Александр Проханов - Особое мнение - 2006-08-23
О.БЫЧКОВА: Добрый вечер и добрый день. Это программа «Особое мнение». В студии прямого эфира Ольга Бычкова. С особым мнением сегодня Александр Проханов. Добрый вечер.
А.ПРОХАНОВ: Добрый вечер.
О.БЫЧКОВА: У нас работают телефоны прямого эфира. Мы будем их включать через небольшое время, также у нас есть эфирный пейджер, на который можно присылать свои вопросы и реплики. Есть у нас вопросы на сайте «Эха Москвы» в интернете. С них и начнем, потому что многие наши слушатели и зрители хотели бы поговорить о событиях, которые в последние дни всех нас волнуют. Вновь это с нами происходит: накануне упал самолет. Наталья спрашивает: «Почему падают наши самолеты? Разгильдяйство? Халатность? Попустительство? Что это такое?»
А.ПРОХАНОВ: Вы знаете, каждое утро встаю и боюсь включать телевизор.
О.БЫЧКОВА: Это правда.
А.ПРОХАНОВ: Знаю, что оттуда высунется какая-нибудь страшная уродина, страшная кровавая харя чьей-то смерти, коллективной или индивидуальной. Мы живем в атмосфере кошмара. Казалось бы, к этому кошмару уже можно привыкнуть. Нет, все равно что-то случается. Мы все находимся в растворе этих ужасов. Одна коллективная смерть сменяет другую коллективную смерть. По этому поводу у меня нет оригинальных суждений, но, пожалуй, такие переживания вызвало во мне это ужасное сообщение. Конечно, Россия доедает остатки Советского Союза, мы добиваем советскую техносферу: дороги, по которым мы ездим, трамваи, на которых мы путешествуем из одного конца города в другой. Вся техносфера изношена, она не возобновляется, она будет взрываться: канализационные трубы, газоносные трубопроводы – все аварийно. Это ужасно. Вторая мысль: этот случай, как и многие другие, бьет начисто тот миф, тот постулат, говорящий нам, что частное, капиталистическое эффективнее, чем государственное. Стоит какое-нибудь производство, завод, отрасль передать в руки частнику – там все начинает цвести, жить, управление увеличивается втрое. Катастрофика самолетов советского времени увеличилась в 17 раз – есть такой индекс аварийности. Все эти авиалинии, которые стали акционерными, частными компаниями, эту технику эксплуатируют на износ, как и те, кто получает нефтехимию в свои руки, как и те, кто получает в свои руки даже какие-то советские кирпичные заводы.
О.БЫЧКОВА: О том, что государство должно вмешиваться, говорится давно. Это уже тоже не является предметом дискуссии.
А.ПРОХАНОВ: Я говорю о мифе.
О.БЫЧКОВА: Это уже не миф. Понятно, что государство должно вмешиваться…
А.ПРОХАНОВ: Поговорите с какими-нибудь нефтемагнатами, которые скажут Вам…
О.БЫЧКОВА: Я говорила с магнатами, которые несколько лет назад или в течение нескольких лет (в эфире «Эха Москвы» это обсуждалось неоднократно) обсуждали, как помочь государству с помощью частных денег, с помощью государственных денег именно с этими самыми самолетами. Хорошо. Если отечественные самолеты каким-то образом не получаются, нужно искать другие варианты, закупать другие самолеты, которые были бы надежны. Все равно, какие самолеты это будут, лишь бы они летали и не падали.
А.ПРОХАНОВ: Почему государство должно закупать? У государства есть «Аэрофлот» - госкомпания.
О.БЫЧКОВА: Государство должно организовывать процесс.
А.ПРОХАНОВ: Государство не должно организовывать процесс в частных компаниях, потому что все либералы говорят нам: «Как можно меньше государства. Государство, прочь из бизнеса!»
О.БЫЧКОВА: Нет, они не так говорят.
А.ПРОХАНОВ: А как они говорят?
О.БЫЧКОВА: Они говорят, что роль государства должна быть грамотной, а не топорной. Самолеты – это вещь дорогостоящая, это связано с государственными компаниями, с государственным регулированием. Это так же, как армия. Это не только частное, но и государственное.
А.ПРОХАНОВ: Согласен.
О.БЫЧКОВА: Тогда государство должно выполнять свою функцию.
А.ПРОХАНОВ: Государство начинает выполнять свою функцию, создавая вариант госкапитализма, постепенно отбирая у этих частных собственников стратегические сферы. Я очень надеюсь, что когда-нибудь, не завтра, государство вернет себе право контролировать авиационные компании, связанные с перевозками. Это второе.
О.БЫЧКОВА: Государству это уже предлагают много лет: «Сделайте что-нибудь. Вот вам проекты. Вот вам частные деньги. Вот вам возможности создания каких-то экономических, финансовых структур». Государство не чешется.
А.ПРОХАНОВ: Государство чешется пока что, создавая гигантский суперхолдинг, собирая в этот холдинг нефтегазоносные отрасли, возвращая в этот холдинг отобранные или сдуру проданные предприятие стратегического ВПК…
О.БЫЧКОВА: Правильно, потому что около нефти и газа можно погреться. С самолетами все гораздо сложнее. Там вначале нужно много вложить.
А.ПРОХАНОВ: Самолеты - это одна из самых доходных отраслей. И у самолетов можно погреться. Компании, которые эксплуатируют самолеты, гробя их, на этих смертях и катастрофах наживают гигантские страховые деньги. Они выплачивают копеечные компенсации утопленникам и убитым и получают со страховых компаний гигантские куши.
О.БЫЧКОВА: Так почему же государство посредством чиновников очень успешно прихватывает нефтяные компании, но почему-то не торопиться навести порядок в самолетах? Почему такая странная история?
А.ПРОХАНОВ: Оно сейчас берет под контроль наш автопром. Я надеюсь, что оно очень хорошо делает. Оно берет под контроль определенные стратегические системы связи. Постепенно государство доберется до этого, но…
О.БЫЧКОВА: Сколько должно упасть самолетов, чтобы оно наконец-то добралось до этого?
А.ПРОХАНОВ: Для этого нужно упасть не самолетам, а либеральным представлениям о том, что все частное гораздо лучше государственного.
О.БЫЧКОВА: Да уже нигде нет никаких либеральных представлений.
А.ПРОХАНОВ: Как же? Я все время общаюсь с либералами – экономистами, они все время трясутся над своими полуживыми предприятиями, боясь, что их у них на реанимацию заберет государство.
О.БЫЧКОВА: Давайте тогда опять все сделаем государственным: фабрику, пивной ларек. А самолеты как падали, так и будут падать.
А.ПРОХАНОВ: Это Ваша точка зрения. Вы крупные экономист. У меня есть еще на этот счет соображения.
О.БЫЧКОВА: А Вы крупный экономист?
А.ПРОХАНОВ: Вы знаете, что наша элита, богатые люди, правительство не летают на этих самолетах? Они фрахтуют самолеты, скажем, у французских аэрокомпаний. Если им нужно полететь, скажем, из Москвы в Новосибирск или Красноярск, они высылают из Арли…
О.БЫЧКОВА: А те люди, у которых нет таких возможностей, а есть чуть поменьше или существенно меньше возможности, не покупают продукцию российского автопрома, и правильно делают. Прервемся на несколько минут, а затем «крупный экономист» Александр Проханов продолжит.
/реклама/
О.БЫЧКОВА: Мы продолжаем нашу программу в прямом эфире, поэтому работает наш пейджер, будут включаться телефоны прямого эфира. Александр Проханов с особым мнением. Мы говорили только что о том, почему падают российские самолеты. Наши слушатели продолжают эту тему, присылая свои реплики на эфирный пейджер «Эха Москвы». Алексей из Санкт-Петербурга напоминает, что «Пулково» - это государственная компания», а Олег Борисович из Москвы пишет, что «как нарочно крупнейшие аэрокорпорации во всем мире – это, в основном, частные компании, которые производят высококлассную технику и дорожат своей клиентурой и репутацией».
А.ПРОХАНОВ: Речь идет о разрушении огромной мегамашины советской цивилизации. Ее расчленили на крохотные, не способные существовать обломки и осколки. Ведь самолет – это не только корпус и топливо, это и качество взлетно-посадочных полос, и навигационной системы. В Сочи разбился самолет из-за отсутствия нужной навигации. Это главным образом, подготовка экипажей. Наши экипажи – это, в основном, люди преклонного возраста, утомившиеся летать…
О.БЫЧКОВА: Всем этим занимаются не частные «лавочки».
А.ПРОХАНОВ: Всем этим занимается государство, которое децентрализовано, государство, у которого отняли волю к централизации и к созданию цивилизации нового типа, цивилизации будущего, государство, которое лишено образа будущего, государство, которое, в лучшем случае, копирует Запад, будет покупать устаревшие боинги или аэробусы.
О.БЫЧКОВА: Пуская покупает новые, надежные и хорошие.
А.ПРОХАНОВ: А зачем покупать новые, когда нужно строить свои собственные самолеты? Я очень надеюсь, что в конце концов деньги, которые скопило государство на продаже углеводородов, пойдут на создание образцов техники будущего, не вчерашнего или сегодняшнего западного дня, а завтрашнего российского дня.
О.БЫЧКОВА: Кстати, Константин из Москвы тоже спрашивает, «сколько должно разбиться самолетов в гражданской авиации, чтобы экономическое руководство России перестало перечислять с опережением деньги финансовым клубам, а занялось полноценным финансированием отечественной науки, производства и гражданской и военной инфрастуктуры?» Вам не кажется, что здесь есть еще какие-то причины, кроме того, что развалилось большое государство? Возвращать с помощью чиновников нефтяные компании – это выгодно лично многим разным людям. А всем тем, о чем пишет Константин, заниматься – это совсем другое дело.
А.ПРОХАНОВ: Самолетов должно еще разбиться очень много, и еще каждый год должно умереть по миллиону русских и нерусских граждан России, прежде чем оставшееся руководство, эта группировка поймет, что либо ей пора сматывать удочки и уезжать из России, либо она выполнила свой сеанс и довела численность российского населения до 50-60 млн. человек. Я думаю, что положение Грефа и Кудрина сейчас очень шатко и этот неолиберальный экономический блок в Правительстве, по-моему, исчерпал свое пребывание в нашей экономике и нашей политике. В частности, была очень интересна последняя встреча Чубайса и Путина, когда Чубайс, реформируя нашу электроэнергетическую отрасль, заявляя, что впереди нашу энергетику ждет prosperity, все же просил у Путина огромной дотации, огромные инвестиции в ту самую генерирующую отрасль и сетевую структуру. Если вы нашли инвесторов, если вы нашли деньги, вкладывайте их опять в эту экономику. Либо нет инвесторов, либо пробуксовывает сам тезис об этой неолиберальной экономике, потому что все вокруг подтверждает нам, что вместо обещанного цветения, которое обещано нам было в 91-ом году в эти несколько свободных восхитительных дней, нарастает катастрофа.
О.БЫЧКОВА: Цветение было обещано нам не только в 91-ом году, но и буквально в этом году, в прошлом году. Не просто обещано цветение, а практически констатировано, что у нас экономическая стабильность, государство наконец-то взяло все в свои руки.
А.ПРОХАНОВ: Оно не взяло в свои руки идеологию, оно по-прежнему зависит наполовину от международных структур, по-прежнему оно в своем сознании, в своей голове, в своей башке несет образ Запада как идеала, как единственно возможной экономической и политической модели. Мы будем догонять этот Запад, копировать его, копировать западную катастрофу. Мы будем брать кровь у больного, зараженного СПИДом. Пока эта американская мечта доминирует во власти, мы будем разбиваться в наших самолетах.
О.БЫЧКОВА: Понятно: у них катастрофа, а у нас не катастрофа. Хорошо. Послушаем телефон прямого эфира. Нашим слушателям и зрителям точно есть что сказать Александру Проханову. Добрый вечер. Как Вас зовут?
ЮРИЙ АЛЕКСАНДРОВИЧ: Юрий Александрович.
О.БЫЧКОВА: Откуда звоните? И мы Вас слушаем.
ЮРИЙ АЛЕКСАНДРОВИЧ: Я звоню из Москвы. У меня первый вопрос к Вам, ведущая. Давайте говорить человеку, которого пригласили.
О.БЫЧКОВА: Вопрос к Александру Проханову, если можно.
ЮРИЙ АЛЕКСАНДРОВИЧ: У меня к Вам вопрос-просьба такой.
О.БЫЧКОВА: А у меня к Вам просьба задавать вопрос гостю.
ЮРИЙ АЛЕКСАНДРОВИЧ: Я хочу сказать пару слов. Часа два назад выступал Герой Советского Союза, летчик и приводил конкретные примеры, что виной падению самолетов то, что было Министерство авиационной промышленности, которое решало весь комплекс этих авиационных вопросов, начиная от подготовки и кончая полетами, и изготовлением, и ремонтом, и эксплуатацией. Понимаете? Причина сегодняшнего безобразия – это то, что все это акционировали, и, кроме жажды хозяев этих акционерных обществ грабить и набивать карманы, нет других задач.
О.БЫЧКОВА: Министерство существует по-прежнему, Юрий Александрович.
ЮРИЙ АЛЕКСАНДРОВИЧ: Теперь второе. Я работник Министерства атомной промышленности. Сейчас приватизируют атомную промышленность. Я могу сказать во всеуслышание совершенно откровенно, как только произойдет приватизация атомной промышленности в нашей стране устроят не один Чернобыль. Понимаете? Поэтому я прошу Вас и Вашего гостя во все голоса кричать, что атомную промышленность приватизировать никак нельзя.
О.БЫЧКОВА: Понятно, Юрий Александрович. Спасибо.
А.ПРОХАНОВ: У меня нет реакции на это абсолютно справедливое и трагическое заявление, потому что великая большая техносфера, мегамашина – это один общий организм. Когда ты начинаешь организм членить, разрушать, делить на сегменты, возникает лавинообразное крушение в самых разных, неожиданных областях. Бьются самолеты с нарастающей частотой, но, как ни странно, вместе с машинами, железом разбиваются будущие русские гении – дети. Непредвиденные последствия этих катастроф скажутся через 15, 20, 30 лет. Нельзя эту большую мегацивилизационную машину ломать. Все, что делает сегодня власть, абсолютно недостаточно, но она пытается опять создать некий единый политический, идеологический, экономический, технократический синтез из всего того, что осталось от Советского Союза.
О.БЫЧКОВА: Просто власти, наверное, интереснее распиливать нефтяные компании, чем обеспечивать безопасность людей.
А.ПРОХАНОВ: Я говорил о другом.
О.БЫЧКОВА: Послушаем еще один звонок. Здравствуйте. Как Вас зовут? Откуда Вы?
СЕРГЕЙ: Сергей, Барнаул. Александр Андреевич, как Вы думаете, кем или чем мотивируются бесконечные попытки обелить сержанта Сивякова по делу Андрея Сычева и выставить Сычева больным еще до призыва?
О.БЫЧКОВА: То есть это человек, которого обвиняют в совершении всего этого насилия, правильно?
СЕРГЕЙ: Да.
О.БЫЧКОВА: Спасибо, Сергей.
А.ПРОХАНОВ: Вы знаете, борются две тенденции. Обе имеют во многом свои интересы и свое право. Армия переживает трагический период, она разложена, она разрушается. Безденежье. Опять же эта лавинообразная реакция крушения идет по офицерскому корпусу, по младшему офицерскому составу, по личному составу. Идеологи современной армии пытаются хоть как-то законсервировать этот процесс, не дать этому процессу разгон, чтобы на эти тлеющие угли не дули жаркие страстные языки поджигателей. С другой стороны, конечно, положение и младшего офицера, и сержанта, и рядового в современной армии ужасно. Они нуждаются в защите. Они не могут рассчитывать на защиту генералов, военного начальства, генералов, которые тоже во многом заняты бизнесом.
О.БЫЧКОВА: Защиты от кого?
А.ПРОХАНОВ: Защиты от насилия, защиты от плохого вооружения, защиты от того, что во время походов в горы ты должен закупать системы связи на стороне на свои собственные деньги. Эти две тенденции в сегодняшней несчастной трагической армии борются, поэтому они выливаются в конфликт официальных военных властей, которые, с одной стороны, выступают под эгидой интересов сохранения вооруженных сил, а с другой стороны – интересов людей, требующих защитить их, детей, сыновей, армию в целом. Эти две тенденции, повторю, создают этот трагический внутренний хаос. Он неразрешим на сегодняшний день.
О.БЫЧКОВА: Вам не кажется, что это странная ситуация, с моральной точки зрения, когда все эти высокие тенденции, в которых, наверное, кто-то виноват, которые имеют разные объяснения, сходятся на этом судебном процессе, где говорят, что человек сам чуть ли не лишил себя ног, здоровья и жизни?
А.ПРОХАНОВ: Все огромные, закрытые, страшные тенденции проявляются на малом, проявляются в капилляре. Конечно, он несчастный человек в любом случае, и потому что над ним, наверное, издевались, и потому что его, не совсем здорового человека, взяли во время призыва в армию и заставили, с его тромбозами, тромбофлебитами, выполнять скачки, кроссы и т.д.
О.БЫЧКОВА: Так почему сейчас нельзя признать хотя бы на этом отдельном факте, что виноват?.. Почему нужно примешивать опять какие-то большие, глобальные позиции?
А.ПРОХАНОВ: Потому что в этом замешаны ведомственные интересы. Например, первой реакцией наших либералопослушных чиновников, людей из Правительства было желание распустить Челябинское училище. Давайте распустим Челябинское училище. А может быть, вообще запретить танковые войска? Давайте вообще перестанем набирать людей в армию.
О.БЫЧКОВА: То есть давайте законсервируем эту ситуацию?
А.ПРОХАНОВ: Давайте используем эту ситуацию на полную мощь, чтобы окончательно уничтожить армию. Есть силы, которые готовы использовать эту ситуацию, чтобы деморализовать нашу армию, офицеров.
О.БЫЧКОВА: Собственно, если не нужно назвать ради этого виновного виновным, то и не нужно?
А.ПРОХАНОВ: Во время войны не нужна правда, а нужна победа – это мой девиз.
О.БЫЧКОВА: На этом остановимся на несколько минут. Александр Проханов с важным заявлением.
/новости/
О.БЫЧКОВА: Продолжаем программу «Особое мнение». В прямом эфире Ольга Бычкова. С особым мнением Александр Проханов. Будем продолжать сейчас включать телефоны прямого эфира. Хотела бы вначале попросить Александра Проханова прокомментировать международную тему. Это, конечно, фактический, не произнесенный до конца вслух отказ Ирана от условий, которые были предложены Советом Безопасности ООН. Известно, что поступил письменный ответ Ирана в адрес дипломатов 6 стран-посредников, которые не говорят, что там написано, а говорят, что работают с документами. Но уже все больше и больше комментаторы и пресса пишут, что ответ, скорее всего, отрицательный, и задаются вопросами, что же делать с этой историей дальше. Например, наш слушатель Стас Федоренко, инженер из Москвы, считает, что «Иран в очередной раз показал, что он плевал на всех, а мягкотелые европейцы думают, что эта чума обойдет их стороной, но, к сожалению, нет. Иранский режим должен быть безжалостно разгромлен, каждый день промедления чреват для всех, в том числе для России».
А.ПРОХАНОВ: Наверное, у Стаса в руках мухобойка, с которой он гоняется по миру и бьет, как мух, тот или иной режим.
О.БЫЧКОВА: Пускай мухобойка, а у кого-то будет ядерная бомба в руках.
А.ПРОХАНОВ: Я знаю у кого – у американцев. И эту ядерную бомбу они уже готовы были применить против России, если верить публикации тех двух высоколобых американских нынешних ученых, которая вызвала такую бурную полемику в нашей среде. Американцы говорили, что российский ядерный потенциал настолько ослаб, а американский настолько усилился, что теперь безболезненно можно нанести ядерный удар по России.
О.БЫЧКОВА: Нет, они не так говорили.
А.ПРОХАНОВ: Поправьте меня, но смысл был таков.
О.БЫЧКОВА: Они просто констатировали слабость российского ядерного потенциала и перераспределение сил в мире. Они не говорили, что нужно бросить бомбы. Это Ваш друг Ахмади Нежад говорил.
А.ПРОХАНОВ: Они говорили, что теперь американцы в состоянии безболезненно для себя нанести упреждающий разрушительный ядерный удар. Это говорили они, потому что мои глаза это читали.
О.БЫЧКОВА: Они же не призывали к этому.
А.ПРОХАНОВ: Они, конечно, останавливали американского президента, но они констатировали, что это так. Теперь Ираном можно только восхищаться. Эта страна перед лицом страшного, тотального давления Америки демонстрирует стоицизм, и волю к суверенитету, и способности существовать независимо от диктата. Многие другие более крупные страны находятся в жалком положении американских сателлитов. Далее, можно восхищаться иранской дипломатией, которая в этих условиях настолько блестяще, тонко и изящно лавирует, что они не позволили американцам консолидироваться. По существу, американцы остались в изоляции, они не создали антииранский пул, антииранский блок. Одним словом, все, что делает Иран, заслуживает самого глубокого одобрения.
О.БЫЧКОВА: Хорошо. Тогда еще один вопрос на эту тему для того, чтобы уточнить Ваш комментарий, от Влада, который спрашивает: «Как Вы думаете, после начала III-ей Мировой войны между Ираном и Россией вправе ли Россия будет обращаться за помощью к западным странам?»
А.ПРОХАНОВ: Дорогой Влад, III-ья Мировая война, в такой терминологии, которая принята среди политологов, - это «холодная война», в которой был разгромлен Советский Союз и американцы установили в России, по существу, свою диктатуру.
О.БЫЧКОВА: Назовем ее IV-ой.
А.ПРОХАНОВ: IV-ая Мировая война будет проходить не между Ираном и Россией. Скорее всего, IV-ую Мировую войну начали бы американцы, предлагая свою доктрину установления демократии во всех частях света. Они установили ее в Афганистане, они установили ее в Ираке, установили в Косове. Сейчас они, видимо, будут устанавливать ее в Иране. Недалек тот час, когда многие из деяний российской власти покажутся им малоприятными и они начнут устанавливать ее здесь. Точнее, IV-ая Мировая война будет развиваться между Америкой и всем миром.
О.БЫЧКОВА: И мы будем сражаться бок о бок с нашими иранскими братьями?
А.ПРОХАНОВ: Не знаю, может быть, у нас вообще не будет воли сражаться, может, наша армия будет настолько парализована и несчастна, в каком она сейчас состоянии, что мы в очередной раз примем капитуляцию этих последних 15 лет.
О.БЫЧКОВА: Есть несколько минут, чтобы дать возможность нашим слушателям и зрителям высказаться и задать вопросы. Телефон прямого эфира работает.
ВЛАДИМИР: Владимир из Петербурга.
О.БЫЧКОВА: Слушаем Вас, Владимир.
ВЛАДИМИР: Наверное, Ольге Бычковой было бы приятнее, если бы мы бок о бок сражались с Израилем, скажем, против Ливана.
О.БЫЧКОВА: Владимир, задавайте, пожалуйста, вопрос Александру Проханову или я сейчас выключу Вас, потому что это не место на тему фантазий, что мне было бы интереснее или приятнее. Вы слышите меня? Отключаю. Не готов слушатель оказался. Добрый день. Как Вас зовут? Вы откуда?
АНДРЕЙ ВЛАДИМИРОВИЧ: Меня зовут Андрей Владимирович. Я звоню из Москвы. Хотел бы просто высказать свое мнение по поводу передачи, если можно.
О.БЫЧКОВА: Да. А вопрос к Александру Проханову у Вас есть?
АНДРЕЙ ВЛАДИМИРОВИЧ: Вы знаете, у меня, в общем-то, нет вопроса к Александру Проханову.
О.БЫЧКОВА: У Вас мнение по поводу того, что говорил Александр Проханов?
АНДРЕЙ ВЛАДИМИРОВИЧ: Да, в целом да. Если по мелочи, то я не против расформирования танкового училища, потому что, если генералы не потеряют какого-то места своего кормления, они никогда не поймут, что за место надо держаться, его обихаживать, тогда дедовщины не будет. Хотя бы один пример, и я думаю, что у кого-то в голове что-то сдвинется. Что касается в целом радиоэфира… Господин Проханов каждую среду приходит к Вам в радиоэфир… Я понимаю, что существует много разных точек зрения по разным вопросам, но, к сожалению, я слышу одно и то же. Я не являюсь сторонником господина Проханова, но, к сожалению, все его ответы изначально ясны.
О.БЫЧКОВА: Хорошо. Мы сейчас попросим его прокомментировать то, что Вы сейчас сказали. Может быть, Вы услышите что-то новое для Вас.
А.ПРОХАНОВ: Я принимаю критику в свой адрес. Я как был патриотом России, как любил русский народ, терпеть не мог его как внутренних, так и внешних завоевателей и врагов, так и продолжаю. А по каждой ситуации я с определенной степенью коррекции произношу свои постулаты. Это будет до тех пор, пока меня будут терпеть на станции «Эхо Москвы».
О.БЫЧКОВА: А про танковое училище? Слушатель сказал о том, что не вредно было бы генералам хотя бы на примере одного учебного заведения дать понять, что нужно хорошо, качественно и добросовестно работать.
А.ПРОХАНОВ: Я не знаю, где работает уважаемый слушатель. Может, он работает брокером или, не дай Бог, сутенером…
О.БЫЧКОВА: Зачем Вы оскорбляете слушателя?
А.ПРОХАНОВ: А брокер – это прекрасная профессия. Я бы хотел, чтобы Вы его заведение ликвидировали, тогда, может быть, он изменит свою точку зрения на передачу «Эха Москвы».
О.БЫЧКОВА: Понятно. Ответа нет. То есть Вы не нашлись с ответом. Сергей звали нашего слушателя? Сергей, Вам не ответили. Наверное, на этом мы закончим программу «Особое мнение», потому что наше время уже истекло. У нас оставались еще темы, в том числе отказ российского математика Григория Перельмана от престижной премии и приза в миллион долларов. Григорий из Москвы спрашивал Вас, как Вы к этому относитесь. Буквально несколько секунд.
А.ПРОХАНОВ: Я считаю, что это удивительно, что среди нас живет гений, что живет в России, причем гений, видимо, богооткровенный. Господь Бог открыл ему расшифровку этой поразительной формулы Пуанкаре и, может быть, он же, этот Господь Бог, перенес его в дивные северные русские леса, где этот мистик ходит сейчас за грибами, гуляет по чудесным русским полянам.
О.БЫЧКОВА: На этом закончим программу «Особое мнение». До следующей среды.