Наталья Геворкян - Особое мнение - 2005-07-05

А. ВОРОБЬЕВ – Здравствуйте. Добрый вечер, добрый день или доброе утро в зависимости от того, где вы нас смотрите или слушаете. Это программа «Особое мнение». И я, Алексей Воробьев, с удовольствием представляю в этом часе Наталью Геворкян – журналиста и обозревателя газеты «Коммерсант». Здравствуйте, Наталья.

Н. ГЕВОРКЯН – Здравствуйте.

А. ВОРОБЬЕВ – Ну что же. Много вопросов к вам. Знаете, какой первый пришел по Интернету? «Сейчас Наталья будет защищать бедного Ходорковского. Может быть вы нам лучше объясните, какие такие украденные у народа миллиарды не поделили Березовский и Абрамович?» - спрашивает Юрий, инженер из Петербурга. О чем речь? Речь о том, что Березовский сказал, что хочет восстановить справедливость, хочет получить как минимум половину собственности у Абрамовича, плюс компенсацию ущерба. Комментарии.

Н. ГЕВОРКЯН – Да, он сказал, что ему не доплатили, освободив его от некоторой части собственности. Думаю, что не доплатили, я склонна верить Березовскому. Думаю еще, что он серьезно взвесил перспективы судебные этой истории, прежде чем о ней вот так сказать. Потому что, если вы заметили, Березовский не воевал в открытую с Абрамовичем. Насколько я понимаю, у них нет отношений.

А. ВОРОБЬЕВ – Сейчас настал тот момент, что такое произошло, как вы считаете?

Н. ГЕВОРКЯН – Я думаю, что он посидел с юристами долго, может быть, год, и к этому делу подготовился. Дело в том, что Абрамович живет полжизни в Лондоне, живет полжизни за границей. Это серьезная штука, какое у него там реноме, это для него важно. Березовский собирается судиться с ним там. У меня такое ощущение, что они сделали такой хитрый ход с Бадри Патаркацишвили. Они были все в одном бизнесе: они и Абрамович. Потому что Бадри не собирается судиться с Абрамовичем, как сказал Березовский. А Березовский собирается потому, что не доплатили нам всем: ему и Бадри. Теперь что получается? Получается, что он оставляет некую форточку, потому что у Бадри Патаркацишвили есть отношения с Абрамовичем, а у Березовского, как я понимаю, нет. Эта форточка состоит в том, что мы можем договориться в досудебном порядке, потому что у тебя есть отношения с одним из нас двоих, или мы будем разбираться через суд.

А. ВОРОБЬЕВ – То есть вы не считаете это каким-то рекламным (извините за это слово применительно к Березовскому) ходом опального олигарха?

Н. ГЕВОРКЯН – Я не думаю так. Я думаю, он серьезно думал на эту тему, взвешивал и смотрел, какие есть перспективы. И он не сделал бы этого хода: это страна Англия, это не Россия, там вот эти разводки не играют. Я думаю, когда он говорит, я собираюсь судиться, за этим стоит некоторая работа, которую он проделал со своими юристами. Я думаю так.

А. ВОРОБЬЕВ – Скажите, а сообщение о том, что Абрамович хочет избавиться от своей доли в «Сибнефти», сворачивает весь бизнес здесь, в России, и будет заниматься приятными вещами за границей – насколько вы верите во все эти рассуждения?

Н. ГЕВОРКЯН – Вы знаете, мне довольно сложно прогнозировать Абрамовича, хотя я с ним общалась, встречалась и разговаривала, мне кажется, даже достаточно откровенно он со мной разговаривал. Я не берусь прогнозировать. Мне кажется, что Абрамович будет делать так, как ему удобно по ситуации. Ему будет удобно по ситуации остаться и не выводить активы, хотя он уже вывел большую часть, он сделает так. Будет удобно по-другому, он сделает по-другому. На мой взгляд, Абрамович все еще остается неравноудаленным олигархом, поэтому это зависит от комбинации всех обстоятельств, включая его отношения и взаимоотношения с Кремлем и т.д.

А. ВОРОБЬЕВ – Есть еще одна важная тема. Мы успеем, наверное, до того момента, когда мы уйдем на паузу (это через 3 минуты примерно). Есть еще одна тема, которую я бы хотел затронуть. Сегодняшнее сообщение – неожиданные почти полусенсационные заявления, которые были сделаны в Думе: у нас появилось две «Родины», две фракции. Рогозин фактически подал с поста председателя фракции «Родина», той «Родины». Вы согласны с мнением нашего с вами коллеги, Сергея Бунтмана о том, что администрация пожирает своих детей, Кремлю выгодно было расколоть фракцию для того, чтобы указать Рогозину на его место, намекнуть, чтобы парень далеко не шел?

Н. ГЕВОРКЯН – Эта ситуация, конечно, маргинализирует обе «Родины». Я думаю, что удвоение «Родины» происходит на фоне не удвоения ВВП.

А. ВОРОБЬЕВ – Фирма «Клонэйд», знаете такая? Господин Киселев сидел вашем месте два часа назад, на моем месте – господин Ганапольский. Вот они как раз об этом говорили. И кстати, много говорили о проблеме «Московских новостей». В чем, на ваш взгляд, главная проблема издания? Это вопрос от Ольги из Москвы.

Н. ГЕВОРКЯН – Самой газеты имеется в виду?

А. ВОРОБЬЕВ – Так сформулирован вопрос. У меня будут еще.

Н. ГЕВОРКЯН – Я думаю, что главная проблема в том, что она так и не смогла стать… она прошла свой пик при Егоре Яковлеве, и никогда не смогла достичь его снова. Знаете, делание газеты – это такая штука уже теперь вполне технологическая. Вот она технологически эта газета не сделана. Я кстати, не исключаю, что Киселеву бы удалось ее сделать, я не имею в виду одному, но всем вместе. Я точно понимаю, на чем выигрывает «Коммерсант». Это абсолютно технологичное издание. У него огромный запас инерции. Оно может работать довольно долго, даже без главных редакторов, потому что каждый знает, что он должен сделать: на какую кнопку нажать, куда сдать, когда сдать – вот это. Вот этого никогда не было в «Московских новостях». Она не стала современной газетой.

А. ВОРОБЬЕВ – Уложитесь ли вы в 20 секунд, оставшиеся у нас до конца этой части эфира, чтобы назвать причину того, что происходит (извиняюсь) за спиной у издания «Московские новости». В чем причина произошедшего?

Н. ГЕВОРКЯН – Я думаю, что эти люди, которые стоят за спиной, они все очень любят разводить. Я думаю, что это в рамках какой-то… Вы знаете что, я могу быть жесткой довольно-таки, но это, может быть, после перерыва.

А. ВОРОБЬЕВ – Действительно, через 3 минуты. В Москве 19.15, сверяйте часы в своих регионах. Мы уходим на паузу. Оставайтесь с нами.

РЕКЛАМА

А. ВОРОБЬЕВ – Я вновь приветствую всех, кто остался с «Особым мнением». Я, Алексей Воробьев. Наталья Геворкян – журналист и обозреватель газеты «Коммерсант» - отвечает на ваши вопросы в «Особом мнении». Позвольте мне напомнить координаты этой программы. 969-23-72 – это телефон прямого эфира. Видите, я сам подглядываю на экран. И, пожалуй, я наизусть помню эфирный пейджер 961-33-33 для аб. «Эхо Москвы». Ваши вопросы с прямом эфире. Пока вы дозваниваетесь, у меня есть еще несколько реплик от вас же, которые вы прислали по Интернету. Дед-пенсионер пишет из ближнего зарубежья: «Раньше с большим удовольствием смотрел вашу передачу. Теперь у вас игра почти «в одни ворота». Куда делись Пушков, Леонтьев? Все очень однообразно. Ходорковский приелся. С вашей подачи даже сострадания к нему не стало. Разве мало в России других страдальцев? А так, все одно и то же». И менеджер: «Уважаемая Наталья, проконсультируйте, пожалуйста, ситуацию с письмом интеллигенции в поддержку приговора Ходорковскому, с бранью интеллигенции в адрес подписантов». Такая двоякая история, знаете?

Н. ГЕВОРКЯН – Я знаю эту историю. Вы знаете, нехорошая это история и неловкая какая-то. И не надо было им ничего подписывать, потому что ничего бы им не сделали, если бы они не подписали. А потом я не верю ни в какие коллективные письма. Вы знаете, мне ужасно горько, потому что была странным образом Россия, которую, я хотела сказать, мы потеряли, но эта потеря меня радовала. Определенная Россия ушла. Какая она ушла? Ушла Россия, как мне казалось некоторое количество лет, стукачей, этих людей, которые подписывали письма против разных диссидентов и т.д. Вот это все ушло. Ушла Россия, которая топтала людей в Венгрии, которая брала Прагу в 68-м году. Вот это все, мне казалось, ушло. Извините, что я повторяю в какой-то степени свою колонку в «Газете.ру», вот этот запах вернулся, и мне от этого ужасно горько. Я сама отреагировала на первое письмо, подписанное Гордоном или кем. Потом я все время спрашиваю, а мне надо было реагировать на это или нет. Почему-то у меня оно вырвалось. Печально все это, и то, что это в головах существует как вариант. Но я еще раз говорю, страной управляют ровно те же люди, которые организовывали и вторжение в Чехословакию, и вводили войска в Венгрию, и подписывали письма против диссидентов. Это те же люди, они из той же конторы, ничего не изменилось. Изменилась только одна вещь – сейчас никому ничего не сделают, если не подписать. Вот, что меня потрясает. Никого не уволят, не сошлют, не посадят, ничего. Ну, не подпишет человек. Пришли и говорят: «Тебе же не нравится Ходорковский, вот возьми и подпиши». А он скажет: «Ребят, знаете, что, мне не нравится – может, да. Но идите вы все – не буду. Он сидит в тюрьме или не сидит в тюрьме?» Он в тюрьме сидит, но не шпуняют на Руси тех, кто слаб сейчас. Не было этого, не хорошо это в общем.

А. ВОРОБЬЕВ – 969-23-72. Особое мнение Натальи Геворкян и ваши вопросы в прямом эфире обозревателю газеты «Коммерсант». Здравствуйте. Как вас зовут? Откуда вы?

СЛУШАТЕЛЬ – Меня зовут Лев Моисеевич, я звоню вам из Израиля.

А. ВОРОБЬЕВ – Чуть погромче, пожалуйста. Вы в прямом эфире, Лев Моисеевич.

СЛУШАТЕЛЬ – Я что хочу сказать. Я не хочу обидеть ваших журналистов, но в принципе мнение пустышек, оно и есть мнение пустышек. А нельзя ли организовать…

А. ВОРОБЬЕВ – Лев Моисеевич, извините, я остаюсь верен своему слову. Хамство в моем эфире я не допущу ни в отношении гостей этого «Особого мнения», пока я здесь на месте ведущего этой программы сижу, ни в отношении, увы, себя самого. Еще одна попытка. 969-23-72. Здравствуйте. Как вас зовут? Вы в прямом эфире «Особого мнения». Алло. Боятся люди. Но у меня есть вопросы. Боятся люди, а вы говорите, не надо бояться.

Н. ГЕВОРКЯН – Да я боюсь больше, чем все эти люди.

А. ВОРОБЬЕВ – Прямой эфир – все нормально, все хорошо. «Вы прочли программу НБП?» Вы читали программу НБП?

Н. ГЕВОРКЯН – Нет, я никогда не читала программу НБП.

А. ВОРОБЬЕВ – Хорошо. Тогда следующий вопрос.

Н. ГЕВОРКЯН – Я зато книжки Лимонова читала.

А. ВОРОБЬЕВ – Я тогда сформулирую от себя, но по той же теме. Как вы оценили бы ликвидацию НБП решением московского областного суда?

Н. ГЕВОРКЯН – Не надо ликвидировать НБП. И вообще, не надо ликвидировать ничего, кроме фашистов, скинхэдов и прочего. Партии пускай будут. Пускай они будут разные, пускай будут и несимпатичные, и симпатичные. Не надо никого ликвидировать.

А. ВОРОБЬЕВ – Может, каким-то образом ограничивать действия радикально настроенных?

Н. ГЕВОРКЯН – Вы знаете что, НБП, организованная в некоторую группу и в некоторую организацию, меня совершенно не смущает, я должна вам сказать, а формально неорганизованные скинхэды, которых я вижу в метро, приезжая в Москву, которых я боюсь, потому что у меня есть сын, такой же чернявый, как я. Они же не партия, их даже запретить нельзя. И более того, все говорят, что это не угроза. Вот это реальная угроза жизни, спокойствию нашего всеобщему.

А. ВОРОБЬЕВ – Вы же понимаете, почему ликвидируют НБП? У вас есть какое-то объяснение этому? Власть всерьез боится, что Лимонов со товарищи станут тем детонатором, той пороховой бочкой, которая может рвануть в 2008-м году?

Н. ГЕВОРКЯН – Картинка ведь шире, чем запрет НБП. А Гарри Каспаров, которому не дают ни взлета, ни посадки, закидывают и понятно, что делают во время всего его турне. А весь компромат на Касьянова, который льется. Вы знаете, что я считаю, что это признак того, что власть дико всего боится.

А. ВОРОБЬЕВ – А может быть власть защищает свои интересы?

Н. ГЕВОРКЯН – Это не те фигуры при рейтинге «ого-го» президента, чтобы с ними вот такими способами воевать. Это идет по всему фронту и по всему периметру. Причем, чего они боятся - такое чувство, что эта вертикаль власти, как сегодня замечательно сказал мой коллега Азер Мурсалиев, знаешь, она такая вроде внешне колонна, а когда ветер подует, она полая внутри, она упадет. Не ведет себя так сильная власть. Я сейчас даже не даю характеристику этой власти: хорошая, плохая.

А. ВОРОБЬЕВ – Значит вы согласны с тем, что она боится Лимонова?

Н. ГЕВОРКЯН – Я согласна с тем, что она боится и Лимонова, и Каспарова, и нас с вами (не хочу вас огорчать), и Касьянова, и абсолютно всех.

А. ВОРОБЬЕВ – Ну нас-то зачем бояться? Сидим, мило беседуем?

Н. ГЕВОРКЯН – При этом выступаем, как выступаем и т.д. Не надо ей этого.

А. ВОРОБЬЕВ – Наталия Геворкян. 969-23-72. Делаем еще одну попытка. Вы в прямом эфире. Как вас зовут?

СЛУШАТЕЛЬ – Сергей из Москвы. Меня вот ситуация по поводу «Московских новостей»… Знаете, я не хочу никого обижать, в том числе, Евгения Киселева, которого я раньше, честно говоря, уважал, но после того, когда он… Ну, не будем говорить, а то вы сейчас выключите меня.

А. ВОРОБЬЕВ – Сергей, чуть громче, пожалуйста, прошу вас.

СЛУШАТЕЛЬ – Наталья, как вам кажется, все-таки не в газете дело, а в главном редакторе? Евгений Алексеевич куда ни придет… На «НТВ» работал – скандал, на «ТВ-6» пришел – скандал, разогнал коллектив, на «Новости» пришел – скандал в коллективе. То есть он нигде просто не уживается в силу своего характера и непрофессионализма.

А. ВОРОБЬЕВ – То есть, Сергей, вы видите главную проблему в личности Киселева?

СЛУШАТЕЛЬ – Да.

А. ВОРОБЬЕВ – Спасибо.

Н. ГЕВОРКЯН – Вы знаете, я вам хочу сказать одну вещь. Вот Андрей Васильев, которого я считаю одним из самых сильных редакторов, как принято говорить отвратительно, «на этом рынке».

А. ВОРОБЬЕВ – На медийном, да.

Н. ГЕВОРКЯН – Он пришел в «Коммерсант». Я помню полгода, при том, что «Коммерсант» его знал, полгода Андрей получал это движение коллектива навстречу себе. Он пытался найти, нащупать. Это очень тяжелая работа. Это работа уникальная. Я вам должна сказать, что главных редакторов в мире перечесть по пальцам, лучших газет, их очень мало. И это очень тяжелая работа. Я не буду бросать в Женю камень. Я обещала досказать свою фразу. «Московские новости» - дивный брэнд, оставшийся в перестройке. Я считаю, что единственный способ эту газету сделать, это сделать ее заново. Ее надо закрыть и начать заново. Она должна быть, дай бог, в этом русле, тем не менее демократическом, скажем так, но это должна быть другая газета.

А. ВОРОБЬЕВ – Наталья, вопрос-то был не в том. Сергей полагает, что личность Киселева, она деструктивна в любом коллективе: будь это телевизионный коллектив, газетный коллектив, какой угодно.

Н. ГЕВОРКЯН – Сергей, я не работала с Женей никогда, ни на телевидении, ни в газете, и я не буду кидать камни, не буду. Тем более, что думаю, что в уходящего… Не верю я, что все дело в нем.

А. ВОРОБЬЕВ – Я присоединюсь. Я работал с Евгением Киселевым в проектах «ТВ-6» и «ТВС» и тоже не буду кидать камни в сторону Евгения Алексеевича Киселева. Я пожелал бы ему удачи. Есть один вопрос ко мне: «Господин Воробьев, разрешите наш спор. Дмитрий Киселев – брат Евгения Киселева или просто однофамилец? Пожалуйста, разрешите наш спор! Лиза из Германии». («Лиза Дойчлэнд» - так написано.) Нет, Лиза, не брат Евгению Киселеву Дмитрий Киселев. У нас остается совсем мало времени до того момента, как мы уйдем на новую паузу. Я вас спрошу так, очень коротко, опять 20 секунд на ваш ответ. Какое событие вам показалось наиболее важным на минувшей неделе, за последние несколько дней?

Н. ГЕВОРКЯН – Заседание ШОСа.

А. ВОРОБЬЕВ – Сегодняшнее?

Н. ГЕВОРКЯН – Вообще все, что касается ШОС, мне представляется сейчас наиболее интересным.

А. ВОРОБЬЕВ – Шанхайская геополитическая организация, да?

Н. ГЕВОРКЯН – Шанхайская организация сотрудничества.

А. ВОРОБЬЕВ – Ну что же. Наталья Геворкян в «Особом мнении». Мы вернемся через несколько минут. Пожалуйста, оставайтесь с нами. Мы следующий блок начнем опять с ваших вопросов в прямом эфире по телефону 969-23-72. Оставайтесь с нами.

НОВОСТИ

А. ВОРОБЬЕВ – «Особое мнение» с Натальей Геворкян – журналистом и обозревателем газеты «Коммерсант». Эфирный телефон 969-23-72 и эфирный пейджер 961-33-33 для аб. «Эхо Москва». Владимир, наука, США: «Очень многие граждане России и по рейтингам, и по беседам, - вероятно с Владимиром, - хорошо относятся к Путину, считая, что жить стало легче и спокойнее как-то. А вы как думаете?»

Н. ГЕВОРКЯН – Стало ли жить спокойнее и легче? Не знаю. Вы знаете, я 5 лет собственно с приходом Путина к власти живу в Париже.

А. ВОРОБЬЕВ – Это связано?

Н. ГЕВОРКЯН – И да, и нет.

А. ВОРОБЬЕВ – То есть вы, живя в Париже, думаете, слава богу, что так произошло?

Н. ГЕВОРКЯН – Не сразу. Но через какое-то время я действительно обрадовалась тому, что я оказалась в Париже, и с удовольствием там работаю. Я приезжаю сюда каждые два месяца, поэтому я все хорошо понимаю и чувствую. Вы знаете, может, она стала и лучше, но как-то подлее, эта жизнь. Это я очень хорошо чувствую и вижу.

А. ВОРОБЬЕВ – А по каким признакам? Скажите. Это же не только такое ощущение.

Н. ГЕВОРКЯН – По всем. Даже по открытым письмам интеллигенции. Вы знаете, это такая странная штука кажется. Сейчас мы вернем гимн оттуда, из сталинской эпохи, а все остальное у нас будет как при демократии: водка по ночам в ларьках. А так не бывает. Такая странная цепная реакция – ты возвращаешь гимн, а за ним еще что-то тянется, вот, и письма появились, и это появилось, и то появилось. И тут какие-то бесконечные плакаты я вижу: «Звоните в ФСБ». Не бывает.

А. ВОРОБЬЕВ – Вы считаете, что это как-то плохо? Вам не кажется, что лишний визуальный призыв к гражданам быть бдительными на улицах, он наносит какой-то ущерб сознанию нации?

Н. ГЕВОРКЯН – Я хотела, чтобы эти спецслужбы, которые все время всех просят им звонить, нормально работали. Они не работают нормально. Я каждый раз с этим сталкиваюсь, приезжая в Москву. Я не буду говорить о том, что позавчера угнали у сына машину с Пушкинской площади. Дело не в этом. Хрен бы с ней, машиной, давайте оставим это в покое. Я это вижу, просто потому, что происходит «Норд-Ост» и Беслан. Единственное, что в моем представлении оправдывало бы людей из спецслужб, взявших власть в стране, принявших на себя власть, скажем так, это если бы я точно знала, что от разгула всех безобразий и кошмаров нас точно защитят. А нас не защищают. Это они должны защищать, а не просить граждан звонить и помогать им защищать. А если гражданин увидит сумку на земле, он уже научен, он позвонит в милицию, или на Лубянку, или куда-нибудь.

А. ВОРОБЬЕВ – Но лишним предупреждение не будет. Хотя – особое мнение Натальи Геворкян. 969-23-72. Здравствуйте. Как вас зовут? Вы в прямом эфире.

СЛУШАТЕЛЬ – Меня зовут Святослав. Я из Санкт-Петербурга. Очень хотелось бы задать вопрос.

А. ВОРОБЬЕВ – Пожалуйста, вы в прямом эфире.

СЛУШАТЕЛЬ – На самом деле очень много вопросов.

А. ВОРОБЬЕВ – Выберете ключевой.

Н. ГЕВОРКЯН – Давайте что-нибудь приятное меня спросите.

А. ВОРОБЬЕВ – Про любовь что-нибудь в программе «Особое мнение».

СЛУШАТЕЛЬ – Про любовь вряд ли, потому что я слушаю это программу не для того, чтобы о любви думать. Хотелось бы на самом деле узнать у вашей гостьи, есть ли перспективы.

А. ВОРОБЬЕВ – У кого?

СЛУШАТЕЛЬ – У нас у всех.

А. ВОРОБЬЕВ – У страны.

СЛУШАТЕЛЬ – У страны, да. Еще одно замечание небольшое. Не мешает ли жизнь в Париже оценивать то, что происходит здесь?

А. ВОРОБЬЕВ – Объективному восприятию того, что происходит здесь. Спасибо, Святослав. Большое видится на расстоянии.

Н. ГЕВОРКЯН – Я считаю, что обязательно есть перспектива.

А. ВОРОБЬЕВ – Какая?

Н. ГЕВОРКЯН – Вы знаете, она очень простая. Тут собственно выбора нет. Человечество движется в каком-то определенном направлении. Это направление давно уже избрано, уже многими странами доказано, что вот эта дорога, мы на эту дорогу встали в 90-е, и мы по ней идем. Мы идем по ней с отклонениями и сложностями, потому что нам очень нравится говорить, что мы такая особая страна, поэтому мы с такими отклонениями – это правильно, наш особый путь. Нет его. Мы можем - идем прямо, можем сделать так. И у нас получатся такой зигзаг. Мы все равно пойдем туда.

А. ВОРОБЬЕВ – Это сложно радиослушателям «Эха Москвы».

Н. ГЕВОРКЯН – Извините. Я показывала прямую, на которой сделана такая петля. Мы делаем какие-то петли, мы развиваемся сложно, потому что у нас была прервана история на 70 с лишним лет. Это прерванная история, нравится это или нет. Я сама родилась в 56-м году. Я не собираюсь отплевываться от всего этого. Это не значит, что мне это нравилось. Ни тогда, ни сейчас – абсолютно. Кончено, эта страна выйдет все равно на нормальный демократический путь развития. Будем избирать губернаторов…

А. ВОРОБЬЕВ – Вы видите признаки этого? Вы видите сейчас признаки того, что страна вывернет на демократическое развитие?

Н. ГЕВОРКЯН – Конечно. А вот этот страх властей, это и есть признак того, что они все равно эту власть потеряют.

А. ВОРОБЬЕВ – Как вы объясните высокий рейтинг Путина?

Н. ГЕВОРКЯН – Очень просто. Вы знаете, он человек из толпы, вот и все. Он мог бы идти, и вы бы его не заметили. Он очень похож на массу людей. И масса людей его принимает таким образом. Он один из нас. Он такой же: блеклый, никакой, ординарный. Я понимаю, почему не принимали Ельцина, потому что он был абсолютно неординарным во всем. Его сложнее было принимать. И вообще сильных лидеров сложнее принимать. Это странная такая штука. Я думаю, факт. А по поводу… Второй был какой-то вопрос, я не ответила.

А. ВОРОБЬЕВ – Из Парижа как вам видится объективная оценка?

Н. ГЕВОРКЯН – Из Парижа. Рассказываю. Я являюсь российской журналисткой. Так сложилась моя жизнь, что я три четверти ее провела в разных местах. Я уезжала, возвращалась, работала где-то, снова здесь, у меня там сын родился за границей, вообще иностранец. И я вот так прожила всю свою жизнь. Ничего мне не мешает, потому что, во-первых, существует телевидение, Интернет, книжки, газеты – это все доступно. Власть замкнута. Так, как мы жили 5 лет назад, когда можно было позвонить Волошину, и попросить его отзвонить, и он отзванивал. Такой системы общения уже нет. Вы знаете, что, лучше жить иногда на расстоянии, легче оценивать.

А. ВОРОБЬЕВ – Наталья Геворкян. Я надеюсь, последний вопрос мы успеем принять. 969-23-72. Очень быстро. У нас остается минута. Алло.

СЛУШАТЕЛЬ – Алло. Здравствуйте. Меня зовут Нелли Александровна. И из Нижнего Новгорода. Я хотела бы спросить доверяет ли ваша собеседница всем этим ВЦИОМ-овским и всевозможным опросам?

А. ВОРОБЬЕВ – Спасибо большое.

Н. ГЕВОРКЯН – Нет, не доверяю. Я вообще не доверяю статистике. Я думаю, что реальный рейтинг Путина раза в 3 ниже.

А. ВОРОБЬЕВ – А «Единой России»?

Н. ГЕВОРКЯН – У «Единой России», по-моему, вообще нет никакого.

А. ВОРОБЬЕВ – Вы послушайте, ну не может быть, в пределах статистической погрешности…

Н. ГЕВОРКЯН – Я даже не представляю лица людей, которые доверяли бы «Единой России».

А. ВОРОБЬЕВ – Оглянитесь вокруг.

Н. ГЕВОРКЯН – Проблемы нет с этим, я, правда, по долгу живу. В общем я думаю, что реальные рейтинги раза в три ниже.

А. ВОРОБЬЕВ – Особое мнение Натальи Геворкян – обозревателя, журналиста газеты «Коммерсант». Надеюсь, что мы встретимся еще не единожды в рамках этого эфира. Приходите! Поболтаем, как там видно все из Парижа. Я, Алексей Воробьев. До свидания.