Александр Проханов - Особое мнение - 2005-07-06
В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Здесь сегодня в этот олимпийский вечер наш гость Александр Проханов. Александр Андреевич, здравствуйте. С олимпийским приветом вас. Привет мы в итоге Лондону сегодня передаем. Сильно ли вы расстроены, что Москва не получила игры 2012 года?
А. ПРОХАНОВ: Вообще это меня очень расстроило, действительно, мне было жаль первых лиц государства, которые поехали туда, оторвались от дел управления нашей страны, державы, и мы на день остались такими сиротами социальными. И я даже размышляю постоянно, почему такой провал. Я объясняю это все-таки тем, что наши лидеры говорят там на английском. Путин там говорил с явной ненавистью к английскому языку, это было видно по его артикуляции. Фрадков говорил с таким воодушевление, видимо, что следующее заседание правительства будет вести только на английском. Благо, там видимо все владеют этим языком. А Лужков это вообще потрясающе, при словарном запасе в 20 слов он умудрился произнести такую развернутую речь, что почти убедил олимпийский комитет.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ: И в итоге что? Нужна ли нам олимпиада как таковая? Событие мирового глобального масштаба? Мы должны когтями землю рвать, чтобы добиться себе такой высокой чести?
А. ПРОХАНОВ: Нам нужно конечно, нужно все, что плохо лежит. Но имейте в виду, что важно же не добиться право устраивать олимпиаду вдоль Москвы-реки, а важно побеждать в олимпиаде. А в Лондоне, я боюсь, что будут побеждать китайцы. Они совершенно спокойно относятся к проблеме места проведения, но у них блестящие спортивные школы, у них молодая развивающаяся талантливая раса, они доминируют в армии, обороне, науке, и они будут побеждать. А наши ребята могут сколько угодно здесь с Церетели заманивать олимпийцев сюда, но где будут медали?
В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Олимпиада, как мне представляется, это один из серьезнейших стимулов. Не так давно узнал, что в том же Китае к играм, которые у них должны пройти в 2008 году, власти взяли обязательства сами для себя. К олимпийскому году все население Пекина должно знать в минимальных размерах английский язык. Это серьезное продвижение. Ведь того и больше туристов со всего света захочет посетить Пекин, и бизнесу будет легче вести свои дела. Это стимул для того, чтобы развиваться.
А. ПРОХАНОВ: Была великая олимпиада по-моему 33 или 34 года, когда Советы выставили Мухинскую скульптуру "Рабочий и колхозница" напротив фашистской эмблемы, гитлеровской. И мир смотрел на эти два павильона, которые устремили свои энергии один против другого, и видели, что сталкиваются две гигантские социальные машины, 2 мировых тенденций, которые потом кончились 1941 годом и 1945. Вот для чего нужна олимпиада странам. Это эмблематика их взлета, их энергии, силы. А страна, которая будет еще в ближайшие 70 лет удваивать этот несчастный ВВП, которая заросла лебедой и покрыта ржавчиной, устраивать здесь Олимпиаду это что называется шухер, это неприлично. Нужно заниматься космосом, штурмовать налетающие на землю болиды и астероиды, и только после этого устраивать олимпиаду. Это же не бизнес, олимпиада, а демонстрация всех физических, социальных, интеллектуальных, энергетических возможностей страны и народа. Что мы сейчас можем продемонстрировать?
В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Почему тогда десятки тысяч человек, как это сегодня было, вышли на Красную площадь и ждали, что Москва получит олимпиаду?
А. ПРОХАНОВ: Это говорит о том, что, видимо, огромное количество праздных людей в Москве шатается без дела и работы. И еще о том, что московская мэрия – это такая огромная машина мобилизационная, она в состоянии мобилизовать на такие мероприятия десятки тысяч людей, оголив все свои РЭУ, домкомы, коммунальные предприятия. Я не знаю, вывозили в это время из Москвы мусор или нет.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ: А для чего нужны эти пафосные демонстрации? Не демонстрации как уличное шествие, а как явление чего-то?
А. ПРОХАНОВ: Я тоже задаю себе вопрос, Владимир, об этом. Мы говорим о гражданском обществе, эти массовые, организованные властью, шествия…
В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Это гражданское общество?
А. ПРОХАНОВ: Это то, что образовалось на месте несостоявшегося гражданского общества. Гражданское общество – это стихийное волеизъявление. Когда, ну, действительно, теракт в США 11 сентября, и вся нация с рыданием и с плачем идет туда без всяких усилий демократических или республиканских партий. Гражданское общество – это самоорганизация. А когда идет такая изнурительная бюрократическая демобилизация людей для пустяков, для демонстрации своих возможностей, для чепухи социальной, это конечно крах гражданского общества.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Это мне напоминает ситуацию в Белоруссии. Буквально вчера мне рассказали историю, как в стране Лукашенко принимают людей на госслужбу. Они подписывают контракт, в котором есть такой пункт: обязуюсь не выходить на уличные митинги и пикеты, не разрешенные властями. Если человек вдруг решает поддержать оппозицию и выйти, его увольняют, причем с волчьим билетом. А здесь у нас такое ощущение, что все работники коммунальных, муниципальных служб подписывают другой контракт: обязуюсь по первому призыву выходить на все пикеты и митинги.
А. ПРОХАНОВ: Уж не знаю, что там про Белоруссию, я поклонник Лукашенко и белорусских порядков. Я думаю, что, может быть, если такой контракт и подписывают, только в целях безопасности самих служащих, чтобы их не побили на улице, чтобы эффективно работали в своих конторах.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Пока мы беседовали в закрытом режиме, хотя много людей нас подслушивало, и подглядывало за нами, совсем скоро мы включим прямой эфирный телефон, 969 23 72. Также работает эфирный пейджер. Кроме того, вот кипа вопросов из Интернета с нашего сайта. Продолжение разговора через 3 минуты.
НОВОСТИ
В. ВАРФОЛОМЕЕВ: И вновь в студии Александр Проханов. Пока вы набираете номер, еще один мой вопрос. В Дагестане взрывы гремят уже не каждую неделю, а каждый день, и почти ежедневно кого-то убивают: или чиновников, или милиционеров, до каких пор, и к чему все это приведет?
А. ПРОХАНОВ: Я думаю, что это эскалация нестабильности на Кавказе, которая может перекинуться в регионы Центральной России, и при нынешней политике так называемого политического, экономического и культурного либерализма это не прекратить.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Вы сказали, что перекинется на Центральную Россию?
А. ПРОХАНОВ: Конечно.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ: А здесь-то что?
А. ПРОХАНОВ: А Татарстан, а Башкирия, а напряженность во всех регионах Поволжья? Ведь Шаймиев не вечен. Там все кипит, накалено. Новое поколение молодых экстремистов татарских, это ничуть не слабее, чем экстремизм кавказский. Было время, которое так ненавидят либералы, советское время, когда все было гармонизировано, спокойно, у людей была работа, по Махачкале можно было ночью ходить с девушкой, тебя никто не насиловал. По существу, сломали целую гигантскую геополитическую, геосоциальную культуру, введя сюда этот вирус либерализма. Сегодня Кавказ свободен, но свободен от центральной власти. Он в руках стихии, бандитов, криминала, в руках кланов. Причем эти кланы очень часто маскируются под радикальный экстремизм, под ваххабитов. Они решают свои внутренние проблемы. Причем есть точка зрения, в моей газете будет материал через несколько дней о том, что и власть Дагестана инициирует эти взрывы, дабы показать Кремлю, что только она одна в состоянии умиротворить ситуацию в Дагестане. Это хаотизация не просто Кавказа, а всего российского пространства.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ: В этой связи вопрос от Юрия Кутепова, научного работника, ныне пенсионера. Что вы думаете о неизбежности распада России на отдельные, экономически слабо связанные автономии, все более и более тяготеющие не к Центральной России, а к другим регионам?
А. ПРОХАНОВ: В истории, в политике нет ничего неизбежного. История – это процесс во многом иррациональный. Все, что кажется почти неизбежным, может в секунду превратиться в свою противоположность. Угроза распада России колоссальна. Дисперсия пространства, воли колоссально. Но другой политик, другой подход, другой взгляд на все это, другая политическая воля, можно эту ситуацию изменить. Мы еще не дошли до той черты, когда этот процесс необратим. Повторяю, тем более, что в элитах, в слоях российского общества есть память того времени, когда все эти гигантские кромешные проблемы на евразийском континенте, имя которому Великая Россия или Советский Союз, они решались, не всегда гладко и бархатно, но есть проблемы, которые не решаются через священника, через проповедь.
АБДУЛ-ГАМИД, МАХАЧКАЛА: Почему вы говорите, что в Дагестане опасно жить? Туристы не приедут. Просто надо власть поменять, и все.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Если можно, не отключайтесь, если не очень дорого. Для вас, может быть, у нас будет пара замечаний.
АБДУЛ-ГАМИД, МАХАЧКАЛА: Хорошо.
А. ПРОХАНОВ: Это не совсем так, конечно. Власть – это не просто один президент, один председатель, один лидер парламента. Сегодня власть – это целая элита, окружение, чиновники, силовики, криминал, это бандиты, это неконтролируемое стихийные группировки, все это не сменить в одночасье.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Абдул-Гамид, скажите, сколько вам лет, если не секрет?
АБДУЛ-ГАМИД, МАХАЧКАЛА: 29 лет.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Судя по сообщениям печати, молодые люди, в том числе и вашего возраста, их довольно много среди тех как раз, кто в так называемых джамаатах, шариатах и других группировках. Вы сами как относитесь к этим людям?
АБДУЛ-ГАМИД, МАХАЧКАЛА: Плохо.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Но они же многое делают, чтобы у вас в республике сменилась власть. Политические цели, как я понимаю, у вас похожие.
АБДУЛ-ГАМИД, МАХАЧКАЛА: Надо просто хорошую зачистку провести, капитальную.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Интересный вариант. Зачистки помогут?
А. ПРОХАНОВ: Абдул-Гамид говорит о зачистках в широком смысле, это не значит, что будут приезжать БТРы, и люди в масках будут вырывать из домов людей.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Я бы сказал, не только.
А. ПРОХАНОВ: Конечно же, не только, потому что сейчас на самом деле идут зачистки сплошные в Дагестане. И каждая новая зачистка вызывает волну ответов, терактов. Я на самом деле не знаю, как провести зачистку в России, как сменить этот паразитирующий, коррумпирующий, пронизывающий все слои общества слой. Где тот центр, где тот человек, группа людей, структура государственная, которая в состоянии начать этот процесс оздоровления?
В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Рогозин уже несколько раз упоминал в своих речах о необходимости революции у нас, может быть, не оранжевого цвета, я слабо представляю, какого цвета их «Родина», но все равно.
А. ПРОХАНОВ: Я думаю, что Рогозин во многом прав, потому что это крик отчаяния. Никакая зачистка сверху, никакая реформа власти, никакие "чистые руки", которые проводятся в окровавленных перчатках, операции, не приведут к смене ситуации ни в стране, ни силовиков. Поэтому революция – это крик отчаявшегося человека, это последнее, на что идет обездоленный, оскорбленный народ. Поэтому конечно народ имеет право на восстание. Что это за право? Это право, когда народу власть перерезает глотку.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Это уже почти призыв к насильственному свержению власти. Мне кажется, что они у нас вне закона.
А. ПРОХАНОВ: Я почти процитировал хартию о свободе, с которой начиналась американская революция, американское общество. Там сказано, народ имеет право на восстание, когда власть занимается геноцидом по отношении к народу. Не дай бог, чтобы это произошло в России.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Раз уж речь зашла о Рогозине. У нас теперь появилось две "Родины", обе в кавычках, в стенах парламента.
А. ПРОХАНОВ: Не совсем так. Рогозин в моем представлении – это лидер фракции "Родина", а Бабурин – это лидер фракции "Родинка".
В. ВАРФОЛОМЕЕВ: А если серьезно? Что это такое? Кому выгоден этот раскол, или кем он инициирован? Потому что понятно, что такое левопатриотическое крыло в Госдуме, и без того не самое сильное, оно ослаблено этим.
А. ПРОХАНОВ: Мы говорили с вами в прошлый раз о том, что власть думает о 2008 годе, думает о выборах президентских, она страшно заинтересована, чтобы левопатриотический контингент в России, самый многочисленный, самый страстный, самый наивный, и самый, по существу, неопытный, он не консолидировался, чтобы он был в постоянном расколе. "Родина" – это движение, партия, фракция, очень сильно заявившая о себе. Скажем, союз Родины и коммунистов был бы страшно опасен Кремлю. "Родина" колет и тех, и других, и третьих. Кремль по-прежнему поддерживает Семигина как контрагента Зюганова. Думаю, что Кремль вырвал Бабурина, чтобы создать эту эфемерную квазифракцию. Кремль зачистил Лимонова сейчас, подавил эту партию, потому что радикальные такие лево-большевистские тенденции могут сдетонировать в народе. Это сделал, я думаю, г-н Сурков, это его почерк, это его коготки прочертили по фракции Родина свои такие следы, царапины.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Теперь международная тема. Елена спрашивает, что вы думаете об организации ШОС, к чему может привести сближение России с Ираном и Китаем? Это по итогам саммита в Бишкеке. А я добавлю от себя еще совершенно неожиданное почти требование к американцам уйти из "нашей" Средней Азии?
А. ПРОХАНОВ: Я бы слово "наша" Средняя Азия произносил бы без насмешки, она действительно наша, потому что население среднеазиатское грезит и вспоминает о советском прошлом.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Забудьте о прошлом веке, мы живем в 21 веке, уже не наши, Александр Андреевич.
А. ПРОХАНОВ: Я-то мыслю категориями 22-го, поэтому говорю: наши. Конечно, Россия, в первую очередь, ну и Каримов, и Назарбаев, да и Пакистан, как ни странно, да и Индия, обеспокоены этой доктриной, которую провозгласила г-жа Райс, сказав, что 50 лет американской политики в третьем мире были ошибкой, мы больше не будем поддерживать авторитарные режимы и начнем их менять на демократические, на либеральные. И вот волна этих революций, которые катятся и будут катиться по перифериям России, может проникнуть и через границы России. Поэтому этот союз – это союз во многом авторитарных стран, режимов, которые продемонстрировали свой внутренний антиамериканизм.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Это союз на основе страха, который их объединяет?
А. ПРОХАНОВ: Да, это некая контрдоктрина, которая должна противодействовать новой американской доктрине, их поведению в третьем мире, насаждение демократии через хаотизацию этого пространства и через целый комплекс революций.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Перед началом эфира вы сказали, что из событий последних дней вас заинтересовал удар по комете. Почему? Чем? Рядовое научное событие.
А. ПРОХАНОВ: Нет, во-первых, оно интерпретировано как возможность Америки устраивать фейерверки в космосе, это День Независимости, гигантское шоу уже в космическом масштабе. Потом, как ни странно, выход на астральные тела, на звезды, совпадает с тенденциями погрузиться в микромир: генная инженерия, лаборатории, то есть человечество подходит к некой новой черте, за которой может начаться постчеловечество.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ: За которой ничего святого.
А. ПРОХАНОВ: За которой отрицаются эти святыни, христианские, даже постхристианские святыни. И все это симптомы того, что человечество, может быть, и не при нашей с вами жизни, перейдет ту черту, за которой перестанет называться человечеством.
НОВОСТИ
В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Еще 9 минут в нашем распоряжении будет Александр Проханов. Несколько программ наш слушатель из Вологды, благодаря ему мы устроили минисериал, рассказывая о всех правителях нашей страны, от времен революции и поныне. Сегодня очередь Никиты Сергеевича, что о нем можете сказать?
А. ПРОХАНОВ: Хрущев – это талантливый, очень яркий русский крестьянин, который так бы и оставался в русской общине, в этой деревне, если бы не огромный революционный взрыв, который вытащил его из своей среды, и провел через все перипетии первой половины 20 века и вознес на вершину государственной власти. Он был хозяином, по существу, полумира, полусвета, России, и Африки, и Азии отчасти. Это был гигантский человек. При чем его мотивации во многом были чрезвычайно человечными и истинно крестьянскими. Он любил людей, любил выпить, любил шумную публичность, ненавидел зверство, ценил остроумие и свободомыслие отчасти. То, что он с одной стороны прекратил террор, участником которого он сам был при Сталине, он прекратил его в 1956 году, и одновременно настроил этих 5-этажек, от которых мы как бы сейчас собираемся освободиться и относимся к ним с пренебрежением, но это великое деяние во благо нашего народа. То, что он создал оттепель, во время которой родились и наши либералы той поры: Евтушенко, Вознесенский, Трифонов, и националисты, почвенники-писатели: Распутин, Абрамов, Белов – это огромное культурное достижение. Мне кажется, что ему как крестьянскому парню, как кухарке, которая управляет государством, конечно, не хватило интеллекта и образования. СССР был страной, которая была создана через проект, это было спроектированное государство, спроектированный социум. И его делали социальные инженеры. Последним социальным инженером крупным был Сталин. Он, к сожалению, выбил других социальных инженеров и остался один. После Сталина не было крупных проектантов. И Хрущев, конечно, был в этом смысле необразованный человек. И он начал разрушение того грандиозного, грозного и огромного, что создали его предшественники. И конечно, он начал проедать сталинское наследие. Потому что космос – это не Хрущев, это Сталин. Этот индустриальный взлет – это не Хрущев, это все было заложено в военный и послевоенный сталинский период. Я думаю, что Хрущев – это, с одной стороны, пример русского удальца великого, а с другой стороны в каком-то смысле пример такого недоумка.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Как вы относитесь к недавним словам писателя Бориса Стругацкого о том, что у нас последние 10-15 лет была вторая оттепель, и сейчас она закончилась?
А. ПРОХАНОВ: Просто плохо отношусь к этим словам.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Они неточно характеризуют?
А. ПРОХАНОВ: Нет. Все-таки что такое оттепель? Все-таки оттепель нужна стране, скажем, хрущевская оттепель, она была использована для развития, она раскрепостила силы интеллектуальные, духовные в стране. Родилась великая русская культура той поры, огромные новации, возникла целина, колоссальная экспансия, вот что такое оттепель. А у нас последние 15 лет одни казино, одна буза, и один самострел на улице, братва стреляла друг друга, и все, мы сворачивали развитие. Это была не оттепель, это было перегретое болото, в котором развилось масса головастиков, и из которого ушла настоящая большая рыба, белая и красная.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Вопрос от Татьяны, кстати, о культуре. Как вы думаете, чем закончится схватка между Соколовым и Швыдким?
А. ПРОХАНОВ: Думаю, что она закончится победой кого-то третьего в итоге.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ: То есть, обоих – метлой?
А. ПРОХАНОВ: Нет. Я бы хотел, конечно, чтобы эту схватку выиграл Соколов, я бы хотел, чтобы это произошло. Для меня Швыдкой – синоним вульгарного, почти плоского либерализма. Я не могу ему простить ту «Культурную революцию», которая проходила под названием «Русский фашизм страшнее немецкого». Мне кажется, это такая омерзительная профанация, что одним этим он заслуживает порицание, не говоря уже о Бременской коллекции, которую он отдает с такой страстью, будто освободившись от нее, он получит полную свободу. Отдал бы хоть одну гравюру из своей личной коллекции, немцы посмотрели бы. Но, повторяюсь, Швыдкой многих утомил. Я не могу аттестовать.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Хорошо. Давайте не будем их характеризовать. По сути конфликта. Обвинение в крупных взятках на всех этажах в министерстве культуры. Или не сталкивались с этим ведомством никогда, тогда давайте пройдем мимо.
А. ПРОХАНОВ: Я не сталкивался ни с сельским хозяйством, ни с культурой, ни с оборонным комплексом. Это чистые все институты.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Вопрос Александра Шевелева из Ленинградской области. Ему интересно ваше мнение по изменениям в законе о выборах. Как раз сегодня в этом деле Госдума поставила точку, окончательно одобрив запрет на блоки, пороги.
А. ПРОХАНОВ: Думаю, что одно другого не хуже и не лучше. Потому что, когда шли эти одномандатники, я же был связан с выборами, политическая газета, я видел, что по существу одномандатник, как правило, окружен таким количеством коррупционеров, денег, давления. Это креатура не округа, не околотка, а креатура экономических или криминальных структур этого места. Ну и бог с ним, что они исчезли. С другой стороны, партии. Партии – точно так же. Когда шли партии, чтобы партия прошла, она тоже была окружена нечистыми деньгами, отвратительным пиаром, купленным или, увы, не купленным эфиром. Права партий нарушались, в последних выборах – права компартии и левых, так же, как они видимо будут нарушаться при сильных и крупных партиях. Выборы в России не решают проблему власти, выборы в России приближают страну к революции, как и во всех остальных авторитарных структурах. Поэтому этот закон не решит русскую драму.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Видимо, последний вопрос от Андрея, юриста из Таллинна. Он просит прокомментировать вас отказ России подписывать договор о границе с Эстонией.
А. ПРОХАНОВ: Я думаю, что это конечно раздражительный фактор. И эстонцы, испытывая большой, видимо, справедливый комплекс неполноценности исторической, они внедрили в это тексты раздражающие русского раненного, линяющего медведя, и спровоцировали этот конфликт.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Судя по тому, как Москва нервно реагирует, у нас тоже комплексов "выше крыши"?
А. ПРОХАНОВ: Медведь ранен и линяет. Поэтому во время линьки конечно существо раздражительное и нервное. Но я бы не придавал этому конфликту большое значения ни с той, ни с другой стороны, потому что у России не будет проблем на российско-эстонской границе, у нее будут проблемы на российско-китайской границе.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ: А на российско-грузинской? Например, после того, как г-жа Слиска, выступая не в Москве, не в Тбилиси, а в Вашингтоне, сказала, что, Грузия, какая-то губерния с 2 млн. населения, чего на нее обращать внимание.
А. ПРОХАНОВ: Я, может быть, тоже так сказал, если бы не был г-жой Слиской.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Наоборот.
А. ПРОХАНОВ: Наоборот. Это заявление смехотворное, позднее, ненужное, безопасное. Сказала бы та же самая Слиска по отношению к Америке, которая суется в русские дела и держит на крючке Путина. Попробовала бы она сказать, вот это была бы Жанна Д’Арк, а сейчас это просто подруга Аяцкова.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Александр Проханов, как сказали бы во времена Марата, друг народа, каждую среду в это время выступает в нашем эфире. Спасибо большое и до встречи через неделю.
А. ПРОХАНОВ: За друга народа спасибо особенно большое.