Шод Муладжанов - Особое мнение - 2006-08-24

Л.ГУЛЬКО: Здравствуйте. Это программа «Особое мнение». Меня зовут Лев Гулько. Сегодня у нас в «Особом мнении» отвечает на ваши вопросы, высказывает свое особое мнение главный редактор «Московской правды» Шод Муладжанов. Добрый вечер.

Ш.МУЛАДЖАНОВ: Добрый вечер.

Л.ГУЛЬКО: Сразу начну с поздравлений. Буквально через 3 дня «Московской правде» и месту главного редактора… Правильно сказал?

Ш.МУЛАДЖАНОВ: Да.

Л.ГУЛЬКО: …и главному редакторству исполнится 15 лет, что на 1 год моложе радиостанции «Эхо Москвы».

Ш.МУЛАДЖАНОВ: Я бы только хотел отметить на всякий случай, что «Московской правде» 88…

Л.ГУЛЬКО: Нет, независимой «Московской правде».

Ш.МУЛАДЖАНОВ: Самостоятельной. Слово «независимый» относительно прессы в России сложно употреблять.

Л.ГУЛЬКО: Хорошо, самостоятельной «Московской правде» 15 лет. Давайте с этого начнем. Поскольку все вспоминали и продолжают вспоминать те самые события августа 91-го, то скажите Ваше отношение.

Ш.МУЛАДЖАНОВ: Я его выразил в комментарии, который опубликован в «Московской правде». Мне кажется характерен заголовок: «Революция дилетантов». Это мое мнение.

Л.ГУЛЬКО: То есть если делать революцию, то уж таким, как Ленин?

Ш.МУЛАДЖАНОВ: Нет. Я вообще противник революционного пути, я считаю, что эволюция – это гораздо надежнее. Но если делать революцию, то с какой-нибудь конкретной целью с какой-нибудь конкретной задачей, с каким-то конкретным результатом. Ничего из этих трех обязательных составляющих не было в том, что произошло в 91-ом году. Совершено все было непонятно зачем, непонятно кем, непонятно с каким результатом.

Л.ГУЛЬКО: И?

Ш.МУЛАДЖАНОВ: Я считаю, что «Московская правда» от революции августа 91-го выиграла. Она стала действительно самостоятельной газетой. Повторю, что слово «независимый» у нас сложно использовать. Это газета, которая принадлежит нам, коллективу редакции. Я, как главный редактор и генеральный директор, подчиняюсь только своему коллективу до сих пор. Это одна из немногих газет в России, которая осталась сама по себе.

Л.ГУЛЬКО: «Московская правда» выиграла. А если говорить пафосно? Россия?

Ш.МУЛАДЖАНОВ: Общество?

Л.ГУЛЬКО: Да, общество.

Ш.МУЛАДЖАНОВ: Это настолько сложный вопрос, что однозначно на него ни один нормальный человек, я думаю, не ответит, потому что, когда говорят, что все плохо, это неправда. Когда говорят, что все хорошо, это та же самая неправда. Многое изменилось к лучшему, даже если говорить о каком-то житейском уровне. Все мы, журналисты, бывали за границей и привозили в подарок своим детям башмаки и шоколадки. Теперь такие же башмаки, а может, и получше, чем на Западе, можно и здесь купить, и шоколадок вагон.

Л.ГУЛЬКО: Но оказывается, не в этом счастье.

Ш.МУЛАДЖАНОВ: Выяснилось, что есть много других составляющих счастья. Многие из этих составляющих мы себе не сделали. Мы, видимо, ждали, что они сами откуда-то свалятся, а они не свалились.

Л.ГУЛЬКО: Продолжается дело Сычева, небезызвестное, поскольку сегодня военные эксперты, аналитики - практически сегодня в «Независимой газете» опубликован этот материал – считают, что идея создания контрактной армии провалилась. Я посмотрел пейджер, на который у нас, в общем-то, всегда и постоянно (7256633, кстати, его телефон, можете присылать свои вопросы), многие пишут (это, кстати, о 15 годах): «А почему я должен посылать детей защищать собственность олигархов? Какого черта я буду защищать имущество Абрамовича? А вот раньше…» Вот такой поток сообщений на пейджер.

Ш.МУЛАДЖАНОВ: Как будто бы все забыли, что раньше говорили «все вокруг советское, все вокруг мое» с ироническим подтекстом. «Тащи с завода каждый гвоздь - ты здесь хозяин, а не гость». Как будто это все не в советские времена было?

Л.ГУЛЬКО: «Через нашу проходную пронесу хоть мать родную».

Ш.МУЛАДЖАНОВ: Да. Как будто бы этого не было. Как будто бы мы не знали, что если все общее, то оно ничье.

Л.ГУЛЬКО: Но идеи, за которую шли, а может быть, и не шли, нет.

Ш.МУЛАДЖАНОВ: Идеи нет. Это чистая правда. Это во-первых. А во-вторых, я хотел бы задать встречный вопрос: а какая реформа не провалилась? Скажем, реформа устройства власти, которую производят последние лет 5, не провалилась, когда премьер-министр на полном серьезе спрашивает: «А кто у нас за авиационную промышленность отвечает?», он задает не риторический вопрос, он действительно хочет это узнать, будучи давно премьером? Когда у нас люди пытаются найти, кто курирует их в Правительстве или еще где-нибудь, они не могут понять этого. То есть чиновников стало больше, денег на них тратится все больше, а работа исполнительной власти вообще непонятна и неясна народу. Так во многих вещах. А реформа образования? А реформа, скажем, устройства сферы культуры? Они что, не провалились? Вернемся к тому вопросы, который чуть раньше был правильно задан. Для чего мы прожили эти 15 лет? Мы их прожили, во-первых, для того, чтобы понять, что у нас не так. Во-вторых, все-таки удалось разрушить не весь мир до основания, конечно, но советский строй мы разрушили. Хотелось бы чего-нибудь построить. Построить пока не удается, мне кажется потому, что мы не понимаем пока, что именно хотим построить и как это надо строить. Отсюда, конечно, и реформа армии. Что такое контрактники? Ожидать, что гаишники выйдут на дорогу и вдруг станут честными, когда вокруг народ стремится урвать и ухватить чего-нибудь, что вдруг-то? Если руководство Органов внутренних дел, если прокуратура расписывается в коррумпированности устами нового главного Генерального прокурора, то почему рядовой гаишник будет некоррумпированный? Откуда он возьмется?

Л.ГУЛЬКО: Давайте продолжим разговор после небольшого перерыва. Кто-то будет слушать новости, кто-то будет слушать рекламу. У нас, я напомню, разные слушатели и зрители. Мы одновременно выходим на волнах радио «Эхо Москвы» и на волнах телекомпании RTVi. Делаем перерыв, возвращаемся в студию и продолжаем разговор.

/реклама/

Л.ГУЛЬКО: Я напомню, что сегодня в «Особом мнении» главный редактор «Московской правды» Шод Муладжанов. Пришла реплика от Ирины из города Москвы: «Дилетанты не только совершили революцию, они составляют теперь большую часть населения страны (я цитирую просто). Среди журналистов их сейчас большинство. Как оценивает гость состояние журналистики сегодня?»

Ш.МУЛАДЖАНОВ: Я повторю или продолжу ту мысль, которую мы перед самым перерывом затронули, о том, что не бывает какой-то отдельной сферы, сильно продвинутой дальше остальных в обществе. Не может быть, чтобы при огромном развитии коррупции в одних частях общества, в других ее не было. Или наоборот, скажем, если бы все общество было честным и хорошо организованным, не могла бы быть сильно коррумпирована отдельно милиция или прокуратура. То же касается уровня профессионализма и дилетантизма. Мне кажется, что журналистика поглощена дилетантизмом настолько же, насколько и государственная власть, и сфера образования, где сейчас во многих коммерческих высших учебных заведениях преподают люди, которых раньше на порог бы не пустили преподавания, где в школах, где преподают люди, которые по-русски говорят гораздо хуже меня, нерусского, и в сфере здравоохранения, где в больницах пытаются лечить людей, ставят постоянно ошибочные диагнозы и т.д. А почему журналистика должна быть исключением? Почему вдруг? С другой стороны, журналистике в некотором роде повезло в процессе, который происходил, начиная не с августа 91-го, а с 85-86-го года и, может быть, до конца 90-ых годов. Было 15-летие бурной российской журналистики. В это время выковалось некое журналистское ядро, которое я считаю высокопрофессиональным, по-человечески очень сильным, с абсолютно разными политическим и гражданскими позициями, но это профессионалы, это ядро существует, оно никуда не делось. К счастью, многие не уехали, а остались пока здесь, в России, и продолжают работать несмотря на то, что уровень свободы прессы, уровень свободы слова в России резко упал в последние лет 5-6.

Л.ГУЛЬКО: Это «Особое мнение». Шод Муладжанов, главный редактор «Московской правды». Тогда мы продолжим, может быть, разговор в этом русле о дилетантизме. Лечит плохой врач, учит плохой учитель, самолеты водит плохой летчик. Я к той катастрофе, которая произошла, и к одной из версий. Сейчас есть множество версий: что самолет такого класса не мог быть так подвержен удару молнии, там вышли бы из строя несколько приборов, что человеческий это фактор, что плохо готовят.

Ш.МУЛАДЖАНОВ: Не готовят к тому, что надо выводить машину из штопора. Как говорят специалисты, последние 20 лет летчиков не готовят к этой операции. Есть версия, что превысили возможную высоту, пытаясь перепрыгнуть, перелететь через грозовые облака. Есть такие версии. Честно говоря, меня во всем этом смущает только одно. Почему нас, с одной стороны, убеждают, что все дело в «черных ящиках»? Как расшифруем – все узнаем, а потом этот разговор как-то стихает и никто нам не рассказывает, что там было в этих «ящиках», что выяснилось. И потом тихо-тихо все сходит на человеческий фактор, ошибку. Мне кажется, что крушение самолетов – это отдельный бизнес.

Л.ГУЛЬКО: Как это отдельный бизнес?

Ш.МУЛАДЖАНОВ: Не то чтобы на нем зарабатывают, но это явление, которое затрагивает огромные деньги, страховые и прочие выплаты. Я думаю, что мы узнаем не о результатах расследования крушения самолетов, а о результатах торгов между теми, кто заинтересован в той или иной трактовке аварии. Мне так кажется по очень многим приметам. И это плохо не только потому, что мы не знаем правды, а и потому, что это мешает предотвращать новую катастрофу, потому что реальные причины нам не говорят, не только нам с Вами, но мне кажется, не говорят и руководству страны, которое могло бы все-таки хоть какие-нибудь меры принимать.

Л.ГУЛЬКО: «Особое мнение». Шод Муладжанов. 7256633. Ваши вопросы на пейджер. Давайте вернемся в сегодняшний день. В новостях на радио и телевидении вы, наверное, слышали и видели (я обращаюсь к наши зрителям и слушателям) о том, что Светлане Бахминой, начальнику правового управления «ЮКОСа» смягчили наказание. Вместо 7 лет, она будет сидеть 6,5. Ваш комментарий.

Ш.МУЛАДЖАНОВ: Я вообще противник серьезных, длительных наказаний, точнее длительного лишения свободы за материальные, экономические преступления. Может быть, это не вполне популярное мнение. Я считаю, что по серьезному, по очень серьезному счету нужно наказывать только преступления, повлекшие очень серьезный ущерб жизни, здоровью людей, и особенно за убийство. За это надо наказывать по самому серьезному счету. Здесь я сторонник тех, кто говорит о необходимости использования смертной казни. Во всех остальных случая я считаю, что такие наказания, как то, которое было выбрано для Бахминой, - это абсолютное отсутствие какой бы то ни было логики. Страна, в которой принято считать, что платить налоги – это стыдно, в обществе бытует это мнение… Человек, не ушедший от налогов, - это неграмотный человек.

Л.ГУЛЬКО: Потому что человеку не доказали, что платить налоги – это выгодно.

Ш.МУЛАДЖАНОВ: А строителям не рассказывают, что целыми подъездами покупают квартиры в новых домах люди, которые депутаты, то ли помощники депутатов. Представляете, сколько это стоит при нынешних ценах на жилье в Москве?

Л.ГУЛЬКО: Я слышал, что 40 % жилья в Москве стоит, просто пустует.

Ш.МУЛАДЖАНОВ: Да, даже неотделанные квартиры. Это коробки, которые куплены как товар. Квартиры не отделываются.

Л.ГУЛЬКО: Вложены деньги?

Ш.МУЛАДЖАНОВ: Да. Представляете, какие это деньги? Если бы со всех этих денег были заплачены налоги, я думаю, не только те, кто заплатил, но и мы все жили бы сейчас спокойно.

Л.ГУЛЬКО: Но это же легко отследить.

Ш.МУЛАДЖАНОВ: А кто это должен отслеживать? Они отслеживают, получают взятки за то, чтобы это не шло дальше, и покупают себе тоже квартиры.

Л.ГУЛЬКО: Замкнутый круг, выхода нет.

Ш.МУЛАДЖАНОВ: В нынешнем российском обществе выхода нет по той простой причине, что (и тут я абсолютно не оригинален) нет стержня, нет идеи, к которой привлекалось бы внимание, силы и энергетика общества.

Л.ГУЛЬКО: Мы опять вернулись к идеологии.

Ш.МУЛАДЖАНОВ: Конечно. То есть ради чего мы в принципе это делаем?

Л.ГУЛЬКО: Чтобы хорошо было.

Ш.МУЛАДЖАНОВ: А кому хорошо? Некоторым и сейчас неплохо.

Л.ГУЛЬКО: Мне, Вам. Тем, кому неплохо, им всегда неплохо было. Ради всеобщей справедливости.

Ш.МУЛАДЖАНОВ: Настолько неплохо, насколько неплохо сейчас очень серьезному какому-то слою общества, никогда не было. В советские времена была некая прослойка, но это была очень тонкая прослойка: Политбюро, все, что вокруг них. А дальше кормушки по мере удаления от центра становились все менее обильными. Сейчас люди получают в виде взяток очень много. То есть те, кто мог бы что-то менять в стране и в обществе, не заинтересован ни в каких переменах. Нынешняя власть их очень хорошо покрывает, прикрывает, кормит. Зачем им что-нибудь менять?

Л.ГУЛЬКО: Так что получается? Надо их раскулачить?

Ш.МУЛАДЖАНОВ: Нет. А кто их раскулачит?

Л.ГУЛЬКО: Возмущенный народ.

Ш.МУЛАДЖАНОВ: Частичный передел собственности в Москве мы уже пережили и продолжаем переживать сейчас. Во власть пришли некоторые новые люди, и они не ограничились тем, чтобы получить рычаги власти в руки, но еще и некоторую собственность решили получить в руки. Они это сделали. Кто от этого выиграл, кроме них самих? Никто не выиграл. Работники предприятий, которые перешли из рук в руки, что-нибудь выиграли? Ничего.

Л.ГУЛЬКО: То есть зарплаты не увеличились?

Ш.МУЛАДЖАНОВ: Да ничего не изменилось.

Л.ГУЛЬКО: Значит раскулачивать неэффективно.

Ш.МУЛАДЖАНОВ: Нет.

Л.ГУЛЬКО: А что делать?

Ш.МУЛАДЖАНОВ: Я повторю, что должна быть некая цель, идея в обществе. Она должна созреть. Что, придет мудрый царь и даст идею?

Л.ГУЛЬКО: Либо так.

Ш.МУЛАДЖАНОВ: А уже пришел, в общем, очень симпатичный царь, неплохо говорит, только в обществе от этого ничего серьезно не изменилось.

Л.ГУЛЬКО: Но тем не менее, сколько процентов поддерживает царя.

Ш.МУЛАДЖАНОВ: Это один из главнейших парадоксов нашей современной жизни, когда рейтинг президента за 70 %, а рейтинг Правительства, главы Правительства, который назначается президентом, и основные министры в котором тоже назначаются президентом и которые практически полностью подчиняются президенту, в 3 раза меньше. Вера в мудрого батюшку-царя и в плохих бояр, которые его обманывают, не слушаются, не выполняют его мудрых указаний, - это же традиция. Нет механизма реальной демократии. Я вообще боюсь это слово употреблять, потому что оно сильно опошлено, и теперь уже непонятно, что в наших мозгах обозначает слово «демократия». Так вот я пессимистичен. Я считаю, что в обозримом будущем модели национальной идеи ниоткуда нам ждать не приходится.

Л.ГУЛЬКО: «Особое мнение». Главный редактор «Московской правды» Шод Муладжанов. Мы снова делаем небольшой перерыв, возвращаемся в студию и продолжаем разговор.

/новости/

Л.ГУЛЬКО: Сегодня вы слышите нас и видите. «Особое мнение» с Шодом Муладжановым, главным редактором «Московской правды». Несколько реплик на пейджере. «Нашему государству опять не повезло с народом», - пишет Ира. Я сейчас еще прочитаю: «Слово «демократия» опошлено только для некоторых, к сожалению, их большинство». «Идея дома народа в как?» «3 срока подряд избиратели выбирают в Думу Жириновского. Может, с мозгами что-то случилось?» - Борис из Москвы. И так далее и тому подобное. Тут много своих рассуждений о 91-ом годе на пейджер. Еще один такой штрих, я бы сказал, современного времени – это то, что случилось в Эрмитаже. Кража века, если ее можно назвать кражей, потому что там все подряд сейчас возвращают.

Ш.МУЛАДЖАНОВ: Я всерьез как-то задумался об этой ситуации, и у меня возникло, может быть, не вполне популярное мнение, что, на мой взгляд, такие хранилища не вполне моральны.

Л.ГУЛЬКО: Как это? Не понял.

Ш.МУЛАДЖАНОВ: Если бы не украли 221 реликвию, много бы людей увидели?

Л.ГУЛЬКО: Это мысль.

Ш.МУЛАДЖАНОВ: Дело в том, что существуют сотни тысяч единиц хранения реликвий, который никогда никем, кроме музейных работников, не будут увидены.

Л.ГУЛЬКО: Так площади позволяют.

Ш.МУЛАДЖАНОВ: А зачем вообще их там хранить?

Л.ГУЛЬКО: А где?

Ш.МУЛАДЖАНОВ: Продайте частным коллекционерам.

Л.ГУЛЬКО: Так это национально достояние.

Ш.МУЛАДЖАНОВ: Все?

Л.ГУЛЬКО: Ну практически.

Ш.МУЛАДЖАНОВ: Да бросьте Вы. Дело в том, что, когда полуразрушенные домики называют памятниками архитектуры, мне смешно. Вы его воссоздайте, тогда это будет памятник. Либо если это руины Афин, когда это VI век до н.э., тогда даже развалины – это реликвия. А если этой картине 150 лет, ее никто никогда не видел, она хранится где-то в запасниках в очень средненьких условиях, и ее никто никогда не увидит.

Л.ГУЛЬКО: А если это Шагал? Ему даже меньше, чем 150 лет.

Ш.МУЛАДЖАНОВ: Я беру именно то, что хранится в запасниках, что не попадает никогда на выставки, что в лучшем случае экспонируется раз в 20-25 лет.

Л.ГУЛЬКО: А с Шагалом так и было до последнего времени.

Ш.МУЛАДЖАНОВ: Оставьте Шагала в покое.

Л.ГУЛЬКО: Хорошо. Кандинский.

Ш.МУЛАДЖАНОВ: Я говорил о том, что существует масса реликвий, которые никогда и нигде не будут показаны, если будут храниться в глубоком запасе в таких хранилищах, как Эрмитаж и прочее.

Л.ГУЛЬКО: А у частных коллекционеров они, конечно, покажутся.

Ш.МУЛАДЖАНОВ: Частные коллекционеры могут, по моей идее, приобрести эти реликвии с условием, что при необходимости экспонирования этих реликвий они их предоставят на выставки. Я думаю на вырученные деньги для оставленных совсем суперреликвий можно создать достойные условия и хранения, и экспонирования, и прочее, потому что мы сейчас переживаем времена, когда у нас начинают рушиться инженерные коммуникации. Они начнут рушиться глобально года через 2-3, но сейчас этот процесс пошел. В музейных хранилищах десятилетия никто ничего не менял. Климат поменялся, экология поменялась, а там все как было, так и есть. Эти реликвии, архивные материалы, произведения искусства обречены на самом деле, если ничего не поменять. Государство никогда не даст денег. Оно их на чиновников потратит, и, в лучшем для нас случае, на армию.

Л.ГУЛЬКО: А мы можем как-то перенять западный опыт? Что там в каком-нибудь Лувре? Тоже, наверное, годами течет?

Ш.МУЛАДЖАНОВ: Я не музейный работник, но по внешнему виду Лувра, Национального музея в Лондоне и в Стокгольме можно сказать, что материальное состояние этих музеев другое и уровень технического обеспечения другой. Там у государства находятся деньги, чтобы поддерживать это в должном состоянии. Но и то ведь я знаю, что во многих странах значительная часть таких национальных коллекций была продана, но с обязательным условием при необходимости предоставлять для съемок, для исследования специалистов и для экспонирования.

Л.ГУЛЬКО: Это особое и не очень особое мнение Шода Муладжанова, главного редактора «Московской правды». Несколько звонков мы успеем принять. У нас до конца осталось минуты 4. Здравствуйте.

ВЯЧЕСЛАВ ЛЬВОВИЧ: Здравствуйте, Ашот. Здравствуйте, Лев. Вас беспокоит профессор Полукаров Вячеслав Львович. Скажите, пожалуйста, уважаемый Ашот, помните 20 лет назад была опубликована в Вашей замечательной газете статья «Конкурс на кляузу»?

Ш.МУЛАДЖАНОВ: Я фамилию помню, а статью уже не помню. Фамилия запоминающаяся.

Л.ГУЛЬКО: Ваш вопрос пожалуйста.

ВЯЧЕСЛАВ ЛЬВОВИЧ: Два слова только. Там было четко зафиксировано, что Полукаров не участвует в строительстве материально-технической базы коммунизма и служит примером. Его правильно исключили из партии. После этого я приехал. Я говорю: «Как можно так заочно?» Я уже 4 года не работал. Вопрос такой. Как Вы сейчас, в контексте современности, отнеслись бы к этой статье?

Ш.МУЛАДЖАНОВ: Я Вам скажу следующее. Во-первых, меня зовут Шод, что по-таджикски значит «радость». Я родом из Таджикистана. Второе: статью я толком не помню, но таких статей в советское время печаталось множество, особенно во времена «перестройки». В-третьих, я думаю, что исключение из партии очень помогло Вам в некоторые времена, поскольку исключенные из партии на рубеже 80-90-ых годов были в явном фаворе и очень козыряли тем, что они успели выйти из партии до того, как все начали массово бросать партбилеты в мусорные корзины. В-четвертых, я Вам скажу, что время расставляет все по своим местам: и членство в партии, и творчество журналистов, и кто за что был уволен или исключен. Мне кажется, это со временем действительно становится понятно. Конечно, за многие вещи, которые мы когда-то писали, сейчас стыдно, но не потому, что мы там славили КПСС или ругали кого-то, а потому, что многие материалы выглядят сейчас глупыми. Но я, например, горд, что написал в свое время небезызвестную серию про привилегии, про спецшколы и т.д. Я считаю, что и сейчас эта тема привилегий, которыми награждают себя чиновники, вполне актуальна, даже еще более актуальна, чем тогда, и мне за это не стыдно.

Л.ГУЛЬКО: У Вас осталась где-то минутка до конца. Звонок уже не успеем принять. Меня интересует Ваше мнение, если оно существует, о концерте Мадонны, с которым никак не могут определиться. Милиция говорит, что на Воробьевых горах невозможно, что лучше в Тушино. В Тушино не хотят организаторы. Это же связано с Москвой, с нами, с москвичами, со страной. Мадонна – известная певица. Православная церковь наступает. Все это в одном котле варится.

Ш.МУЛАДЖАНОВ: Мне кажется, что наша церковь стала мельчить. Она вмешивается в вопросы, в которые, как мне кажется, серьезные религиозные организации не должны вмешиваться. Это совершенно светское дело, ходить ли на концерт. Мне, например, не нравится Мадонна. Я и не пойду. Кому-то нравится. Пусть они идут на нее. Дочкам Путина, говорят, нравится Мадонна. Пусть они ее посмотрят. Почему нет?

Л.ГУЛЬКО: То есть пускай поет?

Ш.МУЛАДЖАНОВ: Да. А где петь? Я думаю (мы уже слышали мое мнение о наших правоохранительных органах), в данном случае их мнение надо обязательно учесть, потому что безопасность, когда речь идет о 200-250 тысячах зрителей, - это ключевой вопрос, потому что не дай Бог что-то случится. Те же самые нынешние скептики скажут: «Что вы не предусмотрели?» Город не должен от этого концерта пострадать. Это мое мнение.

Л.ГУЛЬКО: Мы на этом заканчиваем. Это особое мнение главного редактора «Московской правды» Шода Муладжанов. Мы еще раз поздравляем Вас с наступающим 15-летием.

Ш.МУЛАДЖАНОВ: Спасибо. Счастливо всем.

Л.ГУЛЬКО: Спасибо. Будьте здоровы. До свидания.