Купить мерч «Эха»:

Александр Минкин, Владимир Бородин - Особое мнение - 2006-03-09

09.03.2006

А. ВОРОБЬЕВ – Добрый день, добрый вечер либо доброе утро, в зависимости от того, где вы нас смотрите или слушаете, это программа «Особое мнение», совместный проект радиостанции «Эхо Москвы» и телекомпании RTVI. В прямом эфире я, Алексей Воробьев, Александр Минкин и Владимир Бородин, мои коллеги-журналисты, в первом случае – «МК», да, действующий журналист «МК» и бывший гл. редактор газеты «Известия» Владимир Бородин. Здравствуйте еще раз.

В. БОРОДИН – Добрый день.

А. ВОРОБЬЕВ – Ну что же, давайте по событиям, по событиям дня сегодняшнего, неожиданно резкое или, возможно, ожидаемое резкое заявление господина Фрадкова, главы российского правительства, который, совершенно очевидно, намекал на профессиональную непригодность или возможную профессиональную непригодность Кудрина и Грефа. И все это произошло вслед за тем, как президент Путин высказал свое недовольство работой правительства тем, что оно не может удержать инфляцию. Что это заявление Фрадкова может означать? Пожалуйста, господин Бородин.

В. БОРОДИН – Сложно сказать. На самом деле, премьер-министр заявил, что если инфляция будет выше ожидаемой, то это будет означать профнепригодность министра Кудрина. В таком случае я могу сказать, что она уже есть, эта профнепригодность, потому что очевидно, что инфляция будет выше. Справедливости ради я хотел бы сказать, что, конечно, для министра финансов рост нефтяных цен – это плохо. Национальные проекты для министра финансов, для инфляции – это плохо. Скупка долларов ЦБ и эмиссия рублей для инфляции и министра финансов – это тоже плохо. В принципе, за все эти смертные грехи, конечно, можно обвинить Кудрина, но я просто не думаю, что это разумно. А то, что была и продолжается и еще будет происходить такая подковерная интрига внутри правительства, я имею в виду разные блоки, это факт.

А. ВОРОБЬЕВ – Александр Минкин?

А. МИНКИН – Я не разбираюсь, я могу только сказать, что за все время, что у нас премьер-министр – Фрадков, он никогда не проявлял самостоятельности. Значит, он действует либо по приказу, либо от страха. Никаких других возможностей я за ним не наблюдаю. Ему либо кто-то приказал атаковать Кудрина, либо он с перепугу это сделал. Все. Независимо от того, что такое стабилизационный фонд и как с ним бороться.

А. ВОРОБЬЕВ – Это «Особое мнение», прямой эфир, телефоны мы подключим чуть позже, пока можно пользоваться эфирным пейджером 725 66 33 для абонента «Эхо Москвы», ваши вопросы на пейджер и плюс вопросы из Интернета, которые я сегодня собираюсь задать. Еще важна тема, которая также всплыла сегодня, она касается, скажем так, неопубликованного указа или распоряжения Владимира Путина о добровольном финансировании бизнесом национального антитеррористического комитета. Я не знаю, брать в кавычки «добровольно», не брать, давайте несколько аспектов этой проблемы рассмотрим. Сначала по схеме, по сути происходящего, а потом по добровольности или не добровольности такого финансирования. Пожалуйста, кто начнет?

А. МИНКИН – Пожалуйста.

А. ВОРОБЬЕВ – Господин Минкин.

А. МИНКИН – Бизнес финансирует все, что происходит у нас в стране, выходящее за рамки бюджета, скажем, бизнес финансировал подъем «Курска», я так думаю, и тоже бизнес финансировал очень большие выплаты погибшим на «Курске». Бизнес финансировал «Наших», откуда эти все сотни автобусов, Селигер, шествия многотысячные, это же все надо заплатить за майки, за пейджеры, за билеты в кино бесплатные. Бизнес финансирует все, что приказывает Кремль. Если Кремль прикажет финансировать антитеррористическую борьбу, будет и это.

А. ВОРОБЬЕВ – Но вы констатируете факт. А мне хотелось бы понять, согласны вы с таким подходом или нет.

А. МИНКИН – А что тут спорить, это рэкет, подходят к тебе и говорят – хочешь дальше работать, плати. А на что платить, на выборы, они будут все скоро платить на выборы или уже платят, я думаю, собираются огромные деньги на выборы, чтобы выбрать точно того, кого надо.

А. ВОРОБЬЕВ – Господин Бородин?

В. БОРОДИН – В данном случае, наши особые мнения сходятся, потому что, конечно, у нас страна такая, что призыв к чему-то – это есть приказ. Бизнесу указали, куда сейчас надо вкладывать. Я бы вообще предложил ввести налог на антитеррористическую борьбу или на национальные проекты или на что-то еще. Это такой, чистейшей воды, по-моему, беспредел. У меня в этой связи возникает несколько вопросов, вопрос первый, сколько стоит борьба с терроризмом, кто-нибудь считал? Т.е. бизнес – это вещь такая, предметная, конкретная.

А. МИНКИН – Нет-нет, не борьба с терроризмом, сколько стоят начальники по борьбе с терроризмом, сколько стоят их круизы, вояжи, изучение зарубежного опыта и всякое такое.

В. БОРОДИН – Вопрос второй, как может быть небюджетное финансирование, если бюджет с профицитом? Т.е. у нас прибыль в стране по бизнесу, дебет с кредитом, там все как бы хорошо, оказывается, нет денег у государства и нужно раскулачивать кулаков. ОК, но это будет бесконечно. А я уж не говорю про то, что инвесторы что будут думать, ты вкладываешь в страну, а потом тебе говорят, ты вложил рубль, заплати два, у нас тяжелая международная обстановка или внутриполитическая ситуация в стране не позволяет тебе вольготно жить.

А. ВОРОБЬЕВ – Может ли это стать фактором, который каким-то образом спровоцирует новую волну недовольства бизнеса, он каким-то образом станет находиться в оппозиции действующей власти?

В. БОРОДИН – Нет, конечно. Конечно, нет, у нас ручной бизнес, абсолютно не сформировавшееся сословие, т.е. с отсутствием каких бы то ни было клановых интересов, это показывал и пример с Ходорковским, и любые другие примеры. Абсолютно подконтрольная ситуация, абсолютно подконтрольная. Здесь же какая история, хочешь работать, у тебя такие условия. Не хочешь, не работай.

А. МИНКИН – У бизнеса, конечно, есть общие взгляды, интересы общие у них есть. Но на колу торчит голова Ходорковского, голова Лебедева. Это такие специальные головы, которые торчат очень внушительно. Вот что будет с тобой, если ты нас не послушаешься. У них есть свои интересы, у них есть свои взгляды, они, наверное, ненавидят эту власть, которая так с ними обращается. Но им страшно очень.

В. БОРОДИН – Мне кажется, что они конформисты, они должны зарабатывать деньги, они будут приспосабливаться. Т.е. для них повышаются или понижаются политические риски, они так устроены, что они будут договариваться с кем угодно, т.е. пример хорошо, Лившиц, я не говорю, что он святой человек, но пример того, что человек, у него была какая-то сформировавшаяся позиция политическая, он решил вкладывать деньги в оппозицию. Всем показали, что происходит в этом случае. В этом смысле, охоту какую бы то ни было к инакомыслию, ее отбили.

А. МИНКИН – Вы подтверждаете то, что я говорю, у них охота есть, но Ходорковский и Лившиц для того и существуют.

В. БОРОДИН – Да, конечно.

А. МИНКИН – Это такие пугалы, смотрите, что с вами будет. Нам наплевать, говорит власть, на все, что вы думаете, вы будете делать то, что мы скажем, или вас не будет.

А. ВОРОБЬЕВ – Да, Владимир Бородин, Александр Минкин в прямом эфире «Особого мнения», сейчас мы попробуем взять, поднять телефонную трубку, надеюсь, что будет успешно.

СЛУШАТЕЛЬ ДМИТРИЙ – У меня реплика и вопрос.

А. ВОРОБЬЕВ – Пожалуйста.

СЛУШАТЕЛЬ ДМИТРИЙ – По поводу того, что бизнесу приходится вкладываться, в том числе, на такие вещи, как подъем «Курска», что совершенно оправданно, они много в 90-е гг. получили за копейки, большой бизнес я имею в виду, крупный, который как раз и дает деньги на различные просьбы от власти. И не доплачивали налогов государству много, и получили все это за гроши, так что пусть на хорошие вещи, нужные вещи, такие, как подъем «Курска», пример привел Минкин, это как раз ничего. А вопрос у меня по поводу того, что говорит Ющенко со своей бандой, когда они через ЦИК проводят такие моменты, как изменение русских фамилий и названий русских улиц для того, чтобы навести путаницу, целые кварталы, целые улицы, чтобы не смогли проголосовать на выборах. Спасибо.

А. ВОРОБЬЕВ – Спасибо, я, честно говоря, не очень понял вопрос.

А. МИНКИН – Я даже не очень слышал.

В. БОРОДИН – Насколько я понимаю, позиция, реплика состояла в том, что в 90-е гг. было награблено много всего, эти грабители должны все-таки послужить отечеству, а вопрос был в том, что Ющенко, насколько я понял…

А. ВОРОБЬЕВ – Со своей бандой.

В. БОРОДИН – Со своей бандой, да, переименовывает улицы русские, видимо, с русскими названиями, и это плохо.

А. МИНКИН – То, что надо вкладывать деньги во благо родины, это правильно, только кто определяет, что такое благо родины? Я не считаю, что, скажем, Патрушев – это благо нашей родины. Мне кажется, что это один из провалов нашей родины. Поэтому финансировать провалы – это, в общем-то, не такое уж благое дело.

А. ВОРОБЬЕВ – Да, давайте попробуем еще один звонок.

СЛУШАТЕЛЬ БОРИС (Москва) – У меня к господину Минкину вот какой вопрос. Некоторое время назад в «МК» была опубликована заметочка о том, что против Зураба Церетели возбудили три уголовных дела. И где-то через неделю примерно в том же «Комсомольце» заметка о том, что президент посетил Церетели. Как вы связываете эти два события, кому и сколько заплатил Церетели, чтобы к нему приехал Путин? Спасибо.

А. ВОРОБЬЕВ – Спасибо.

А. МИНКИН – Я не знал, что Путин приезжал к Церетели. Может быть, позировать приезжал, не знаю. Но мне кажется, что Церетели уже выбрали в общественную палату, это тоже большое доверие со стороны Кремля. Его же облекли этим общественным, теперь как можно посадить члена только что возникшей общественной палаты? Значит, это будет какой-то очередной позор. Поэтому, я думаю, ничего ему не грозит. Кроме того, у Зураба, я забыл отчество.

В. БОРОДИН – Константиновича.

А. МИНКИН – Константиновича есть колоссальная энергия, он производит огромное количество предметов, в том числе, и предметов искусства. И я, например, видел много из них, некоторые ужасны, они почему-то стоят на виду у всех типа Петра. А некоторые очень прекрасные, но они почему-то спрятаны у него в музее. Хорошо бы, он их тоже подарил городу.

А. ВОРОБЬЕВ – Он сказал тут недавно, Зураб Церетели – спасибо, что вы терпите меня и мое искусство. Я могу ошибаться в цитате.

А. МИНКИН – Я видел памятник, тот самый, который вызвал колоссальный скандал, это Черчилль, господи, Черчилль…

А. ВОРОБЬЕВ – Сталин и Рузвельт.

А. МИНКИН – Рузвельт и Сталин. И пока я читал об этом памятнике в газете, ужасно тоже был недоволен, что такое, прославление сталинизма, памятник потрясающе хорош, он очень внушителен, это сидят три очень сильных человека, которые победили во второй мировой войне. Этот памятник не прославления сталинизма совсем, это просто сильные люди, которые противостояли Гитлеру. Видел своими глазами.

А. ВОРОБЬЕВ – Победили-то не они, конечно же.

В. БОРОДИН – Я думаю, что проблема с памятником, он может быть художественно, действительно, хорош, может быть, даже скульптор не хотел ничего плохого сказать по поводу истории нашей. Но в обществе это будет восприниматься, сам факт появления такого памятника будет восприниматься однозначно.

А. МИНКИН – Я не считаю, что нужно всякий раз прислушиваться к мнению общества, общество, например, может вполне проголосовать за Гитлера, цивилизованное, грамотное немецкое общество выбирает Гитлера. И лучшие люди Германии были в ужасе от мнения этого своего общества, никаких аналогий.

В. БОРОДИН – Понимаете, например, я уж не помню, где, буквально в марте сейчас должен открыться музей Сталина, в каком-то городе в российском, с одной стороны.

А. ВОРОБЬЕВ – Чуть ли ни в Волгограде.

В. БОРОДИН – Да, возможно, с одной стороны, наверное, историческая личность, с другой стороны, зная, опять же, те самые настроения в обществе, спекуляции, в том числе, наших чиновников на теме сталинизма, это же не может не учитываться.

А. МИНКИН – Он историческая личность, потому что он оставил большой кровавый след в истории, с моей точки зрения, он людоед, поэтому музей вполне может быть, смотря что там и как подается. Есть, скажем, музей Освенцима, это тоже не больно-то радостное место на Земле. Однако это музей, чтобы люди знали и помнили, что творилось. Поэтому я считаю, что забывать Сталина и его кровавый террор нельзя.

А. ВОРОБЬЕВ – Это «Особое мнение», Александр Минкин и Владимир Бородин. Мы идем дальше, у нас еще 8 минут до окончания этого блока, и есть вопрос, поступивший по пейджеру от Тимура. Иран осуществил турецкий гамбит, такой заход журналистский, обогащение Ирана, Тегеран хочет не в России, обогащение урана Тегеран хочет делать не в России, а в Турции, из чего делаем вывод, наша дипломатия потерпела очередную неудачу, как в случае с ХАМАС. Ваши комментарии? Это Тимур. Действительно, сегодня появились сообщения о том, что Иран будет обогащать или надеется обогащать свой уран в Турции, а не в России, вроде бы консультации с турецкими властями на эту тему уже начались. Означает ли это, что российская дипломатия, действительно, потерпела неудачу?

В. БОРОДИН – Я считаю, что и да, и нет, только не в связи с Турцией, если вы помните, в случае с ХАМАС, Турция тоже выступала как возможный посредник, дело же не в этом. И да, и нет, т.е. да, потерпела поражение, потому что еще ближе мы подошли к иранской войне, надо просто называть вещи своими именами. Иранская война – это словами не описать, это похлеще Ирака кратно, со всеми суннитами и шиитами, по многим-многим причинам, можем о них отдельно поговорить. В этом смысле, безусловное, поражение. Выигрыш такой, я бы сказал, тактический, потому что на переговорах в Вашингтоне, как вы знаете, Лавров договорился о принципиально, принципиальных для России моментах. Ходят разговоры, слухи о том, что в обмен на смягчение позиций по Ирану Москва получила, этот самый, зеленый свет на вступление в ВТО. Там есть проблема с поправкой Джексона-Веника и т.д., т.е. в смысле таких дипломатических тем, таких достаточно важных для России, визит Лаврова в США, безусловно, можно считать успешным. Но я повторюсь, что в связи со всеми этими вчерашними событиями мы мир, мы еще ближе подошли к иранской войне.

А. ВОРОБЬЕВ – Александр?

А. МИНКИН – Я вижу, тут проблема общая, это не только наша дипломатия, не только иностранные дела. Это интеллектуальный, как сказать, очень низкий интеллектуальный уровень власти, она не в состоянии нанять себе умных аналитиков, умных министров, просто не в состоянии. Видимо, потому что не может их понять. Тот же Иосиф Виссарионович Сталин, о котором мы только что упомянули, он не понимал генетику, он не понимал, что такое вычислительная техника, поэтому мы остались без компьютеров, без генетики и т.д. Сталь, чугун, тысячи тонн, это он хорошо понимал. Это развивалось потрясающе хорошо и осталось мало кому нужным, эти миллионы тонн. Так вот…

А. ВОРОБЬЕВ – А чем недовольны Лавровым?

А. МИНКИН – Не Лавров же, в самом деле, не Лавров и не Фрадков решают, как действовать и что говорить. Им что говорят, то они и повторяют. Поэтому когда они оказываются в глупом положении, это их просто, как сказать, это входит в их обязанности оказываться в глупом положении, озвучивая идеи Кремля. Ими руководит Кремль, и пускай бы руководил, если бы его аналитики и советчики были бы интеллектуально сильны, они бы могли думать на много ходов вперед, как гроссмейстеры, а не как в шашки, я туда, он сюда. Это история с ХАМАС, это история с Ираком, она просто показывает, что у них ума не хватает, что они думают только до завтрашнего дня. А я сейчас это сделаю, и он лезет в карман в трамвае, хотя не надо лезть в карман в трамвае за 4 рублями, когда ему уже Остап Бендер подарил много-много денег.

В. БОРОДИН – Я, на самом деле, прошу прощения, добавлю буквально одну фразу, бог с ним, что Турция будет участвовать в переговорах. Мы, у нас была опасность, вроде как мы от этой опасности сейчас отходим, оказаться в одной компании с изгоями. У нас есть Фидель Кастро прекрасный, Ким Чен Ир, который к нам путешествует, Лукашенко и т.д., у нас был сейчас соблазн, он еще остается, эта опасность остается, оказаться в одной лодке с ХАМАС и с прекрасным иранским руководством.

А. МИНКИН – Не согласен, у нас такой опасности нет, потому что это уже произошло, мы уже с ними, мы с Северной Кореей, мы с Кубой, мы где-то около Ирака, мы поддержали ХАМАС, на удивление всему миру, которые не скрывали своей террористической деятельности, наоборот, брали на себя ответственность за взрывы. Мы уже с ними. А Запад нас не записывает в эти изгои просто потому, что он греется нашим газом, ездит на нашей нефти, все.

В. БОРОДИН – У меня более оптимистичный, у Александра более пессимистичный взгляд.

А. МИНКИН – Нет, более прагматичный.

В. БОРОДИН – Прагматичный, хорошо.

А. МИНКИН – А у вас романтический.

А. ВОРОБЬЕВ – По поводу Белоруссии, у нас две минуты до конца этого блока, так вот, сегодня на радиостанции «Эхо Москвы» был опрос, интерактивное голосование по поводу того, нужно ли России быстрее объединяться с Белоруссией. Почти поровну разделились ответы, 52.5% сказали – да, быстрее бы объединиться с Белоруссией, 47.5, соответственно, заявили, что нет, спешить в этом вопросе не надо. Как вы оцениваете позицию Москвы в белорусской проблематике, собственно, ситуацию в Белоруссии? Если коротко, тезисно, возможно, мы разовьем эту тему после того, как, после паузы.

В. БОРОДИН – А позиция Москвы, она вообще есть? Т.е. у меня большой вопрос, насколько я понимаю, до выборов, как минимум, тема заморожена, какие бы то ни было развития отношения, а после выборов еще больший вопрос, потому что что делать с недоговороспособным человеком? Объединяться, не объединяться, но как?

А. МИНКИН – Не знаю, как, может экскаватор с автомобилем «Ока» объединится, по размерам мы примерно такие, мы можем только впитать в себя, как, включить в себя, аннексировать, аншлюс, например.

А. ВОРОБЬЕВ – Что касается ситуации, ситуации в самой Белоруссии, действительно, чуть больше недели до президентских выборов, по-моему…

А. МИНКИН – Каких выборов, слушайте?

А. ВОРОБЬЕВ – Ни у кого не вызывает сомнений, чем это все закончится.

А. МИНКИН – Алексей, пожалуйста.

А. ВОРОБЬЕВ – Послушайте, я политкорректный, я заявляю официальную точку зрения, вы называете эти выборы как угодно, это ваше «Особое мнение».

А. МИНКИН – Я хочу сказать, что было бы правильно, если бы вы политкорректно сказали – на днях в Белоруссии произойдет некоторое мероприятие, но называть это, это было бы правдой, произойдет некоторое мероприятие, они будут принимать меры, с бюллетенями будут принимать меры, с избирательным участками будут принимать меры, будут принимать меры с подсчетом голосов. Корректно, будет там мероприятие проходить.

А. ВОРОБЬЕВ – Какую позицию Москва должна занять, если должна, по итогам этого мероприятия?

А. МИНКИН – Москва не будет мешать этим мероприятиям, потому что Москва сама страшно жульничает на таких мероприятиях, сама страшно жульничает во время мероприятий по подсчету голосов и по подсчету явки липовой, которую она надувает изо всех сил.

А. ВОРОБЬЕВ – Александр Минкин, Владимир Бородин, я Алексей Воробьев, мы прервемся на несколько минут, после того, как, через 5 минут мы опять вернемся в эту студию. 725 66 33 для абонента «Эхо Москвы», эфирный пейджер, будет работать телефон, до встречи.

НОВОСТИ

А. ВОРОБЬЕВ – Здравствуйте еще раз, я приветствую всех слушателей радиостанции «Эхо Москвы» и зрителей телекомпании RTVI, в прямом эфире программа «Особое мнение», я Алексей Воробьев. Александр Минкин и Владимир Бородин. Ну что же, давайте останемся в белорусской теме. Есть вопрос от Николая из Москвы – неужели будет лучше вместо объединения с Белоруссией получить оранжевую Белоруссию наподобие Украины? Господин Бородин?

В. БОРОДИН – Во-первых, оранжевой Белоруссии не будет.

А. ВОРОБЬЕВ – Здесь другие варианты есть, джинсовая.

В. БОРОДИН – Джинсовая, да. Понятно, что проблема же в чем главная, на самом деле. Мы можем сколь угодно относиться, я негативно отношусь, безусловно, к президенту Лукашенко, говорить о том, что выборы сфальсифицированы и т.д., но проблема главная, конечно, в том, что я думаю, что большинство белорусского народа на данный момент, в данных условиях, которые для этого народа создал президент Лукашенко, по-другому не проголосуют. Безусловно, режим Лукашенко не предполагает оппозиции, не предполагает свободы слова, не предполагает очень многих вещей. Но исходя из условий, в которых сейчас живет белорусский народ, исходя из пропаганды, которая существует в Белоруссии, никакого другого выбора белорусский народ не делает, это, по-моему, по крайней мере, так.

А. ВОРОБЬЕВ – Т.е. все разговоры о возможности каких-то цветных революций в Белоруссии совершенно?

В. БОРОДИН – На Украине был Янукович, был Ющенко, это были настоящие соперники, это, может быть, можно спорить по поводу распределения между ними голосов, но это были реальные соперники. В Белоруссии президент Лукашенко зачистил вокруг себя все.

А. ВОРОБЬЕВ – Но, как вам кажется, где будет точка невозврата, где будет переломная точка? Возможна ли она?

А. МИНКИН – Да ну ладно, на Кубе сколько ему лет, Фиделю Кастро? Он еще целовался с Хрущевым, вас еще на свете не было, он уже с Хрущевым целовался и до сих пор целуется.

В. БОРОДИН – Но не с Хрущевым.

А. МИНКИН – Как зовут сегодня?

В. БОРОДИН – Уго Чавес.

А. МИНКИН – Нет, почему?

А. ВОРОБЬЕВ – Президент Венесуэлы.

А. МИНКИН – Почему Чавес? Он с Россией продолжает целоваться.

В. БОРОДИН – Да.

А. ВОРОБЬЕВ – Так, значит, подключим телефон прямого эфира.

СЛУШАТЕЛЬ ИГОРЬ – Уважаемые гости, поясните, пожалуйста, вы сказали, что если начнется война в Иране, то это будет внешнеполитическая ошибка России. Я немножко не понимаю, если у Джорджа W снесет крышу, причем здесь Россия? Они, в конце концов, мы для них не няньки, и вопрос вот какой, прокомментируйте, пожалуйста, заявление Госдепа, который оценил переговоры ХАМАС в России как положительные?

А. ВОРОБЬЕВ – Спасибо. Действительно, вы слышали вопрос?

В. БОРОДИН – Вопрос, по крайней мере, первую часть я услышал, а вторую по поводу ХАМАС?

А. ВОРОБЬЕВ – Позиция Госдепартамента США по поводу переговоров ХАМАС с Москве. Было сказано, что в этом есть положительный эффект, они положительно оценили факт этих переговоров в Москве. Это, действительно, так.

В. БОРОДИН – Я, честно говоря, об этом не слышал. Я что имею в виду по поводу Ирана. Это очень радикально настроенная страна, радикально настроенное руководство, как вы помните, глава этого государства говорил о том, что Израиль должен быть стерт с лица Земли и т.д., безусловно, в идеологическом и в буквальном смысле этот президент консолидирует вокруг себя исламских радикалов. В случае, причем исламских радикалов не только в Иране, в случае войны в Иране с США или с коалицией какой-то, со всем миром, безусловно, будут ответные действия со стороны Ирана. Ответные действия, как вы знаете, практика уже показывает, всем известны, какие могут быть, шахиды, точечные взрывы и прочее, и прочее, и прочее. И боюсь, что какую бы позицию в этом случае Россия ни занимала, мы не убережемся. Пострадать могут наши туристы за рубежом, а кто вам сказал, что Иран, не Иран, извините, радикальные группировки не будут устраивать взрывы в России, где гарантии, никто этих гарантий не может предоставить. по поводу ХАМАС, я, честно говоря, не знаком, действительно, с заявлением Госдепа, я считаю безусловной политической ошибкой эти самые переговоры. Я не вижу, искренне не вижу никакой разницы между ХАМАС и чеченскими террористами, совершенно не вижу. Выборы были и в Чечне тоже, вы знаете прекрасно, победил там признанный уже террорист, и что? И что? Мы вели переговоры в гостинице какой-то или где-то еще с террористами, это просто надо признать. Террористы, возможно, легально пришедшие к власти, ОК, но это суть дела не меняет.

А. ВОРОБЬЕВ – Александр?

А. МИНКИН – Я думаю, что незадолго до Пасхи этих террористов патриарх России принимал, это мне очень странно, очень интересно, очень показательно. Я думаю, что это какая-то демонстрация, об этом уже очень много говорили, но невозможно, это все заметили, что патриарх, который не пустил сюда папу, 20 лет не пускал папу, который отличался, и весь мир видел его миролюбивую настроенность, его не пустили. А с ХАМАС целовался. Это совершенно невозможно. Это что-то очень больное произошло, больное в смысле болезненное, это нездоровая позиция, это, в общем, если бы неуважение к высокому сану, если бы это сделал какой-то маленький священник, который взял бы и стал бы целоваться с мусульманскими террористами, его бы, я думаю, лишили сана.

А. ВОРОБЬЕВ – Да, на самом деле.

А. МИНКИН – Сказали бы, сумасшедший, и засадили бы куда-нибудь в монастырь.

А. ВОРОБЬЕВ – Вопросы-то есть как раз по этому поводу, например, Перов Сергей, инженер из Москвы, как вы оцениваете поведение патриарха Алексия, прием ХАМАС, молчание о войне в Чечне?

А. МИНКИН – Т.е. это, значит, люди обсуждают, если до сих пор такие вопросы идут к вам, то это что-то совершенно, лучше я промолчу, потому что говорить экивоками не хочется, а говорить прямо, как мне кажется, будет не очень, не очень прилично по отношению к высокому положению патриарха.

А. ВОРОБЬЕВ – Господин Минкин, что вы имеете против Кубы, спрашивает Ольга, кубинский народ во главе с Кастро сверг диктатуру и перестал быть борделем США. Почему вы наезжаете на Кубу и на ее лидера, цитата, я цитирую.

А. МИНКИН – Она шутит, наверное.

А. ВОРОБЬЕВ – Да нет, не похоже.

А. МИНКИН – Тогда пусть она обращается не ко мне, а к тем тысячам или десяткам или сотням, может быть, тысяч кубинцев, которые бегут от этого прекрасного Кастро, вплавь, тонут, что угодно, лишь бы убежать с благословенной Кубы, почему так много беженцев с Кубы? И почему несчастные угнетенные американцы, коричневые, черные, светло-коричневые, густо черные, не бегут к Фиделю Кастро в рай, в кубинский рай, почему?

А. ВОРОБЬЕВ – Вопросы без ответов.

А. МИНКИН – Там близко, совсем близко.

А. ВОРОБЬЕВ – Вы полагаете, что точки невозврата, я все-таки вернусь к этому, точки невозврата не будет в Белоруссии? Так же, как и на Кубе, эта же аналогия существовала в рассуждениях господина Минкина. Очень коротко.

В. БОРОДИН – Коротко не получится, не получится.

А. ВОРОБЬЕВ – Не получится, но мы тогда оставляем эту тему на следующий эфир. До встречи через неделю минус один час. Владимир Бородин, бывший гл. редактор газеты «Известия», Александр Минкин, журналист «МК».

А. МИНКИН – Действующий.

А. ВОРОБЬЕВ – До свидания.

В. БОРОДИН – Всего хорошего.


Напишите нам
echo@echofm.online
Купить мерч «Эха»:

Боитесь пропустить интересное? Подпишитесь на рассылку «Эха»

Это еженедельный дайджест ключевых материалов сайта

© Radio Echo GmbH, 2024