Ольга Романова - Особое мнение - 2005-12-07
А. НОРКИН – Здравствуйте, московское время – 17 часов 8 минут, вы смотрите канал RTVI, слушаете радиостанцию «Эхо Москвы», в студии, вы будете смеяться, Ольга Романова и Андрей Норкин. У меня дурацкое, на самом деле, чувство, потому что две недели назад, Оля.
О. РОМАНОВА – Вы у меня примета, да.
А. НОРКИН – Да, две недели назад я подменял Сергея Бунтмана, мы с вами так лихо поговорили, что в результате вы лишились работы.
О. РОМАНОВА – И вы снова подменяете Бунтмана.
А. НОРКИН – Нет, сегодня я подменяю Володю Варфоломеева. Но, на самом деле, я не знаю, надеюсь, что с «Эха Москвы» вас вряд ли уволят по итогам нашего сегодняшнего разговора. Вы вообще как?
О. РОМАНОВА – У меня осталась работа в Высшей школе экономики, у меня осталась работа с газетой «Ведомости», со вчерашнего дня «Эхо Москвы». Выбирайте.
А. НОРКИН – На «Эхе», насколько я понимаю, там один из проектов, который вы будете вести, это совместно как раз с «Ведомостями».
О. РОМАНОВА – Сегодня в 22.00.
А. НОРКИН – И еще одну программу, по-моему?
О. РОМАНОВА – Совместно с «Интерфаксом» по понедельникам в 12.00 тоже прямой эфир.
А. НОРКИН – Вы, кстати, слышали, как на «Эхе» рекламируют ваш дебют?
О. РОМАНОВА – Голосом, не голосом, а отрывком из выступления Леонтьева с Ганапольским.
А. НОРКИН – Он сидел как раз здесь на вашем месте, сказал, что я очень люблю Олю, она прекрасный экономический журналист, наверное, даже лучший в стране. Дальше идет текст, что по просьбам Михаила Леонтьева Ольга Романова будет теперь вести на «Эхе Москвы» экономические программы.
О. РОМАНОВА – Пользуясь случаем, позвольте передать привет.
А. НОРКИН – Хорошо, а если серьезно, во-первых, практически невозможно сегодня вам отобрать какие-то вопросы из тех, что пришли на сайт в Интернете, потому что 90% – это пожелания успехов вам, и люди высказывают какую-то свою поддержку и вам, и вашим коллегам, которые оказались в такой, мягко говоря, неприятной ситуации.
О. РОМАНОВА – Вы знаете, что, я сейчас все время думаю об одном, когда после просьбы взять больничный я все-таки пошла в студию, потому что других распоряжений не было, пыталась попасть в студию прямого эфира, и стояли трое мордоворотов в черном и не пускали меня в студию прямого эфира, где должен был начаться сейчас мой эфир, но пустили, в итоге, запись дневную, я звонила на «Свободу» и на «Эхо Москвы». А эти трое стояли, людей и говорили мне – давай звони-звони, кому ты нужна, кроме радио «Свобода» и, может быть, еще «Эхо Москвы». И в тот момент я была уверена, что так оно и есть. Вы знаете, во-первых, это довольно неприятно, это бывает, может быть, с каждым человеком, когда, у меня в детстве такое было, когда меня чуть не задавила машина, я через три дня плакать начала, но не сразу это все доходит. Ситуация с мордоворотами, не пускающими в студию ни с того, ни с сего, вдруг, она тоже была такая, через три дня начала осознавать, что, на самом деле, произошло. И через три дня начала после этого волноваться как-то, мурашки пошли по коже. И очень неожиданная была для меня реакция и коллег, и особенно зрителей, вы знаете, если нас слушают психиатры Калуги, спасибо вам за вашу телеграмму, она пришла в первый день, она была подписана – психиатры Калуги. Было написано – руководство компании Ren-TV, лечим параноиков, психиатры Калуги. Спасибо вам, это было, на самом деле, первое, что было получено, очень было смешно, и я начала смеяться, все хорошо.
А. НОРКИН – Оля, все-таки, мы знаем, во всех этих историях немножечко проще бывает трудоустроиться тем журналистам, которые, как вы, являетесь лицом канала. Что у Лены Федоровой, я напомню нашим зрителям и слушателям, что Елена Федорова написала заявление об уходе, возглавляла информационную службу канала Ren-TV. В общем-то, это человек, который имеет огромный авторитет в журналистской среде. У нее какие-то планы, они осуществляются, нет, в каком она сейчас состоянии?
О. РОМАНОВА – Я хочу сказать слушателям «Эха Москвы», что мы вместе с Еленой Федоровой будем в это воскресенье в 17.00 у Елены Афанасьевой на «Эхе Москвы», Елена Федорова может сама ответить на все вопросы. Я только могу сказать, что мы вместе, когда Елена решила написать заявление, написала его, вместе с ней написала команда. Я имею счастье просто сказать, что я с этими людьми работала 7 лет, они тоже написали заявления, я думала очень долго, минуты две, меня никто не гонит, есть теплое место, мне не надо ничего делать, только сидеть, просто сидеть.
А. НОРКИН – Да, тем более что вы говорили, что не будете писать заявление, а будете продолжать борьбу.
О. РОМАНОВА – Да, и получать зарплату, ничего не делать, просто сидеть на теплом стуле. Я подумала, ну какая же я буду гадина, если я останусь, собственно, написала вслед за ними. Они ушли на улицу, я хочу с ними, я просто им сказала – ребята, возьмите меня с собой. И сейчас мы вместе, мы сейчас работаем над несколькими проектами. И я надеюсь, что будем работать над ними успешно и вместе.
А. НОРКИН – Чтобы закрыть эту тему, я понимаю, что вопрос достаточно сложный, тем не менее, он задан здесь в нескольких и на пейджере тоже, нескольких, скажем так, формулировках. Вас просят прокомментировать вчерашнее интервью Марианны Максимовской газете «Коммерсантъ», которая сказала, что уход Елены Федоровой – это большая профессиональная потеря, но вместе с тем она не видит никакой цензуры на канале Ren-TV и остается на своем месте.
О. РОМАНОВА – Можно я не буду это комментировать?
А. НОРКИН – Все, тогда давайте мы перейдем к следующим темам. И наверное, начнем с Михаила Михайловича Касьянова.
О. РОМАНОВА – Да.
А. НОРКИН – Который взбаламутил так, не побоюсь этого слова, весь политический наш бомонд, во-первых, насколько серьезно вы отнеслись к этому вчерашнему заявлению Касьянова, давайте так, потихоньку, по очереди все это делать.
О. РОМАНОВА – Заявление серьезное, заявление более, чем серьезное, потому что он уже сказал «А», он сказал, что он будет баллотироваться.
А. НОРКИН – А это он сказал вчера или тогда, когда говорил?
О. РОМАНОВА – Нет, тогда, когда сказал, что он будет баллотироваться в президенты, поэтому совершенно нормально его намерение возглавить Демократическую партию России, тем более партию с такой историей. Единственное, что я всегда говорила и буду говорить, я прочитала вчера во многих газетах, в том числе, в «Ведомостях», комментарии по этому поводу, они все одинаковые, я с ними совершенно согласна. Пусть он сначала закроет свое дачное дело. И тогда.
А. НОРКИН – Наверное, не от его одного.
О. РОМАНОВА – Нет, я имею в виду, закроет не как прокурор, не как судья, а закроет, объяснив, что это было, потому что наезд на бывшего премьера, который стал политиком, это понятно, но, тем не менее, вопросы остались. Я бы его переформулировала.
А. НОРКИН – Что, он сам должен прийти в прокуратуру? Если его вызывают, он дает какие-то показания, объяснения, он же не должен сам бегать и говорить – ребята, примите у меня эти документы, я там весь такой чистый и шелковистый.
О. РОМАНОВА – Я бы этот вопрос переформулировала. Все-таки мы все знаем, прекрасно знает вся страна, что Михаил Михайлович Касьянов пришел на пост премьера, имея за собой известное прозвище «Миша два процента». Это не касалось ни дач, ни золотых сундуков, зарытых в огороде, ничего.
А. НОРКИН – 2% – это не золотые сундуки.
О. РОМАНОВА – Это касалось абсолютно работы с долгами СССР и России, когда он работал в Минфине. И мы прекрасно знаем, что очень многие состояния российские были сделаны на работе с этими долгами, когда Минфин делает заявления, что он не может платить или не хочет принимать долги этой страны, условно говоря, Уганды, условно говоря, или Утопии, государства Утопия. Мы признаем, что мы похоронили эти долги, условно говоря, и идут государству, долги мы эти продаем, мне продаем, условно, мне продаем за 5 руб. долги на 5 млрд. долларов. Я их покупаю за 5 руб., после чего государство Утопия говорит – минуточку, как раз образовалось, что мы как раз хотим заплатить. А это мне уже, это не России, это мне. Я купила за 5 рублей наш долг. Конечно, они не миллиард отдадут, но мне отдадут, условно говоря, за 5 руб. 100 тысяч. По-моему, неплохой бизнес. И 2% тоже ничего.
А. НОРКИН – Оля, тем не менее, все равно, закроется это дачное дело, эта история с 2% все равно останется.
О. РОМАНОВА – Она, она, т.е. история про дачу – это история для публики, история для избирателей, история для общественности, потому что эти 2% с государством Утопия, очень трудно объяснить эту историю. А дачи – это то, что всем видно, что осязаемо, что можно посмотреть, потрогать, дача – это понятно. А 2% тяжело.
А. НОРКИН – Хорошо, допустим, закрыл он это дачное дело или не закрыл, тем не менее, процесс-то все равно идет. Сегодня Хакамада вечером должна что-то сказать по поводу того, что она присоединяется к предложению Касьянова или не присоединяется. Каковы, на ваш взгляд, шансы у этой коалиции на основе Демпартии и под руководством общим Михаила Касьянова?
О. РОМАНОВА – Вы знаете, Михаил Михайлович Касьянов – очень умный человек. У него это не отнимешь. Ирина Муцуовна Хакамада – очень умный человек, очень мудрый политик, тоже не отнимешь. И вообще у Ирины Муцуовны есть, как мне кажется, такая редкая черта среди политиков, у нее есть честь. Она это очень хорошо все понимает.
А. НОРКИН – И что?
О. РОМАНОВА – И, в принципе, я желаю им обоим удачи, я желаю удачи партии демократической, но я не верю в их успех. Я не верю в их успех из-за персоны очень умной, очень вальяжной, очень красивой – Михаила Михайловича Касьянова. Мне кажется, этот хвост, его надо либо как-то внятно обрубить, либо не лезть.
А. НОРКИН – Т.е. вы считаете, что создание, продолжение работы по созданию такой коалиции будет политической ошибкой для тех людей, которые под этим подпишутся?
О. РОМАНОВА – Не думаю, что это будет политическая ошибка, потому что есть база, есть платформа, есть место, где можно работать. Сейчас, я знаю, демократические силы, объединяемые под Касьянова, собирают на будущей неделе гражданский конгресс, где будут говорить, например, в том числе о гражданском телевидении, что лично меня очень волнует.
А. НОРКИН – Там, по-моему, и съезд демпартии.
О. РОМАНОВА – Да, разве это не нужно нам? Нужно. Нам нужно об этом говорить, нам нужна площадка, чтобы этим заниматься. Т.е. эта деятельность очень полезна и очень нужна. Это не политическая ошибка. У меня просто большая просьба к Михаилу Михайловичу Касьянову внятно обрубить хвосты.
А. НОРКИН – Хорошо, давайте мы сейчас обратимся к телефону прямого эфира, попробуем принять какой-нибудь звонок, дальше есть еще у меня несколько вопросов, которые я отобрал.
СЛУШАТЕЛЬ ЮРИЙ (Москва) – В общем-то, номенклатура, скажем так, условно демократических лидеров очень широкая, и я все-таки не могу никак понять как рядовой избиратель, почему нужно обязательно строить демократию под руководством человека со скользкой репутацией, грубо говоря, вора?
А. НОРКИН – А вы могли бы другого, другие кандидатуры предложить?
СЛУШАТЕЛЬ ЮРИЙ – Ради бога, я готов рискнуть, на Ходорковского поставить, готов на Каспарова, если старые фигуры не нравятся.
О. РОМАНОВА – Он в тюрьме сидит, к сожалению.
СЛУШАТЕЛЬ ЮРИЙ – Но почему нужно строить демократию обязательно с ворами? Дальше ситуация будет развиваться строго по Ельцину, новая семья, неправедно нажитые доходы, которые снова нужно сберечь, новый преемник.
А. НОРКИН – Хорошо, спасибо, ваше мнение понятно, в общем, на самом деле, история с этим хвостом.
О. РОМАНОВА – То, что одна фамилия, Ходорковский.
А. НОРКИН – Нет, он еще назвал Каспарова.
О. РОМАНОВА – Каспаров, да, Каспаров – другое дело, но я думаю, что это решение самого Каспарова, что ему возглавлять и за что бороться.
А. НОРКИН – Каспаров, по крайней мере, если так просто смотреть за тем, что он делает, какие-то первоначальные выводы, он, в общем, достаточно открытую позицию заявляет, занимает.
О. РОМАНОВА – Он занимает открытую позицию, и эта позиция, я тоже считаю, что полезна, вообще любая открытая дискуссия в обществе, господи, с чем я опять согласна, с приснопамятным Михаилом Леонтьевым, который всегда эту позицию высказывал, по крайней мере, то, что я всегда слушаю на «Эхе Москвы», что нельзя никого брать, сажать, хватать, дела заводить, в тюрьму сажать. Дискуссии в обществе, позиция Каспарова нам близка или не близка, давайте посмотрим, в чем Каспаров прав, в чем не прав, давайте поговорим об этом, а не давайте закидывать помидорами и не пускать в эфир.
А. НОРКИН – Вы готовы всерьез обсуждать этот вопрос, без учета национального фактора? Каспаров, Ходорковский – что, реально они могут быть лидерами в России современной?
О. РОМАНОВА – Я думаю, что нет.
А. НОРКИН – С ее лозунгами вычистить Москву от мусора.
О. РОМАНОВА – Я думаю, что нет, что ни Каспаров, ни Ходорковский в ближайшие, по крайней мере, лет 20-30 с их фамилией и национальным вопросом не могут быть лидерами в России. Я думаю, что нет, это, собственно, вопрос к нашему обществу, к толерантности, вообще к равноправию, свобода, равенство, братство, старые лозунги французской революции.
А. НОРКИН – Это не наш лозунг, это французский.
О. РОМАНОВА – Так у них принято, помните старый анекдот, да, с французом и с русской?
А. НОРКИН – Да.
О. РОМАНОВА – Так принято у них, а так принято.
А. НОРКИН – Французы – плохой пример сейчас, эти истории с их погромами, они как-то у нас сейчас вызывают, по крайней мере, у представителей власти такую реакцию отторжения.
О. РОМАНОВА – Понимаете, есть 100% русский Касьянов.
А. НОРКИН – Да, безусловно.
О. РОМАНОВА – Тоже не проходит. Кто у нас остается? Проходит Квачков, посмотрите по выборам по Преображенскому округу, второе место, в два раза опередивший Шендеровича, с известным.
А. НОРКИН – Тем не менее, он все-таки проиграл, даже с таким популярным бэкграундом.
О. РОМАНОВА – Он проиграл своему брату-близнецу с другим цветом волос, понимаете, например, общество любит голубоглазых блондинов, а тут два брата-близнеца, один потемнее. Квачков просто сидит сейчас в СИЗО по обвинению в покушении на Чубайса.
А. НОРКИН – Так если бы он не сидел в СИЗО, я думаю, он бы вообще ничего не набрал.
О. РОМАНОВА – Его соперник.
А. НОРКИН – Пенсионер ФСБ.
О. РОМАНОВА – Да, пенсионер ФСБ, я никак не запомню его фамилию.
А. НОРКИН – То ли Шаврин, то ли Шадрин, что-то такое, я тоже не помню.
О. РОМАНОВА – Да, все-таки Квачков – личность более известная, и мне кажется, что здесь надо посмотреть за подсчетом голосов, потому что вполне возможно, во-первых, шли они голова к голове, Квачков – это куда более раскрученная фигура.
А. НОРКИН – Да, безусловно.
О. РОМАНОВА – И всем понятно. И кстати сказать, когда в интервью Проханову, я очень внимательно читала интервью, он сказал, что Михаил Ходорковский – это как раз те идеи, он, наконец-то, пришел к нашим левым идеям.
А. НОРКИН – Вы знаете, я разговаривал как-то с одним политиком, который сказал, что этот пассаж Квачкова по поводу Ходорковского, это такая история, когда у каждого нашего антисемита есть свой собственный домашний еврей. Все евреи – все жиды, понимаете, да, но один, ты, Миша Ходорковский, с которым Квачков посидел в камере, по-моему, около двух месяцев, да, они сидели?
О. РОМАНОВА – Да.
А. НОРКИН – Ты все-таки хороший. Я бы, на самом деле, не очень большое значение придавал всем этим высказываниям Квачкова по поводу Ходорковского.
О. РОМАНОВА – Но здесь есть еще одна вещь, Ходорковский не может ответить.
А. НОРКИН – Естественно, конечно.
О. РОМАНОВА – Он не может ответить, и насколько говорят, насколько я понимаю, как говорят адвокаты, у него двухнедельная задержка с информацией, поэтому когда он уже в состоянии ответить, это тоже проходит время, когда он связывается с адвокатами, то он перестает быть новостью, это наш бизнес, мы знаем это.
А. НОРКИН – Естественно. Давайте еще раз обратимся к телефону прямого эфира, я готов вас вывести в эфир, чтобы вы могли задать свой вопрос Ольге Романовой. Давайте еще разок попробуем чуть позже. Вы тут затронули вопрос, проблему толерантности. Артем, пенсионер из Москвы, вам следующий вопрос задает, как вы относитесь к проведению референдума по вопросу выхода или не выхода из состава России мусульманских национальных образований с одновременным обязательным принятием оставшимися гражданами на территории России русской национальности и т.д.? И эта история.
О. РОМАНОВА – С крестами, да.
А. НОРКИН – С крестами, да, это, давайте об этом немножечко.
О. РОМАНОВА – Очень печальная история. И когда выступил совсем недавно верховный муфтий России Равиль Гайнутдин, сказал, что, собственно, это, в общем, не очень-то мусульманская история, существуют гораздо более серьезные проблемы. Я хоть и не мусульманка, но я с муфтием совершенно согласна, потому что мне кажется, что эта история с крестами, она немножко уводит в сторону от других проблем конфессий в России, в том числе, и мусульманской. 10% в России – мусульмане. Это по официальным данным, мне кажется, что больше.
А. НОРКИН – Наверняка больше.
О. РОМАНОВА – Мне кажется, что больше, и если учитывать желание православных размножаться, это просто статистика, и желание мусульман продолжать свой род, все-таки это будет говорить в пользу мусульман. Поэтому тенденция в эту сторону. И мусульманский вопрос надо поднимать, надо рассматривать, а не сводить его к крестам на гербе. Я посмотрела высказывания человека, который, как называется, геральдикой, самый главный в России.
А. НОРКИН – Вилинбахов?
О. РОМАНОВА – Да, Вилинбахов, по геральдической символике, который говорил, что это не православные кресты, православные кресты 8-конечные, да, а это мировой символ чего-то там такого. Извините, я плохо разбираюсь в этом, от слова солярий чего-то, простите, и я пошла смотреть на этих орлов, на эти кресты. Да, действительно, кресты не православные, но очень смахивают. С другой стороны, посмотрите, как сделали здорово израильтяне сейчас, ведь Израиль 60 лет не был в союзе Красного Креста и Полумесяца, а очень хотел быть, у них была и есть замечательная служба спасения, очень похожая на Красный Крест. Не могли входить, потому что Израиль настаивал на том, что у нее будет символ, «магиндовид», звезда Давида, не будет там ни креста, понятно, почему, ни полумесяца, тем более, понятно, почему. И стало быть, израильские спасатели и врачи не могли принимать участие в операциях на территории арабских стран, например, хотя очень хотели, гуманные миссии есть везде, вне зависимости от религии, они сейчас принимают свою символику, ромб, красный ромб, все. В Израиле все довольны, в Красном Кресте и Полумесяце все довольны. Над этим, мне кажется, стоило бы подумать, опыт интересный, симпатичный, очень хороший.
А. НОРКИН – Хорошая реплика пришла на пейджер, никак я не научусь пользоваться этими механизмами, Кондолиза Райс – афроамериканка, (НЕРАЗБОРЧИВО) – еврей, а у нас даже не средневековье, а эпоха троглодитов, не помню, как она называется, как вы думаете, Оля, это навсегда? Ирина, Москва. Троглодиты – это навсегда?
О. РОМАНОВА – Троглодиты? Троглодиты, наверное, навсегда, мне так кажется, потому что в каждом обществе есть какой-то свой процент троглодитов. Другое дело, как здоровая, нормальная часть общества, как дает им отпор, дает или не дает, и как дает. Это во-первых. Во-вторых, вы знаете, хочется заступиться за верховную власть.
А. НОРКИН – Пожалуйста.
О. РОМАНОВА – Владислав Юрьевич Сурков у нас кто? Насколько я помню, он чеченец по национальности.
А. НОРКИН – Он говорил, что у него отец – чеченец, у Жириновского отец – юрист, такие, знаете, невнятные какие-то такие характеристики.
О. РОМАНОВА – Вы знаете, этот вопрос очень близок к теме, которая меня всегда страшно раздражает, про квотированное присутствие женщин в политике, во власти и прочее. Это тоже какая-то такая странная штука, я, будучи женщиной, все время думаю, что же теперь, если я женщина, то теперь, допустим, условно говоря, меня или мою маму или мою сестру должны выбирать в думу, а не более умного и хотящего этим заниматься мужчину?
А. НОРКИН – Тема квотирования, она у нас у всех в крови, это все, на мой взгляд, идет из взять и поделить, на самом деле, что такое квота.
О. РОМАНОВА – Конечно, конечно, что такое квота для женщины во власти, по-моему, бред. Что такое квота, не знаю, для евреев во власти, бред.
А. НОРКИН – Так, все, давайте закрывать этот вопрос, потому что сейчас нас завалят здесь сообщениями на пейджер.
О. РОМАНОВА – Все-таки я не могу не напомнить Моше Даяна – еврей должен быть золотом, чтобы сойти за серебро.
А. НОРКИН – Давайте еще раз попробуем, у нас есть около двух минут до рекламной паузы, вывести в эфир вопрос. Не везет нам сегодня. Они сбрасываются, говорит мне звукорежиссер. Ну ладно.
О. РОМАНОВА – Все-таки, Андрей, по-моему, с вами это все-таки плохая примета. Или, наоборот, хорошая.
А. НОРКИН – Почему?
О. РОМАНОВА – Не знаю, меня после встречи с вами всегда увольняют. Но мы возвращаемся.
А. НОРКИН – Нет, теперь-то, людей, которые пытаются нам в студию дозвониться, их же точно не уволят, правильно?
О. РОМАНОВА – Ну уж не знаю.
А. НОРКИН – Так, юрист Зубов из Москвы просит вас объяснить причины повсеместных преследований адвокатов. Это не только история, естественно, с ЮКОСом.
О. РОМАНОВА – Нальчик, возьмите Нальчик, прямо сейчас, по крайней мере, на вчерашний день трое защитников людей, которые были взяты в милицию на следствие, отстранены от ведения дела постольку, поскольку это именно милиция их отстранила, потому что они заговорили о недозволенных методах ведения следствия, о пытках. Они тут же были отстранены милицией, не кем-нибудь там. Вообще, идет зачистка, зачистка правового поля России. Зачистка адвокатов – это очень страшное дело. И если мы на это не реагируем всем обществом, то получится когда-нибудь так, что почтальон позвонит и в нашу дверь. И нам понадобится адвокат, бог знает, почему, а их не будет, они все будут сидеть в милиции и давать объяснения, почему они собирались вас защитить. И уже не соберутся, раз соберутся, два соберутся, а третий раз они просто не выйдут.
А. НОРКИН – Но есть сейчас некое такое какое-то движение в сторону создания образа адвоката как представителя, на самом деле, криминального мира. Вчера было сообщение на ленте, я не знаю, видели или нет, задержали адвоката, который пытался пронести опиум, не знаю, героин в мандаринах или еще что-то такое.
О. РОМАНОВА – Вы знаете, когда со мной случилось то, что случилось, очень быстро дал понять один из очень известных адвокатов России, что очень хочет меня защитить, он хочет сделать это совершенно бесплатно, чтобы я даже не подумала про деньги, а, самое главное, не подумала ни про какой пиар. Потому что он сказал – ты знаешь, я участвовал в деле ЮКОСа, поэтому я тебе не советую никогда произносить вслух моего имени. Понимаете, адвокаты это сами понимают, что все, что они делают в обществе, отражается на них, на их репутации, защищают ли они уголовников, защищают ли они политиков, защищают ли они журналистов, защищают ли они людей, которые подозреваются, только подозреваются в нападении на Нальчик, это все переходит на них. Это такое, обществу надо объяснять, что адвокат – это другое, это доктор.
А. НОРКИН – Давайте следуем паузу и через 5 минут вернемся в студию, в программу «Особое мнение».
НОВОСТИ
А. НОРКИН – В студии программы «Особое мнение» Андрей Норкин и сегодняшний наш гость Ольга Романова. Оля, прокомментируйте, пожалуйста, то, что называют новостью последнего часа, московские власти, по всей видимости, решили пролонгировать запрет за массовые шествия, который был введен перед выборами в МГД. Руководитель управления по работе с правоохранительными органами Николай Куликов сказал, что целесообразно этот запрет продлить, потому что масса нареканий от граждан, все эти шествия вызывают автомобильные пробки, нельзя ни проехать, ни пройти. А граждане, сказал он, должны реализовывать свои права, не ущемляя права других граждан.
О. РОМАНОВА – Очень хорошее решение, замечательное, но половинчатое. Все-таки мне кажется, в нем не хватает еще двух пунктов. Пункт номер два, проводить шествия, демонстрации и митинги, в том числе, репетиции парадов в Южном Бутово на улице имени Ахмада Кадырова, по-моему, замечательное место такое будет, очень символичное. И пункт номер три, установить в Москве среднюю температуру по декабрю плюс 20, мне тоже очень нравится, граждане будут очень довольны. С высказыванием мнений граждан – это ровно как с погодой, но это нельзя сделать постановлением, это температура, которая есть в обществе, давайте скажем солнышку, чтобы оно заходило с завтрашнего дня как-то с другой стороны к нам, под другим углом, посмотрим, что из этого будет. А если оно выйдет не там, где мы ему указали московским постановлением, тогда по всей строгости закона.
А. НОРКИН – Вы иронизируете, а, между тем, Николай Куликов сказал, что на 12 декабря запланированные шествия, скорей всего, будут отменены.
О. РОМАНОВА – А как, что остается, только иронизировать, потому что здесь залп крейсера «Аврора» просто не поможет, тут можно только смеяться, наверное, потому что а как еще относиться к решениям, я не знаю, нечестным, глупым, неправедным, нехорошим, как еще? Звать людей на баррикады? Так они, кстати говоря, запрещены.
А. НОРКИН – Нельзя, да.
О. РОМАНОВА – Только можно смеяться, а люди, когда над ними смеются, реагируют все-таки сильнее. Вы знаете, мне сегодня один умный человек сказал такую вещь – ты знаешь, журналист, сказал он мне, должен описывать события и людей так, чтобы люди и события чувствовали себя обкаканными. Здесь, мне кажется, близко к этому все-таки, как-то мы должны описывать это решение Куликова так, чтобы он себя чувствовал немножко по-другому, не по-журналистски.
А. НОРКИН – Надо над этим будет подумать. Нам с вами, Оля, делает замечание один из слушателей «Эха Москвы», он говорит, что сегодня взорвался дом, а вы говорите о Касьянове, что люди, мол, не защищены в собственных домах, а вам на это наплевать.
О. РОМАНОВА – Нет, нам на это не наплевать, потому что когда я услышала это сообщение, наверное, здесь на RTVI все знают, в этом доме, в этом подъезде живет семья, которая имеет самое непосредственное отношение к СМИ, это очень известные люди, просто я не знаю, они не уполномочивали меня называть их имена. Я все утро занималась тем, что пыталась как-то, во-первых, дозвониться до них и понять, живы ли они, потому что они живут на третьем этаже, квартира взорвалась на четвертом этаже, там муж, жена и дочка, ровесница моей дочке. И когда я поняли, что живы, но квартира, конечно, разрушена, естественно, нет одежды, забыты ключи от машины в квартире, машина эвакуирована неизвестно куда, просто неизвестно куда, пришли люди, забрали машину. Ключи от машины остались в квартире. Нет лестницы.
А. НОРКИН – Там потому что нельзя было подъехать.
О. РОМАНОВА – Нет лестницы, не существует ее в подъезде, просто, не существует еще одежды, 9 утра – это пижама. Не существует паспорта, потому что когда взрывается дом, ты хватаешь то, что там.
А. НОРКИН – Нет, это все понятно, тут просто такой крик души.
О. РОМАНОВА – Ты хватаешь ребенка.
А. НОРКИН – Что люди не защищены в своих собственных домах.
О. РОМАНОВА – Нет, на самом деле, все это ужасно, я даже не знаю, как сказать, что я надеюсь, нет-нет-нет.
А. НОРКИН – Нет, насколько я понимаю, сейчас мало, кто сомневается, что взрыв произошел из-за того, что строители.
О. РОМАНОВА – Пьяные строители, да.
А. НОРКИН – Которые вели ремонт, были пьяными. Ну и что? Я, честно говоря, не знаю, как тут защищаться.
О. РОМАНОВА – У меня сразу встал вопрос страхования, когда я поняла, что наши близкие друзья, наши близкие знакомые, наши коллеги живы и живы их соседи, но погибли люди, которые жили рядом с ними, которых они очень хорошо знали много лет. В этом доме эта семья прожила почти уже 40 лет, все время на одном месте, поэтому понятно, какие там потери. Страхование, сразу начала думать – так, наверняка квартира не застрахована отдельно, но мы там что-то такое платим каждый раз, обязательное страхование и т.д., как это будет работать? Честно говоря, мы какие-то такие люди странные, я сейчас на себя это обращаю, пока это не коснется близких, мы об этом не думаем. Взорвался дом в Архангельске, погибли люди. А когда взорвался, это было все ужасно, пропускалось через себя, сейчас дом на улице Годовикова, и я думаю, правда, платим, мы все платим, вы платите, я плачу это обязательное страхование, что будет дальше? Дальше эти люди получат квартиры в том же районе, а район хороший, очень хороший. И дом хороший, там хороший сталинский краснокирпичный дом, с огромными потолками чудесными, они получат деньги, они получат квартиры в том же районе, что будет дальше, они будут жить в гостинице до морковкиного заговения, что будет дальше?
А. НОРКИН – Посмотрим. Нормальным москвичам нет жизни от шествий демонстрантов, пишет нам Марина. Давайте мы еще разочек попробуем все-таки вывести в прямой эфир звонок.
СЛУШАТЕЛЬ СУХАРЬ – Кто бы сомневался, Хакамада всегда готова опереться на сильное плечо.
А. НОРКИН – Но она женщина, в этом нет ничего ужасного.
СЛУШАТЕЛЬ СУХАРЬ – Интересно, другой вопрос, готова ли власть протащить туда своего протеже, господина Рыжкова, в этот союз?
А. НОРКИН – Готова ли власть, спасибо. Сухарь – наш постоянный слушатель, его тут даже обвинили в узурпации вообще эфира.
О. РОМАНОВА – Вы знаете, что я хочу вам сказать, это будет глубоко личный ответ, такое совершенно «Особое мнение», особое-преособое-переособое, оно посвящено двум людям, Владимиру Рыжкову и Сергею Миронову, спикеру СФ. Просто не было практически недели, чтобы я не критиковала Рыжкова или Миронова за что-нибудь, за высказывания, за прошлое, за будущее и т.д. А когда со мной случилось какое-то такое профессиональное несчастье, первые выступили два человека, Рыжков и Миронов. Они явно друг с другом не созванивались. И я пытаюсь, они же слышали все, что я говорю, и когда я пытаюсь поставить себя на их место, я не знаю, не знаю, смогла ли я бы сделать так. Поэтому ни про Рыжкова, ни про Миронова, извините, это личное, это женское, это, может быть, еще что-то такое, ни за что.
А. НОРКИН – Хорошо, давайте про других, тут есть несколько таких тоже индивидуализированных вопросов, если можно так сказать. Просят вас прокомментировать результаты вручения очередной премии «Человек года», вчера в храме Христа Спасителя ее вручали, пятый раз получил президент, пятый раз получил патриарх, второй раз подряд получил генпрокурор Устинов. И собственно, да, и получил Владимир Лукин, который как раз в интервью нашей телекомпании сказал, что сижу дома тихо, никого не трогаю, вдруг звонят, говорят – приходите, получите. Вопрос такой, как вы это все прокомментируете, неужели это истинное лицо России, Устиновы Басманно судят, а Лукины сидят дома тихо, никого не трогают, пишет Анатолий.
О. РОМАНОВА – Как все-таки здорово сделано, когда Лукин и Устинов в одном флаконе, да, нельзя поливать премию «Человек года» просто так. Да, Лукин у нас омбутсмен, занимается, как может, а вы пойдите на его место, сможем ли мы на его месте делать то, что делает он? Я читала его прошлогодний доклад о состоянии с правами человека в России, он был опубликован везде, а сильный доклад, доклад очень сильный, очень правдивый. Другое дело, вот мы это написали, вот мы это опубликовали, что дальше? Вот что дальше? А им все равно. А им всем все равно. Поэтому очень трудно смешать.
А. НОРКИН – Полминуты осталось у нас.
О. РОМАНОВА – Коня и трепетную лань. Что касается коня, это я про Устинова. Но если «Человек года» – человек года, то да, Устинов – человек года, человек, который посадил опаснейшего преступника Михаила Ходорковского в тюрьму, который посадил еще очень много опаснейших преступников, совершивших экономические преступления, на 14 и больше лет, который при этом как-то не очень хорошо, не получается ловить серийных убийц, маньяков, насильников и прочее.
А. НОРКИН – Оля, я прошу прощения, время наше истекло, но, тем не менее.
О. РОМАНОВА – Остается поздравить страну с такими людьми года.
А. НОРКИН – Хорошо, спасибо, а вас поздравляю в дебютом на «Эхе Москвы» уже в новом качестве. Вы смотрели и слушали программу «Особое мнение», в студии была Ольга Романова и вел программу Андрей Норкин, до свидания.