Михаил Леонтьев - Особое мнение - 2005-10-07

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ – Это второй выпуск сегодняшней программы «Особое мнение». У нас Михаил Леонтьев в гостях. Добрый вечер.

М. ЛЕОНТЬЕВ – Добрый вечер.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ – Подводим итоги недели. Я хотел бы начать с последних новостей, чтобы ты прокомментировал, что это такое. Я напомню, что газета «Московские новости» многострадальная, снова продана. И как заявил Александр Вайнштейн, который в курсе того, что происходит, бывший владелец, украинский медиамагнат Вадим Рабинович продал… и вот тут я, честно говоря, удивился – он продал Аркадию Гайдамаку. Гайдамаке, наверно, да?

М. ЛЕОНТЬЕВ – Гайдамаку. Почему? Гайдамак, Гайдамаку, Гайдамаком, о Гайдамаке.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ – У меня со склонением украинских фамилий всегда были проблемы.

М. ЛЕОНТЬЕВ – Это по-русски они склоняются, я не знаю, как они по-украински склоняются.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ – Я просто напомнил, ты знаешь, может быть, радиослушатели, телезрители не очень знают. Вот этот загадочный Аркадий Гайдамак, он гражданин как Франции, так и Анголы, и он выполнял спецзадание ангольского правительства, он вхож в высшие круги ангольского правительства. И французское правительство очень к нему, так мягко будем говорить, большие претензии по поводу того, что он незаконно поставлял оружие в Анголу. И он, насколько я понимаю, даже не может вернуться во Францию, во всяком случае, в эфире «Эха Москвы» он говорил об этом.

М. ЛЕОНТЬЕВ – Ты, кстати говоря, уверен, что он гражданин Анголы?

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ – Он гражданин Анголы, да. Там все в порядке у него. И он говорит, что он очень много сделал для Анголы. Не хочу сейчас встревать в анголо-французские отношения.

М. ЛЕОНТЬЕВ – Я хочу сказать, что такое Гайдамак, Гайдамак один – вот, это вопрос. Гайдамак – один из очень известных таких игроков серого рынка оружия мирового. У него с этим были связаны проблемы и т.д. Серый рынок существует. Эти люди обычные, не какие-то там жулики из подворотни, а это люди, связанные с определенными политическими кругами, принимающие решения о покупке оружия. Франция традиционные свои интересы…

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ – Экспортер.

М. ЛЕОНТЬЕВ – Да, и она гибкий экспортер оружия в Африку. Правда, это не совсем французская Африка, но надо же расширять рынки. Причем здесь газета, я не понимаю. Если мы посмотрим на эволюцию собственников бедных несчастных «Московских новостей», то, собственно, надо было предполагать, что там должны были появиться Гайдамаки. Кто уж там дальше пойдет, это уж я не знаю. Сначала был коллектив при Егоре Яковлеве, потом появился, скупил все Вайнштейн. При том, что здание уже продано, причем каким-то конкретным ребятам. Они там не сидят. То есть вообще не понятно, что это такое брэнд… Что он продал? Да, продал брэнд. Потом Невзлин, потом за Невзлиным Рабинович. Ну и теперь, естественно, Гайдамак. За Рабиновичами обычно идут Гайдамаки.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ – Я не понял то, что ты сейчас сказал, но продолжай.

М. ЛЕОНТЬЕВ – Дальше пойдет уже по нисходящей. Вообще не понятно, что они продают.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ – Я знаю чередование президентов. Помнишь, лысый, с волосами…

М. ЛЕОНТЬЕВ – Гайдамак – Рабинович, Гайдамак – Рабинович… Красные – Петлюра, красные – Петлюра…

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ – К примеру, да.

М. ЛЕОНТЬЕВ – Не понятно дальше. Это какая-то агония.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ – Агония кого, Гайдамака?

М. ЛЕОНТЬЕВ – Нет, агония брэнда. Потому что опять же агония здания предотвращена ребятами, которые его купили, которым продал Вайнштейн здание. А дальше я уже не знаю.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ – То есть ясного понимания пока нет, да?

М. ЛЕОНТЬЕВ – Но дело в том, что весь интерес к этому вопросу связан с бывшей репутацией, бывшим авторитетом или не авторитетом, с бывшей маркой «Московских новостей». Марки этой уже нет. Это все равно, если сейчас газетой «Правдой» торговать. Даже еще хуже. В свое время была идея «Газпрома» и т.д. купить газету «Правда». Это был мировой брэнд. Вот ТАСС сохранили как мировой брэнд. Наверное, он сейчас не столько значит, сколько он значил в свое время, но тем не менее, ИТАР ТАСС. Что такое ТАСС? ТАСС – это брэнд. Здесь это уже какая-то жизнь после жизни.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ – Теперь давай перейдем еще к одной жизни после жизни. Я так понимаю, история с каналом «RenTV». Наши зарубежные телезрители «RTVI», они не очень знают этот канал, но многие программы его видят и знают о судьбе этого канала. И вот, пожалуйста, Ирэна и Дмитрий Лесневские окончательно покидают этот канал, и чего там будет происходить…

М. ЛЕОНТЬЕВ – Я хочу сказать, что здесь ситуация проста. Акции проданы владельцами канала в несколько этапов. Этот канал просто принадлежал Ирэне и Дмитрию. Сначала они, нуждаясь в инвестициях, продали незначительную часть, я сейчас боюсь запутаться в деталях, но практический контроль продали РАО «ЕЭС», потом им понадобилось реализовать остальные там, по-моему, 30 %. И вот, там появились владельцы: РТЛ, «Северсталь» и т.д. Они сами вели переговоры. Условия этих переговоров известны – это добровольная акция: продал – купил. Ты продал товар – все. Есть условия, при которых человек, который продает товар, остается там менеджером, предположим. Здесь это не так. Но ведь договор включает в себя много разных параметров. Можно было, наверное, упасть по цене или наоборот как-то, или выбрать другого владельца. В принципе, телевидение – очень дорогостоящая вещь. Канал «RenTV», он существует посередине между таким уже совсем локальными каналами, то, что называется спутниковыми, малыми каналами. Его нельзя назвать малым. Я просто хочу сказать, что его нельзя назвать малым, он больше, чем малый, но меньше, чем большой. И вот он в этой середине задержался. Его нужно либо доинвестировать, либо превращать в чисто коммерческий продукт. Я понимаю, что здесь никуда не денешься.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ – Хорошо. У нас осталось 30 секунд. У меня к тебе короткий вопрос. Можно ли говорить, что теперь некий дух этого канала, все-таки был такой некий дух этого канала?

М. ЛЕОНТЬЕВ – Да, дух был.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ – Как мы его воспринимали. Нет, не душок, я другое имел в виду. Можно ли считать, что теперь он исчезнет и раствориться?

М. ЛЕОНТЬЕВ – Я могу с переходом.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ – Ирэна Лесневская же сказала, что она заберет брэнд с собой. Давай тогда с переходом.

М. ЛЕОНТЬЕВ – Я могу сейчас перейти. Пример – «Эхо Москвы».

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ – Нет, паузу сделай. Сейчас будет короткая пауза, и дальше мы подробно поговорим, потому что эта медийная тема очень интересная. Короткая пауза и Леонтьев отвечает дальше на вопросы.

НОВОСТИ

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ – Да, это программа «Особое мнение». Продолжи свою мысль по поводу Лесневских, брэнда…

М. ЛЕОНТЬЕВ – Что я хочу сказать на вопрос о том, что если пришли новые хозяева, значит все сменится, потеряется имидж известный, дух. Как бы там ни относиться к духу, пример «Эха Москвы» конкретный. Когда сменился хозяин, собственник сменился, точнее, контроль, в общем-то ничего в остальном не изменилось, можно сказать, вообще ничего не изменилось с точки зрения духа и имиджа. При этом что забавно, Ирэне Лесневской тоже никто не мешал оставить в руках ее малый пакет и оставаться совладельцем. Наверное, она приняла решение, исходя из каких-то экономических и личных соображений. Это ее личный выбор. Я уважаю Лесневскую, и я не думаю, что она будет вести себя как некоторые, которые после того, как долго торговались, получили две цены за некую медийную собственность, на следующий день начали кричать, что это государство задушило голос свободной прессы. Я думаю, что она будет вести себя вполне корректно. Что будет с каналом, не известно. Я просто хочу сказать, что смена собственника… собственники вообще меняются. Если продукт на рынке действительно имеет свою нишу, если он действительно ценен, то мало найдется серьезных собственников. «Газпром» – совершенно не профильный собственник, трудно было ожидать от него, что он будет так прямо ценить актив «Эха Москвы», но пока в общем-то терпит.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ – Не надо меня мистифицировать, эти сказки рассказывать по поводу…

М. ЛЕОНТЬЕВ – Сказки про что? Сказки про…

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ – Сейчас скажу. Сказки про…

М. ЛЕОНТЬЕВ – Про цензуру на «Эхе Москвы»?

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ – При чем здесь цензура на «Эхе Москвы»? Перед тобой сидит человек, на «Эхе Москвы» работающий. Мы уважаем «Газпром» и благодарны ему за то, что они абсолютно не вмешиваются в нашу работу. Но мы абсолютно понимаем, что как только будет команда «Эхо» закрыть, если такая команда будет теоретически… Это я сейчас не тебе говорю и не в твою сторону, вообще просто.

М. ЛЕОНТЬЕВ – Можно я, Матвей, произведу…

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ – Ты понимаешь, что все-таки государственная машина – это вещь тяжелая. Если там принято какое-то решение, то используются разные механизмы для того, чтобы закрыть. Я даже не для дискуссии по этому поводу.

М. ЛЕОНТЬЕВ – Я даже не вижу смысла в таком решении. Конечно, я думаю, что если в Америке будет… вы помните, как американские каналы после 11-го сентября ходили и плакались, извинялись за допущенные перегибы или во время начала иракской кампании, как строили их. Это везде, государство всегда имеет возможность…

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ – Америка меня мало волнует.

М. ЛЕОНТЬЕВ – Во всех странах мира политический медийный актив мощный можно задавить, нет никаких проблем. Я хочу привести…

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ – Что за газетка?

М. ЛЕОНТЬЕВ – Рояль в кустах. Это «Независимая газета», статья Алексея Симонова, который президент Фонда защиты гласности. Я просто прочитаю, он здесь говорит, естественно, плачет о том, что совсем свернули голову свободной прессы. Свободной прессой он считает прессу, единомышленную себе. И отсюда, кстати, характерная цитата, именно, что свободная – это… Я, например, считаю, что у нас в печатной прессе очень мало цензуры, и большинство серьезных, грубо говоря, качественных газет, небульварных – они абсолютно оппозиционны, от корректной оппозиционности до такой совершенно радикальной оппозиционности к нынешней власти. Он здесь жалуется, что тиражи маленькие. Но извините меня, сколько покупается, столько и тиражи.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ – Ну, прочитай уже фразу.

М. ЛЕОНТЬЕВ – А цитата такая в контексте: «Уникальность «Эха Москвы» в известной степени и плата за независимость этой радиостанции в том, что она предоставляет возможность комментариев не только людям демократической ориентации, но и реакционерам из самых махровых. Мне представляется, что именно это является непременным условием ее существования в нынешнем виде». Я понимаю, что намекается на что-то типа меня. Наверное, я реакционер из самых махровых.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ – Нет.

М. ЛЕОНТЬЕВ – А есть махровее? Кто?

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ – Нет. Ты себя перехваливаешь.

М. ЛЕОНТЬЕВ – Матвей, кто махровее?

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ – Звание реакционера тебе явно не идет, понимаешь? У нас есть некоторые люди, которые…

М. ЛЕОНТЬЕВ – Среди постоянных комментаторов кто махровее?

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ – Я не буду тебе называть этих людей, потому что эти люди такие же участники наших программ, как и ты. Понятно, да? Просто не вешай на себя чужие ордена.

М. ЛЕОНТЬЕВ – Ладно, не буду вешать. Но ты согласен с позицией, что «Эхо Москвы» вынуждено терпеть реакционеров махровых, это единственное условие…

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ – Я могу тебе пояснить. Я, например, терплю тебя, ты терпишь меня. Но это мой долг, как ведущего, чтобы ты был в эфире.

М. ЛЕОНТЬЕВ – Но зачем я в эфире? Для того, чтобы не закрыли, да? Ну я же тебе прочитал цитату не про то, что…

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ – Это, знаешь, проблемы, предположим, господина Симонова.

М. ЛЕОНТЬЕВ – А я тебе хочу сказать, что проблемы господ Симоновых в значительной степени, если мы об этом говорим, заключаются в том, что они считают…

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ – Я считаю, что…

М. ЛЕОНТЬЕВ – Правильно, я тоже, мы с тобой тут согласны. Просто я заметил в этом тексте одну главную мысль – господин Симонов считает свободной прессой ту прессу, которая придерживается одинаковых с ним убеждений. Только ту. Поэтому у него среди свободной прессы названа одна газета. Знаешь, какая газета одна свободная? «Новая». Все. «Новая газета», и может быть, какие-то региональные издания. Вот, это позиция. Ни «Известия», которые просто под гнетом цензуры загибаются, ни газета «Газета», которая уже совершенно просто захлебывается под сапогом кровавого режима – они не являются свободными, потому что…

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ – Послушай, абсурдна полемика с человеком, которого сейчас нет в студии.

М. ЛЕОНТЬЕВ – Я со статьей сейчас полемизирую.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ – Ну, напиши статью. Ну, что.

М. ЛЕОНТЬЕВ – Мне только с тобой можно полемизировать?

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ – Со мной и со слушателями, нашими зрителями, которые будут звонить.

М. ЛЕОНТЬЕВ – Давай слушателей.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ – Он считает так. Я, например, считаю, что ты необходим в эфире «Эха Москвы».

М. ЛЕОНТЬЕВ – Спасибо тебе.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ – Если бы тебя не было, как известно, тебя надо было бы выдумать, потому что ты говоришь то, что поддерживает 40, а может быть, 50 процентов, ты артикулируешь…

М. ЛЕОНТЬЕВ – 80.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ – По некоторым вопросам 80. Сроки президента – да, да. В этом смысл свободы слова, в этом смысл демократии не гнуть свою линию, а дать слово…

М. ЛЕОНТЬЕВ – Я не буду повторять то, что я много раз говорил, давай к вопросам.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ – Ну, хорошо. Давай к вопросам. «Уважаемый Михаил, - спрашивает Дмитрий из Торонто, - что вы думаете, чего ожидать вернувшемуся летчику от высших военных чинов: кнута или пряника? Спасибо». Я напомню, что нашего летчика, которого сбили на территории Литвы, вернули, не увидев в его действиях и действиях российской стороны злого умысла. Что будет?

М. ЛЕОНТЬЕВ – Я, честно говоря, не знаю, потому что для того, чтобы говорить, что будет или что должно быть, даже при самом правильном отношении нужно владеть информацией, которой у меня нет и не будет, наверное. Я подозреваю по тем реакциям, которые идут, что ничего не будет. Но я надеюсь, что героем России он в результате этого не станет.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ – Риторический… не то, что бы риторический, какой-то такой странный вопрос, но понравился мне от Люси из Питера: «Михаил Владимирович, будь у вас неограниченные полномочия, ресурсы, как бы вы сделали жизнь русского человека чуть радостнее?» Я формализовал бы это так. Какие бы три указа или три каких бы действия ты в сделал в первую очередь, если бы от тебя зависела жизнь…

М. ЛЕОНТЬЕВ – Если я был директором?

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ – Да, если начальником был я. Это важно просто.

М. ЛЕОНТЬЕВ – Я так не могу формулировать. У меня есть письменный…

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ – Но хотя бы одно главное, один главный тезис, что надо сделать.

М. ЛЕОНТЬЕВ – Я считаю, что нужно дать нашему народу масштабный реальный образ будущего. Люди должны понять, какой мы хотим видеть Россию. Исходя из того, что общество хочет, безусловно, не против его воли, дать этот образ, нарисовать картину, какой должна быть Россия, что мы должны иметь на выходе для того, чтобы это было то, что надо. И после этого определить, как мы к этой цели дойдем. Вот и все. Это должен быть действительно очень масштабный великий проект. Нужен новый русский проект.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ – Что же это такое может быть страшное?

М. ЛЕОНТЬЕВ – Всегда Россия осуществляла проекты, это страна проектная по сути своей.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ – Но что это может быть?

М. ЛЕОНТЬЕВ – Как что может быть? Это может быть великая мировая держава, построенная…

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ – Что-то типа БАМа?

М. ЛЕОНТЬЕВ – Я имею в виду образ России, а не проект модернизации какой-нибудь дороги от дворца до самого крыльца. Я имею в виду видение страны в целом. То, что ты имеешь в виду, БАМ, ТАМ, БУМ и т.д. – это механизмы, средства. Средства тоже должны быть. Средства – это важно. Концепция развития космоса, или авиапрома, или чего-то еще, или сельского хозяйства, или ирригация, или наоборот.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ – Это я понял уже.

М. ЛЕОНТЬЕВ – Я имею в виду, что должен быть национальный проект, большой, глобальный проект.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ – Типа чего?

М. ЛЕОНТЬЕВ – Типа…

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ – Давай иначе, на примерах: это лучше. Какая страна, ближайшая нам известная, имеет такой проект?

М. ЛЕОНТЬЕВ – Соединенные Штаты.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ – Как называется этот проект?

М. ЛЕОНТЬЕВ – «Город на горе». Ты помнишь, начиная с Мелвила, начиная с основателей, это страна, которая всему миру показывает, как надо жить.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ – А еще есть страны, у которых есть такие проекты?

М. ЛЕОНТЬЕВ – А больше и стран-то почти нет.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ – Ну, почти.

М. ЛЕОНТЬЕВ – Была Франция, любимая дочь католической церкви, показывала пример. Взяли, отрубили голову королю – до сих пор мучаются. Бессмысленная страна. Есть Британская империя, которая тоже в значительной степени сейчас срослась с американским проектом, британский великий проект. Был немецкий проект. Немецкий проект – это объединенная Европа, это суперевропейский проект. Я вообще считаю, что четыре попытки: создать Первый Рейх, Второй Рейх, Третий Рейх и Четвертый Рейх, чем сейчас является объединенная Европа так называемая.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ – Короткий вопрос, у нас 45 секунд. Скажи, а вот предложение Александра Исаевича Солженицына, чтобы идеей России стало сбережение человека? Я, конечно, упрощаю то, что он говорит. Это действительно формализованная прекрасная идея, она может быть развита.

М. ЛЕОНТЬЕВ – Я думаю, что сейчас Александр Исаевич вряд ли будет такую идею… знаете, после того…

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ – Он ее сказал, эту идею.

М. ЛЕОНТЬЕВ – Я думаю, что сбережение человека – это вещь, которая совершенно необходима для России, но Россия не может жить целью… это то же самое, что бюджет, целью бюджета не может быть сам бюджет. Целью жизни человека не может быть его собственное сбережение.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ – Хорошо.

М. ЛЕОНТЬЕВ – Не может быть. Человек живет ради чего-то высшего, особенно человек российский, русский. То есть общество российское, оно консолидируется, оно каким-то образом самореализовывается в воплощении какой-то масштабной цели. Оно не может самореализоваться в выживание и наживание добра.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ – Все, извини, я тебя прерву. У нас пауза, через пять минут продолжаем беседу.

НОВОСТИ

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ – Программа «Особое мнение». Михаил Леонтьев. Я почему улыбаюсь, потому что я теперь выяснил, что нас слушает сейчас приблизительно 5 миллионов человек, потому что как минимум 2,5 миллиона сообщений сейчас пришло. Владимир пишет: «Уважаемый ведущий, наш самолет не сбили над Литвой, он сам упал». Каюсь. Это я сказал автоматически, а безграмотный Леонтьев, который…

М. ЛЕОНТЬЕВ – Я не расслышал.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ – …который не расслышал.

М. ЛЕОНТЬЕВ – Мне этот самолет надоел безумно уже.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ – Да, у нас телефонные звонки. Ты хотел добавить по поводу…

М. ЛЕОНТЬЕВ – Я просто хочу добавить, что противоречия между тем, о чем говорил Солженицын и тем, что говорю я, в принципе нет, потому что сбережение народа не обеспечивается атомарно, сбережение народа не может быть обеспечено без сбережения страны. И речь идет о сбережении народа путем сбережения России как страны и как цивилизации, которая живет иначе, чем другие. Всякая цивилизация живет иначе. Не то, что все живут как люди, а мы иначе. Нет, каждая живет по-своему. И вот сохранить это. А этого нельзя сохранить опять же без того, чтобы Россия была великой державой, потому что иначе она просто…

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ – Я понял.

М. ЛЕОНТЬЕВ – Дезинтегрируется.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ – Это известный тезис. В общем, идеи нет. Формулируйте. Вас там много умных – формулируйте идею, а мы о ней расскажем на «Эхе», пригласим тебя, пригласим твоих каких-то коллег. Вот, сформулируйте идею. Будет очень интересно. Идем дальше. Давай телефонные звонки примем несколько. Мы слушаем вас. Это программа «Особое мнение». Пожалуйста, вы в эфире. Представьтесь и говорите.

СЛУШАТЕЛЬ – Добрый вечер. Меня зовут Олег. Я вот по такому вопросу к вашему гостю.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ – Пожалуйста.

СЛУШАТЕЛЬ – Страны Персидского залива: Катар, Арабские Эмираты – бензин стоит 5 рублей 95-й на наши деньги. Стабилизационный фонд в этих странах есть, который конкретно расходуется на обучение детей за границей в любой стране. В нашей стране деньги при таких ценах на нефть…

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ – Ваш вопрос, Олег. Доколе и почему…

СЛУШАТЕЛЬ – Зачем мне нужна такая демократия, которая у нас? Вот вопрос к Леонтьеву.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ – Пожалуйста.

М. ЛЕОНТЬЕВ – Во-первых, здесь приводили цены в Персидском заливе – это совсем уж смешное сравнение. Приводили бы цены Норвегии – все-таки такая более-менее страна, на страну похожая. Это же не Катар, в котором колоссальные запасы газа, примерно столько же, сколько у России, населения вообще нет. Это отдельный вопрос, когда пески, дикие пастухи и ловцы жемчуга, которые там жили. И когда важно, что это действительно используется на цели развития. Там не особенно стабилизационный фонд. Вы знаете, чем занимаются, например, Эмираты. Такая вещь, соглашение о разделе продукции, которая России, на мой взгляд, вредна, поскольку они сами нефть добывать не могут и не хотят, а хотят просто деньги вкладывать, чтобы деньги работали на них, деньги, даже не люди. Все люди приезжают: пакистанцы, индусы – кто угодно из других арабских, египтяне приезжают, палестинцы приезжают, работают там, а они сами работать не очень-то настроены. Что делается? СРП дает такую возможность, что можно иметь твердый доход на разведанную нефть на 50 лет вперед. Под эти деньги берутся кредиты и вкладываются в не нефтяные проекты: в тунисскую инфраструктуру. То есть нефть, еще не добытая, она будет через 20 лет добыта, уже работает на развитие не нефтяной инфраструктуры. Это альтернатива логики нашей экономической. Это другая политика, она для России не годится. Но логика альтернативная. А у нас логика: взять, не просто собрать и не пущать, а отдать. Там логика араба бедуина, а здесь логика папуаса Новой Гвинеи, которая совершенно другая. Есть дядя, его можно съесть, если это Кук, а можно, если все-таки убедились, что дядю можно не есть, отдать ему все деньги и сказать, храни деньги, потому что мы дикие папуасы, мы сами ничего сделать не можем, а ты на эти деньги, когда у нас кончится нефть, привезешь нам кока-колы, и мы сейчас кока-колу жуем и дальше будем жевать. Новые поколения будут надежно жевать кока-колу. С кока-колой перебоев не будет, не будет ничего: ни промышленности, ни науки, ни культуры, ни образования, ничего не будет - но кока-кола будет, сникерс будет, будет счастье и стабильность – фонд будущих поколений. Демократия здесь совершенно ни при чем.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ – Опять про Илларионова и Грефа.

М. ЛЕОНТЬЕВ – Они разные и готовы друг друга удушить.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ – Я понимаю. Тут прислал вопрос Матвей Ганапольский, ведущий радиостанции «Эхо Москвы». День рождения Владимира Владимировича Путина. Мы уже с предыдущим твоим коллегой поздравили его. Наверное, еще раз надо поздравить. Твое поздравление Путину. Чего ты ему желаешь? Сформулируй короткой фразой.

М. ЛЕОНТЬЕВ – Меня никто не призывал. Я поздравляю президента, желаю ему здоровья и успехов.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ – Желаешь ему здоровья и успехов? Хорошо. Идем дальше. Наверное, последняя тема, которую мы затронем очень коротко. У нас осталось две минуты. Спрашивает Татьяна с Урала: «Михаил, зачем опять телевидение муссирует тему захоронения Ленина? Они хотят отвлечь народ от чего-то более важного и отрицательного, типа боятся бунта в связи с реформой ЖКХ?» Действительно, в последнее время как-то странно…

М. ЛЕОНТЬЕВ – Я хотел бы себе представить, как людей, которые идут на бунт в связи с реформой ЖКХ, можно отвлечь темой захоронения Ленина. Люди, которых интересует настолько, что они готовы на бунт, реформа ЖКХ, абсолютно индифферентны к положению Ленина относительно уровня земли. Это политические игры людей, которые хотят… в политике демократической страны существуют разные крылья. Каждое крыло, оно питается путем: остроконечники и тупоконечники в Свифте. Вот это остроконечники и тупоконечники. Я к Ленину отношусь плохо. Он великий исторический деятель, на мой взгляд, редкий мерзавец, который сыграл огромную роль в разрушении страны. Как и в 90-м году, если бы страна сама была к этому готова, никто бы ее не разрушил, никакой Ленин. Не надо было ввязываться в эту войну, не надо было ее так вести, не надо было так делать, то есть организм был болен колоссально. Меня совершенно поражают гуманитарные идеи. Надо Ленина по-христиански придать земле. Конечно, надо бы. Всех надо. Но он не был христианином. Ни в коей мере. Он был нехристь. И с точки зрения отношения к его душе, гореть ему в аду в независимости, где он лежит: на Останкинской башне он подвешен, или в шахту его зарыли – не имеет значения. Все равно горит в аду.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ – Что за людоедские способы?

М. ЛЕОНТЬЕВ – Почему? В аду он горит не людоедскими способами, а на основании.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ – Нет, подвесить к Останкинской башне…

М. ЛЕОНТЬЕВ – Я говорю, не зависит его состояние относительно уровня земли, никакого отношения ни к его судьбе, ни к судьбе России не имеет. Когда будет консенсус, можно это сделать будет и, наверное, сделать спокойно. А может, останется как музейный экспонат. Не знаю. Я бы желал, чтобы он был куда-нибудь похоронен. Но это не принципиальный вопрос. Нет у нас больше никаких других задач. Я в принципе согласен, только речь идет не о том, чтобы отвлечь народ от бунта. В том-то и дело, что это ерунда, которой никого ни привлечь, ни отвлечь никуда нельзя. Да, есть большое количество людей, которые воспримут это как оскорбление. Пойдут ли они ради этого на баррикаду, я абсолютно уверен, что нет.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ – Понятно. Все. Извини, просто время вышло наше. Спасибо большое. Я напоминаю, что Михаил Леонтьев был у нас в гостях. И мы встречаемся с тобой ровно через неделю в это же время.

М. ЛЕОНТЬЕВ – Спасибо. Всего доброго.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ – Счастливо. Всего наилучшего.