Александр Минкин - Особое мнение - 2005-10-20
А.ВОРОБЬЕВ – Добрый день, добрый вечер или доброе утро – в зависимости от того, где вы нас смотрите или слышите, это совместный проект радиостанции «Эхо Москвы» и телекомпании RTVI «Особое мнение». В прямом эфире я, Алексей Воробьев, приветствую в этой студии журналиста «Московского Комсомольца» Александра Минкина, здравствуйте!
А.МИНКИН – Здравствуйте!
А.ВОРОБЬЕВ – Начнем, в общем, с ожидаемой, наверное, темы на конец сегодня. Несколько часов, буквально, назад стало известно, что… где находится, собственно, Михаил Ходорковский. Супруга его Инна, наконец, получила уведомление о том, что он находится в колонии ЯГ14/10, где добывали руду, кстати сказать. Значит, почти на протяжении 30 лет тема Краснокаменска, где находится эта колония и организованные там добычи ураносодержащей руды, была закрыта, как и сам город – на сегодня спецконтингент, как это называется – работает на собственном швейном производстве. Токарное производство, деревообрабатывающее и т.д. и т.д. и т.д. Компаньон Ходорковского – Платон Лебедев. О его местонахождении стало известно накануне – он находится в Ямало-Ненецком автономном округе, около поселка Харп.. Температура зимняя… зимой опускается до -56 градусов. Тяжело больной Платон Лебедев там. Вопрос – не мой вопрос. Вопрос от Инны из Москвы. «Россия – страна символов. Не кажется ли Вам символичным, что МБХ (Михаил Борисович Ходорковский) отправили в Читинский острог как его исторических предшественников-декабристов. Кажется, теперь знаменитая встреча ходоков-олигархов и Путина выглядит окончательно по-другому?» Нет?
А.МИНКИН – Ну, это долгий разговор, потому что я не очень уверен, что МБХ – это наследник декабристов. Но что так долго не было известно, где он, это пытка для его родных и для него самого – если он знает, что они не знают, где он находится, - это пытка. И в этом смысле власть совершенно безжалостна. Морально она совершенно безжалостна. Она не убивает, но пытает. Вот Бахмина – это юрист ЮКОСа…
А.ВОРОБЬЕВ – Да, юрист.
А.МИНКИН – Значит, почему эта женщина, даже если она виновата и с деньги вот так, как говорит следствие, почему она лишена возможности видеть детей? Дети-то не сообщники. Там малые дети. По-моему, то ли 5, то ли 6 лет…
А.ВОРОБЬЕВ – Да, несколько детей маленьких.
А.МИНКИН – Да. Почему они оторваны от матери? Это по отношению к детям преступление. Не по отношению к ней – для нее это пытка. Ее пытают таким образом. Но по отношению к детям. Есть закон о том, что ребенок вправе знать, видеть, общаться с родителями. Они без всякого суда лишены этого права. Я вообще не понимаю, почему молчит юстиция. Ну, давайте следующий вопрос.
А.ВОРОБЬЕВ – Благодарю Вас за предоставленную возможность. Все-таки по поводу вопроса Инны. Вам не кажется… Вы не видите в этом никакого символизма? Вы отделались от этого одной всего фразой – Вы не считаете Ходорковского последователем и наследником декабристов.
А.МИНКИН – Нет, я уже говорил здесь. Могу повторить. Все, что делается с Ходорковским и Лебедев – не надо забывать второго – это демонстрация того, что власть может сделать с людьми, которые ей в чем-то не понравились и не подчинились. Сами по себе они не были, мне кажется, так жестоко наказаны, если бы они не служили постоянным, уже 2 с лишним года, демонстратором. Это как отрубленные головы на Красной площади при Иване Грозном – чтобы все, кто ходит по Красной площади, видели, что будет с тем, кто против царя.
А.ВОРОБЬЕВ – Вот эта встреча ходоков-олигархов, как называет их Инна, и Путина – помните, когда Ходорковский намекнул на коррупцию в окружении президента Путина, а Путин его, в свою очередь, спросил, надо бы посмотреть на ваши налоги…
А.МИНКИН – Знаете, что? Намекать там нечего, про коррупцию там всем известно. Не нужны намеки.
А.ВОРОБЬЕВ – В окружении президента?
А.МИНКИН – Конечно.
А.ВОРОБЬЕВ – У Вас есть фамилии?
А.МИНКИН – Ну, у меня есть фамилии. Я не обязан отвечать и за это подвергаться преследованию судебному. Хотя некоторых высокопоставленных чиновников я в свое время обвинял в коррупции, и они подавали на меня в суд, и все проиграли. Чубайс, в том числе.
А.ВОРОБЬЕВ – Т.е. Вы знаете имена чиновников-коррупционеров в администрации президента, в окружении президента, и Вы, журналист, не называете эти имена?
А.МИНКИН – Отвечаю: журналист может назвать эти имена, когда он имеет документальные подтверждения.
А.ВОРОБЬЕВ – Т.е. у Вас нет этих подтверждений?
А.МИНКИН – Документальных – нет. Но все происходящее не оставляет никакого места для других соображений.
А.ВОРОБЬЕВ – Кстати…
А.МИНКИН – Вы знаете, что – я Вас хочу спросить.
А.ВОРОБЬЕВ – Да.
А.МИНКИН – Отвлечемся от уголовного дела ЮКОСа. Как Вы думаете, вот, люди, которые организовывали поездки Путина на Украину перед выборами там, и организовывали поздравления – Путин же не сам набирает телефонный номер, кто-то ему говорит: «Надо позвонить и поздравить Януковича, от этого он выиграет». Вот эти люди, они из идейных, вот просто, из чисто идейных соображений работали, или они работали на какого-то украинского кандидата? Были у него в команде?
А.ВОРОБЬЕВ – Ну, у Вас ответов на эти вопросы нет?
А.МИНКИН – Есть у меня ответ…
А.ВОРОБЬЕВ – У Вас есть подозрения. Документально подтвержденных никаких сведений об этом не существует.
А.МИНКИН – Пожалуйста – документально даже Сталин не осужден. Я Вас сообщаю: он людоед, он убил миллионы людей. Документально он ни в чем не виноват. Экстремисты до сих пор этим пользуются. Ну и что?
А.ВОРОБЬЕВ – А вот, кстати. Давайте мы пока…
А.МИНКИН – Журналистский… журналистский подход – мой, мой подход, не буду не за всех журналистов говорить – он, все-таки, ближе к человеческому. Не к юридическому, а к человеческому. И люди, простые люди, они осуждают кого-либо, не дожидаясь приговора. А если они кого-то осудили, а приговор оправдательный, люди не меняют своего мнения по поводу этого человека, а тогда они уже думают и о суде, что суд бесчестный и продажный. Когда суд оправдывает того, кто в глазах людей безусловно преступник, тогда преступник оправдан только формально. А осужден в глазах общества и он, и суд.
А.ВОРОБЬЕВ – Александр Минкин с особым мнением. Я напомню вам, что вы можете присылать свои комментарии, вопросы на пейджер 961-33-33, для абонента «Эхо Москвы». Прямо сейчас мы подключим телефон прямого эфира, вы отлично его знаете. И пожалуйста, наверное, вопросы Александру Минкину. Здравствуйте, как Вас зовут, откуда Вы?
СЛУШАТЕЛЬ КОНСТАНТИН – Здравствуйте, добрый вечер! Меня зовут Константин, город Чехов.
А.ВОРОБЬЕВ – Да.
СЛУШАТЕЛЬ КОНСТАНТИН – Скажите, Александр. Вам не кажется, что просто напросто, вот историю с ЮКОСом, Ходорковским, Лебедевым и т.д. народу навязывают просто напросто на уровне подсознания, сейчас будут навязывать. Просто такое злорадство. И насколько мне известно – я сам был под следствием – там, за решеткой, злорадствуют по этому поводу только наседки и низшие касты. Вам не кажется, что кремлевская оперчасть готовит себе подобных – стукачей таких, латентных просто.
А.ВОРОБЬЕВ – Константин, спасибо за сленг, любопытно, конечно, послушать этот сленг…
А.МИНКИН – Нет, нормально все. Во-первых, сленг и жаргон, и феня у нас в обществе общеупотребляемы, даже на самом верху.
А.ВОРОБЬЕВ – Да, да, да.
А.МИНКИН – Да. Я думаю, что если бы сейчас позвонил президент и что-нибудь сказал, там, свойственное ему иногда, Вы бы не сделали ему замечания, не стали его останавливать, говорить: «Владимир Владимирович, ну, спасибо Вам за сленг…» Нет, пусть они будут… Так вот, я думаю, что власть останется в руках тех, кто сейчас ее имеет. Оставят ли они Путина на третий срок, или будет кто-то другой – я почему-то думаю, для нас в лучшую сторону от этого ничего не изменится.
А.ВОРОБЬЕВ – Александр, а кстати говоря, любопытное интервью президента СССР Горбачева, не так ли, британским средствам массовой информации?
А.МИНКИН – Краем уха слышал.
А.ВОРОБЬЕВ – Давайте, я некоторые цитаты, пассажи зачитаю. Значит, Горбачев поддерживает Владимира Путина, и судя по всему, это больше, чем простая вежливость бывшего лидера по отношению к сегодняшнему президенту Россию, полагает британское издания – по-моему, «Times», да? Значит, Горбачев опасается не так называется силовиков левого толка, воинственно настроенной группы офицеров бывшего КГБ, которая, якобы, толкает Путина на проведение политики, направленной против бизнеса. Он видит опасность на правом фланге политических сил. По словам Горбачева, в правительстве происходит настоящая битва, и он винит неолибералов в том, что они настаивают на таком курсе, который не принесет пользу российскому народу. Кто же эти неолибералы, задается вопросом газета. Значит, и отвечает, устами Горбачева: «Мы видим их каждый день – это министр финансов и экономики». Кудрин и Греф.
А.МИНКИН – Да. Ну, во-первых, когда такой человек, как Горбачев говорит вот то, что он сказал, то у меня сразу реплика товарища одного возникает. Его звали Черный Абдулла. Он говорил: «Хороший дом, хороший фонд – что еще нужно, чтобы встретить старость?» Т.е. ссорится с Кремлем Горбачев не хочет. Вполне возможно, он уже…
А.ВОРОБЬЕВ – Ну, он может быть, так считает…
А.МИНКИН – …предполагает, какая часть кремлевских окажется в выигрыше, и какая будет упразднена или отодвинута. Мне кажется, что он просто заранее показывает, что он… ну, в общем, он…
А.ВОРОБЬЕВ – В искренность политиков такого уровня Вы не верите? Может быть, он вправду так считает?
А.МИНКИН – Может, вправду так считает. Может, он нахлебался своего либерализма, в результате которого распался СССР и теперь решил, что силовики надежнее. В свое время эти силовики заточили, как, если он искренне говорит, заточили его в Фаросе, устроили путч в 1991 году. Может быть, он больше не хочет таких испытаний для Родины?
А.ВОРОБЬЕВ – Александр Минкин в прямом эфире. Здравствуйте, как Вас зовут, откуда Вы?
СЛУШАТЕЛЬ АЛЬБЕРТ – Алло, здравствуйте!
А.ВОРОБЬЕВ – Здравствуйте. Пожалуйста, приглушите радиоприемник, и тогда говорите.
СЛУШАТЕЛЬ АЛЬБЕРТ – Я из Перми, меня зовут Альберт.
А.ВОРОБЬЕВ – Да, Альберт! Пожалуйста.
СЛУШАТЕЛЬ АЛЬБЕРТ – Я хотел бы к Минкину обратиться, сказать: Вы понимаете, я действительно верю, чувствую, что Вы очень порядочный человек. Дело в том, что, вот, я люблю эту передачу, «Эхо Москвы», и просто не представляю, что, они скоро возьмут и закроют вас. Вы понимаете, Вы такие откровенные вещи говорите. Мы все в Перми… ну, это же болото, Пермь. Вы понимаете? Самое главное, чтобы вас не закрыли. Говорите эту правду, и не бойтесь.
А.МИНКИН – Да, спасибо!
А.ВОРОБЬЕВ – Спасибо! Главное, Альберт, чтобы не боялись Вы, понимаете? Это…
СЛУШАТЕЛЬ АЛЬБЕРТ – Да мы-то не боимся! Но нас очень мало, мне кажется.
А.ВОРОБЬЕВ – Спасибо! У Вас есть вопрос, Альберт? (пауза) Да, увы, вопроса нет, но спасибо.
А.МИНКИН – Все-таки… Вы извините, ради Бога…
А.ВОРОБЬЕВ – Да.
А.МИНКИН – Но Вы не очень правы. Когда говорите, что главное, чтобы не боялись они… Не бояться молча или не бояться на кухне – это одно истории. Не бояться в студии, вот так вот, в эфире, публично – это другая история. Выходить на площадь – это третья история.
А.ВОРОБЬЕВ – Я имел в виду как раз активную позицию, понимаете?
А.МИНКИН – Знаете, что, я не знаю, активная ли она, эта позиция. Я испытал в минувшее воскресенье шок, от которого несколько дней не могу оправиться.
А.ВОРОБЬЕВ – Что случилось?
А.МИНКИН – Мы с Вами говорили, помните, о смерти… об убийстве Штейнберга, адвоката?
А.ВОРОБЬЕВ – Да, да.
А.МИНКИН – И здесь, и в газете, в «МК», я написал, что защитники, адвокаты, когда убит их товарищ по работе, коллега, должны что-то сделать. И я предположил, что они могут просто перестать ходить в процессы…
А.ВОРОБЬЕВ – Да, да, я помню.
А.МИНКИН – И судебная система России остановится на сколько-то дней. Когда в воскресенье я приехал на панихиду, и она была назначена в 10 утра в центре Москвы... и я опаздывал на 15 минут. Я думал, что я уже и не подъеду, и не пройду, что уже все будет толпой перекрыто, потому что в Москве и области больше, по-моему, 15 тысяч адвокаты. 15 тысяч! Вы можете себе представить – если бы пришла половина, там было бы море людей, в этой улочке Фадеева. Там было 15 человек. Не буду затягивать время и загадки загадывать. Там было 15 человек! 0,1 процента. Это величина, которой можно пренебречь. Адвокаты не пришли попрощаться даже со своим убитым коллегой.
А.ВОРОБЬЕВ – Я, кстати говоря, выполнил свое обещание, и спросил у Михаила Борщевского, представителя правительства в Верховном и Конституционном судах, что он думает по поводу Вашего предложения.
А.МИНКИН – Да.
А.ВОРОБЬЕВ – Он двумя руками "за", и об этом он в прямом эфире сказал радиостанции «Эхо Москвы». В прямом эфире!
А.МИНКИН – Вот, Вы знаете, это здорово, что так высоко меня поддержал Барщевский, но от этого ничего не изменилось.
А.ВОРОБЬЕВ – Ничего не изменилось.
А.МИНКИН – Это Вам я рассказываю, потому что Вы заговорили о гражданской позиции. Возможно, все адвокаты Москвы и России были в ужасе от того, что убит адвокат за то, что вел какое-то дело. Он же не был даже ограблен. Но они не пришли на похороны. Вы меня простите, их Путин не пустил? Или их кремлевские силовики не пустили? Кто им помешал?
А.ВОРОБЬЕВ – У Вас есть ответ на этот вопрос? Я же говорю…
А.МИНКИН – Это позор. Ответ один – это позор.
А.ВОРОБЬЕВ – Это позор. Это позор. Александр Минкин в прямом эфире. Здравствуйте, как Вас зовут, откуда Вы?
СЛУШАТЕЛЬ ВЛАДИСЛАВ – Добрый вечер, меня зовут Владислав. Я из Саратова. Я немножко хочу тему поменять. Вот, хочу что спросить: скажите, пожалуйста, вот наши правозащитники очень часто критикуют, например, правительство в Казахстане, в других республиках, что там нарушаются права человека. Я с ними согласен, конечно. Но почему ничего не говорят про правительство, допустим, Латвии и Эстонии, в общем-то, этих нацистских стран, где ходят нацисты, где ставят памятники, где постоянно нарушаются права русских. Я не понимаю, куда смотрит, допустим, Алексеев из своей Хельсингской группы? Или что, Центрально-разведывательное управление еще команды, что ли, не давало?
А.ВОРОБЬЕВ – О, Владислав, благодарю Вас за вопрос, но мне кажется, уважаемый слушатель ошибается, не так ли?
А.МИНКИН – Ну, не знаю, я к Алексееву отношусь скептически. Что касается Прибалтики и фашистов, которые там ходят по улицам, я полностью поддерживаю того, кто позвонил. Мне кажется, что это отвратительно и безобразно.
А.ВОРОБЬЕВ – Т.е. Вы тоже не слышите голоса правозащитников по ситуации с положением, скажем, русских в Прибалтийских странах?
А.МИНКИН – Ну, редко. Я, скажем так, слышу их гораздо меньше, чем по отношению к Туркмении. Хотя какие могут быть… Вы знаете, с туркмен-баши взятки гладки. Он такой, какой он есть. Он же не претендует выглядеть европейцем. Он демонстративно показывает, что он, ну, азиат – вот в том смысле, что балет им не нужен, русские ему не нужны, русский язык им не нужен, ничего. А эти, соблюдая внешний декор европейцев, позволяют фашистам ходить с флагами своими по улицам. Нельзя!
А.ВОРОБЬЕВ – Ну что же, давайте еще несколько вопросов. Тем более, что они есть. Значит, «на прошлой неделе война в Нальчике, - пишет Олег, предприниматель из Ростова-на-Дону, - на этой неделе налоговик брал взятку в миллион долларов…»
А.МИНКИН – Да, это самое интересное.
А.ВОРОБЬЕВ – И вот, вопрос – формулировка, да? – «Как Вы думаете, кто виноват в этом, что делать?» Гениальный вопрос.
А.МИНКИН – Вы знаете, что мне больше всего было интересно, что вечером какого-то дня сказали про пойманных взяточников, и у каждого миллион, причем, как выяснилось, что один прямо в ресторане, получив кейс с миллионом, прямо в ресторане пересчитывал, за столиком. Так я прочел.
А.ВОРОБЬЕВ – Ну, уж таких подробностей… не знаю.
А.МИНКИН – Я прочел это в газете «Коммерсант». Вот. Так вот, что меня поразило, что на следующее утро про это никто ничего не говорил. Ни «Эхо», ни «Свобода»…
А.ВОРОБЬЕВ – Секунду… секунду…
А.МИНКИН – Да, да, да. Эта новость как-то на некоторое время ушла, упала, уползла…
А.ВОРОБЬЕВ – Нет, я вынужден Вас перебить. Значит, на следующий день – а это была среда, стало известно изначально во вторник – так вот, в среду я делал большую информационную программу…
А.МИНКИН – А во сколько, в котором часу?
А.ВОРОБЬЕВ – …на радиостанции «Эхо Москвы». В 18:00.
А.МИНКИН – А, с утра ничего не было, я имею в виду. Мне казалось, что утро уже скажет, кто чего.
А.ВОРОБЬЕВ – Боюсь, Вы необъективны.
А.МИНКИН – Я хочу сказать по этому поводу, что довольно редко, когда берут взяточника с такой суммой.
А.ВОРОБЬЕВ – Да. Это большая удача? Кто виноват и что делать?
А.МИНКИН – Знаете, что…
А.ВОРОБЬЕВ – Вы понимаете, вопрос-то, он глубже, чем вот эта вся история с миллионом.
А.МИНКИН – Взятки дают и больше. Мне один взяткодатель рассказывал, как он давал взятку в 40 миллионов. И назвал, кому. К сожалению, не могу повторить. Но когда я спросил: «А за что ты ему дал 40 миллионов долларов?», взяткодатель сказал: «Да ни за что, просто, чтобы не мешал». Он дал взятку правительственному чиновнику, в ранге вицепремьера, просто, чтобы добиться…
А.ВОРОБЬЕВ – В каком правительстве, в правительстве кого?
А.МИНКИН – Ну, это еще при Ельцине было.
А.ВОРОБЬЕВ – При Ельцине. Да, но премьерствовал-то тогда кто, Вы можете хотя бы назвать?
А.МИНКИН – Я говорю, он дал взятку одному из вице-премьеров. И просто, чтобы не мешал.
А.ВОРОБЬЕВ – Так. Вице-премьер жив?
А.МИНКИН – Жив.
А.ВОРОБЬЕВ – Отлично. Будем знать. Будем знать. Посмотрим по спискам, да, что называется. Еще несколько вопросов. Здравствуйте, как Вас зовут, Вы в прямом эфире радиостанции «Эхо Москвы» и телекомпании RTVI, если Вы слышите мой голос, Вы в прямом эфире.
СЛУШАТЕЛЬ ЮРИЙ – Добрый день, меня зовут Юрий. Торонто.
А.ВОРОБЬЕВ – Да, Юрий, пожалуйста!
СЛУШАТЕЛЬ ЮРИЙ – У меня вопрос к Александру. Александр, скажите, пожалуйста, гипотетически, если бы я хотел создать фонд по поимке Шамиля Басаева, скажите, пожалуйста, что бы я имел – противодействие или содействие общественности, может быть, олигархов, может быть, правительства или каких-нибудь коммерческих структур. Спасибо!
А.МИНКИН –
А.ВОРОБЬЕВ – Спасибо, спасибо! Значит, Юрий из Торонто спрашивает: если бы он хотел создать фонд по поимке Басаева, как Вы считаете, он столкнулся бы с противодействием или поддержкой со стороны общественности, силовых структур в правительстве и т.д.?
А.МИНКИН – Со стороны общественности столкнулся бы с безусловной поддержкой. Со стороны правительства это была бы тоже, наверное, поддержка формально. Хотя это немножко совестно для правительства и для власти вообще, чтобы какие-то канадцы создавали фонды по поимке…
А.ВОРОБЬЕВ – Да почему канадцы, может, Юрий просто в Торонто оказался, смотрит нас?
А.МИНКИН – Тем не менее. Власть… поймать Басаева – это ее долг. Другое дело, что внутри этой власти находится, видимо, несколько людей, которые давно и плотно с Басаевым каким-то образом сотрудничают. Если его с 1995 года, с Буденовска, 10 лет не могут поймать, это же не может быть просто так. Значит, это он с кем-то в контакте. Его выпускали из засад, его выпускали из окружения. Да и сейчас в Нальчике, в день захвата Нальчика, вечером говорили, что убит Басаев, убит Басаев, потом выяснилось – нет, жив. Другое скажу. Что я думаю, его когда-нибудь убьют, но я думаю, что его никогда не возьмут живым. Он знает так много про таких высокопоставленных людей, что как и Масхадова его ждет непонятная гибель в момент, когда ли он согласиться на переговоры… Вот сейчас появились статьи, что Масхадов-то туда, где он был убит, приехал на переговоры – видимо, ему пообещали, что сейчас с ним Москва вступит в переговоры. Он туда приехал, его там убили.
А.ВОРОБЬЕВ – Т.е. Вы исключаете возможность того, что Басаев будет пойман живым?
А.МИНКИН – Я исключаю возможность поимки Басаева живым. Я исключаю возможность… а для нас, для людей, для всего мира и главное, для России, это было бы крайне важно, чтобы он предстал перед судом, и в суде бы дал показания.
А.ВОРОБЬЕВ – У нас остается менее минуты. У меня короткий вопрос: как Вы знаете, в конце декабря будет представлен доклад специальной парламентской комиссии, расследовавшей терракты в Беслане. Вы будете доверять выводам этой комиссии?
А.МИНКИН – Ну, почитаем.
А.ВОРОБЬЕВ – Т.е. все будет зависеть от того, насколько убедительны окажутся эти выводы?
А.МИНКИН – Ну, бывало, что…
А.ВОРОБЬЕВ – Насколько они будут совпадать с Вашими?
А.МИНКИН – Можно, я отвечу… как сказать, уйдя в сторону?
А.ВОРОБЬЕВ – Давайте. Пять секунд.
А.МИНКИН – Пять секунд мне хватит. Огромный фолиант создала гигантская комиссия Верховного суда Америки по поводу убийства Кеннеди. Никто в нее не поверил.
А.ВОРОБЬЕВ – Александр Минкин, мы вернемся через несколько минут.
НОВОСТИ
А.ВОРОБЬЕВ – Здравствуйте еще раз, это «Особое мнение». Я Алексей Воробьев и журналист «Московского Комсомольца» Александр Минкин, еще раз здравствуйте!
А.МИНКИН – Еще раз здравствуйте!
А.ВОРОБЬЕВ – У нас 9 минут живого эфира, живого разговора со слушателями. Пейджер 961-33-33, для абонента «Эхо Москвы». И работает также эфирный телефон. Слушайте, мне неудобно после такого жеста предоставлять Вам слово – ну как-то я себя не могу чувствовать в роли учителя.
А.МИНКИН – Нет, 15 секунд – я просто боюсь, что Ваш последний вопрос и мой последний ответ не успел прозвучать толково.
А.ВОРОБЬЕВ – Да.
А.МИНКИН – Вы спросили, буду ли я доверять выводам комиссии по Беслану?
А.ВОРОБЬЕВ – Да.
А.МИНКИН – Я на это сказал: почитаем. Потому что – пример исторический: комиссия была создана высокопоставленная в Соединенных Штатах Америки после убийства Кеннеди. Так называемый доклад Уоррена. Там было миллион листов. Никто не поверил в выводы этой комиссии. А она вывела, что убил одиночка. Сумасшедший, одиночка.
А.ВОРОБЬЕВ – Александр Минкин. Телефон прямого эфира – здравствуйте, как Вас зовут? (пауза) Еще одна попытка – здравствуйте, как Вас зовут? И здесь то же самое – две линии увы…
А.МИНКИН – Увы.
А.ВОРОБЬЕВ – Зато есть вопросы, которые поступили к нам по интернету. Значит: «Мне очень интересно знать, чего Вы хотите для России?» - спрашивает Александр из Риги.
А.МИНКИН – Я хочу для нее…
А.ВОРОБЬЕВ – «Какой путь? Судя по всему, нечто близкое к тому, что получилось в Латвии, Эстонии. Сомнительное благо для страны» - продолжает он.
А.МИНКИН – Никаких примеров в Латвии и Эстонии я для России не ищу. Я считаю, что было бы безусловное благо, если бы президент, обладающий гигантскими полномочиями у нас, воспользовался бы ими и запретил развратные передачи по телевизору. Потому что пока Дума их обсуждает и ищет формулы, что же такое эротика и что же такое порнография, идут годы, и люди морально погибают, страна морально погибает. У нас не экономическая, у нас катастрофа нравственная. С нравственной катастрофой нас не спасут цены на нефть. С нравственной катастрофой…
А.ВОРОБЬЕВ – И главный враг – телевизор?
А.МИНКИН – Один из самых убойных, потому что он лупит по всем. Не по одному только Лебедеву с Ходорковским. Он лупит по всем. Он непрерывно разрушает личность всех, кто его смотрит. И я вам советую, если есть маленькие дети, держите их… Я не Вам лично…
А.ВОРОБЬЕВ – Я… я… просто…
А.МИНКИН – Я всем людям.
А.ВОРОБЬЕВ – У меня нет секретов. Мы, пока была пауза, поговорили о моем маленьком сыне, и Вы настоятельно рекомендовали выкинуть телевизор из моего дома. Ну что же, я…
А.МИНКИН – Да. Для детей младше 3 лет это смертельно. Это все равно, что вы бы ему налили стакан водки, и он помер. Если вы нальете стакан водки 15-летнему, его просто стошнит, и этим дело обойдется. А 3-летний помрет. Поэтому, до 10 лет телевизор должен быть ликвидирован. Ну, хотя бы до 3. Дайте мозгам сформироваться! Эта штука – телевизор, который сейчас, вот, смотрят наши зарубежные друзья и товарищи – эта штука смертельна для развивающихся детских мозгов.
А.ВОРОБЬЕВ – Александр Минкин. Вернемся все-таки, возможно, к политике. Значит, «в «МК» от 6 апреля 2005 года Лужков пишет, - Татьяна напоминает эту цитату, - Я не вижу никого, ни одной личности, кто мог бы управлять страной, кроме Путина. Близко никого нет. Это для меня проблема».
А.МИНКИН – Чего, чего? Для кого проблема?
А.ВОРОБЬЕВ – Для Лужкова.
А.МИНКИН – А, я думал, для той, которая это… Значит, Лужков говорит то, что говорит. У него городское хозяйство на руках. Он должен вести себя чрезвычайно лояльно. Я не владею ничем, и ничем не руковожу…
А.ВОРОБЬЕВ – А Вы видите, кто мог бы быть на месте Путина?
А.МИНКИН – Всерьез отвечать, да?
А.ВОРОБЬЕВ – Да, конечно.
А.МИНКИН – Пожалуйста. Всерьез, отвечаю: несколько лет назад – 5 лет назад, ну, 6 – не было видно Путина совсем. Если бы мы говорили с Вами в начале… ну, в начале 1999 года, Вы бы кандидатом в президенты России называли кого угодно, только не Путина. Он был какой-то мелкой сошкой в каких-то структурах Кремля или правительства. Я не помню, был он к тому времени шеф ФСБ или еще нет, и был в управлении делами. Он был, извините меня… 6 лет назад он был никто.
А.ВОРОБЬЕВ – Я не перебиваю Вас.
А.МИНКИН – А теперь мне говорят, что только он. Это т.е. нам неслыханно повезло, что Березовский и кто-то там еще нашли такого замечательного кандидата – вот, из 145 миллионов они выбрали лучшего.
А.ВОРОБЬЕВ – Выбрал народ.
А.МИНКИН – Нет, нет, нет.
А.ВОРОБЬЕВ – Я знаете, Вас о чем спрошу…
А.МИНКИН – Пожалуйста.
А.ВОРОБЬЕВ – В связи с Вашим заявлением. Давайте я вот как поставлю вопрос: значит ли то, что Вы сказали, только то, что шансы стать президентом России получит только тот человек, которого назовет сейчас Путин?
А.МИНКИН – Да, это так. Либо он сам останется, либо будет тот, кого он назовет.
А.ВОРОБЬЕВ – Александр Минкин…
А.МИНКИН – Принимаю пари на любую сумму.
А.ВОРОБЬЕВ – …в «Особом мнении». Здравствуйте, как Вас зовут, откуда Вы. Если Вы слышите мой голос, Вы можете говорить и задавать свой вопрос. Алло!
СЛУШАТЕЛЬ ЯКОВ – Алло!
А.ВОРОБЬЕВ – Да, пожалуйста, чуть громче!
СЛУШАТЕЛЬ ЯКОВ – Яков, Израиль.
А.ВОРОБЬЕВ – Да, очень приятно.
СЛУШАТЕЛЬ ЯКОВ – Я прошу прощения, может быть… Я слушаю постоянно вашу передачу, в силу, так, обстоятельств сейчас – работы, там, ну, не важно. И самое парадоксальное, вообще, во всей этой ситуации, во всей этой говорильне – вы ни разу не обратили внимание, вообще, кто правит страной. Кто… найдите мне в Думе хоть одного человека, который не был членом коммунистической партии. Единственное, только из-за того, что по возрасту, видимо, не…
А.МИНКИН – С таким пафосом изрекать прописные истины. Мы знаем, что в 1991 году, когда был путч и рухнула прежняя власть, к власти пришли, вроде бы, другие. Если бы они провели люстрацию – закон о люстрации…
А.ВОРОБЬЕВ – Вы за?
А.МИНКИН – Абсолютно.
А.ВОРОБЬЕВ – Да. Идем дальше.
А.МИНКИН – Всеми руками. Значит, если бы функционеры КПСС и те сотрудники КГБ, которые занимались политическим сыском… я не говорю сейчас про разведчиков, которые шпионили в Америке, в Англии и т.д. – это совсем другая история. Если бы функционеры партийные, начиная от райкома и выше, если бы политические сыскари, вот эта тайная полиция, были бы отстранены от власти, запретили бы им занимать всякие вот такие вот руководящие выборные должности, мы бы жили в другой стране. Но испугались почему-то, а в общем, легко догадаться – слишком многие были завязаны как агенты КГБ, чтобы проводить люстрацию против самих себя.
А.ВОРОБЬЕВ – Последний вопрос. У нас, Александр, минута – меньше даже. Значит, «Со всем согласен – имеются в виду Ваши письма президенту – Русаков Александр. – Хочется спросить: Александр, а Вам Борис Николаевич нравился?»
А.МИНКИН – Да, не очень. Я Вам еще только договорю – знаете, что? Когда мы говорим, что у нас люстрацию не провели, когда мы не освободились от КПСС и КГБ, и обычно пример приводят – Германию. Но Германия не сама освободилась, она была полностью оккупирована, она безоговорочную капитуляцию подписала. Ее освободили Союзники от вот этих вот функционеров. Сама она не освобождалась.
А.ВОРОБЬЕВ – Ну, и по поводу люстрации можно вспомнить в том числе бывшие социалистические республики европейские.
А.МИНКИН – Да, им легче было.
А.ВОРОБЬЕВ – Им было легче. Александр Минкин в прямом эфире радиостанции «Эхо Москвы» и телекомпании RTVI. Мы увидимся ровно через неделю, наверное, теперь уже…
А.МИНКИН – Надеюсь, спасибо.
А.ВОРОБЬЕВ – Минус?
А.МИНКИН – Чего минус?
А.ВОРОБЬЕВ – Минус час примерно.
А.МИНКИН – А, хорошо!
А.ВОРОБЬЕВ – Через неделю минус один час – ну посмотрим.
А.МИНКИН – Я все время в виде Пушкова у вас существую.
А.ВОРОБЬЕВ – Нет, Вы существуете в виде Минкина. Я Алексей Воробьев. До свидания!
А.МИНКИН – До свидания!