Александр Минкин - Особое мнение - 2005-11-24

А. ВОРОБЬЕВ – Добрый вечер, добрый день либо доброе утро, в зависимости от того, где вы нас смотрите или слушаете, я, Алексей Воробьев, с удовольствием приветствую в студии программы «Особое мнение» Александра Минкина/ Здравствуйте.

А. МИНКИН – Здрасте.

А. ВОРОБЬЕВ – Ну что же, я позволю себе сразу напомнить телефоны, по которым вы можете каким-то образом реагировать, высказывать свое мнение по поводу происходящего в студии. 725-66-33 для абонента «Эхо Москвы» – это эфирный пейджер и также работают телефоны прямого эфира, мы их подключим чуть позже. Александр, вы пойдете на выборы в МГД, знаете уже, за кого будете голосовать? Это не мой вопрос, Кузнецов Дмитрий из Москвы спрашивает.

А. МИНКИН – Очень тяжелый вопрос. Я думал об этом, у меня проблема, конечно, большая. Я не могу твердо ответить на этот вопрос. Я отношусь к тем, кто определяется в последний момент. Либо это «Яблоко – объединенные демократы», либо это против всех, а когда я…

А. ВОРОБЬЕВ – А разве есть графа «против всех»?

А. МИНКИН – В том-то и дело. Я тут столкнулся случайно совершенно, была какая-то пьянка в доме журналистов, а я пришел на нее, а зашел в совершенно другую комнату, оказался на встрече демократов. Там Сатаров, кто-то еще обсуждали как раз выборы. И когда я ввалился туда совершенно неожиданно, я вынужден был принять участие в этой дискуссии и тоже сказал, я бы пошел против всех, потому что демократы сейчас, демократы эти, потом демократы типа вроде бы Арбатовой, еще какие-то демократы - такие довольно «липовые». И в результате электорат, которому не нравится происходящее, опять разобьется на кучки, и все. На что мне также, как вы, улыбнувшись, сказали – ты отстал от жизни, графы «против всех» нет. Я говорю – но человек, взяв бюллетень, может войти в кабинку и написать «против всех». Сатаров говорит – тогда этот бюллетень будет считаться испорченным. Я говорю – вот и прекрасно, вот мы и узнали, сколько у нас испорченных бюллетеней, каков процент. Если бы все люди, которые хотят голосовать против всех и возмущены тем беззаконием, что у нас отняли эту графу, это совершенно грубое нарушение закона - если бы все люди написали бы «против всех», а власть бы посчитала эти бюллетени испорченным, ей бы пришлось нам сообщить число, процент испорченных бюллетеней. И оказалось бы, что в Москве, в грамотной Москве, где обычно испорченных бюллетеней полпроцента, вдруг бы их оказалось 20.

А. ВОРОБЬЕВ – Но та продвинутая, правильная, информированная Москва, о которой вы говорите, как она проголосует - на ваш взгляд, вы можете хотя бы пропорционально, хотя бы приблизительно оценить расклад сил в МГД?

А. МИНКИН – Я не считаю ее правильной, Москву, я не считаю ее продвинутой. Я считаю ее особенной, безусловно, она не похожа на многие другие города, у нее жизнь иная, это правда. Но нельзя сказать, что это правильная жизнь, это жизнь счастливая, продвинутая в будущее куда-то.

А. ВОРОБЬЕВ – Но информированная, безусловно?

А. МИНКИН – И дезинформированная тоже, безусловно, потому что москвичи также заморочены, как все другие.

А. ВОРОБЬЕВ – Хорошо, такая Москва, как она проголосует, на ваш взгляд?

А. МИНКИН – Не знаю, я, если бы руководил избирательной кампанией демократов, во-первых, бы сказал, что демократы должны поставить во главу списка такие же значимые фигуры, как ставят другие. Если другие ставят Лужкова, то почему в этом списке нет Явлинского? Не знаю. Кроме того, возможно, что это некоторые опасения, ведь все говорили много лет, что демократы проигрывают потому, что они не объединились. Объединились бы – выиграли. Казалось, что из этих разговоров, что объединение – это единственный шанс к победе. Теперь, когда они, наконец, объединились, если они проиграют, то чего дальше будут говорить? Вот объединились и проиграли. Дальше что? Какие будут тогда аргументы? Мне кажется, вообще демократы вели себя крайне неправильно после неудачи на выборах 2003 года, они смирились с поражением тогда, они говорили вслух о своем поражении. Они его, конечно, сваливали и на фальсификацию, но фальсификации не беспредельны. Набрали бы на миллион больше, прошли бы. Но, тем не менее, мне казалось, надо действовать более активно.

А. ВОРОБЬЕВ – Александр Минкин с «Особым мнением» в прямом эфире, свои вопросы вы можете задать по телефонам прямого эфира, и также работает, напомню, эфирный пейджер 725-66-33 для абонента «Эхо Москвы». Я попытаюсь снять первую телефонную трубку, возможно, будет удача. Извините, очень много времени отнимает соединение с московской студией. У меня, впрочем, есть еще вопрос. Вообще, как вы оценили бы ход предвыборной кампании, «Родина» подает в суд на «ЕР», считая, что ее нужно снять с дистанции.

А. МИНКИН – По-моему, на ЛДПР.

А. ВОРОБЬЕВ – Теперь уже на «ЕР», они пытаются понять, сколько вообще денег израсходовала «ЕР» на всю наглядную агитацию, которой завешана Москва.

А. МИНКИН – Безусловно, я считаю, что это правильные все ходы.

А. ВОРОБЬЕВ – Ходы?

А. МИНКИН – Ходы правильные, имеют право, результат-то вряд ли им удастся поменять. Дело в том, что закон избирательный сейчас такой после всех модификаций, которые предприняли Кремль и ЦИК в совместной борьбе с нашим избирательным правом, закон теперь такой, что он позволяет очень мощные фальсификации, такие, которые невозможно даже отследить никаким наблюдателям. Т.е. выборы с гарантией будут фальсифицироваться в сторону удобного и желаемого для властей результата. Один человек, который очень большой специалист по выборам и знает все ловушки этого законодательства, он мне сказал довольно сложную схему, как должен повести себя грамотный, граждански активный человек. Надо прийти на избирательный участок недельки за две или за 10 дней или хоть за 5, взять открепительный талон, это каждый имеет право. А в день голосования прийти с открепительным талоном в кармане и потребовать бюллетень для голосования на своем, опять-таки, избирательном участке. И тогда там служащий должен будет открыть амбарную книгу, и граждански настроенный избиратель увидит, вычеркнут ли он, потому что если ему дали открепительный бюллетень, он должен быть вычеркнут.

А. ВОРОБЬЕВ – Понятно.

А. МИНКИН – А если он не вычеркнут, значит, его зарезервировали для удобного для них голосования. А если еще окажется, что уже кто-то пришел и проголосовал, таким образом, изменить результаты трудно, но поймать власть на махинациях можно.

А. ВОРОБЬЕВ – Идея от Александра Минкина в прямом эфире.

А. МИНКИН – Это не моя.

А. ВОРОБЬЕВ – Да, вы ссылаетесь все равно на кого-то.

СЛУШАТЕЛЬ ИГОРЬ – Александр, у меня вот какой вопрос, в новостях до вашей программы были обнародованы результаты соцопроса, по которым 75% нашего населения удовлетворены нашей жизнью. Но даже не это главное, а главное то, что число недовольных уменьшается, а число удовлетворенных увеличивается. Как вы считаете, может быть, то, что вы рисуете в некоторых негативных тонах нашу действительность, не совсем верно? И неудача либералов и довольно уверенная позиция «ЕР» строятся именно на этом?

А. ВОРОБЬЕВ – Благодарю вас, хороший вопрос.

А. МИНКИН – А он где живет, он откуда позвонил? Хороший вопрос.

А. ВОРОБЬЕВ – Он, по всей видимости, из Москвы.

А. МИНКИН – Из Москвы, я бы пригласил этого человека, который сейчас позвонил, я согласен день потерять, вместе с ним пойти к любой станции метро, хоть в Текстильщики, хоть в Строгино, и постоять несколько часов, спрашивая каждого входящего, ты доволен? Да/нет. Неважно, ты доволен своей жизнью или нет. И - такой соцопрос.

А. ВОРОБЬЕВ – Но это же данные по стране.

А. МИНКИН – Этот опрос не включил бы чужие города, не включил бы чиновников с «мигалками», но этот опрос включил бы людей, которые ездят на метро. Было бы интересно.

А. ВОРОБЬЕВ – Вы считаете, что эти данные слишком сильно отличаются от того, что получили бы вы?

А. МИНКИН – Не знаю, я предложил способ, реально, человек позвонил, я готов вместе с ним пойти и постоять часа три.

А. ВОРОБЬЕВ – Александр, извините меня, но вы не отвечаете на вопрос. Игорь утверждает, что он слышал в новостях, а новости – это, значит, ссылки на какие-то уважаемые социологические центры.

А. МИНКИН – Я понял вопрос, отвечаю.

А. ВОРОБЬЕВ – Вы говорили про либералов. Может быть, число довольных, их 75%, оно растет, да?

А. МИНКИН – Да.

А. ВОРОБЬЕВ – И есть, собственно, тот процент людей, который будет голосовать, в том числе, за «ЕР». Может быть, дело не в либералах?

А. МИНКИН – Вполне возможно, что довольных у нас 75%. Но вполне возможно, что эта цифра какая-то лукавая, потому что, я думаю, что если бы опрос, например, проводили не в 2005, а в 55, довольных было бы еще больше, 95%. А проведи в Туркмении опрос, там будет 102% довольных.

А. ВОРОБЬЕВ – Понятно все, теперь ответ понятен. Александр Минкин в прямом эфире. Ваше мнение по поводу запрета антифашистского митинга, спрашивает вас Татьяна, но это, действительно, нашумевшая история, вчера или сегодня получившая продолжение.

А. МИНКИН – Я вас вспоминал, потому что когда я здесь пару раз говорил, что надо выходить на улицу, вы как-то неодобрительно на это отреагировали, сказали – это зачем еще вы зовете людей на улицу. И получается, что ваша позиция с московскими властями совпала, уж извините.

А. ВОРОБЬЕВ – Я попросил бы вас, нет, ничего страшного, просто я сейчас скажу две фразы, после которых, я считаю, разговор на эту тему мы прекратим. Знаете, почему, потому что а) вы передергиваете мою позицию, б) вы не в точности помните то, что я вам говорил. Теперь мы возвращаемся к вопросу Татьяны, ваше мнение по поводу запрета антифашистского митинга, прошу вас.

А. МИНКИН – Ничего страшного не случилось. Когда-нибудь люди, анти-фашистски настроенные, выйдут без разрешения. И чем больше власти будут запрещать антифашистские митинги, тем ближе тот момент, когда люди, анти-фашистски настроенные, выйдут без разрешения. И я вам еще скажу, уважаемая Татьяна, если вы меня видите, а если нет, то слышите. Как интересно, когда где-нибудь в Лондоне выходит миллион человек за что-нибудь такое демократическое и мирное, против, скажем, войны в Ираке, когда в Праге выходит миллион человек, потому что там власть неосторожно обошлась с каким-то телеканалом, мы страшно одобрительно к этому относимся, просто рукоплещем. Когда касается дело нас самих, как-то все получается иначе пока.

А. ВОРОБЬЕВ – И надо сказать, в западных странах часто к подобным акциям присоединяются власти города.

А. МИНКИН – Да.

А. ВОРОБЬЕВ – Разрешившего подобные митинги.

А. МИНКИН – Кстати говоря, президенты идут во главе.

А. ВОРОБЬЕВ – Александр Минкин в прямом эфире.

СЛУШАТЕЛЬ АЛЕКСАНДР – Александр, такой вопрос, Путин назначил Кириенко на пост главы Росатома и дал ему какие-то задания по реформированию этой структуры. Когда над Москвой атомный гриб взорвется, мы поймем, что он выполнил задание Путина?

А. ВОРОБЬЕВ – Благодарю вас.

А. МИНКИН – Я вам лучше стишок расскажу, прямо Маршака, в переводе Маршака. Король лакея своего назначил генералом, но он не может никого назначить честным малым.

А. ВОРОБЬЕВ – Здесь поступают реплики на вашу позицию, знаете, Александр, вы выступаете за Явлинского, но он ведь враг России и желает ей только зла, Гульнара пишет.

А. МИНКИН – Конечно, правильно. Но я еще хочу сказать, вы сказали, что во главе демонстрации иногда идут градоначальники, президенты. Я думаю, если бы президент Путин решил пойти на антифашистский митинг, я думаю, митинг бы разрешили.

А. ВОРОБЬЕВ – Да.

А. МИНКИН – Как вы думаете? Если бы президент Путин решил пойти на антифашистский митинг?

А. ВОРОБЬЕВ – Людей было бы больше.

А. МИНКИН – Я говорю, разрешили бы митинг-то?

А. ВОРОБЬЕВ – Я думаю, да.

А. МИНКИН – И слава богу. Значит, осталось немного, осталось, чтобы наш президент выступил против фашизма.

А. ВОРОБЬЕВ – Александр Минкин. Еще один звонок, максимальное количество сегодня попытаемся принять.

СЛУШАТЕЛЬ ДМИТРИЙ – В связи с тем, что эту графу «против всех» устранили, Александр не пойдет на выборы?

А. ВОРОБЬЕВ – Александр не сказал этого.

СЛУШАТЕЛЬ ДМИТРИЙ – Он сказал, что, скорей всего, он не пойдет или он сомневается.

А. МИНКИН – Нет-нет.

А. ВОРОБЬЕВ – Пока не решил. Спасибо.

А. МИНКИН – Хорошо, отвечу поконкретнее. Меня настолько возмущает уничтожение графы «против всех», что ради того, чтобы эту графу восстановить в бюллетене, хотя бы в своем личном, я, наверное, пойду. Потому что я не могу согласиться с тем, что кто-то решил, что больше у меня этой графы нет. А завтра в бюллетене останется одна графа, там будет написано «Путин».

А. ВОРОБЬЕВ – Еще один вопрос. Уважаемый Александр, как вы относитесь к фразе, что каждый народ имеет такую власть, какую он заслуживает, Владимир из Канады вас спрашивает об этом.

А. МИНКИН – Наверное, это так, я согласен с мнением канадского Владимира.

А. ВОРОБЬЕВ – Так, может быть, мы такой народ, раз вы недовольны нынешним режимом или я перегибаю палку?

А. МИНКИН – Народ неоднороден. Он разный.

А. ВОРОБЬЕВ – Конечно.

А. МИНКИН – Он разный, и так много здесь в нашей стране замученных, ничего не понимающих, «замороченных» телевизором людей, что, конечно, трудно ждать хорошего выбора.

А. ВОРОБЬЕВ – Олег из Астрахани в развитие этой же темы, во что верит, на что надеется, к чему стремится народ России, на ваш взгляд? Вы могли бы тезисно определить эти вещи?

А. МИНКИН – Нет, за народ я не могу ответить. Я думаю, что все хотели бы жить хорошо, мирно, благополучно, чтобы дети были здоровы, чтобы лекарства были доступные. И ничего не делают для этого.

А. ВОРОБЬЕВ – Валерий из Москвы продолжает – «беспредел, беззаконие во власти и пассивность, безразличие основной массы народа доводит до отчаяния, что же делать?»

А. МИНКИН – Смотрите, один говорит, что жить хорошо. А другой говорит – доводит до отчаяния. А мне как быть? Один позвонил и сказал, почти всем жить хорошо, три четверти живут хорошо. Я не могу согласиться с этим обследованием, что 75% довольны, если по всем опросам у нас треть населения ниже прожиточного минимума, примерно, 20-30% ниже минимума, т.е. в нищете. Откуда берется 75 довольных, он чего?

А. ВОРОБЬЕВ – Слушайте.

А. МИНКИН – Я про опрос говорю.

А. ВОРОБЬЕВ – Да, понимаю.

А. МИНКИН – Про социологов.

А. ВОРОБЬЕВ – Теперь давайте еще попробуем успеть одну тему разобрать, мне любопытно узнать ваше мнение.

А. МИНКИН – Не стыкуются эти цифры.

А. ВОРОБЬЕВ – ГД в первом чтении, вы знаете, приняла закон о госрегулировании деятельности общественных некоммерческих организаций, а сегодня госпожа Памфилова встречалась с президентом Путиным и заявила о своей озабоченности, собственно, проблемой. Мы знаем, что экологи, правозащитники резко отрицательно относятся к этому закону. Владимир Путин заявил, что финансирование политической деятельности в России и за границей должно быть в поле зрения государства. Собственно, ничего нового, та же мысль.

А. МИНКИН – Ну что, мне кажется, что все, кто озабочен, правы, мне кажется, что власть довольно последовательно перекрывает все те щелки, откуда ей дует. Она боится простуды. Ей отовсюду дует, и она все это затыкает. Незакаленная она.

А. ВОРОБЬЕВ – Скажите, это делается, на ваш взгляд, к какому-то моменту времени? К чему-то готовятся они либо это такой поступательный процесс без всяких дат?

А. МИНКИН – Дело в том, что, мне кажется, что там полно народу, ведь количество чиновников у нас в разы больше, чем в СССР. Так, опять же, социологи нам сообщают, что сейчас чуть ли ни в четверо больше стало чиновников в России, чем было во всем СССР. Эти чиновники должны что-то делать, показывать, что они нужны, необходимы. Они все время придумывают себе какую-то, так КГБ в свое время придумало бесконечное число шпионов, диссидентов, потому что штаты надо было увеличивать, здания новые на Лубянке росли. Что-то им надо было делать.

А. ВОРОБЬЕВ – А сейчас господин Патрушев вновь заявил, что деятельность иностранных разведок в России значительно увеличилась, и только за этот год мы поймали несколько десятков шпионов.

А. МИНКИН – Поймал-таки, слава тебе господи.

А. ВОРОБЬЕВ – Поймал.

А. МИНКИН – Значит, недаром хлеб ест.

А. ВОРОБЬЕВ – Да.

А. МИНКИН – Да, а жалко, что Басаева не поймал.

А. ВОРОБЬЕВ – Александр Минкин, еще один вопрос.

СЛУШАТЕЛЬНИЦА ИРИНА (Москва) – Я повторю вопрос, который я уже на пейджер послала, Александр, неужели мы с вами настолько наивные, что если мы испортим, как говорили ниже, выше, бюллетень, он не будет подсчитан в пользу партии власти? Ведь фальсификация будет неимоверная, как никогда, учитывая МГД уже заняла, я даже не знаю, проправительственную или профашистскую позицию. Я сижу на валокордине несколько дней, хотя телевизор не смотрю, слава богу, их не вижу, только радио слушаю. Спасибо.

А. ВОРОБЬЕВ – Благодарю вас, Ирина.

А. МИНКИН – На самом деле, есть простой способ, я его предлагал, никто не хочет воспользоваться. Если бы было гражданское общество, уже бы оно этот мой способ, как это сказать, привело бы в действие. Если у нас мало секунд осталось?

А. ВОРОБЬЕВ – Нет, две минуты.

А. МИНКИН – О, две минуты, это больше, чем достаточно. Есть бумага специальная, на этой бумаге печатаются авиабилеты, на этой бумаге печатаются всякие счета, это такая бумага, что она двухслойная. На верхнем слое что-то пишешь, а на втором само отпечатывается, без всякой копирки. Такая бумага, потом – раз, это вам, это мне. Если мы добились бы от нашего правительства, денег немного потребуется, чтобы бюллетени избирательные были напечатаны на этой бумажке, тогда ты получаешь в избирательном участке бюллетень, заходишь в эту кабинку, ставишь галочку там, где ты хочешь, отрываешь верхний и опускаешь в урну. Выходишь из кабинки и отдаешь наблюдателям. А уж они-то, от разных партий, они не дадут обмануть. Они «цапают» твою копию, считают руками, руками, как американцы во Флориде, и все. И конец фальсификации.

А. ВОРОБЬЕВ – А как насчет тайны голосования?

А. МИНКИН – А кого она волнует?

А. ВОРОБЬЕВ – Меня это волнует.

А. МИНКИН – Хорошо, не хочешь – не отдавай копию. Но если ты-то боишься сказать, что ты проголосовал.

А. ВОРОБЬЕВ – Нет, слушайте, у нас записано в основном законе.

А. МИНКИН – Да, у нас записано, что голосование тайное, это значит, что власть не имеет права подсматривать, за кого ты поставил.

А. ВОРОБЬЕВ – Да, совершенно верно.

А. МИНКИН – Но если ты вышел и сказал – я проголосовал за Путина или я проголосовал…

А. ВОРОБЬЕВ – И своему наблюдателю.

А. МИНКИН – Да, я выхожу и говорю – вы знаете, я только что опустил бюллетень за «ЕР». Ну что же тут бояться? Я вам скажу, даже если человек опустит бюллетень за «Яблоко», его же не расстреляют на пороге избирательного участка, я вам гарантирую, что ничего ему не будет. Хотя очень многие работяги, очень многие учителя, так называемые бюджетники, они жутко боятся. Вы знаете, пишут письма в редакции, что мы боимся, потому что нам начальство велит голосовать за партию власти, а кто не проголосует, тех лишат премий, уволят. Как они узнают?

А. ВОРОБЬЕВ – Александр, извините, мы сейчас на паузу уйдем.

А. МИНКИН – Пожалуйста.

А. ВОРОБЬЕВ – 5 минут перерыв, а затем мы вновь в этой студии, до встречи.

НОВОСТИ

А. ВОРОБЬЕВ – Здравствуйте еще раз, это «Особое мнение», совместный эфир радиостанции «Эхо Москвы» и телекомпании RTVI, я, Алексей Воробьев, сегодня беседую с журналистом «МК» Александром Минкиным, еще раз здравствуйте.

А. МИНКИН – Еще раз здрасте.

А. ВОРОБЬЕВ – Телефоны мы подключим чуть позже, буквально через 1-2 минуты, работает также эфирный пейджер 725-66-33 для абонента «Эхо Москвы», к тому же есть вопросы, которые уже пришли по Интернету. Вы знаете эту историю с обращением конгрессменов американских, подписанных или проголосованных единодушно, по поводу условий содержания Ходорковского, обращение к России.

А. МИНКИН – Подробностей не знаю.

А. ВОРОБЬЕВ – Заявление, единодушно одобренное, с просьбой привести в соответствие с законом.

А. МИНКИН – Да, согласен.

А. ВОРОБЬЕВ – И реакция господина Калинина, да, начальника.

А. МИНКИН – Нет, реакцию Калинина не знаю.

А. ВОРОБЬЕВ – Не знаете, да? Он сказал, что Россия – суверенное государство, здесь свои законы, вы бы занимались своими проблемами, а мы здесь своими займемся. Так вот, вопрос от Михаила А., место жительства – планета Земля, он так пишет. Уважаемый Александр, что значит, значит ли реакция Калинина на известную резолюцию сената США, что он, Калинин, фактически признает это самое нарушение закона? Посудите сами, американцы говорят о нарушении российских законов. Тут можно ответить либо, что они не нарушены, и аргументировать, либо признать факты нарушения и исправиться.

А. МИНКИН – А он просто сказал – не ваше дело.

А. ВОРОБЬЕВ – Любой другой ответ, пишет Александр, является неадекватным, Михаил, извините.

А. МИНКИН – Неадекватный министр, мало ли их, у нас, я думаю, многие министры неадекватны. У нас министры юстиции периодически попадали в такие неадекватные ситуации, что им 9 лет давали, условно, правда. Бывает у нас, с генеральными прокурорами у нас, бывает, возникают неадекватные ситуации. Человек, на них похожий, потом крутится на экране в непотребном виде, а потом, после этого позора вселенского, выдвигает себя в президенты России. Ему бы в монастырь, а он в президенты. Поэтому ну что, еще один неадекватный министр.

А. ВОРОБЬЕВ – Нет, как вы ответите на вопрос, считаете ли вы, что Калинин тем самым фактически признал нарушение закона?

А. МИНКИН – Калинин этого не поймет.

А. ВОРОБЬЕВ – Вы это понимаете?

А. МИНКИН – Я это понимаю

А. ВОРОБЬЕВ – Меня это вполне удовлетворяет, как ответ.

А. МИНКИН – Закон есть. Калинин это не понимает, дело в том, что он озабочен другим, ему надо угодить Кремлю, он находится в той самой страшной вилке, в которой находятся многие юристы, судьи, прокуроры – или выполнить закон, или угодить Кремлю. И они выбирают угождение Кремлю.

А. ВОРОБЬЕВ – Это выгоднее сейчас?

А. МИНКИН – Это для карьеры выгоднее, для души смертельно, но они выбирают все время почему-то большей частью в пользу карьеры, ведь мало кто подает в отставку.

А. ВОРОБЬЕВ – Александр Минкин. Мы подключаем телефоны прямого эфира, извините за невольную тавтологию.

СЛУШАТЕЛЬ АНДРЕЙ (Красноярск) – Господин Минкин, почему в наших СМИ какая-то нездоровая радость по поводу строительства новых нефте- и газопроводов и увеличения экспорта сырья? Спасибо за ответ.

А. ВОРОБЬЕВ – Спасибо.

А. МИНКИН – Я не знаю про нездоровую радость. Я вообще не знаю про радость, я не знаю, строятся газо- и нефтепроводы. Мы качаем сырье за рубеж, будем стараться выкачать как можно больше, пока оно дорого стоит, пока оно у нас есть. Все. Что тут можно комментировать? Я считаю, что деньги, которые мы за это получаем, тратятся неправильно. Мы бы должны были бы создать такие условия, чтобы ученые, особенно молодые ученые, перестали уезжать.

А. ВОРОБЬЕВ – Мы что-то пытаемся сделать для этого?

А. МИНКИН – Ничего, по-моему, нет. Нет.

А. ВОРОБЬЕВ – Мне кажется, так однозначно говорить об этом нельзя. Все-таки какие-то шаги по поддержке молодых ученых.

А. МИНКИН – Когда говоришь с академиками, они в ужасе, что происходит с академической наукой, с математикой, с физикой, с химией, уезжают, уезжают, уезжают, условий нет. А если им повышают зарплату, то это такая пенсия для молодых, которая их не устраивает, потому что ученому, кроме зарплаты, еще нужны лаборатории, приборы, реактивы, это дорогая вещь. Это все очень дорого стоит.

А. ВОРОБЬЕВ – Согласен. Что касается зарплат, там назывались цифры чуть ли ни до 30 тыс. руб., т.е. чуть более 1000 долларов.

А. МИНКИН – Я получил на днях письмо, правда, не из науки, а из больницы, я получил письмо из больницы, и там мне было написано, сколько сейчас получает врач, как прибавка участковому скоро исчезнет, потому что одновременно с широко освещаемой прибавкой участковым врачам укрупняют участки. И если раньше врач обслуживал 10 домов, то он должен будет обслуживать 20. И эта прибавка будет уничтожена.

А. ВОРОБЬЕВ – Александр Минкин, еще один вопрос по телефону.

СЛУШАТЕЛЬНИЦА НАТАША (Москва) – Я проживаю на втором (неразборчиво) проезде. Хотела спросить у Александра Минкина, хотя, конечно, он не может отвечать за всю газету. Он видел статью «Небосклеп», которую напечатал «Комсомолец» по поводу пожара у нас?

А. ВОРОБЬЕВ – Спасибо, Наталья.

А. МИНКИН – Я сразу отвечу, что я заметку видел, подробностей совершенно не знаю, такой хроникой даже не интересовался, как и что там, на самом деле, сгорело. Нет. Пожалуйста, другой вопрос.

А. ВОРОБЬЕВ – Наталья, мне тоже очень сложно об этом судить, я тоже не следил, увы.

А. МИНКИН – О балете ничего не знаю, о футболе ничего не знаю, ей-богу, я не знаю, как кто вчера играл, если вчера кто-то играл. Я не знаю.

А. ВОРОБЬЕВ – Я тоже, пожалуй, о футболе не отвечу.

А. МИНКИН – Вот и все.

А. ВОРОБЬЕВ – Еще один телефонный звонок попытаемся принять.

СЛУШАТЕЛЬНИЦА ИННА (Израиль) – У меня вопрос, очевидно, к господину Минкину, скажите, пожалуйста, какие претензии у Виктора Шендеровича к Станиславу Говорухину, что он требует, чтобы Говорухина сняли с предвыборной дистанции?

А. ВОРОБЬЕВ – Инна, спасибо за вопрос. Бегите быстрее к телевизору, смотрите, в какой позе находится Минкин, у нас задержка там 13 секунд, поэтому вы сейчас все поймете.

А. МИНКИН – Во-первых, уважаемые телезрители, уважаемые радиослушатели, не нужно таких длинных вступлений, ужасно, когда люди начинают свои вопросы с разговоров, знаете ли вы.

А. ВОРОБЬЕВ – Что мы обсуждаем слушателей.

А. МИНКИН – Больше не буду. Что касается Говорухина и Шендеровича, ни одна из этих фамилий меня не устраивает. Говорухин меня не устраивает, могу очень коротко сказать, он один из подписантов письма 50 в «Известиях». И когда я наткнулся там, помните это письмо, что правильно, что дали большие сроки, что-то такое одобрительное по поводу тюремного заключения. Интеллигенция, 50 представителей.

А. ВОРОБЬЕВ – Совершенно верно, дело Ходорковского, Лебедева, ЮКОС.

А. МИНКИН – Да, я некоторыми фамилиями в том списке был удивлен. Я думал, а им-то зачем это нужно? Теперь, когда Говорухин с такой скоростью идет на депутатское место в Думу, я думаю, вот, наверное, поэтому он и подписал письмо.

А. ВОРОБЬЕВ – Хорошо, у нас просто 10 секунд, а что касается Шендеровича?

А. МИНКИН – Это трудно ответить за 10 секунд. Но он циник, и мне это категорически не нравится.

А. ВОРОБЬЕВ – Александр Минкин. А я, пожалуй, попробую ответить на вопрос Инны, Шендерович, насколько я понимаю, судиться собирался с господином Говорухиным, считая, что в избирательном фонде Говорухина слишком много денег, значительно превышающий законы. По-моему, так.

А. МИНКИН – С этим Шендеровичем вообще очень трудная история теперь.

А. ВОРОБЬЕВ – Увы, Александр, мы перебрали время. Благодарю вас, через неделю, минус 1 час, я Алексей Воробьев. До свидания.