирует ли ваша газета написать что-то про доклад по Беслану депутата Савельева? В смысле анализа и мнения.

В. МАМОНТОВ: Да, отвечаю, испытываю ли я, испытываю ли я…

А. ВОРОБЬЕВ: Зависть.

В. МАМОНТОВ: Ревность, зависть - нет. В общем, я бы хотел в этих делах придерживаться спокойной консервативной точки зрения, и буду, и будем ее придерживаться здесь. Осталось недолго ждать, появится доклад комиссии Торшина, тогда можно будет взять доклад, который не являлся никакой тайной, между прочим, доклад Савельева, доклад Торшина, проанализировать их. На самом деле, я думаю, что и у Савельева есть какая-то правда, и у Торшина наверняка есть правда, и у «Матерей Беслана» есть своя правда. Доказать друг другу вряд ли мы сегодня сможем, когда прошло всего два года, а рассказывать об этом будем, писать об этом будем обязательно, новость, я вам скажу, что мы, я вам скажу, что будет главным материалом у нас по Беслану, может быть, это вы опять скажете, это не та газета, недостаточно политизирована, еще что-нибудь, но вообще-то мы нашли мужчину и женщину из Беслана, у нее погибли дети там и у него. Они погоревали-погоревали, поженились, и у них родился ребенок сейчас. Вот такую вам тайну выдам редакционную, вот такой материал по Беслану, уж не знаю, то ли я старомодный какой-то человек, то ли как-то я по-другому устроен, но он меня, он меня очень по-человечески волнует, и когда сегодня я узнал, что у нас наш собкор этот материал делает, ему удалось с ними встретиться, поговорить, я… такое редакторское, большое редакторское счастье на меня свалилось.

А. ВОРОБЬЕВ: Помните, да, череда увольнений, назначений, все это началось после того, как два года назад случилась бесланская трагедия, и «Известия», тогда, по-моему, возглавляемые Рафом Шакировым, вышли с ужасными фотографиями, реальными фотографиями на нескольких полосах.

В. МАМОНТОВ: Да, это правда.

А. ВОРОБЬЕВ: Вы сделали бы также?

В. МАМОНТОВ: Нет, я уже говорил.

А. ВОРОБЬЕВ: Очень коротко, 5 секунд.

В. МАМОНТОВ: Да, хорошо, я уже говорил в эфире «Эха Москвы», когда приходил на эту должность, что я бы так не сделал. Я считаю, Раф Шакиров - очень профессиональный журналист, то, что они сделали, это ярко очень, но я, со своей стороны, поостерегся бы делать художественное произведение из огромное человеческой трагедии.

А. ВОРОБЬЕВ: Владимир Мамонтов, оставайтесь с нами, вернемся через 5 минут.

НОВОСТИ

А. ВОРОБЬЕВ: Ну что же, мы идем дальше, это программа «Особое мнение», я позволю себе напомнить эфирные координаты этой программы, 725 66 33, для абонента «Эхо Москвы», и в этой части эфира мы подключим телефоны прямого эфира, извините за тавтологию, так что можете набирать, у нас еще 9 минут разговора, живого разговора с Владимиром Мамонтовым, гл. редактором газеты «Известия». Пока дозваниваются люди, вопрос, собственно, по тому, что вы уже сказали. Сергей спрашивает - господин Мамонтов, а если анализ опросов читателей покажет, что им интереснее всего, извините, я цитирую, горячее порно, вы станете публиковать в «Известиях» фото половых органов крупным планом?

В. МАМОНТОВ: Вы знаете, я надеюсь не довести наших читателей, читателей «Известий», до такого состояния, чтобы они были столь озабочены подобными вещами.

А. ВОРОБЬЕВ: Люди-то…

В. МАМОНТОВ: Но люди, да, нет, люди, они много чем интересуются, они очень живые такие, как наш с вами разговор. Вы знаете, на самом деле, если уж, чтобы закруглить эту тему, может быть, попробовать хотя бы, я, действительно, реально считаю, что читатель и человек вообще устроен так, что очень многим в своей жизни интересуется. И в этой голове умещается одновременно много чего, и Жасмин, и, извините, за выражение, горячее порно, в какой-то момент, и политика, и почитать, что там наши какие-нибудь крупные авторитеты серьезно пишут, и представьте себе, я убежден, что многие читатели точно таким же образом и устроены. Поэтому у меня есть такой расчет, что правильно расположив в газете эти отвечающие интересам читателей, очень разные материалы и разные виды продуктов, мы охватим определенную, немаленькую часть читательской аудитории.

А. ВОРОБЬЕВ: При этом отказавшись от статуса респектабельной газеты?

В. МАМОНТОВ: Вы знаете, я не знаю, что это такое, может, он будет, а, может быть, его и не будет, но при этом у нас будет, будут читатели, нас будут живо читать. Я завез, тут с друзьями ехал, путешествовал на самолете в Крым, занес на борт свеженькие «Известия», пятничный выпуск, где там есть и светские новости, хроника, как раз пик был интереса, Разбаш, его гибель, в общем, вся эта история. И я смотрел на этих очень интересны, очень уважаемых людей, моих друзей, очень солидных, их жен, они все с интересом читали, кто что. Один - мнения и комментарии, супруга развернула, естественно, на истории с Андреем Разбашем, полполета она провела, кто-то читал Жасмин ту самую, пресловутую, там есть очень яркие, ядовитые комментарии Ольги Бокушинской и Марины Давыдовой. Это такие две девушки, очень интеллектуальные, одна театральный критик, другая тоже хорошо разбирается в вопросах культуры, наш колумнист, и они очень ехидно описали эту историю с Жасмин. Они показали, какая это фальшивка, какая это дурилка. Это пусть для нас, я думаю, это пусть для «Известий», не воспевать эту историю, дурацкую совершенно, нелепую, вместе с ее нелепыми песнями, идиотской историей избиения, а просто немножечко это даже не о Жасмин, а о нас, что же мы так волнуемся-то, что же мы так лезем-то в это? Почему мы кликаем с утра до вечера, вы пришли на сайт «Известий», надеюсь, Мамонтов еще не лишил ее окончательно статуса респектабельной газеты, и пишем «Жасмин»? Почему? Но это тоже интересно. Я когда им задачу ставил, я им так объяснял, вы напишите об этом, Жасмин мне эта, в общем…

А. ВОРОБЬЕВ: Я понял, тема Жасмин заняла достаточно много времени в нашем эфире.

В. МАМОНТОВ: Что делать, читатели, читатели.

А. ВОРОБЬЕВ: Четыре минуты у нас остается на телефонные звонки, надеюсь, что с первой попытки уже все получится, здравствуйте, как вас зовут? Молодец, человек представился в эфире и нормально, пользуется своим законным правом.

В. МАМОНТОВ: Законным правом.

А. ВОРОБЬЕВ: Прорваться в прямой эфир. Здравствуйте, как вас зовут?

СЛУШАТЕЛЬ ИГОРЬ (Москва): Вы знаете, у меня такой вопрос, ваша газета позиционируется в России, как «Нью-Йорк Таймс» в Америке, я просто допускаю, может, другая газета. Известно, что «Нью-Йорк Таймс» отражает точку зрения, например, Госдепа или администрации, но я точно не знаю. А ваша газета точку зрения кого отражает, если можно, кратко выразить?

А. ВОРОБЬЕВ: Спасибо.

В. МАМОНТОВ: Вы знаете, ко мне незадолго до, уважаемый Игорь, незадолго до конгресса СМИ, который состоялся в Москве в этом году, приходил журналист из «Financial Times», и он у меня тоже примерно с таким же напором спрашивал, не хотите ли вы, почему газета «Известия» не хочет взять какую-нибудь одну политическую силу, естественно, серьезную, какую хотите, ее уже и отстаивать. И в этой нише уже, собственно, как-то попонятнее будет. Вы, собственно, где? Я ему объяснял, что, на мой взгляд, на мой взгляд, все-таки в России это статья газеты, вообще СМИ все-таки - статья особая. И ежели мы сейчас возьмем и так пойдем себе по колее, то мы потеряем очень многих читателей, поэтому мы и я буду в газете сохранять как раз и разноголосицу определенную мнений, да не определенную, а большую, и разноголосицу мнений, и разных авторов сюда привлекать, и постараться не терять, чтобы читатель не обнаружил себя членом партии случайно, членом партии газеты «Известия».

А. ВОРОБЬЕВ: Извините, речь, мне кажется, вы абсолютно правильно не хотите того, чтобы все сводилось к одному, двум, трем мнениям, стандартному набору. Конечно, нет, но разве то, что вы говорите, и есть, собственно, основа журналистики во всех странах.

В. МАМОНТОВ: В общем-то, и слава богу, да.

А. ВОРОБЬЕВ: Разве нет?

В. МАМОНТОВ: И слава богу.

А. ВОРОБЬЕВ: Но изначально вопрос стоял, как газета.

В. МАМОНТОВ: В целом, о чем?

А. ВОРОБЬЕВ: В целом, о чем.

В. МАМОНТОВ: Хорошо, мы же живем в мире, Сурков сейчас призывает формулировать смыслы.

А. ВОРОБЬЕВ: И образы.

В. МАМОНТОВ: И образы, давайте сформулируем сейчас такой смысл и образ. Газета «Известия» - либерально-консервативная газета. Устраивает?

А. ВОРОБЬЕВ: Владимир Мамонтов, его заключение. Здравствуйте, как вас зовут?

СЛУШАТЕЛЬ СЕРГЕЙ: Мамонтову вопрос, вы сравнили скинхедов с лимоновцами, назовите, кого убили лимоновцы, поранили, хотя бы один, два, три случая, в отличие от скинхедов?

А. ВОРОБЬЕВ: Спасибо.

В. МАМОНТОВ: Нет, подождите, я вовсе не собираюсь тут вести, просто некомпетентен вести тут счет, кто кого убил, поранил, я просто говорю, что если люди всерьез говорят и придерживаются определенных националистических идей и лозунгов, то уж…

А. ВОРОБЬЕВ: Каких лозунгов?

В. МАМОНТОВ: Пойдут они убивать или ранить, я не знаю, Россия только для русских.

А. ВОРОБЬЕВ: Это их лозунг?

В. МАМОНТОВ: Похоже на то, на национал-большевистский.

А. ВОРОБЬЕВ: Скорее, РНЕ.

В. МАМОНТОВ: Скорее, РНЕ, но, понимаете, я, может быть, не такой большой специалист в этих тонкостях, может быть, но называться даже, национал-большевистская партия, что это, как не вызов несчастной стране, в которой националисты и большевики уже наворочали невесть чего и сколько. Зачем она, она вся насквозь провокационная, эта партия, и Лимонов провокационный, талантливейший человек, хороший писатель, который… вынь из него эту провокацию, на которой он живет, вытащи у него это, этот стержень, все, кончится, но это, это искусство, это литература, это образы те самые. А жизнь живая, это гибель таджикской девочки, это взрывы на рынках всяких.

А. ВОРОБЬЕВ: Причем здесь НБП?

В. МАМОНТОВ: НБП, в данном случае, ни при чем, в данном случае, ни при чем.

А. ВОРОБЬЕВ: Так мы говорим об НБП.

В. МАМОНТОВ: Но паренек этот, паренек, который… он как-то удивительным образом на Лимонова похож, у него и бородочка такая, и усики такие, он весь такой, прямо маленький Лимонов, почему это так? Это не повод его обвинить и посадить, конечно.

А. ВОРОБЬЕВ: Надеюсь.

В. МАМОНТОВ: Надеюсь, надеюсь, это повод просто задуматься спокойно, для меня, по крайней мере.

А. ВОРОБЬЕВ: Владимир Мамонтов, гл. редактор газеты «Известия», я Алексей Воробьев, до свидания.