Сергей Доренко - Особое мнение - 2005-10-10

С. БУНТМАН – Ну что же, добрый день, в Москве сейчас 17 с небольшим. Сергей Доренко, как всегда, по понедельникам открывает неделю, Сережа, добрый день.

С. ДОРЕНКО – Добрый.

С. БУНТМАН – Никто почему-то из слушателей дежурно не завидует тебе, как начинальщику недели, у которого все карты в руки и т.д. Но зато задают толковые вопросы, смотри.

С. ДОРЕНКО – Мы сдаем карты, у нас они, мы их еще сдаем, все карты у нас. Шредер у нас пошел, да.

С. БУНТМАН – Шредер, бог с ним.

С. ДОРЕНКО – А?

С. БУНТМАН – Шредер, бог с ним.

С. ДОРЕНКО – Я рад за него.

С. БУНТМАН – Что он ушел?

С. ДОРЕНКО – Конечно. Ходорковского выкрали в 15.30, я смотрел сегодня новости, 15.30, Ходорковский исчез из «Матросской тишины», в 15.33 Шредер ушел, вместо него фрекен Бок, извините, фрау Меркель и т.д.

С. БУНТМАН – Кого ни хватишься, того нет, все. Но здесь есть такая вещь, ужасные события в Воронеже, очередные, и здесь из Смоленска наш слушатель спрашивает, Ежи Тутов, как всегда, он подписывается - уважаемый господин Доренко, каков был бы, по-вашему, адекватный ответ России, если бы ее студентов забили до смерти в какой-нибудь латино-африканской стране или, на худой конец, в Польше или Испании? Мне кажется, это серьезный вопрос.

С. ДОРЕНКО – А вообще Воронеж – это типично для Воронежа, давно типично.

С. БУНТМАН – Ну и что, с этим мириться?

С. ДОРЕНКО – Не первый раз, нет, о чем, непонятно, что раз это типично.

С. БУНТМАН – Добрая воронежская традиция?

С. ДОРЕНКО – Раз это типично, я очень хорошо помню наш интернационализм, когда мы за Луиса Корвалана проводили в каждой деревне митинг, что нужно в поддержку Луиса Корвалана и прочих чилийских рабочих спасать.

С. БУНТМАН – Пока Луиса на карнавал не пустят, я на работу не пойду - это было, да.

С. ДОРЕНКО – И я всегда над этим смеялся, относился к этому с огромной долей скепсиса, и, может быть, иронией, переходящей в сарказм. Мне казалось настолько это фальшивым, ложным вообще и чушью собачьей, эти принудительные собрания, на которых нам втолковывали, что мы интернационалисты и что дела любых рабочих во всем мире – это для нас идеал. Но сегодня я думаю, может быть, это было полезно.

С. БУНТМАН – Ты знаешь, наверное, потому что это то, что объединяло, кстати говоря, нас по-человечески со многими другими людьми.

С. ДОРЕНКО – А свободу Анджеле Дэвис?

С. БУНТМАН – Я понимаю, свободу Анджеле Дэвис, дело не в Анджеле Дэвис, а дело в том, я не знаю, помнишь ли ты, но мы во Вьетнам собирали игрушки всякие.

С. ДОРЕНКО – Да, да.

С. БУНТМАН – Дело не в этом. Это делается спонтанно во всех странах мира сейчас, убили бы студентов где-нибудь, знаешь, в этом самом, городе немецком, французском и т.д., куча бы народа, и левых, и правых бы вышли.

С. ДОРЕНКО – Я сразу хочу глубже, сразу глубже.

С. БУНТМАН – Давай глубже.

С. ДОРЕНКО – Ты как человек, изучающий историю церкви и, в частности, изучающий историю Римско-католической церкви, может быть, помнишь, кто из пап обратил внимание на то и признал буллой, что у индейцев есть душа.

С. БУНТМАН – Я не помню имени.

С. ДОРЕНКО – Кто-то из них признал, что у индейцев в Латинской Америке есть душа. Т.е. у собак нет, а у индейцев есть. И это было, специальная булла была издана на этот счет. И таким образом, идеи гуманизма, вообще европейского гуманизма, зарождавшегося в то время, могли решением папы быть применены к иным людям тоже. Гуманизм как таковой принял форму в 20 веке в России, форму, может быть, классизма, т.е. мы за трудящихся, черт с ними, с буржуями.

С. БУНТМАН – Понятно.

С. ДОРЕНКО – Но мы хоть за кого-то, а сейчас мы похожи, у нас такой закомплексованный странный провинциальный народ, который боится и ненавидит всех окружающих.

С. БУНТМАН – Да, Сережа, но есть факт, ты сказал – для Воронежа это уже характерно.

С. ДОРЕНКО – Что, почему не обращают внимания?

С. БУНТМАН – Так надо обращать, так что делать? Скажи, что делать, где милиция и где, между прочим, те же самые «Наши», которые на Селигере говорили, что они в Петербурге будут студентов защищать, что они антифашисты?

С. ДОРЕНКО – Меры должны быть применены ко всем стратам общества в больном месте, а именно интеллигенции нужно объяснять, интеллектуалам, не только интеллигенции, интеллектуалам, например, высококвалифицированным рабочим, инженерам нужно разъяснять, собирая их на собрания. Тварь всякую, скот нужно бить палкой, полицейские меры применять, разъяснять, убеждать, уговаривать, бить и наказывать, делать все вместе. Поэтому нужно, чтобы власть, вся эта чертова вертикаль, вся эта вертикаль…

С. БУНТМАН – Чертова вертикаль, все правильно.

С. ДОРЕНКО – Объяснила, для чего она построена. Если она построена для того, чтобы полковники ФСБ ездили на S-классе «Мерседес», хорошо, мы тогда поняли тогда.

С. БУНТМАН – Кстати, тоже национальная идея хорошая, нормальная.

С. ДОРЕНКО – Это интересная национальная идея.

С. БУНТМАН – Только объявите ее.

С. ДОРЕНКО – Да, но, может быть, сказать так, что к 2010 г. и подполковники тоже пересаживаются на 600-е «Мерседесы», вот к чему идет нация, к этому следует стремиться. Но если есть некая вертикаль, то почему она не применена в Воронеже?

С. БУНТМАН – Смотри, еще такая вещь, как пример, понимаешь, когда на что намекает толсто наш слушатель из Смоленска, он намекает на то, что как только было это странное побиение и отбирание телефонов в Варшаве у мальчишек, детей дипломатических.

С. ДОРЕНКО – Да, русских и одного казаха.

С. БУНТМАН – Выступил тут же президент, президент выступил и сказал. А сейчас где, где президент во главе антирасистской демонстрации? Где это?

С. ДОРЕНКО – А где атмосфера нетерпимости, которую бы генерировала интеллигенция, я хочу спросить этих людей, которые сейчас с восторгом, со слезами, со слезами умиления, не хочу их сильно критиковать, потому что это несчастные попы, отковыривающие своими заскорузлыми ногтями вытатуированные у них на плечах гэбистские погоны, которые хоронят Деникина и эту татуировку погонов гэбушных срывают со своей кожи. Это несчастные некультурные, в общем, ублюдки у власти, которые кроме как «корнет Оболенцев» не знают вообще ничего о белых.

С. БУНТМАН – Да, как и ты. «Корнет Оболенский» там.

С. ДОРЕНКО – Оболенский, да, «Корнет Оболенский» и «Поручик», как же, «Поручик», еще второй персонаж, очень важный.

С. БУНТМАН – Станция 42 км от Москвы, Голицын.

С. ДОРЕНКО – Не Голицын, у них второй персонаж не Голицын, до Голицына они не доросли, поручик Ржевский, корнет Оболенский.

С. БУНТМАН – Это уже «Гусарская баллада», все понятно.

С. ДОРЕНКО – Безусловно, больше они вообще ничего не знают. И они с соплями все это, себя посвящают, думая, что таким образом они становятся noblesse, хотел сказать.

С. БУНТМАН – Благородными.

С. ДОРЕНКО – Благородными, но понимаете, в чем дело, ведь нет интеллигенции, которая это разночинная, это левая либеральная интеллигенция, которая вела людей на революцию в начале 20 века, которая встала против погромов, это было или нет?

С. БУНТМАН – Было.

С. ДОРЕНКО – Это было. Почему этого нет сейчас?

С. БУНТМАН – Потому что у нас 68-й год – это вторжение в Чехословакию, а 68-й год во Франции – баррикады в Париже, вот и все.

С. ДОРЕНКО – А 93-й?

С. БУНТМАН – А 93-й.

С. ДОРЕНКО – Интеллигенция кого поддержала, людей?

С. БУНТМАН – А 93-й – это вообще отдельная проблема, это упущенный шанс нормального диалога.

С. ДОРЕНКО – Интеллигенция не хочет сегодня. Хотел бы видеть русских артистов, которые бы поехали, хотел бы видеть русские университетские круги, которые бы поехали в Воронеж и сказали бы – братья, этим самым убийцам, братья, вы позорите нацию, вот что они должны сказать.

С. БУНТМАН – Смотри, немножко, как Светлана Ивановна нам пишет, пейджер - господа, меня поразило высказывание начальника Воронежа после убийства иностранного студента – без паники, спокойно, соблюдайте осторожность. Он еще и командует, как бы они сами виноваты. В Петербурге издана была памятка, памятка выпущена, как себя вести иностранному студенту, извините меня пожалуйста. Тут ходи, тут не ходи, снег в башка попадет.

С. ДОРЕНКО – Мы выглядим, конечно, перед другими людьми как страшно провинциальные, затравленные звери, когда так боимся и ненавидим всех окружающих. Это тяжелая история, ребята, не надо быть такими провинциальными, постепенно нужно раскрывать сознание. Нужно раскрывать сознание, понимаете, я понимаю, что Пересвет и Ослябя, они, конечно, бедолаги, конечно, бились не за то, чтобы по стране ходили армяне с евреями, конечно, и велосипедисты, и гомосексуалисты, это вся, и наверное бы, Пересвет с Ослябем, может быть, и не одобрили бы, но понимаете, вы в 21 веке, ребята, с этим надо как-то считаться. В какой-то момент раз и навсегда себе сказать – это 21 век, нас 6 млрд., у нас есть 145 млн. людей, которые мы, и есть 6 млрд., которые тоже мы, понимаете? И нужно между этими «мы» и этими «мы» найти точки позитивного соприкосновения, а не огрызаться из норы.

С. БУНТМАН – Спасибо Георгию из Самары, который нам прислал имя римского папы – Павел III специальной буллой, Павел III, спасибо, Георгий из Самары. Есть и в Интернете некоторые вопросы, которые у нас будут присоединяться к тем, что нам зададут по телефону, уже, я думаю, телефон пора включать.

СЛУШАТЕЛЬ ВЛАДИСЛАВ (Саратов) – Сергей, у меня такой к вам вопрос. Вы часто критикуете Путина.

С. ДОРЕНКО – Да что вы. Наоборот, это мой кумир.

СЛУШАТЕЛЬ ВЛАДИСЛАВ – А может ли человек, не прошедший никакой совершенно политической борьбы, просто назначенный семьей, ельцинской, в 2000 г., как известно, как неизвестно, выиграл тогда он выборы или нет, в 2000 г., может ли у него быть своя точка зрения? Я имею в виду политическая точка зрения. Или он у нас всего лишь управляющий? Может быть, не тех вы критикуете по поводу обстановки в стране?

С. БУНТМАН – Ясно, спасибо. Аналогичный вопрос в другой форме был задан у нас в Интернете, у нас в связи с французским фильмом, кстати говоря.

С. ДОРЕНКО – С немецкой книгой, которая вышла еще сейчас.

С. БУНТМАН – Где вы, Сергей Леонидович, фигурируете.

С. ДОРЕНКО – Правда, а что это такое?

С. БУНТМАН – Во французском фильме.

С. ДОРЕНКО – Что-то я сказал?

С. БУНТМАН – Конечно.

С. ДОРЕНКО – Я направо-налево.

С. БУНТМАН – Уже и не помнишь?

С. ДОРЕНКО – Как популярная фигура.

С. БУНТМАН – Уже и не помнишь, кому давал интервью?

С. ДОРЕНКО – Абсолютно. Я даю их по несколько в неделю, все время забываю.

С. БУНТМАН – Сергей Леонидович, в блокнотик записывайте. Но ответьте, пожалуйста.

С. ДОРЕНКО – Владислав, все-таки призываю вас из чувства справедливости помнить, что назначила семья Владимира Владимировича все-таки 17 августа 99 г., поэтому когда вы говорите в 2000 г., вы даете ему полгода форы.

С. БУНТМАН – Не мелочитесь.

С. ДОРЕНКО – Нет, Владислав говорит о 26 марта, конечно, 2000 г.

С. БУНТМАН – Он говорит о выборах.

С. ДОРЕНКО – Нет, Владислав, его назначили 17 августа, после уже формально избрали 26 марта 2000 г., потом переизбрали 14 марта 2004. Как видите, я внимательно изучаю этот исторический отрезок. И да, но давайте тогда критиковать Абрамовича, который стоит за кулисами и который руководит.

С. БУНТМАН – Об этом тебя и спрашивают, Сережа.

С. ДОРЕНКО – Но неправильно, потому что есть пост, поймите, я не критикую Путина вообще, потому что Владимир Владимирович Путин – мужчина, рост, вес, в профиль, в фас, что-то, меня вообще никак не интересует. Меня интересует функция, понимаете? Меня не интересует его личность ни одной секунды применительно к политике. Он мне очень нравится, симпатичен, я смотрю на него с симпатией, смешанной, может быть, чуть-чуть с иронией, как к личности, но как функция он меня интересует как политическая функция. И Абрамович в этом смысле зовется Путин, понимаете, Абрамович, когда он придумывает все эти разводочки с Сурковым, фамилия их – Путин, потому что так называется функция, вот и все.

С. БУНТМАН – Понятно. Вопрос здесь – да, говорят, бьют, вот – раз уж вы так все закрутили, то как вам такая идея, избиение мальчишек в Варшаве, Юрий нам пишет, - это была заранее спланированная акция с целью вызвать ответное избиение поляков в России и повлиять на результат прошедших выборов в Польше? Вау.

С. ДОРЕНКО – Нет, не думайте. Теория хаоса, все еще турбулентность не просчитана, бабочка, летящая над Китаем и вызывающая ураган в Карибском море, это теория хаоса, но считать, что это все специально бабочку запустили в Китае, чтобы был ураган в Карибском море, я бы вас предостерег, честное слово, житейски, не надо так далеко придумывать.

С. БУНТМАН – А наш знаменитый манихей, извините, все едино, добро, зло, божий дар и яичница, извините за комментарий, Геннадий, мой любимец, один из.

С. ДОРЕНКО – Дай мне листик, пожалуйста.

С. БУНТМАН – На, возьми.

С. ДОРЕНКО – В прямом эфире попрошу листик, пишу на салфеточке.

С. БУНТМАН – Смотри, послушай внимательно. "По сводке МВД, в Воронеже в тот же день было убито 8 русских граждан, пятеро мужчин и три женщины, поэтому предлагаю дождаться следствия по уточнению причин, по которым был убит перуанский студент. А может быть, он красивой воронежской девчонке просто под юбку полез?" Серега, не люблю комментарии, но можно Геннадию скажу в 25-й раз, когда вам пробьют голову кирпичом, мы будем вести пристальное следствие, Геннадий, обязательно, куда вы, куда полезли и т.д. Те же самые.

С. ДОРЕНКО – Я как-то понял, кто чего полез, Геннадий, давайте всех убивать, кто полез. Вы понимаете, Геннадий, о несоразмерности того, что вы говорите? Я знаю очень хорошо случай, когда близкий мне человек говорил об убийстве африканца, он ездил в комиссию по делам по беженцам, как-то так называется комиссия ООН по делам беженцев. Измайловская, Измайловский парк, в тех краях это находилось. Вот он вышел из этой комиссии, его убили метров через 30, потом один знакомый, мой близкий человек, он ходил в милицию и требовал возбудить дело, и милиционер, Геннадий, сказал так, он сказал – понимаете, найдем мы их, накажем, исковеркаем судьбу ребятам, а ведь они всего лишь черного убили. Ведь русских ребят исковеркаем судьбу за черного, вы понимаете, чего вы требуете? Ведь вы же русский офицер, говорил этот милиционер моему отцу, который работал тогда в этой комиссии по делам беженцев. Нормально?

С. БУНТМАН – Отлично.

С. ДОРЕНКО – Нормально? Вот и прекрасно.

С. БУНТМАН – Чудесно. Светлана нам пишет – в Петербурге были созданы курсы выживания иностранных студентов при учебных заведениях. Но ведь это, по сути, отряды самообороны. Для чего тогда мы платим налоги милиции?

С. ДОРЕНКО – Я присоединяюсь к этому вопросу.

С. БУНТМАН – Пожалуйста, телефон, мы его не будем забывать, и телефон мы слушаем.

СЛУШАТЕЛЬ СЕРГЕЙ (Москва) – У меня просто вопрос маленький.

С. ДОРЕНКО – Давайте.

СЛУШАТЕЛЬ СЕРГЕЙ – Давайте немножко пофантазируем, от этого будет вопрос зависеть. В Москве квартира стоит 150 тыс., в Пензе стоит квартира 15-20 тыс., может быть, когда пройдут выборы в Москве, все москвичи перечислят разницу между квартирой в Москве и в Пензе в федеральный бюджет?

С. ДОРЕНКО – Нет, не москвичи. Вы знаете, я в ваших, все-таки как человек, хорошо подготовленный, я изучал матанализ в физматшколе.

С. БУНТМАН – Завидую.

С. ДОРЕНКО – Я изучал матанализ и теорию рядов и всякие прочие, довольно бессмысленные в моей профессии вещи, но ваш вопрос я понимаю, в ответе не нуждается. Но хочу еще одну поправочку дать и напомнить вам, что было сообщение недавно в прессе в московской о том, что до 40% формирования цены недвижимости в Москве – это взятки московским чиновникам. Т.е. когда мы платим за квартиру, давайте, 100 тыс., потому что это будет легче, 100 тыс. долларов стоит квартира, то из них 40 тыс. – это как раз покупка «Мерседесов» нашими чиновниками. И только 60, собственно говоря, спрос. Дальше, Сергей, отбросьте из этого спроса фактор накопления, люди покупают квартиру, потому что боятся нести деньги в банк, боятся, как в МММ сносили, в «Чару» сносили, черта с два чего получили. Поэтому люди говорят – так, мы ничего не понимаем, мы не экономисты, мы покупаем просто квартиру, уж как-нибудь она продастся. 40% идет на это, на взятки чиновникам только, в каждом квадратном метре. И остальные, еще 40 бросьте, идет на то, что огромный спрос связан с тем, что связать деньги иначе, накопить деньги иначе никак не получается, как только вкладывая в недвижимость. Эти бешеные нефтяные деньги, которые крутятся в Москве, их вкладывают в московскую недвижимость, таким образом, если квартира стоит 20, но 40 идет на этот фактор и 40 чиновникам.

С. БУНТМАН – А предполагается, что будет стоить еще дороже.

С. ДОРЕНКО – Да, да, кто-то из видных московских строителей сказал – до 10 тыс. долларов за метр доведем.

С. БУНТМАН – Это обязательство?

С. ДОРЕНКО – Конечно, зря не скажут.

С. БУНТМАН – Капиталистическое. Понятно, пожалуйста, по телефону мы вас слушаем до краткого перерыва.

СЛУШАТЕЛЬ – Я бы хотел спросить, неужели вы думаете…

С. БУНТМАН – Громче, пожалуйста.

СЛУШАТЕЛЬ – Большинство русских являются националистами? Я не думаю, что так оно, все настолько страшно.

С. БУНТМАН – Как вас зовут?

СЛУШАТЕЛЬ – Владимир.

С. БУНТМАН – Владимир, спасибо.

С. ДОРЕНКО – Большинство кого?

С. БУНТМАН – Большинство русских являются, я расслышал все-таки, националистами, неужели вы думаете?

С. ДОРЕНКО – Владимир, скажем так, большинство вообще никого не интересует, начнем с этого. Сергей как демократ, как стойкий приверженец демократии, он, конечно, оспорит мое суждение, но большинство вообще нигде никогда никого не интересует, для начала. Потому что большинство – это обычно пассивная масса, скажем так, в революции большинством становится активная масса, тогда большинство интересует. Но когда у нас сейчас 85%, сейчас прошу снисходительно отнестись к цифрам, я сам не изучал ничего, предположим, что 4/5, 80%, 4/5 населения ужинает Региной Дубовицкой, под картошечку с селедочкой. Эти люди вообще не интересует, не знаю, националисты они, пацифисты или марсиане, никакого отношения не имеет ни к истории, ни к историческому выбору моей страны, ни к политике моей страны. Интересует остальные 15-20%, которые, вообще говоря, энергичные и формулируют исторические задачи. Они интересуют. Если бы их было 60%, я бы сказал, да, меня интересует большинство. Когда вы говорите, большинство русских не националисты, нет, большинство русских, регинодубовицксты, они абсолютно, они шутят ниже пояса, говорят – ха-ха и еще селедочки дайте. Меня эти люди не интересуют никак. Меня интересуют активные. И среди активных у нас, давайте перечислим, есть активные рыночники, которые утверждают, что рынок сам все наладит. Такие социал-дарвинисты чубайсовского толка, которые абсолютно отталкивающие, на мой взгляд.

С. БУНТМАН – Сережа, перечислением, 30 секунд.

С. ДОРЕНКО – Быстро, да, пожалуйста. Есть разные левые, от Хакамады, как ни странно звучит, и Явлинского до Зюганова. И есть националисты, о которых мы говорили прежде. Их чертовски много в этой активной части.

С. БУНТМАН – Сергей Доренко. Мы с вами продолжим программу «Особое мнение» через 5 минут, небольшой перерыв, и телефон будем слушать, и доберем то, что у нас было в Интернете, и то, что у нас на пейджер приходит нам. Так вот, через 5 минут встречаемся снова.

НОВОСТИ

С. БУНТМАН – По понедельникам в это время свое «Особое мнение» высказывает Сергей Доренко. Напоминаю, что пейджер у нас 961-33-33 для абонента «Эхо Москвы», есть в Интернете. Сергей, пишет как раз в Интернете, нам прислал из Санкт-Петербурга Антон, - Сергей, про порядок избрания представителей в общественную палату мы слышали неоднократно, а что с выводом оттуда? А вдруг казачок, это без намеков, засланный, бывают и такие проколы у власти, ведь всех просчитать нельзя. Очень интересно, забавно.

С. ДОРЕНКО – Алина Кабаева в какой-то момент?

С. БУНТМАН – А вдруг Алина Кабаева?

С. ДОРЕНКО – Мощной политической карьеры, я бы сказал, в какой-то момент схлестнувшись с кем-то из видных, выдающихся столпов русской политики, например, Сергеем Мироновым, в вопросе о защите выхухолей. Например, Алина Кабаева, войдя в критическую дискуссию и вынеся ее, сделав ее достоянием общества, будет расценена Сурковым как сошедшая с ума и встанет вопрос, как ее оттуда устранить.

С. БУНТМАН – Нет, Алина Кабаева, которая выступает и говорит – знаете, какой фигней там занимаются? Вдруг, знаешь, по какому-то своему…

С. ДОРЕНКО – Прозрела.

С. БУНТМАН – Да не прозрела, а просто по какому-то здравому смыслу. Девчонка со здравым смыслом и т.д.

С. ДОРЕНКО – А как их там выводят-то?

С. БУНТМАН – А не знаю.

С. ДОРЕНКО – Есть механизм?

С. БУНТМАН – Не знаю.

С. ДОРЕНКО – И я не знаю. Нет, я думаю, до снайперов не дойдет.

С. БУНТМАН – Я тоже надеюсь, что не дойдет.

С. ДОРЕНКО – Может быть, выяснится, что они не платили налоги, как Ходорковский.

С. БУНТМАН – Да, кстати.

С. ДОРЕНКО – Ходорковский, он не платил налоги.

С. БУНТМАН – Кстати о налогах, теперь же выяснилось.

С. ДОРЕНКО – Что не надо было платить.

С. БУНТМАН – Что «Юганскнефтегаз» что-то там даже переплатил, получается.

С. ДОРЕНКО – Да, т.е. вышло, что пока надо было посадить, упаковать Ходорковского, выяснилось, что «Юганск» не платил налоги, а теперь выяснилось, что, наоборот, переплатил. Так что все хорошо, и Ходорковский, наоборот, чемпион подоходного и всякого другого налога. Но зато он едет сейчас в поезде, тюк-тюк вагончик, тюк-тюк, и с конвоиром идет в туалет, представляете, история, так вот. Его же вывезли сегодня, как-то выкрали, очень забавно, что пошли адвокаты сегодня в тюрьму, чтобы с ним увидеться, а им говорят – а у нас такой не числится.

С. БУНТМАН – Да.

С. ДОРЕНКО – Первая моя идея, что по требованию и по совету мистера Паркера, известного российского писателя, Ходорковского отправили на Марс в экспедицию, потому что не числится, выбыл, нет его, до свидания.

С. БУНТМАН – Так экспедиция не готова, вот в чем беда.

С. ДОРЕНКО – Понимаешь? И вдруг я понимаю, что его вывозят тайно, потому что нам давно объяснили, НТВ в этом преуспел, что ЮКОС – это зловещая банда, и, может быть, какие-то налетчики, как «Неуловимые мстители», нападут на эту тему поезд и будут знать, куда он катится. Невзлин какой-нибудь на лихом коне и с ним, поправляя так очки, знаешь, Невзлин, который налетит и спасет Ходорковского. Забавно. Вообще забавно с Ходорковским то, что они же собирались его не выпускать из Москвы, полагая, что он купит зону. На зоне служат люди, более, скажем так, непосредственные и ближе к земле, менее обеспеченные, чем московские вертухаи. И было такое мнение, что тут же ему предъявят следующее обвинение и станут его снова допрашивать в «Матросской тишине». Но, вообще говоря, проблема для власти, самая главная, и, с другой стороны, проблема для Ходорковского, самая главная, это для Ходорковского – формулировать русскую политику и быть услышанным, публиковать важнейшее, занимать позицию по важнейшим вопросам русской политики и формулировать исторические горизонты русской политики, чем он и занимается. И при этом быть услышанным. И как выяснила власть из Москвы, он очень хорошо услышан. И теперь власть, рискуя, что он скупит целую зону и превратит ее в какой-нибудь маленький остров Мальдивский, отправляет его, тем не менее, на зону, чтобы он был подальше от Москвы, чтобы он был хуже услышан.

С. БУНТМАН – Не факт.

С. ДОРЕНКО – Не факт, я думаю, скоро вернут, я уверен, что скоро вернут и предъявят новые обвинения, вернут снова в «Матросскую тишину». Это точно, потому что его теперь будут возить туда-сюда, делая это регулярно для допросов, для новых уголовных дел, сюда в Москву, туда, пряча от адвокатов и общественности, пряча от заявлений, от статей в газетах. Двуединая задача. У Ходорковского – быть услышанным, формулировать позицию. Для власти – сделать так, чтобы Ходорковский не формулировал позицию и не был услышан. Вот они сейчас будут играть в эту игру.

С. БУНТМАН – Замечательно, конечно. Меня озаботил такой вопрос, сразу оказалось еще, за 99 год претензии к «Юганскнефтегазу» какие-то нереальные, почему бы не взять еще на себя некоторые обязательства тем, кто купил ЮКОС, как, например, тот приют, который держат родители Ходорковского, где они управляют? На который денег остается, как мы знаем из интервью, денег остается на год, почему эти обязательства? Или они заведомо плохие, эти дети, которых там приютили?

С. ДОРЕНКО – Настолько просто и настолько это было бы органично. Я думаю, просто люди типа Славы Суркова настолько виртуалисты, они настолько не понимают, что такое дети, и не понимают, что такое живые существа, настолько они полны виртуальных конструкций и миллиардов, что наносят себе сами урон. Как было бы вкусно, Слава, обращаюсь я к Суркову, своему давнему знакомому, как было бы вкусно, Слава, если бы ты взял и взял на попечение этот детский дом. Это было бы, и все бы хлопали в ладоши и говорили – Слава, о милосерднейший, мы, нижайшие, преклоняемся тебе, о милосерднейший Слава. И все бы восхвалили Славу, если бы Слава допетрил до того, что дети, скоро у них финансирование кончится, им придется, что им придется сделать, остальных-то Путин не пристроит Шредерам, подумайте сами. Он не может целый детский дом пристроить Шредеру, правда же?

С. БУНТМАН – У него самого сейчас проблемы.

С. ДОРЕНКО – Детский дом содержится на деньги Ходорковского. И через, смета заканчивается, Слава, Владимир Владимирович, родные, может, вы пристроите этих детей Шредеру или все-таки немножко накормите сами здесь? Это наше обращение такое.

С. БУНТМАН – Да, обращение, просто обращение. Сергей Доренко. Один телефонный звонок, краткий, я надеюсь, и ответ тоже.

СЛУШАТЕЛЬ (Нью-Йорк) – У меня такой вопрос. Не кажется ли вам, что ваши выступления похожи на высказывание – собака лает, а караван идет?

С. БУНТМАН – Понятно, спасибо большое. Не кажется ли вам?

С. ДОРЕНКО – Да, он идет, да, мы идем и продолжаем говорить то, что нужно. А собака лает, это правда, но мы не обращаем на них внимание. Как зовут позвонившего, я не слышал?

С. БУНТМАН – Я не знаю, он из Нью-Йорка, я не расслышал.

С. ДОРЕНКО – Из Нью-Йорка, доброе утро, Нью-Йорк, доброе утро, доброе утро, Нью-Йорк, как там у вас? Доллар крепчает, смотрите, Меркель сделали, и она отдала пост министра финансов этому СДПГ-шнику, в результате доллар крепчает. Нью-Йорк, вы делаете чудеса. Спасибо вам отдельное за это. Теперь я что хотел сказать, вы знаете, это правда, каравану следует идти, несмотря на собак. И мы это делаем год из года, всмотритесь в нас, вглядитесь в нас, вспомните о нас, за последние 20-30 лет ни я, ни Сергей, здесь присутствующий, себе не изменяли. Уж столько собак на нас лаяло, а караван идет и идет и идет, и мы будем продолжать это делать. Спасибо, Нью-Йорк.

С. БУНТМАН – Слеза упала с грохотом, я не знаю, слышали вы или не слышали, у меня просто, Доренко просто меня растрогал невероятно. Спасибо, Сережа, по понедельникам мы здесь встречаемся с «Особым мнением». Следующее «Особое мнение» – это Александр Архангельский в 19 часов. Мы с вами прощаемся, всего вам доброго.

С. ДОРЕНКО – До свидания.