Михаил Леонтьев - Особое мнение - 2005-11-11

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ – Продолжаем подводить итоги этой недели. 19 часов 8 минут по московскому времени. Михаил Леонтьев в студии. Добрый вечер!

М.ЛЕОНТЬЕВ – Добрый вечер!

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ – Я напоминаю, что вы можете присылать ваши соображения, вопросы к Михаилу на наш эфирный пейджер, и также эфирный телефон мы будем активно использовать. Начнем с Франции. И как бы Франция и Россия. Два вопроса здесь есть. Первый вопрос Ильи Крылова из Москвы: «Михаил, скажите, какие Вы видите пути выхода из ситуации во Франции? Возможно ли что-то подобное в России?» И дальше я присовокуплю вопрос Евгения, программиста из Челябинска: «Михаил, не кажется ли Вам, что происходящее во Франции – это всего лишь игры подростков, и они совсем не связаны с религией и политикой? Мальчишки насмотрелись голливудских фильмов, наслушались гангстерского репа и играют в «войнушку», стараясь быть похожими на американских жителей гетто. На мой взгляд, для бедного подростка с окраин поджигать машины – это просто развлечение. С этим нужно бороться как с обыкновенным хулиганством». Вот такие вот соображения.

М.ЛЕОНТЬЕВ – Значит, ну, я начну с первого вопроса, да?

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ – Да, естественно.

М.ЛЕОНТЬЕВ – Я не вижу никаких путей выхода. У Франции нет путей выхода из этой ситуации, т.е. Франция, наверное, как территория, населенная какими-то людьми, будет существовать. Я не знаю, с какой скоростью меньшинство исторически французского населения, культурно французского… Я, кстати, вот слышал же твою беседу с Николаем Сванидзе, и она меня совершенно как-то вот удивила, потому что, причем здесь вообще этнический аспект и момент? Здесь кровь-то вообще ни при чем. Во Франции нет проблемы этнической. Франция как раз чем занимается, как построено французское законодательство, и вообще французское государственное строительство. Любой гражданин Франции, он француз. И дело в том, что у этих людей действительно есть другая идентичность, но Франция ее не видит, она ее не видит. Понимаете, то, что она не видит, от этого она не исчезает. Вот структура Франции как государства не то, что не подготовлена к таким вызовам. Т.е. это вообще выглядит, вот внешне это выглядит как провал интеграции, причем даже не крах, а именно провал. Ну, можно еще и поправить, изменить. Начинаются эти крики. Интересно, что кричат французские социалисты больше всех, и больше всех они сейчас долбят правое правительство, которое само, конечно, нельзя сказать, что не видно, но уж, ну, на порядки меньше виновато в этой истории, чем сами социалисты, которые просто стимулировали активную не только эмиграцию, но и активную формальную интеграцию, т.е. получение гражданских прав эмигрантами, потому что они себе создавали электорат. Эти люди вот заведомо, они, конечно, видно, они за правых голосовать не станут.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ – Да.

М.ЛЕОНТЬЕВ – Ни за Ле Пена, ни за Ширака они голосовать не будут. Очень значительная часть электората французской соцпартии состоит или состояла до сих пор из этих людей. Из кого они дальше будут голосовать – это уже отдельный вопрос. Пока, да? Поэтому здесь вот типичная политика «держи вора». Значит, о чем идет речь? Это – цивилизационный вызов, цивилизационный вызов, который некоторые страны Европы, многие понимают, не давая на него, не имея возможности на него дать, я скажу, почему, адекватного ответа. А некоторые страны, в первую очередь, Франция, они его просто отказываются видеть. Они отказываются признавать. Вот как у Лидии Чуковской: «Мои узбекские глаза тебя не видят». Да, ну, не видят – и все, от этого-то явление не перестает существовать. Что происходит? Значит, когда мне говорят, что нет исламистских лозунгов. Вы понимаете, если бы было пара исламистских лозунгов хотя бы, вот абсолютно исламские районы, пригороды…

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ – Во Франции?

М.ЛЕОНТЬЕВ – Да, три или четыре в Бельгии где-то. Вдруг кто-то выскочил бы, написал бы что-нибудь исламистское на стенке, да? Я бы поверил, что в принципе это – не исламистское движение. У него нет исламистских лозунгов, но отсутствие полное, дисциплинированное отсутствие исламистских лозунгов в огромном котле, где есть, безусловно, много происламистских структур, когда здесь действуют радикалы, говорит о том, что это абсолютно организованный ход. Не время для исламистских лозунгов. Время – оттоптать позицию, потому что очевидно совершенно, что реакция любых, какой бы там ни был жесткий Саркази, да? Либо его снимут, либо реакция будет одна, простая.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ – Ну, и какая позиция оттаптывается?

М.ЛЕОНТЬЕВ – Какая будет реакция.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ – Да.

М.ЛЕОНТЬЕВ – Новые социальные программы, переселение из больших грязных многоквартирных домов в маленькие менее многоквартирные в лучших районах, расселение, адаптация, программа создания рабочих мест.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ – Социализация.

М.ЛЕОНТЬЕВ – Понимаете, в чем дело? Есть одна проблема: когда у вас… Я совершенно сейчас не затрагиваю проблему вообще миграции. Вот то, что миграция нужна, не может Европа, и мы не можем жить без миграции. Это все закрытый вопрос. То, что там нелегальная и легальная – это вопрос полицейский опять же. Это не политический вопрос, да, а полицейский. Это вопрос важный.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ – Не уходи. Да.

М.ЛЕОНТЬЕВ – Так вот. А проблема адаптации, она состоит в чем? Что есть задача… если к вам активно, в огромных масштабах приходят люди другой цивилизации, другой культуры, приходят для того, чтобы пользоваться благами… Они же бегут сюда, здесь лучше гораздо.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ – Ну, ну, ну. Так.

М.ЛЕОНТЬЕВ – Значит, требование, которое может и обязано им общество, которое хочет себя сохранить, которое видит ценность в своих культурных идеалах, в своих традициях, в своем укладе жизни, в своем языке, в своих исторических памятниках вообще, в своей исторической судьбе…

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ – Что это общество должно сделать?

М.ЛЕОНТЬЕВ – Значит, это общество должно добиваться самыми жесткими методами социальной ассимиляции. Что такое социальная ассимиляция?

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ – Минута. Расскажи за минуту.

М.ЛЕОНТЬЕВ – Да. Это не значит, что от араба требуют стать французом, немцем, там, русским и т.д. Это значит, что этот человек в социальной жизни безусловно должен уважать ценности той страны и образ жизни. И если он по своим идеям, убеждениям и укладу не может сжиться с этими ценностями, значит, не надо туда ехать. Но на основании того, что ты не можешь… на основании того, что ты не можешь снять шапку, не надо ходить в православный храм. Если не можешь снять – не ходи, ничего с тобой не будет. Но если ты вошел – извините меня, сними головной убор. Вот это не православный храм, я говорю, это общий принцип. Вот это очень важно. Общество западное, построенное на совершенно других концепциях и очень далеко зашедшее, а французское зашедшее дальше всех, оно не может выставить этого требования. Оно его физически выставить уже не может. В первую очередь, почему? Потому что таких ценностей у него нет. Они эти ценности демонтировали, они их заменили вот этой кашей - либерально-, «политкорректно-гедонистической» кашей. Ценности, которые есть у этих самых арабских мальчиков и у их учителей, которые их будут вести, они сильнее. Они нам чуждые, но они сильнее.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ – Все. Остановись. Небольшая пауза, и мы продолжаем разговор.

НОВОСТИ

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ – Михаил Леонтьев. Мы продолжим эту тему. Несколько коротких вопросов. Я хочу от тебя получить короткие ответы. Вот представим себе, что государство жестко поставило вот такую модель взаимоотношения с приезжими.

М.ЛЕОНТЬЕВ – Угу.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ – Они все говорят там: да, да, да, да. Ну, и вот во Франции тоже было много лет: да, да, да, да. Да? А потом…

М.ЛЕОНТЬЕВ – Там не было такой традиции.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ – А потом смотри… Хорошо. Смотри: все говорят: да, да, да. После этого становятся гражданами страны…

М.ЛЕОНТЬЕВ – И потом говорят: нет, нет, нет.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ – А потом говорят: нет, нет, нет. Что с ними делать? А ведь она нарастает, эмиграция.

М.ЛЕОНТЬЕВ – Ну, когда у вас социальная адаптация, то ее… Значит, есть два момента опять же. О чем я говорил, да? Первое, что во-первых, люди, которые говорили: да, да, да, и дети их говорили: да, да, да. Для того чтобы они говорили: нет, нет, нет, должно что-то произойти. Это нельзя сделать незаметно и одноразово.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ – Вот на твой взгляд, что произошло?

М.ЛЕОНТЬЕВ – Это конспиративный… Да не было там никогда никакого: да, да, да. Они жили, как хотели.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ – А! В этом смысле.

М.ЛЕОНТЬЕВ – Потому что ценностей не было. Ведь проблема в чем? Я вот… вчера вот в этой передаче, про которую мы с тобой говорили, сказал, я тогда очень кратко, да? Если есть… нет проблемы ислама, ни исламизма, никакого ислама вообще нет, если у вас есть, например, фундаментальное христианство. Если у вас есть жесткая система ценностей, если у вас есть историческое мировоззрение, если у вас есть религиозное, а религия – это основа, которая альтернативна и не слабей, нет этой проблемы. Кстати, между прочим, и демографической проблемы у вас не будет. Для фундаментально христианской страны не существует проблемы демографии.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ – Ну, не получается фундаментально христианская страна.

М.ЛЕОНТЬЕВ – Должно получиться.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ – Вот послушай меня. Давай попробуем эту тему...

М.ЛЕОНТЬЕВ – Можно я скажу одну вещь? Да, сейчас. Если любая… любой организм, т.е. любая популяция животного мира, включая в данном случае людей, если она отказывается от расширенного воспроизводства, если она вообще отказывается воспроизводить себе подобных, она не имеет волю существовать. Значит, она умрет. Ну, значит, она не хочет жить. Послушайте, но, если эти народы, культуры и цивилизации не хотят жить, то они умрут. Ну, и что? Значит, имейте в виду: это мы не лечим. Это не к доктору.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ – Ну, это справедливо совершенно.

М.ЛЕОНТЬЕВ – Вот и все. Так вот одной из генетических таких вот, присущих либеральной модели, современной либеральной модели форм поведения социального является отказ рожать детей. И это ее приговор. Эта форма – ее приговор, это индикатор. Т.е. это не причина, но в этом все…

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ – Либеральная модель. Мне кажется, что…

М.ЛЕОНТЬЕВ – Потому что гедонистические ценности: ценности личного успеха, ценности наслаждения жизнью, ценности… вытесняют традиционные ценности: ценности семьи, понимаешь? Ценности государства, ценности общности какой-то, самоценность. Ведь государство либералов не существует как самоценность. В нем нет ничего. Это сторож при товарищах, которые занимаются, чем хотят, да? В самой что ни на есть циничной форме. И вся эта система ценностей универсальная… во-первых, она универсальная, она отрицает культуру как таковую.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ – Я понимаю тебя. Да.

М.ЛЕОНТЬЕВ – Не может быть универсальная… не бывает универсальной истории, да? У китайцев, у французов, у немцев, у арабов, у русских разная история, да?

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ – Да. Я понимаю. Но я все-таки думаю…

М.ЛЕОНТЬЕВ – Но это не принимается во внимание.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ – Я все-таки думаю, что в обществе, которое живет прогнозируемо и достаточно богато… я бы не сказал: богато. Состоятельно.

М.ЛЕОНТЬЕВ – Вот именно богатое и состоятельное общество.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ – Да.

М.ЛЕОНТЬЕВ – Ему льстят не богатые и не состоятельные, заселяя его и вытесняя его культуру. Будет Франция арабской страной. Она будет арабской страной. Я говорю: главный вопрос, насколько быстро эта французская публика адаптируется к исламу. Вот проблема в чем. Проблема адаптации, скорости адаптации к исламу вот этой политкорректной французской публики, которая сама кузнец своего счастья полностью.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ – Ну, посмотрим. Я так думаю, что соображают они…

М.ЛЕОНТЬЕВ – Ты про Россию хотел. Это интереснее гораздо.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ – Да. Но только не долго, ладно?

М.ЛЕОНТЬЕВ – Ну, совсем быстро.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ – Ну, давай.

М.ЛЕОНТЬЕВ – Мне просто… Я опять же в свете того, что я услышал в разговоре с Николаем, значит… Ну, принципиально другая ситуация в России. Да, есть общие черты. Кстати, вот демография – это доказательство того, что есть общее. И все, что у нас общего с Европой – все таким же образом я могу и протрактовать так, как я говорил. Что у нас другого? Во-первых, у нас идентичность другая: у нас идентичность не русская, а имперская. Она другая идентичность. Когда говорят: а куда мы денем татар? Да никуда мы их не денем, они наши. Их не надо никуда деть и адаптировать их никуда не надо. Ни татар, ни башкир, ни значительную часть…

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ – Нет, подожди. Мы же говорили…

М.ЛЕОНТЬЕВ – …азербайджанцев и армян, проживающих в России, и грузин, проживающих в России, очень много. Там нет проблемы адаптации. Есть проблема, грубо говоря, спецоперации: внедрение внутри некоторых российских, предположим, конфессий, общин такого агрессивного элемента, вируса, да? Это совсем другая история. Это совсем другая… Это не пришлое население, которое сбивается в такие вот стаи, объединенные вот этой совершенно чуждой идентичность. Это совсем другая история. Вот. Это один момент. И второй момент…

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ – Давай второй еще.

М.ЛЕОНТЬЕВ – Я не считаю, что Россия полностью адаптировала, полностью опустилась до уровня вот этой вот политкорректной каши. Понимаете, эта каша…

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ – О! Тут Вы правы, она не опустилась.

М.ЛЕОНТЬЕВ – Вот каша не может интегрировать ничего.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ – Да.

М.ЛЕОНТЬЕВ – Понимаете, в каше ничего не растворяется, да? Она просто вытесняется. Она абсолютно беззащитна для любого… какой бы ни был исторический опыт у Британской империи, у Франции в свое время какой-то адаптации и интеграции, этот опыт сейчас не годится, потому что его нету, этой системы ценностей. Она отсутствует. Вот и все.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ – Телефоны вы наши знаете. Пожалуйста, задавайте вопросы Михаилу Леонтьеву. Слушаем Вас. Это программа «Особое мнение». Пожалуйста, представьтесь.

СЛУШАТЕЛЬ СОСЛАН – Алло! Здрасьте!

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ – Здрасьте!

СЛУШАТЕЛЬ СОСЛАН – Сослан из Владикавказа.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ – Очень приятно.

СЛУШАТЕЛЬ СОСЛАН – У меня вопрос: будет ли такое, что христианство очнется и укажет место сарацинам в этом мире? Вернет исконно христианские земли Константинополь, Иерусалим и прочие и укажет место, как это было в 12, в 13 веке, крестоносцы указывали место…

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ – Так. Хорошо.

М.ЛЕОНТЬЕВ – Ну, крестоносцы указывали место, но успеха не имели, хочу заметить. Но я могу сказать, что это вопрос веры. Это вопрос веры. Значит… Но опять же есть некие опасения в строительстве Царства божьего на земле, да? Это тоже большой грех, да? Вот. И Царство божье не от мира сего. И полная, так сказать, гармония, наверное, к ней стремиться можно, но достичь ее достаточно сложно на земле. Вот. Христианство в России существует. Доказательством его существования…

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ – Нет, нет. Здесь уместно задать вопрос: а нужно ли это?

М.ЛЕОНТЬЕВ – Что-то нужно.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ – Что-то отвоевать.

М.ЛЕОНТЬЕВ – Ну, почему здесь отвоевать? Дело в том, что вообще пропасть…

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ – Но так задает вопрос…

М.ЛЕОНТЬЕВ – Для христианина проповедь…

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ – У нас, кстати, когда-то был разговор с тобой на эту тему.

М.ЛЕОНТЬЕВ – Да.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ – И был вопрос радиослушателя другого именно в этих терминах.

М.ЛЕОНТЬЕВ – Если мы считаем, что наша вера дает спасение, а христианство не этническая вера, да? Она не подразумевает существование Богом избранного народа, который единственно может верить, а остальные не могут, да? Вот. Поэтому если мы считаем, что спасение дает наша вера, значит проповедь, проповедь – это наше оружие. Проповедь, да?

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ – Да, хорошо.

М.ЛЕОНТЬЕВ – Безусловно. Причем, во всех конфессиях она не должна быть сугубо конфликтной. Можно социально уважать чужую религию, но верующий человек не может ее разделять, да? Ее ценность, потому что это – другая религия, ребята, это ересь называется, да? Одно из двух: либо ты веришь, либо ты не веришь. Вот либо туда, либо туда. Посередине не получается никак.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ – Да. Вот мы с тобой уже обсуждали… Нет, мы с тобой не обсуждали, тебя тогда не было. Я бы хотел… Сейчас 26 минут, скоро у нас пауза. Я бы хотел обсудить с тобой такую историю. Коснемся того знаменитого праздника 4 ноября, когда как бы не получилось такого, наверное, праздника, как предполагалось, и вышли ребята с определенными лозунгами, на мой взгляд, разваливающими, расшатывающими многонациональное наше государство. И вот знаешь, вот мне кажется. Я обращаю внимание: вот народ звонит, народ говорит. Очень много желания реванша.

М.ЛЕОНТЬЕВ – Да.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ – Вот когда мы оттолкнем других, когда мы…

М.ЛЕОНТЬЕВ – Я все время говорил… все время говорю про реванш. Реванш – моя любимая тема. Я говорю, что потребность реванша – огромна, да? Каждый понимает реванш по-своему, да? Есть люди, которые понимают реванш в таких совершенно идеально, даже, может быть, слишком цивилизованных формах. Ну, например, можно считать реваншем послевоенное возрождение Германии и Японии, да? Например. Я не считаю, что это в полном смысле реванш, но, тем не менее, какие-то элементы в этом, безусловно, есть. Есть люди, которые, значит, видят реванш в идее бить, там, «инокровных», да? Что непонятно вообще чего реванш и за что, потому что Россия никогда не была этническим государством национальным, и не может, и не будет им никогда. Так вот люди… мне кажется, что есть некоторая… дикая передержка в том, как комментируется вот этот марш, да? Там были националисты, безусловно. Там были и не националисты. Но как можно евразийскую партию назвать националистами? Какой национальности евразийцы? Какой? Лицо евразийской национальности. Хорошо, да? Это абсолютно про-имперское, абсолютно интегристское движение. То, что оно радикально по своим интегристским лозунгам, это же не говорит, что оно экстремистское, вот с национальной точки зрения. И с точки зрения национально-государственного единства, это абсолютно здоровая позиция. Я не вижу здесь вообще ничего.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ – Т.е. то, что … было, это абсолютно здоровая, да?

М.ЛЕОНТЬЕВ – Не вижу. Потом, понятно, что когда праздник для нас новый, он для России старый. Он для старой России был государственным праздником. Это вообще совершенно, абсолютно коренной, действительно настоящий национальный праздник. Это день преодоления смуты. Силой воли и силой духа. Я хочу сказать, что с военной точки зрения…

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ – Нет, подожди, ну, не «пиарь» ты этот праздник, народ остается. Я сейчас о другом. Я не могу это пропустить.

М.ЛЕОНТЬЕВ – А я его не пиарю, я его не пиарю.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ – Значит, еще раз. Вот давай… Нет. Ты говорил, все… Послушай меня: я задаю вопрос…

М.ЛЕОНТЬЕВ – Я понимаю.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ – Мне важно зафиксировать.

М.ЛЕОНТЬЕВ – Я просто хочу… Ты важную вещь сказал.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ – Я сказал?

М.ЛЕОНТЬЕВ – Не пиарь этот праздник.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ – Да.

М.ЛЕОНТЬЕВ – Потом вы удивляетесь. Вы. Вы.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ – Нет, не пиарь этот праздник сейчас, в этой передаче.

М.ЛЕОНТЬЕВ – Нет, я чего говорю? Что когда считается, что праздник надо пиарить, когда он не вызывает в душе большого количества публики нашей, я не буду говорить о народе, да? Народ у нас вообще довольно инертный. Так особенно ни с того, ни с сего колоннами ходить не склонен, да? Без особой необходимости, что, кстати, хорошо. Вот. Но когда он среди политического сообщества определенного спектра вообще не вызывает никакого энтузиазма и вызывает некое издевательство, а что вы удивляетесь, что когда, так сказать, радикально-патриотические движения выходят на этот праздник? А кто еще должен выходить? Вы же не выходите. Взяли бы и вышли. Где там «Яблоко»?

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ – …должен быть нормальный. Ну, что, народ…

М.ЛЕОНТЬЕВ – А чем не нормальный?

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ – Ну, послушай меня. Ну, что, люди…

М.ЛЕОНТЬЕВ – Если для «Яблока», для СПС это ненормальный праздник, если они не могут вывести свою колонну, да? Если для «Мемориала» это ненормальный праздник.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ – Вот те, для кого этот праздник был нормальный, те и вышли.

М.ЛЕОНТЬЕВ – А я не понимаю, почему.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ – Ну, что, люди – идиоты, что ли?

М.ЛЕОНТЬЕВ – Идиоты.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ – Значит, не захватило. Значит, не объяснили.

М.ЛЕОНТЬЕВ – Нет… Значит… Я не знаю, чего им не объяснили.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ – Ну, чего ты так вдруг?

М.ЛЕОНТЬЕВ –Они историю в школе учили, блин, козлы?

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ – Ну, начинается. О, козлы.

М.ЛЕОНТЬЕВ – Да! Да. Козлы.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ – Пошло. Пауза. Пусть остынет. Встречаемся через 5 минут.

М.ЛЕОНТЬЕВ – Козлы.

НОВОСТИ

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ – Ну, вот Михаил Леонтьев. Вот он хочет продолжить тему, объяснить нам…

М.ЛЕОНТЬЕВ – Очень коротко, Матвей. Я тебе обещаю.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ – Пожалуйста. Обещаешь, пусть будет.

М.ЛЕОНТЬЕВ – Я просто хочу…

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ – Твое же время. Оно закончится и все.

М.ЛЕОНТЬЕВ – Да, да. Я хочу объяснить, почему, как мне кажется, этот праздник вообще вызывает такое отторжение со стороны элит политических наших нынешних, да? Вот. Традиционных, потому что...

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ – Каких элит? Народ вышел?

М.ЛЕОНТЬЕВ – Значит, послушай. Матвей…

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ – Страна не вышла. Что, страна тоже - все козлы?

М.ЛЕОНТЬЕВ – …я хотел тебе коротко сказать. Страна никуда не должна была выходить. Подожди…

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ – Ну, ты же говоришь неправду.

М.ЛЕОНТЬЕВ – Матвей, я хотел коротко сказать.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ – Пожалуйста. Говори, говори.

М.ЛЕОНТЬЕВ – Значит, я хочу сказать, что смута старая, вот та самая смута, победу над которой мы празднуем, преодоление которой. Главным элементом этой смуты было предательство элитами своего государства и своей страны. Главным элементом нынешней ситуации, начиная с 90-х годов, является предательство элитами своей страны. Эти элиты предательские компрадорские праздновать этот праздник не хотят. Поэтому делают вид, что они не понимают, о чем идет речь. Поэтому они делают вид, что в школе их не учили истории. Поэтому они делают вид, что они не правильно читают тексты, не могут прочитать или там которые произносятся услышать, что у них в ушах банан. Вот больше я… только это хотел сказать. Все.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ – Да. Вот он сказал, что те, кто не вышли, те – козлы. Вот страна козлов. Страна не вышла.

М.ЛЕОНТЬЕВ – Я не сказал, что те, кто не вышли, те – козлы. А те, кто не понимают, что такое произошло в смутное время, это люди, которые либо ничему не учились, либо они действительно козлы в смысле умственном, т.е. ограничены...

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ – Ну, нет другого народа у меня для Вас, господин Леонтьев.

М.ЛЕОНТЬЕВ – А меня устраивает народ. Я считаю, что народ все понимает. Я говорил тебе про элиты, а не про народ. С народом все в порядке.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ – Вот, значит, те, кто это понимает, на мой взгляд… Хорошо. Все, все, договорились. Ради Бога.

М.ЛЕОНТЬЕВ – Нормально все с народом.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ – Твое особое мнение. Я даже спорить не… Я не буду тебе объяснять, что праздник – это что-то теплое, очень светлое, что рождается год от года. Что нельзя разумом постичь праздник и эмоционально выйти с транспарантом.

М.ЛЕОНТЬЕВ – 9 мая – это теплое и светлое?

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ – А тот, кто вышел и нес эти транспаранты, вот это, как я понимаю, люди, которые прочувствовали этот праздник, да?

М.ЛЕОНТЬЕВ – Да, прочувствовали.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ – Вот дружи с ними.

М.ЛЕОНТЬЕВ – Дружу.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ – Дружи с ними.

М.ЛЕОНТЬЕВ – Я с ними…

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ – С этими прекрасными представителями элиты, которые поняли этот праздник.

М.ЛЕОНТЬЕВ – Это не элита.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ – Которые вышли и руку выбрасывали в нацистском приветствии.

М.ЛЕОНТЬЕВ – Никто там руку никакую не выбрасывал.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ – Хронику видел или где-то был?

М.ЛЕОНТЬЕВ – Не знаю я твою хронику.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ – Хронику… Что значит: ты знаешь мою хронику? Это не моя хроника! Ее каналы, где ты работаешь, не показали, а все остальные показали.

М.ЛЕОНТЬЕВ – Ни одна из этих партий…

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ – Все. Хватит.

М.ЛЕОНТЬЕВ – …нигде никакими радикальными выпадами не отмечена.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ – Договорились. Все понятно. Не было там никого, не было лозунгов, ничего не было. Были все Папы Римские. Хватит.

М.ЛЕОНТЬЕВ – А что там было в этих лозунгах?

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ – Все, Миша, хватит. Пожалуйста, телефонный звонок.

СЛУШАТЕЛЬ СЕРГЕЙ АЛЕКСЕЕВИЧ – Здравствуйте. Сергей Алексеевич говорит из Москвы.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ – Пожалуйста.

СЛУШАТЕЛЬ СЕРГЕЙ АЛЕКСЕЕВИЧ – Вообще вот эти все вопросы, которые вы обсуждаете, яйца выеденного не стоят. Они умышленно все раздуты.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ – Очень хорошо. Я рад, что Вы нам рейтинг делаете, слушая эти…

М.ЛЕОНТЬЕВ – Ну, я не знаю…

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ – Сейчас, подожди. Что Вы слушаете эти высосанные…

М.ЛЕОНТЬЕВ – …какого яйца стоят вопросы, которые Вы не высосали.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ – Да. Все, остановись. Следующий звонок. Слушаем Вас. Если можно, на другую тему.

СЛУШАТЕЛЬНИЦА – Добрый вечер. Значит, я, что хотела сказать. Сегодня замечательная совершенно маленькая по объему интервью в «Комсомолке» на пятой странице замечательного нашего писателя, бывшего соотечественника Анатолия Гладилина. Надеюсь, никто не сомневается, что это умнейший человек и порядочный. 28 лет живет в Париже. И он видит проблему изнутри. Рубрика так и называется: «Взгляд изнутри». И он пишет: причина погрома – люди не то, что не имеют работы. Они не хотят работать. Франция стала жертвой своей политики. Она платит деньги этим юношам выдающимся…

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ – Спасибо большое. Я Вас понял, но Вы подтверждаете то, что сказал Леонтьев.

М.ЛЕОНТЬЕВ – Не, ну, я не совсем. Я сказал… Это взгляд изнутри, но очень поверхностный, на мой взгляд.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ – Давай не возвращаться уже. 3 минуты осталось до конца передачи. Слушаем Вас. Добрый день.

СЛУШАТЕЛЬНИЦА СВЕТЛАНА ИВАНОВНА – Здравствуйте. Светлана Ивановна. Сейчас по… значит, сказали, что вчера кажется в связи с рождением у Рамзана Кадырова сына в Чечне был объявлен праздник и нерабочий день. Как Вы это прокомментируете?

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ – Спасибо большое.

М.ЛЕОНТЬЕВ – Ну, как? Ну, праздник и нерабочий день. Я думаю, что если бы в Чечне был настоящий рабочий день, да? То это было бы большое счастье. Тогда всякое объявление настоящего нерабочего дня было бы опять же... да, я не вижу, собственно, чтобы Чечня была сильно загружена работой.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ – Послушай…

М.ЛЕОНТЬЕВ – К сожалению.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ – Значит, вот что я хочу тебя спросить. Перепрыгнуть, но тоже тема такая замечательная. В конце концов, сегодня пятница, да? Такой день перед выходными. Ты знаешь такого…

М.ЛЕОНТЬЕВ – Ты имеешь ввиду, с исламской точки зрения?

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ – Нет, суббота, воскресенье. Смотри: ты знаешь известного певца Бориса Моисеева. Значит, его гастроли были сорваны. Почему они сорваны? Ты знаешь, что некоторые регионы, они там заявили, что если люди, там, будут приезжать артисты нетрадиционных каких-то наклонностей, то это будет рассматриваться местными советами, да? Будет решаться, можно им, например, выступать в регионе или нет. Здесь, что произошло. Не потому отменили, что запретили, а потому что ряд православных общественных организаций заявили, что они устроят митинг.

М.ЛЕОНТЬЕВ – Да.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ – Ну, там, перед… у стен филармонии в день концерта. И запретили его приезд.

М.ЛЕОНТЬЕВ – Никто не запрещает православным организациям оказывать моральное воздействие на власть, общество и т.д. Это их долг прямой.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ – Так.

М.ЛЕОНТЬЕВ – Есть регионы, где влияние и авторитет этих организаций, там, какая-нибудь Белгородская область, например, да? Настолько силен, что их моральное воздействие имеет решающий обычный результат. Если какие-то вещи неприемлемы для местной православной общины или для, значит, руководителей православной церкви, для иерархов ее, да?

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ – Да.

М.ЛЕОНТЬЕВ – То власть не может и не хочет, может быть, да, но во всяком случае, она имеет все основания идти им на встречу. Вот и все.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ – А если это огромный город. А эта православная община...

М.ЛЕОНТЬЕВ – А вот я хочу заметить: вот то, о чем мы говорили во Франции.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ – Или должна быть стенка на стенку?

М.ЛЕОНТЬЕВ – Не может быть…

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ – Например, любители Моисеева должны говорить: приходи и выступай, а эти говорят: не приходи. Как власть должна себя вести?

М.ЛЕОНТЬЕВ – Не может так быть. Им нельзя защищать права меньшинств, не выходящие за рамки их индивидуальной самоидентификации.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ – Да.

М.ЛЕОНТЬЕВ – В индивидуальное никто не лезет. Человек может сам лично заниматься, да, вот у себя, т.е. не сталкиваясь с другими людьми, как угодно.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ – Да.

М.ЛЕОНТЬЕВ – Но он не должен навязывать свои стереотипы и ценности обществу.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ – Секундочку. Я знал, что ты это скажешь. Но ведь это не концерт голубого для голубых. Это концерт известного эстрадного исполнителя для публики города. Понимаешь, в чем дело? Вот в чем парадокс.

М.ЛЕОНТЬЕВ – Я лично вообще достаточно хорошо отношусь к Борису Моисееву.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ – Нет, давай не переходить на Бориса Моисеева.

М.ЛЕОНТЬЕВ – Но я хочу сказать тебе, что…

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ – Я говорю о принципе.

М.ЛЕОНТЬЕВ – …это можно понимать так, а можно понимать иначе, потому что в этом концерте есть элементы как бы демонстрации определенной субкультуры. Ты это прекрасно знаешь. Есть масса людей, про которых вообще не знает никто про их ориентацию. Это их совсем личное дело. И не дай Бог, туда лезть. Я считаю, что вообще это запредельно неэтично. Но есть люди, которые демонстрируют…

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ – Угу.

М.ЛЕОНТЬЕВ – …это и пропагандируют. Это другая позиция. Тогда мы будем говорить о том, приемлема такая пропаганда и демонстрация или неприемлема. Это другой вопрос. Я считаю, что это вопрос. Но давай не будем путать. Это разные вопросы, да?

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ – Я понимаю.

М.ЛЕОНТЬЕВ – Это другое дело, да?

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ – Да.

М.ЛЕОНТЬЕВ – Там, Петр Ильич Чайковский – это отдельное дело. И никто не собирается там запрещать Чайковского на основании его нетрадиционной ориентации, грубо говоря, да? А когда идет демонстрация, когда добиваются права на проведение гей-парада в Москве, я считаю, что не должно быть и не может быть в Москве гей-парадов.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ – Не, мы сейчас не гей-парадах. Мы с тобой говорим о конкретной ситуации.

М.ЛЕОНТЬЕВ – Да. Когда съезд социал-демократической партии Германии, ее там столичной организации, по-моему, с восторгом приветствует признание своего лидера в том, что он придерживается иной сексуальной ориентации. Люди встают и начинают хлопать. Я хочу сказать, что эта страна просто плохо кончит. Может, это все быть прекрасно, но кончит она плохо.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ – Все, все, все.

М.ЛЕОНТЬЕВ – Очень. И Париж это показал.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ – Время наше закончилось. Михаил Леонтьев был нашим гостем. До свидания.