Сергей Бунтман - Особое мнение - 2006-07-17
Т. КАНДЕЛАКИ – Добрый вечер. Надеюсь, вы слышите и видите программу «Особое мнение». Я, Тина Канделаки, с удовольствием представляю вашему вниманию Сергея Александровича Бунтмана. Сегодня вы будете в «Особом мнении» моим гостем. Я, честно говоря, рада очень этому.
С. БУНТМАН – И поэтому ты перешла на «вы».
Т. КАНДЕЛАКИ – Ну конечно, я же тебя должна как-то официально представить. Пока официальная часть, а потом…
С. БУНТМАН – Чтобы отличить от «Разворота».
Т. КАНДЕЛАКИ – От Сергея Леонидовича Доренко.
С. БУНТМАН – Ну понятно, от Сергея Леонидовича Доренко отличить легко, а вот от «Разворота» нам надо как-то.
Т. КАНДЕЛАКИ – Я думаю, что мы будем сохранять наши теплые отношения, благо, что после саммита, ты понимаешь, атмосфера теплых взаимоотношений личностного характера…
С. БУНТМАН – формулировка саммита.
Т. КАНДЕЛАКИ – Конечно, а как же. Она витает в воздухе. Я люблю тебя, мой друг Сережа. А ты мне должен сказать: я люблю тебя, мой друг Тина.
С. БУНТМАН – Да, наши отношения хорошие, потому что они хорошие. Так говорит Буш, да?
Т. КАНДЕЛАКИ – Важно, что наши отношения хорошие. И хорошо, что наши отношения важные. Ну что, поговорим?
С. БУНТМАН – Конечно. Вопросы и от слушателей, наверное.
Т. КАНДЕЛАКИ – Естественно. У нас программа будет построена следующим образом. Первые две части, которые делятся небольшими рекламными блоками и информационными заставками, будут посвящены твоему особому мнению, а в третьей части я с удовольствием приму звонки. И я надеюсь, что ты ответишь на все вопросы, которые взволновали наших слушателей по поводу саммита. Ну, начнем по порядку. Самое главное – достигнуты ли какие-то очевидные договоренности, которые повлияют на расстановку сил во всем мире?
С. БУНТМАН – На саммите имеется в виду?
Т. КАНДЕЛАКИ – Да.
С. БУНТМАН – Да нет, конечно. Саммит – это же не Ялта, не Тегеран и не Потсдам даже. Потому что не бывает сейчас таких встреч. И даже не Рейкьявик, когда Горбачев, Рейган – вот такие вещи, которые решаются в ходе. В ходе решаются, когда люди таятся друг от друга, несмотря на все контакты, как во время войны, нужно, чтобы собрались три таких мощных человека и решили бы. Взяли красный карандаш, где мы проводим ялтинскую карту. Сейчас это все наверное не так. Очень хотелось приурочить России вступление в ВТО, но мне кажется, это слишком такая была высокая и не обязательная планка повешена между двумя столбами, ее не преодолели, потому что очень хотелось, чтобы это было что-то такое феерическое.
Т. КАНДЕЛАКИ – Объясни сразу, Сережа, что меня заинтересовало: предварительных договоренностей разве не было, потому что это все выглядело такой неожиданностью, когда Владимир Владимирович и Джордж Буш вышли к журналистам, когда по свинине вроде не договорились, что свинины не будет, и ВТО тоже вам не будет и какие-то такие мелкие подколки.
С. БУНТМАН – Нет, Тина, я повторю, что очень хотелось, чтобы последние мелочи и шероховатости, чтобы президент, патриотически родственный Михаил Николаевич Саакашвили не отозвал свою подпись, потом опять ее не отдал, потом… вот еще там Молдавия где-то есть, но самое главное США, чтобы была объявлена полная договоренность. Это не важно. Сейчас другая дата есть. И уже к ноябрьской встрече Буша и Путина будет готово все по ВТО.
Т. КАНДЕЛАКИ – А скажи мне такую вещь. Вот прямо сейчас пришло в голову. А как ты думаешь, может быть конфликт, который сейчас происходит между Израилем и Ливаном и наше отношение такое: ни нашим, ни вашим – все-таки мы же где-то посередине, если Америка очень четко заявляет свою позицию, то мы же ее как-то так толерантно (модное слово) в течение саммита пытаемся проявлять.
С. БУНТМАН – Да нет, здесь расстановка, наверное, такая. Что Соединенные Штаты традиционно даже со всеми оговорками об адекватности, неадекватности ответа, об ударах конкретных со стороны Израиля. Соединенные Штаты поддерживают чаще всего Израиль. Пожалуй, это единственная страна, которая без особых оговорок. Европа, в особенности Франция, всегда повторяют всевозможные оговорки, что нужно вести мирный процесс дальше, что нужно больше прав и больше учитывать права палестинцев. Об этом Франция говорит всегда.
Т. КАНДЕЛАКИ – Тогда переведи на русский язык сбалансированное употребление сил. Вот что этот тезис означает?
С. БУНТМАН – Я не знаю, я теряюсь в догадках вот уже сколько дней, потому что здесь нельзя никакое применение силы назвать ни адекватным, ни неадекватным, ни чрезмерным. Какие были средства у Израиля? При полной потери власти, условно говоря, умеренными палестинцами, при полной бесконтрольности – это с одной стороны, со стороны Сектора Газа это похищение первого солдата, это вот то, что с палестинцами, как только появился ХАМАС, все на последней ниточке висит в диком совершенно экономическом состоянии Палестинской автономии и с перспективой палестинского государства, все более и более эфемерной, при повышении твердости хамасовской власти оно становится, как ни парадоксально, все более и более эфемерной. С кем иметь дело? Это Россия могла себе позволить роскошь пригласить, ничем это не кончилось, стереть со щеки плевок, который получила вдогонку от руководителей ХАМАСа и дальше пойти. Израиль этого сделать не может. Израилю не с кем. Дальше, Израиль отвел тогда войска с юга Ливана, освободил эту территорию, лишился буферной территории. И здесь еще не надо забывать, я сокращаю, конечно, этапы сейчас, не надо забывать, я в этом глубоко убежден, постоянное подзуживание нового иранского руководства, тех, кто говорят, что ситуация Иран – мир, Иран – Ближний Восток не изменилась после прихода Ахмадинеджада к власти, это, наверное, не правда, потому что она изменилась качественно и идет постоянное подзуживание, постоянное поощрение. Поэтому «Хизбалла» становится уже абсолютно снова громкой организацией, еще более мощной. Из этой бани они вышли.
Т. КАНДЕЛАКИ – Ты сегодня вспоминал Потсдам, ты сегодня вспоминал Рейкьявик, то есть ситуация сегодня в мире изменилась настолько (одной фразой ответь мне), что саммит, пожалуйста, 8 самых главных держав мира, они не могут решить этот конфликт.
С. БУНТМАН – Мне кажется, что сейчас есть очень серьезный даже по сравнению с тяжелейшими временами Второй Мировой войны, «холодной войны», тех же 50-х годов обмен резолюциями, провокации с одной стороны, с другой…
Т. КАНДЕЛАКИ – То есть появились новые игроки, другими словами?
С. БУНТМАН – Нет. Мне кажется, что появился (и мы это видели в войне в Ираке, по Афганистану) появился кризис принятия долгосрочных решений.
Т. КАНДЕЛАКИ – Вот давай к этой теме вернемся. Мы буквально через несколько минут к вам вернемся и еще поговорим о новых игроках, которые еще не входят в «Восьмерку», но возможно, скоро войдут.
РЕКЛАМА
Т. КАНДЕЛАКИ – Вы слушаете и смотрите программу «Особое мнение». Сергей Бунтман. Мы продолжаем обсуждать «Восьмерку», результаты этой встречи, чем закончился саммит, и конечно невозможно не затронуть Китай и Индию, потому что у нас готовится очередная встреча. И будет ли она переломная, потому что весь мир уже понял, что роль Китая и Индии не менее значительна, чем уважаемых нами представителей семи государств и семь стран, которые участвовали в саммите. И она будет нарастать. И это как-то надо решать.
С. БУНТМАН – Меня всегда, последнее время особенно, когда мы видели и нынешнюю «Восьмерку», конечно, это больше энтертейнмент.
Т. КАНДЕЛАКИ – Ты думаешь?
С. БУНТМАН – Да конечно. Вот та часть, которая была: водные процедуры, катание на гольфмобилях.
Т. КАНДЕЛАКИ – Встреча с молодежью.
С. БУНТМАН – Это все равно. Не было только обычного номера, как в Генуе, это примкнувшие к антиглобалистам хулиганы бросаются на железные решетки.
Т. КАНДЕЛАКИ – Была другая интрига: Ангела Меркель и господин Коидзуми были поодиночке. Все ждали, наконец-то возможно возникло бы некое взаимное притяжение. Но нет, господин Коидзуми был верен все-таки Тони Блэру, а Тони Блэр – президенту Бушу.
С. БУНТМАН – Ну это уже для других страниц, других газет.
Т. КАНДЕЛАКИ – Ну хотелось же интриги, согласись. Все равно все рассматривали.
С. БУНТМАН – Причем с заголовком: «Будет ли встреча?», «Роман назревает». Ладно. Мне кажется, здесь условность невероятная самого существования «Восьмерки». И хочется задавать такие тупые вопросы. А Франция есть хорошо. Франция по каким соображениям? Франция - замечательная страна, она мощная, развитая, а почему Германии нет из Европы? Почему не весь Евросоюз, с одной стороны, а если уж есть Франция, то почему нет Германии? Германия есть. Италия. Почему Германия поздно появилась? Италия есть. А почему Италия – она такая больше развитая сейчас, чем страны, например, Бразилия?
Т. КАНДЕЛАКИ – Вот я как раз хотела тебя спросить, а почему нет Бразилии?
С. БУНТМАН – Бразилия – огромная страна. Хорошо, Китай. Вот почему нет Китая? Почему нет Китая уже сейчас? Может быть какие-то стандарты устройства государств? Да плюют все на эти стандарты.
Т. КАНДЕЛАКИ – Теперь меня прости, вспомни наше с тобой интервью, как Индия – страна, в которой живет третий по богатству человек в мире.
С. БУНТМАН – Индия. А какие могут быть претензии к Индии, например? Если Китай может сказать, он так только вышел в политике, в демократии, внутренней политике. Да плюют все на это. Россия тоже вышла, потом отступила, потом еще – не важно это. Почему Китай?
Т. КАНДЕЛАКИ – Так объясни, почему. У тебя есть своя версия? Почему?
С. БУНТМАН – Нет. Только условность.
Т. КАНДЕЛАКИ – У меня полное ощущение такого клуба.
С. БУНТМАН – Вот смотрите, здесь нет такого, как Совет Безопасности ООН: со скрипом могут принять бывшие страны побежденные. А здесь уже заранее, Германия есть, с Францией они помирились тогда-то, здесь есть Япония, есть Италия – все только индустриально развитые. Индии почему нет? Китая почему нет?
Т. КАНДЕЛАКИ – Вот Сережа, это очень важно. Объясни мне такую вещь. Вот клуб, например, ты правильно затронул Совбез, здесь понятно, что одни группируются против других. Вот объясни мне, саммит вот этой «Восьмерки» - это же все равно некое объединение людей по интересам, стран по интересам.
С. БУНТМАН – Это страны, которые определяют. Во-первых, это экономическое. Это страны, которые размышляют со знанием дела, имея очень серьезно набитые карманы, размышляют о дальнейшем движении человечества. Предусматривают какие-то, как сейчас энергетическая опасность, зависимость от одного источника при повышении цен на нефть и т.д. Дальше.
Т. КАНДЕЛАКИ – Болезни, образование, терроризм.
С. БУНТМАН – Одна пандемия, другая пандемия (опасность), третья пандемия – все это идет. Дальше. Север – Юг, всегда разбирают они такие вещи. Существует «Восьмерка», которая несколько свысока смотрит. А теперь уже не может смотреть свысока на развитие других стран. И плюс еще безопасность. Вот «Восьмерка» занимается сейчас тем, чем должны заниматься частично те же страны в Совете Безопасности, постоянные члены, куда Коффи Анен несчастный сидит, ночами не спит, скрипя пером пишет реформу ООН, а не принять ли нам туда Германию. А вот такие страны, чтобы довести это постоянные члены Совета Безопасности. Как тогда один Китай заменяли другим, с каким скрипом. А вот сейчас «Восьмерка», и все считают, что это само собой разумеется, когда «Восьмерка» занимается тем, чем должен заниматься Совет Безопасности, то есть те страны, которые здесь присутствуют, минус некоторые, плюс какие-то другие. Еще «Шестерка» по Ирану отдельно. Где плюс к Совету Безопасности, и что совпадает с «Восьмеркой», есть Германия. Вот можно запутаться им самим?
Т. КАНДЕЛАКИ – Абсолютно. Кто-нибудь может решить проблему Ирана?
С. БУНТМАН – Никто не может решить.
Т. КАНДЕЛАКИ – Дальше, если, допустим, сейчас разные гипотезы предполагаются, я понимаю, что она отчасти абсурдна, но тем не менее. Если Россия консолидируется с Индией и Китаем, то у нас получается «Тройка», «Семерка», «Туз». Правильно.
С. БУНТМАН – А кто здесь туз?
Т. КАНДЕЛАКИ – Вот я хочу тебя спросить. Кто все-таки?
С. БУНТМАН – Всегда считается, что есть туз такой огромный - Соединенные Штаты – и все на него плохо смотрят. Мы считаем, что мы тоже туз, туз в рукаве. Да, это джокер какой-то. А кто тогда Индия? А Индия – не карта, она шахматная фигура. Вот как все это соединить?
Т. КАНДЕЛАКИ – Америка всегда в той или иной степени пыталась влиять на Европу. Правильно?
С. БУНТМАН – Да.
Т. КАНДЕЛАКИ – Америка всегда пыталась влиять на крупные региона, аргументируя это тем, что она способствует развитию демократии. Но Джордж Буш собственноручно признал и сказал о том, что демократия в России – это другая демократия. Кстати, как ты это прокомментируешь: две разные модели демократии.
С. БУНТМАН – Вот это очень интересная была здесь фраза. Можно сказать так жестко: Запад и в том числе Джордж Буш, они стали толерантны, как выражается наш президент. Они могут не обращать внимание на явное совершенно схлопывание демократии в России. Пока не произошло чего-нибудь из ряда вон выходящего, так как Россия нужна такая, более-менее стабильная, еще действует вот это образ, а смотрите, кто у меня за спиной, как говорит президент Путин. Смотрите, кто справа, кто слева. Смотрите, здесь нацисты маршируют, ксенофобы убивают. И вот один Путин или его наследники, «Единая Россия» или что-то в этом роде может за счет некоторого схлопывания демократии придержать Россию неразвалившейся, Россию предсказуемой и еще очень важного экономического партнера. Это самое главное. С другой стороны, Они очень осторожны. И тот же Буш крайне осторожен, потому что когда они говорят, ну да, может своеобразная демократия, Ангела Меркель говорит, в каждой стране Европы своя демократия. Можно продолжить. Посмотрите на Швейцарию, где такое прямое народовластие и посмотрите на многоступенчатые выборы в той же Германии – партийные выборы, а потом образует коалиция. Украина такая. Европейская большая и развитая и процветающая Украина. Та же была проблема после выборов на другом, конечно, уровне развития, но та же была проблема с коалицией.
Т. КАНДЕЛАКИ – Италия – тоже очень своеобразная демократия.
С. БУНТМАН – Но не надо обольщаться тоже и российскому руководству. Потому что, будучи осторожным и допуская возможность вариантов демократии, все равно в уме и наяву и Европа, и Америка держат некий коридор. Вот здесь возможны варианты. В этом коридоре возможна парламентская, президентская, здесь выбирают, здесь назначают, здесь есть более-менее законы не особенно, но вот есть рамки. А у России все время они сейчас могут это не замечать: здесь иголочка торчит за эти рамки выходит, суды - что у нас творится с судами - выходит за это, сделанность выборов - выходит за рамки. Пока эти иголочки они не замечают и могут долго не замечать. И может быть, даже себе во вред. Но словесно они пока страхуются. Парадоксальнейшая ситуация, которая тоже свидетельствует об очень таком: куда нам до российских проблем, когда у нас Ближний Восток есть, Иран.
Т. КАНДЕЛАКИ – Ты же понимаешь, Сережа, я тебя сейчас внимательно слушаю, даже если с американской точки зрения или с европейской точки зрения разные пути развития экономики и политики в нашей стране будут отличаться от того, как они себе этот путь представляют, мне кажется, что уже изоляция невозможна. Вот до саммита говорили о том, что…
С. БУНТМАН – Возможно на свете все.
Т. КАНДЕЛАКИ – Не знаю, мне показалось, что на саммите это было абсолютно четко.
С. БУНТМАН – На саммите… саммит, саммит.
Т. КАНДЕЛАКИ – Россию боятся.
С. БУНТМАН – Что значит, боятся? Все друг друга боятся, все опасаются. Но вот когда говорят, Иран хочет, чтобы его боялись, Россия мечтает, чтобы ее кто-то боялся. Это принцип, поэтому Россия такая разорванная. С одной стороны, ей хочется, чтобы ее боялись, с другой стороны - чтобы уважали, а с третьей - чтобы любили.
Т. КАНДЕЛАКИ – Но ты согласен, что в «Восьмерке» все равно есть консолидация по интересу? Например, абсолютно очевидно, что вокруг Джорджа Буша находится, например, министр Японии и, допустим, премьер-министр Великобритании. Это же очевидно. А Ангела Меркель всегда будет смотреть ласково в сторону Владимира Путина. Вот как ты это чувствовал на этом саммите?
С. БУНТМАН – Есть так называемая старая Европа, которая появилась в высказывании Буша: Франция, Германия. Хотя небольшой раскол там есть, небольшое расхождение во многих вопросах: и ближневосточных, и иранских.
Т. КАНДЕЛАКИ – Вот итальянцы, например, я тоже не поняла. Вот Романо Проди - он такой же наш друг, как Берлускони?
С. БУНТМАН – Я бы не придавал такое капитальное значение, во-первых, этим дружбам, а во-вторых, я бы не придавал капитальное значение самому факту «Восьмерки». Замечательно! Президент так измотался, что устал. Кстати говоря, там были при всей развлекательности этого мероприятия, мне кажется, что здесь подспудно происходит вот такая работа. И приходит опыт некий. Даже если на это не обращает внимания: ни президент, ни российское руководство – само вот это участие обязательно. Пусть перед лицом «Восьмерки» в пресс-конференциях. Вот это до седьмого пота общение с разнообразными людьми. Это то, что в клеточках на ближайшие 100 - 1000 лет в России откладывается. Это очень легко можно затоптать. Но мне кажется, вот в этом польза - только, и все. Даже в этом пафосе, в фанаберии и таких потемкинских деревнях, которые понастроили.
Т. КАНДЕЛАКИ – Ну что, история тогда продолжается. Сразу после рекламы и коротких новостей вы сможете вернуться к нам (я имею в виду наших радиослушателей и телезрителей) и задать любой вопрос Сергею Бунтману, он вам на него обязательно ответит.
НОВОСТИ
Т. КАНДЕЛАКИ – В эфире программа «Особое мнение». Я, Тина Канделаки, с удовольствием еще раз вам напоминаю, что сегодня на ваши вопросы в третьей части передачи будет отвечать Сергей Бунтман. Сережа, но прежде, чем перейдем к вопросам от наших радиослушателей и телезрителей, важно, сейчас заявили об эскалации ближневосточного конфликта. И как ты думаешь, может ли этот конфликт разрастись, и все говорят о глобальной войне, может ли это перерасти в глобальную проблему?
С. БУНТМАН – В глобальную - не знаю, но то, что это настоящая война - это уже теперь точно.
Т. КАНДЕЛАКИ – То есть это та самая война, о которой так много говорили?
С. БУНТМАН – Ну какая: четвертая, пятая - ближневосточная война.
Т. КАНДЕЛАКИ – Ты думаешь, другие страны в ней увяжутся?
С. БУНТМАН – Очень важно, чтобы был такой страшный момент, и все этого момента испугались, когда были обстрелы очень близко от сирийской границы. И, опережая друг друга, пришли (в субботу это было) два опровержения: от израильской стороны, что они не обстреливали, и от сирийской, что их не обстреливали. Пока все это, например, в Сирии на уровне демонстраций, протестов, заявлений - это все ничего.
Т. КАНДЕЛАКИ – Кто это сдерживает, как ты думаешь?
С. БУНТМАН – Я думаю, что сдерживает еще… честно говоря, кроме ХАМАСа, «Хезбаллы» и, может быть, Ирана в каких-то своих устремлениях безумных, на мой взгляд, войны по-настоящему, по-серьезному с непредсказуемыми последствиями никто не хочет. Она по факту происходит уже: операции уровня войны.
Т. КАНДЕЛАКИ – Но ХАМАСа, «Хезбаллы» и Ирана абсолютно достаточно для того, чтобы началась ядерная война.
С. БУНТМАН – И ядерная тоже пока совсем нереальна. С чьей стороны? У Ирана нет, Израиль не будет.
Т. КАНДЕЛАКИ – Уверен.
С. БУНТМАН – У Ирана нет.
Т. КАНДЕЛАКИ – Будем на это надеяться, будем надеется, что… А как ты думаешь, удастся все-таки мировым сверхдержавам? Конфликт надо загасить, это очевидно.
С. БУНТМАН – Знаешь, в чем дело, мировым сверхдержавам раньше удавалось прекратить войну, только когда Израиль очень далеко заходил, Израиль одерживал, как правило, некую победу, и там уже приезжал какой-нибудь президент, собирались где-нибудь и так условно мирились. Сейчас этого не видно пока. И сейчас если будут введены войска международные, возврат и для Израиля в особенности - это возврат какой-то практики, я бы сказал условно, Суэцкого кризиса.
Т. КАНДЕЛАКИ – Ты думаешь?
С. БУНТМАН – Да, да, да. Введение международных войск - это психологический удар по Израилю не меньший, чем, например, так просто бы собрались и загнали бы в границы 67-го года. Здесь очень тонкая материя, которая рвется сейчас на каждом шагу. И много лет из-за мирного процесса она совершенно другое. Изменяется это государство. Государство меняется невероятно. Но это отдельный разговор еще. И видно, что сейчас происходит качественное какое-то изменение. К чему оно приведет, не знаю.
Т. КАНДЕЛАКИ – На самом деле, мир перекраивается, как это ни парадоксально. Нам казалось…
С. БУНТМАН – Он перекраивается изнутри незаметно. Изменяет свою структуру.
Т. КАНДЕЛАКИ – Но рвется с кровью.
С. БУНТМАН – С кровью, когда это проявляется. Какой-то филь ужасов.
Т. КАНДЕЛАКИ – Давай в «Развороте» обязательно на эту тему в четверг и в пятницу поговорим?
С. БУНТМАН – Да, надо поговорить. К сожалению, у нас будут для этого поводы в новостях. Ну, наверное, послушаем то, что говорят.
Т. КАНДЕЛАКИ – Добрый вечер. Здравствуйте. Алло.
СЛУШАТЕЛЬ - Здравствуйте.
Т. КАНДЕЛАКИ – Сделайте радиоприемник потише. Представьтесь и задавайте ваш вопрос.
СЛУШАТЕЛЬ - Звать меня Константин. Город Чехов. Вот я сменю тему немножко. По поводу правосудия зарубежного. Скажите, пожалуйста, мы, когда проигрываем иски наши (закаевского), судебные издержки из кого вычитаются, из кармана прокуратуры или из казны Российской Федерации?
С. БУНТМАН – А какого рода издержки? Издержки за что?
СЛУШАТЕЛЬ - За дело проигранное. Вот вычитаются с кого?
Т. КАНДЕЛАКИ – Спасибо, Константин.
С. БУНТМАН – А, ну это, наверное, кто подает. Надо посмотреть, кто там подавал конкретно. Кто подавал это дело в суд, кто возбуждал. Мне кажется, что здесь это 125-е дело - не из нашего ли кармана. Хотя это правильный вопрос. Но мне кажется, его очень важно задавать во всех случаях. Знаете, в чем дело, и в том, что касается судов, с Закаевым это совершенно другая история. Между прочим, упомянул Закаева дежурно совершенно, считая себя в праве упомянуть Закаева. Это очень даже забавно сказать, вот вы мне советуете, например, не подписывать закон об экстремизме, советуете то, советуете это, и очередной раз сказать, выдайте Закаева. Но дело в том, что Путин имеет право подписать или не подписать закон об экстремизме, как и всякий другой, а Тони Блэр не имеет права по своей инициативе выпустить Закаева.
Т. КАНДЕЛАКИ – Сегодня я слышала более жесткое высказывание Владимира Путина по этому поводу.
С. БУНТМАН – Ну да, сегодня он говорил, отдайте.
Т. КАНДЕЛАКИ – Потому что как мы можем подписывать коммюнике по терроризму, если террорист номер один, на которого имеются материалы, живет и процветает.
С. БУНТМАН – Все всё подпишут, я так думаю. Но насчет судебных издержек - из нашего ли кармана, этот вопрос надо задавать всегда. Пожалуйста. Задавайте этот вопрос везде, в любом городе, будь то в Чехове, будь то в Тургеневе или в городе Москве.
Т. КАНДЕЛАКИ – Добрый вечер. Здравствуйте. За Ахмеда Закаева не волнуйтесь, не думаю, чтобы мы с вами за него платили. За него есть, кому платить. Добрый вечер.
СЛУШАТЕЛЬ - Алло. Добрый вечер.
Т. КАНДЕЛАКИ – Если можно, погромче, если есть такая возможность. Представьтесь, задавайте вопрос.
СЛУШАТЕЛЬ - Меня Игорь зовут. У меня такой вопрос по поводу Израиля. Я всегда пытаюсь экстраполировать на Россию. В свое время, еще во времена Шеварднадзе, все знали, что были боевики в Панкиссии, да и неопознанные летающие объекты периодически летали туда и бомбили, при том, что все делали…
Т. КАНДЕЛАКИ – Вас не так хорошо слышно…
С. БУНТМАН – Нет, я слышу.
СЛУШАТЕЛЬ - У меня вопрос к вам такой. Если бы тогда Россия напрямую, как Израиль, воздействовала на Панкиссию с разрушением инфраструктуры, какие бы комментарии от вас последовало?
С. БУНТМАН – Это должно было случиться, чтобы услышать комментарий, во-первых. Во-вторых, самое любопытное, чтобы когда Грузия во времена позднего Шеварднадзе и раннего Саакашвили (здесь не менялось) предлагала совместную комиссию, предлагала пройти по Панкийскому ущелью вдоль и поперек и найти все, что там есть. Когда были арестованы какие-то люди, и так и не сумели доказать, что это были члены террористических групп – это одно; когда летали неопознанные объекты, в конце концов опознанные, и бомбили и стреляли там, то именно та позиция, что а мы тоже не знаем, что это такое, она вызывала к жизни комментарий об очень странной такой хитрой гебешной в карикатурном виде политике России. Если бы из зоны Панкийского ущелья были бы украдены российские военнослужащие по-настоящему, и Россия бы стала отвечать, причем это длилось бы годами. Извините, история «Хезбалла» она насчитывает ни 2 - 3 года и даже не 10 лет. Это чудесный вопрос о том, что вот так себя ведет и Путин на «Восьмерках». Понимаешь, а у вас, а как бы вы сказали, если бы у вас? Каждый случай отдельный. И в последних, Игорь, я бы сказал, Россия доказала, что жизнь никакого человека: ни сотни, ни тысячи – не ценится так, как свобода и жизнь одного капрала израильской армии.
Т. КАНДЕЛАКИ – Сережа, на этой оптимистичной ноте мы можем закончить. Что касается Михаила Николаевича, ты знаешь, сейчас будут собираться главы СНГ и Михаил Николаевич изъявил горячее желание посетить, поэтому я думаю, к теме президента Грузии мы еще вернемся. Просто Игорь не знал, что Михаил Николаевич - твой большой друг в хорошем смысле этого слова.
С. БУНТМАН – А я не ссорюсь ни с кем. Кто я такой, чтобы ссориться с президентом?
Т. КАНДЕЛАКИ – Это Сергей Бунтман.
С. БУНТМАН – Я анализирую то, что они делают, когда я знаю достоверно, что они делают, а не по слухам.
Т. КАНДЕЛАКИ – Это Сергей Бунтман. Программа «Особое мнение». Спасибо тебе большое, Сережа. Мы с вами увидимся в понедельник. Ну а мы с Сергеем Бунтманом ждем вас в четверг и в пятницу в программе «Разворот». До свидания.