Борис Ноткин - Особое мнение - 2005-11-21

Л. ГУЛЬКО – Добрый вечер, я напоминаю, что наша передача идет параллельно по двум каналам, в двух эфирах, радиостанции «Эхо Москвы» и телекомпании RTVI, и напоминаю вам, что сегодня у нас отвечает на ваши вопросы журналист и телеведущий Борис Ноткин, добрый вечер.

Б. НОТКИН – Здравствуйте.

Л. ГУЛЬКО – Добрый вечер. Давайте мы продолжим, может быть, разговор с Рафом Шакировым, который случился у нас за пару часов до нашего с вами эфира. В частности, Раф Шакиров сказал, что, во всяком случае, у него такая точка зрения, что в политике не нужна да, собственно, и не присутствует мораль. И сразу появились вопросы и на наш эфирный пейджер, естественно, и на наш сайт в Интернете, просто такие горячие, свежие, как пирожки. Так нужна или не нужна мораль в политике?

Б. НОТКИН – Для меня Раф Шакиров – очень авторитетный человек. Если взять первых людей, организаторов нашей журналистики, то он, безусловно, входит в первую тройку, Алексей Венедиктов, Павел Гусев, «МК», и Раф Шакиров. Тем не менее, я с ним принципиально не согласен, потому что он говорит о политике, как будто это какое-то самостоятельное, живое существо. Существуют люди, приличные, порядочные, и подлецы, негодяи, хитрецы, люди приличные, достойные. Они ведут приличную политику, проходимцы ведут политику, естественно, соответствующую. Поскольку у меня в передаче практически были все первые лица ельцинского окружения, московского правительства, то я могу назвать десятки людей, абсолютно достойных, приличных, которые не врут, которые стараются сделать все хорошо и для своего коллектива, и для страны, легко это посмотреть и в историческом плане. Вспомните Александра Второго, какой был приличный человек, какую приличную политику проводил, у него, может, что-то не получалось, но политика у него была приличной.

Л. ГУЛЬКО – А, может быть, иногда и стоит соврать ради интересов государства, просто как-то политика отдельно, а хороший человек отдельно, он может быть хорошим человеком, но в политике как-то это не проходит. Вы не считаете, нет?

Б. НОТКИН – Я вчера записывал начальника разведки России, из службы внешней разведки, генерала армии Лебедева. Уж, казалось бы, разведчик, какая там вообще, очень приличный человек, и старается, и уверен, что по жизни не врет. Я думаю, что и в работе не очень врет, понимаете, занимается игрой по правилам. Поэтому в жизни то же самое, ведь в жизни тоже всегда удобно соврать. Но одни люди врут, а другие, даже когда неудобно, не врут. Необязательно говорить всю правду, я совсем не уполномочен говорить правду, во-первых, я ее не знаю, во-вторых, кто мне дал моральное право вам сказать всю правду, это другое дело. Я даже в страшном сне не могу себе представить, что я кому-то скажу всю правду. Но я так стараюсь не врать, извините за саморекламу.

Л. ГУЛЬКО – Я еще раз напомню, что на ваши вопросы отвечает Борис Ноткин. Мы принимаем ваши вопросы, естественно, на наш эфирный пейджер и по нашему эфирному телефону, который мы включим чуть попозже, но давайте, может быть, мы какие-то итоги прошлой недели сначала подведем, а потом обратимся и к неделе этой. Есть такая тема, как назначение новых лиц в правительстве. Многие говорят, что это начало предвыборной кампании 2008, многие говорят, что это, наконец, преемник, кто-то говорит, что это просто отвлечение народа от более насущных. Пожалуйста, ваше мнение по этому поводу.

Б. НОТКИН – Тут очень легко проанализировать объяснения, как ни странно, каждое объяснение имеет право на существование. Первое объяснение, Медведев – преемник, потому что он был реально самым близким и доверенным лицом президента, потому что по духу он ему очень близок, потому что все остальные люди вокруг президента, они имели и свою собственную программу, а Медведев имел только программу президента, что не может не нравиться президенту. Он сумел быть приемлемым для различных групп внутри руководства, и для того, чтобы его избрал народ, не навязали, не его навязали народу, чтобы народ его избрал сознательно и понимая, кого избирают, он должен себя показать. Его поставили на очень важное, приоритетное направление, где он может себя показать в полном блеске, и тогда народ будет не кота в мешке выбирать, а человека, который себя очень хорошо показал. Это первая версия. Вторая версия, ни разу за всю историю руководства страной Путиным мы не могли предугадать дальнейшего второго хода. Ни кто будет премьер-министром, ни кто будет министром иностранных дел, ни разу. Или это будет первый прецедент, или это будет продолжение все-таки той же логики, того же алгоритма, что это тот ход, по которому мы все равно ничего судить не можем. А это все-таки что-то другое, это начало какой-то сложной комбинации или отвлекающего маневра, или частью какой-то более сложной операции. Есть еще и третья точка зрения, а чего это мы так все завелись и горячимся, ведь какая нам, казалось бы, разница, будет Медведев или будет Иванов или Сидоров, в общем, чего, нам-то чего особенно так кипятиться?

Л. ГУЛЬКО – У нас ничего не изменится, да? Это вы имеете в виду?

Б. НОТКИН – Такая версия, по крайней мере, проходила у очень многих журналистов, в том числе, и, скажем, не буду перечислять. Я с этим не согласен, потому что мы все-таки ждем, мы ждем, что что-то изменится, что-то изменится к лучшему. По разным причинам. Или человек придет, который хочет изменить, или при более сложных обстоятельствах эти обстоятельства подтолкнут этого человека к переменам. И мы все время ждем, а кто же будет этим носителем перемен, поэтому это наше ожидание, оно и подогревает интерес к переменам.

Л. ГУЛЬКО – А как вы считаете, возвращаясь к нашему первому вопросу, у нас осталось 50 секунд до перерыва, мораль присутствует в этой, как назвать, игре, предположим?

Б. НОТКИН – Если Путин назначил Медведева первым вице-премьером для того, чтобы народ узнал, кого он будет избирать, мораль присутствует.

Л. ГУЛЬКО – По-честному. Если это игра?

Б. НОТКИН – Если же это игра?

Л. ГУЛЬКО – Которая всегда присуща политикам.

Б. НОТКИН – То возникают вопросы, насколько эта игра в наших интересах, игра ли это во благо, понимаете, российская медицина, она никогда не говорит человеку, что у него рак, запрещается. Американская говорит. Что, российская медицина аморальна, когда она скрывает? Т.е. это уже более сложный вопрос.

Л. ГУЛЬКО – Давайте мы сделаем небольшой перерыв в нашей с вами беседе, уйдем на перерыв, потом вернемся через несколько минут и продолжим, соответственно, беседу.

НОВОСТИ

Л. ГУЛЬКО – И напоминаю вам, что на ваши вопросы сегодня отвечает журналист и телеведущий Борис Ноткин. Давайте мы, Борис, будем пропускать все вопросы через призму морали и политики. Так как-то будет острее, как мне кажется. Не могу не спросить вас о церемонии ТЭФИ, в коей вы участвовали, и в голосовании вы участвовали, через эту же призму. Много теперь откликов есть, некоторые считают, что мог бы случиться большой скандал, но случился маленький какой-то, не очень заметный, вообще все было не очень, скучно, как-то все было понятно, все было прогнозируемо. Например, «Лента.Ru», рецензия – академию российского телевидения не раз обвиняли в необъективности, по мнению критиков, «Орфей» не всегда достается самым достойным, а победители выбираются благодаря корпоративным договоренностям двух групп влияния, Первого канала и ВГТРК. При этом Первому каналу традиционно удается лидировать по числу выигранных номинаций, за что один из академиков даже назвал премию перечнем достижений Эрнста. Мораль и политика.

Б. НОТКИН – Честно говоря, академики наши легко могут договориться, если исходить из моральных соображений, но им очень трудно договориться из-за того, что они друг друга не очень любят. И представить себе, что они все так любят Эрнста, чтобы доставить ему удовольствие, дорогому Косте, и чтобы ему сделать приятное, вы много знаете людей, которые любят своих начальников? У всех есть какие-то обиды, это возможность еще и своему начальнику хорошо насолить, проголосовав против. Поэтому есть симпатии, антипатии.

Л. ГУЛЬКО – Т.е. необъективно это все, раз надо начальнику, протестное голосование?

Б. НОТКИН – Бывает протестное, бывает не протестное. Но здесь больше по симпатиям и антипатиям. Симпатии и антипатии часто формируются, например, по принадлежности к корпорации, потому что, естественно, что я со своими коллегами дружу, я дружу с частью своих журналистов, я их смотрю, потому что это мои друзья, а я могу кого-то на другом канале и не смотреть. Это первое. Второе, разные критерии, все-таки работая на одном канале, мы вырабатываем некие общие подходы, наше телевидение, ТВ-Центр, называется телевидением вечных ценностей, по крайней мере, Попцов собирает планерки, там что-то внушает, у нас есть некая корпоративная ориентация. Такие вещи, они, конечно, возможны. Представить себе прямой сговор при тайном голосовании очень трудно, потому что я всегда могу сказать начальнику, да, я, конечно, буду голосовать, а как вы проверите, как я реально голосовал?

Л. ГУЛЬКО – Здесь же, я так понимаю, новая система голосования, там же все прямо высвечивалось на экране, кто как.

Б. НОТКИН – Сейчас уже труднее голосовать против передачи или кандидатуры своего канала, с этой новой номинацией, например, Попцов был категорически против, чтобы вводили такую форму, когда голосуют открыто. Я должен сказать, что я тоже испытал сейчас колоссальную радость, когда я не попал голосовать по номинации «Лучший актер», потому что там был Михаил Козаков за роль Таирова, там был Брежнев в исполнении Шакурова и там был Серебряков, который играл в фильме «Штрафбат». Так вот, на мой взгляд, самой большой работой…

Л. ГУЛЬКО – Серебряков.

Б. НОТКИН – Серебряков, прошу прощения, самой большой работой была, конечно, работа Козакова, потому что те были блестящие работы, а это было что-то, близкое к гениальному, выдающееся. И конечно, я бы голосовал за Таирова, за Козакова. Но я дружу с Колей Досталем, и как я потом буду смотреть в глаза, когда он был страшно расстроен из-за того, что на предыдущем голосовании, «Профессии», академики проголосовали за лучшего продюсера «Моя прекрасная няня», а не за продюсеров «Штрафбата». Так что тут есть элемент такой.

Л. ГУЛЬКО – Т.е. новая система голосования, она себя не очень оправдала, да?

Б. НОТКИН – Я бы сказал так, она создает, она что-то решает, какие-то проблемы создает. Проблема взаимоотношений с коллегами после того, как они видят, что я их не поддержал, она достаточно чувствительная. А второй аспект этого дела, поскольку всего 12 часов, неправильно, всего 12 выборщиков, то стало очень трудно предсказывать результаты голосования. Если раньше я почти всегда знал, как академия проголосует, по прецеденту, я представляю, кто голосует за попсу, т.е. для них магическое, такое гипнотическое влияние на них оказывает рейтинг, кто-то голосует за вклад, кто-то голосует протестно. Потому что эту передачу закрыли, я так представляю себе, соотношение как будет, здесь предугадать совершенно невозможно. Или, например, в первый день голосовали «анти-попсово», давали всяким таким передачам, в частности, ТВЦ передаче для детей, которая отнюдь не попсовая, которая даже в газетных анонсах не записана.

Л. ГУЛЬКО – Сложно найти, да.

Б. НОТКИН – Но она хорошая передача, ей дали, потому что академики, которые сидели в этом жюри, просмотрели и они голосовали. И не проголосовали за очень многие попсовые вещи.

Л. ГУЛЬКО – Но все-таки.

Б. НОТКИН – Но предугадать, как это будет, невозможно, потому что эти 12, скажем, когда голосовали по новостной программе, я внутренне сжался, там первых называли, кого приглашали голосовать, это были самые наши знаменитые режиссеры фильмов. Значит, режиссеры фильмов голосовали, в основном, за новостные программы. А новостники голосовали по, как вы понимаете, по лучшим сериалам. Т.е. здесь происходит некое такое непредсказуемое.

Л. ГУЛЬКО – Но все-таки через призму морали и политики, хочется проголосовать за этого, но как-то неудобно перед тем.

Б. НОТКИН – Если голосование тайное, я голосую так, как мне подсказывает внутренний голос.

Л. ГУЛЬКО – А сейчас? Раф Шакиров прав или нет?

Б. НОТКИН – Нет, сейчас придется напрягаться. И каждый опять будет решать, что для него важнее, верность профессии или верность дружбе. Опять же, есть принцип, понимаете, если для вас самое главное – это дружба, то вы будете голосовать, чтобы поддержать друга, вне зависимости от того, лучше, хуже.

Л. ГУЛЬКО – Нравится вам или не нравится.

Б. НОТКИН – Да, если для вас самое главное – профессия, вы будете голосовать из принципа, главное, что это двигает нашу профессию вперед.

Л. ГУЛЬКО – Так политики, они же профессионально голосуют, не голосуют, а ведут себя, скажем, во внешнеполитической деятельности. Мало ли, есть целесообразность.

Б. НОТКИН – Стоп-стоп, мы говорим пока о принципах. Если мы говорим про голосование, я голосую согласно неким принципам. Если у политика есть принципы и он действует, согласно этим принципам, то он действует достойно, честно и прилично. Вы можете соглашаться с его принципами или не соглашаться, но вы будете его уважать, потому что он действует честно.

Л. ГУЛЬКО – Скажем, мы поддерживаем, у нас свои проблемы в Иране, у нас свои интересы есть, и поэтому мы, несмотря ни на что, несмотря на все высказывания иракского президента, мы, тем не менее, потихонечку все-таки их как-то немножко под локотки поддерживаем. Это что считать, куда это отнести?

Б. НОТКИН – Это не относится к морали. Это интересы. Что для нас больше принесет пользы или вреда, если мы будем поддерживать иранского президента, совершенно очевидные выгоды, первое, с нами будут считаться великие державы, потому что мы им можем показать большую кузькину мать. И понимаете, придется ходить и кланяться. Это я говорю про плюсы. И будут с нашим министром иностранных дел совсем по-другому разговаривать и в Нью-Йорке, и в Париже, и в Лондоне.

Л. ГУЛЬКО – Т.е. к черту мораль?

Б. НОТКИН – Нет, мы говорим плюсы-минусы, мы пока про плюсы-минусы. Морали здесь, здесь фактор морали отсутствует. Есть большой минус, потому что, как вы понимаете, террористы, которые в Чечне действуют, они действуют все-таки очень близко к тем ребятам, которые сегодня в Тегеране у власти.

Л. ГУЛЬКО – И что делать?

Б. НОТКИН – И один шаг. Очень легко себе представить, что через три шага те ребята, которым мы помогаем сделать атомную бомбу, грязненькую, нечистенькую, передадут этим басаевцам, и мы можем получить тут такой себе подарок. Значит, здесь вопрос морали не стоит, здесь о том, какой плюс мы выигрываем, какие плюсы мы получаем сейчас и какие минусы мы можем получить в отдаленном будущем. Это просто считать надо.

Л. ГУЛЬКО – Сложный выбор. Это «Особое мнение», Борис Ноткин сегодня отвечает на ваши вопросы, давайте попробуем телефон.

СЛУШАТЕЛЬ ВАДИМ (Москва) – У меня вопрос к господину Ноткину.

Л. ГУЛЬКО – Пожалуйста.

СЛУШАТЕЛЬ ВАДИМ – Скажите, я очень уважаю американцев, за их трудолюбие, отношение к закону, но иногда у меня недоумение вызывает позиция американских официальных властей. Предположим, скажем, Кастро – диктатор, у них можно держать на Кубе Гуантанамо и содержать пыточную тюрьму. Или обманывать, трясти какой-то пробиркой в ООН.

Л. ГУЛЬКО – Так, о двойной морали, да, просто времени не очень много у нас?

СЛУШАТЕЛЬ ВАДИМ – Да, вопрос о двойной морали. Когда наши авторитетные люди, моральные, госпожа Алексеева, Афанасьев, обращаются к ним с жалобой на нашу официальную власть, где их мораль, когда они к подобным людям обращаются за поддержкой?

Л. ГУЛЬКО – Спасибо.

Б. НОТКИН – Тут очень много намешано.

Л. ГУЛЬКО – Да.

Б. НОТКИН – Гуантанамо – это база.

Л. ГУЛЬКО – Осталась у нас пара минут до перерыва.

Б. НОТКИН – Которую американцы имеют вне зависимости от Кастро. Она у них там есть, эта база, и она существует. Кастро они не любят. История вся с обоснованием вторжения в Ирак, она выглядит очень некрасиво. Здесь нечего комментировать. Поскольку наши правозащитники на сегодняшний день, обращаясь к нашему народу, что было бы наиболее правильно, не получают особого отклика и поддержки, то они пользуются теми рычагами, которые у них есть, т.е. они обращаются к мировому общественному мнению. Это нормальный рабочий рычаг.

Л. ГУЛЬКО – Сквозь призму морали и политики, это нормальный рабочий рычаг? Несмотря на двойные?

Б. НОТКИН – Нет, стоп, они не предают интересы своей страны, поэтому здесь нет предательства национальных интересов, здесь нет подлости. Они действуют согласно своим принципам, честно, вы можете с ними соглашаться или не соглашаться, вы можете называть их демшизой, вы можете от них сторониться, их не поддерживает народ, их можно сбрасывать со счетов, но никакой подлости они не делают.

Л. ГУЛЬКО – Это Борис Ноткин, «Особое мнение», журналист и телеведущий. У нас осталось буквально 50 секунд до перерыва. Давайте так перескочим, на одной ноге, хотел сказать, я про компанию «Нога», на самом деле, или «Нога» - я уж не знаю, как их называть - про этот самый пресловутый арест, который, слава богу, не удался. Здесь же тоже присутствует элемент морали и политики, как-то все тоже замешано здесь. 30 секунд и после перерыва мы продолжим. Мы сейчас начнем.

Б. НОТКИН – «Нога» нам вчинила два иска. Один «НАФТА-Москва» на 120 млн. долларов, русская адвокатская контора «Блищенко и партнеры» этот иск отбила, а те ребята, которые защищали наше правительство от иска на 60 млн. долларов, они это провалили. Здесь надо просто обращаться к квалифицированным юристам, нет морали, есть только жадность. Поскупились на деньги, лень, обратились не к тем, некомпетентность.

Л. ГУЛЬКО – Борис Ноткин, «Особое мнение», уходим на перерыв. Через несколько минут мы будем принимать и ваши звонки, и ваши сообщения на пейджер, все вопросы к Борису Ноткину, но через несколько минут.

НОВОСТИ

Л. ГУЛЬКО – Напоминаю, что у нас в гостях на ваши вопросы отвечает журналист и телеведущий Борис Ноткин, еще две темы и мы будем принимать телефонные звонки, поскольку меня обвиняют в том, что я зажимаю звонки наших телезрителей и радиослушателей. Знаете, давайте так, чтобы мораль и политика, может быть, квинтэссенция всего, тут вам и телевидение, и политика, и попса, и что хотите, это запрет выступлений Бориса Моисеева. С этой точки зрения. Где-то совсем запретили, где-то собираются лечь и только через труп чей-то пройти.

Б. НОТКИН – Когда-то давно я делал передачу с Булатом Окуджавой. Я у него спросил, что морально, а что не морально. И он, мне кажется, дал гениальный ответ. Морально все, что не приносит вреда другому. До тех пор, пока я не приношу вреда другому, я делаю, что хочу, нравится мне иметь 10 любовниц, я имею 10 любовниц, нравится мне быть с одной женой, я живу с одной женой. В отношении гомосексуалистов, там все предельно просто. У каждого 10-го какой-то ген, когда он рождается, не такой. Это то же самое, что рыжий. Он родился гомосексуалистом. Кого-то сделать гомосексуалистом, я совершенно не представляю, чтобы меня кто-то мог сделать гомосексуалистом, просто невозможно. У меня к ним есть сочувствие, потому что мы все знаем, что самая большая радость – это общение с женщинами во всех видах. Они этого лишены. Они это как-то компенсируют в искусстве, находят компенсационные вещи. И заметьте, что, как правило, их не осуждают женщины. На концертах Бори Моисеева полно женщин, они забивают вообще все его залы. Значит, кто же осуждает? - Мужики. Почему? Этот вопрос, тут много ответов, но только мужики.

Л. ГУЛЬКО – Т.е. это политика, эти запреты концертов, это больше политика или это как-то нахлынуло?

Б. НОТКИН – Не только политика, нет, часть – политика, отвечу, внимание, потому что наверняка ведь эти люди могли чем заняться, страшной преступностью, наркоманией, паленой водкой. Займись паленой водкой, тебя завтра не будет. Займись фальшивыми лекарствами, вообще мокрого места от тебя не останется. А тут безопасно. Но не только это, конечно, потому что здесь есть еще и другие вещи. Например, есть латентный гомосексуализм, есть люди, которые в себе это чувствуют. И они, боясь, подавляя, они с такой ненавистью обрушиваются на гомосексуалистов. Есть, конечно, еще и религиозные, потому что все-таки в Библии написано, что это грех. Другое дело, что в Библии написано, что и прелюбодеяние – грех, и католики, которые, в общем, наиболее жестко осуждают гомосексуализм - поезжайте в любую католическую страну, посмотрите, сколько у них там романов, адюльтеров. Польша, Франция, Испания, Италия. Тоже грех, но как-то…

Л. ГУЛЬКО – Все похоже на политику в этом плане.

Б. НОТКИН – Я все-таки считаю, что секс и политика – это немножко разные вещи.

Л. ГУЛЬКО – Давайте, телефонные звонки принимаем. Борис Ноткин отвечает на ваши вопросы.

СЛУШАТЕЛЬ ВЛАДИСЛАВ (Саратов) – По поводу морали у меня одна реплика. А когда, допустим, США бомбили Югославию, это было морально? Это реплика. А вопрос такой, по поводу преемников, скажите, пожалуйста, давайте честно ведь признаемся, что ведь русский народ, по своей природе он все-таки монархист, хотим мы того или нет. Сейчас ведь главный вопрос в чем состоит по поводу президентства, сейчас будут передавать палочку эстафетную. А представьте себе, допустим, что на ком-то эта палочка, человеке, остановится, он скажет – все, я эту палочку не отдаю. И тогда он становится просто диктатор, не просто ли то, что перейти к монархии, как в Испании? И демократия, в то же время и монархия. И Испания, в общем-то, держится, нормально живет.

Л. ГУЛЬКО – Понятно. Пожалуйста.

Б. НОТКИН – Русский народ, безусловно, был монархическим в 19, 18, 17 веке так же, как немецкий, как японский и остальные.

Л. ГУЛЬКО – Испанский.

Б. НОТКИН – Да, так вот, тем не менее, немцы, уж у которых до того вообще все это прусский дух, кайзер, а посмотрите, какая демократическая страна, они перешли в 21 век. А уж у японцев хоть и есть император, уж этот весь самурайский дух, а, тем не менее, они тоже стали современной нацией.

Л. ГУЛЬКО – Так что не надо нам вешать ярлыки.

Б. НОТКИН – Нет, этот товарищ говорит следующее, что какие мы были в 17 веке, такими мы останемся и в 23-м. Это не так.

Л. ГУЛЬКО – Еще один телефонный звонок.

СЛУШАТЕЛЬ АЛЕКСАНДР – Вопрос у меня такой, есть такие радикальные оппозиционеры нынешней власти, соответственно, нынешнему продажному и коррумпированному телевидению, как Шендерович, Киселев…

Л. ГУЛЬКО – Так, вопрос-то в чем, Александр, времени не очень много?

СЛУШАТЕЛЬ АЛЕКСАНДР – А вопрос вот в чем, почему же они участвуют в этой церемонии ТЭФИ, где их уже и нет, на телевидении, они хотя и остаются академиками, но ведь их выгнали оттуда, считайте, с телевидения, да?

Л. ГУЛЬКО – Т.е. они пошли на соглашение какое-то, вы считаете?

СЛУШАТЕЛЬ АЛЕКСАНДР – Да, мне кажется, что они предали принципы.

Л. ГУЛЬКО – Понятно.

Б. НОТКИН – Их выгнали с телеэкрана, но они остались академиками и пользуются уважением всей нашей телевизионной общественности, потому что Евгений Киселев был властителем дум в течение 7-8 лет. И даже если он устарел и не является таковым, мы должны испытывать уважение к заслугам человека, к его авторитету. То же самое касается Шендеровича.

Л. ГУЛЬКО – Еще один телефонный звонок.

СЛУШАТЕЛЬ СУХАРЬ (Москва) – Борис, как вы думаете, когда у нас появится не зависимое от власти телевидение?

Л. ГУЛЬКО – Спасибо.

Б. НОТКИН – У нас независимое от власти телевидение только появится тогда, когда будет средний класс, потому что когда, условно говоря, 80% населения не поддерживают существующую социальную структуру, когда они против результатов приватизации, по разным опросам общественного мнения, то телевидение не может быть независимым, общественным, демократическим. Оно будет только тогда, как и вся страна демократическая, когда будет средний класс.

Л. ГУЛЬКО – Просто это «Особое мнение» Бориса Ноткина. Еще один телефонный звонок.

СЛУШАТЕЛЬ АЛЕКСАНДР – Вопрос гостю. Скажите, в предыдущие годы ТЭФИ показывали в прямом эфире, если мне память не изменяет, сейчас его показывали в записи. И второй вопрос, это первый вопрос, второй вопрос, где можно узнать вообще по всем номинациям, кто стал призерами, почему не показывали детские программы, кто какую занял программу? Ведь у нас детское телевидение, у нас в России, минимизировано, даже практически его нет совершенно.

Л. ГУЛЬКО – Насчет где узнать, я могу только посоветовать Интернет, опять же, все выложенные, в любой сайт входите, в том числе, и радиостанции «Эхо Москвы», входите, все выложено, все. А дальше отвечать вам.

Б. НОТКИН – Если я правильно услышал, почему стало мало прямого эфира, почему все в записи.

Л. ГУЛЬКО – Почему ТЭФИ в записи? Они показывали в прямом эфире, а почему ТЭФИ в записи?

Б. НОТКИН – А, почему ТЭФИ, тут все очень просто, потому что когда передача идет в записи, там ничего не выкидывается, паузы сокращаются, она становится более телевизионной, более динамичной, более интересной, зрительной.

Л. ГУЛЬКО – Давайте еще один телефонный звонок, если успеем, у нас минута осталась, просто быстренько, быстро вопрос и быстро ответ.

СЛУШАТЕЛЬ ОЛЕГ (Москва) – Борис, вы очень хорошо говорили об отношениях с коллегами, скажите, пожалуйста, вы поддерживаете хорошие отношения с Андреем Карауловым и Алексеем Пушковым?

Л. ГУЛЬКО – Спасибо.

Б. НОТКИН – Я считаю и Алексея Пушкова, и Андрея Караулова одними из самых профессиональных наших журналистов, людьми, которые очень много умеют. Другое дело, что это передачи не для меня, это продукт не для моего вкуса, я придерживаюсь других взглядов. С Алексеем Пушковым я играю в теннис два раза, не с ним, но в одном месте, я всегда высказываюсь ему, свое несогласие, я нахожусь идеологически на прямо противоположных позициях. Но это не отменяет того, что это профессионал высокого класса. Он империалист, а я демократ.

Л. ГУЛЬКО – Спасибо, это было «Особое мнение» Бориса Ноткина. Мы благодарим всех, кто нам сегодня позвонил и прислал свои вопросы на пейджер. До встречи, вел передачу Лев Гулько, всего хорошего, спасибо.