Леонид Радзиховский - Особое мнение - 2005-06-30

Н. БОЛТЯНСКАЯ: Здравствуйте, это программа «Особое мнение». На ваши вопросы отвечает Леонид Радзиховский. Леонид, доброго времени суток.

Л. РАДЗИХОВСКИЙ: Добрый день.

Н. БОЛТЯНСКАЯ: Я думаю, начнем мы все-таки, наверное, с нацболов.

Л. РАДЗИХОВСКИЙ: Я бы так сказал, что за базар надо отвечать. Это терминология, насколько я понимаю, не чужда самим нацболам. Базар такой. Люди назвали себя очень решительно, очень круто, национал-большевиками, и хотят иметь все удовольствия: и волка, и козу, и капусту. И называться национал-большевиками, и провозглашать крайне резкие, решительные лозунги, и при этом, чтобы их не запрещали и не преследовали. Это, конечно, здорово придумано. Но господа, так в жизни не бывает. Если вы хотите с полным основанием возмущаться тем, что вас запрещают, тогда будьте скучной, тихой, нудной, демократической или патриотической, но нудной и скучной оппозицией а-ля КПРФ.

Н. БОЛТЯНСКАЯ: Как ты считаешь, "вы хотите то, это", а что важнее, с твоей точки зрения, для них?

Л. РАДЗИХОВСКИЙ: Для кого, смотря. Для ребят хэпеннинг важен, ведь мы играем не для денег, а только время проводить, для Лимонова – раскрутка нужна. А для общества – очень хорошо, что есть такие нацболы, и хорошо, что их запрещают. Они так немножко будируют, немножко зажигают, немножко провоцируют. Хорошо только, чтобы это было немножко, чтобы игра оставалась игрой, чтобы это было в рамках, как сейчас модно говорить, постмодернизма. То есть имитация националистов, имитация большевиков, а также имитация преследования. Я, например, противник того, чтобы давали большие сроки за в сущности вполне невинные мероприятия в кабинете Зурабова. То есть пока это игра в большевиков и фашистов. Ну что ж, милая, симпатичная игра, которая помогает им и нам скрашивать время. Если эта игра перерастет в нечто серьезное, а грань тут, как известно, довольно тонка, то тогда будет не до смеха.

Н. БОЛТЯНСКАЯ: Еще одна тема, актуальная сегодня, это меры по недопущению революции в России. Процитирую Александра Вешнякова. Он высказался за ужесточение наказания по нарушениям, связанным с проведением выборов. И сообщил, что анализ цветных революций в ряде стран СНГ показывает, одной из причин является потеря доверия общества к органам, обеспечивающим проведение выборов. "Мы бы очень хотели, далее, чтобы нашу озабоченность по этому проблеме восприняли в Генпрокуратуре, Верховном суде и избирательных комиссиях субъектов РФ".

Л. РАДЗИХОВСКИЙ: Если это здоровая критика Александра Альбертовича, если он говорит, что если я буду дальше делать что-то не то, то возбуждайте против меня уголовное дело, то я ему аплодирую, как в известном кинофильме: "а я попадусь – стреляй в меня, не жалей Чапаева". Так что если Александр Альбертович готов собственной головой страдать за родину милую и за честное подведение итогов выборов, я восхищен его греко-римской стойкостью. Если же он собирается бороться с какими-то анонимными врагами, то я бы хотел на них посмотреть.

Н. БОЛТЯНСКАЯ: Вопрос на пейджер: "Леонид, как вы оцениваете, возможен ли бунт против силовиков внутри власти, как в 1996 году, кто может его возглавить?"

Л. РАДЗИХОВСКИЙ: Раскол там есть, это точно, это все знают. После интервью Суркова шило из мешка вылезло. Все видят, что нет мира под оливами. Кто его может возглавить. Сейчас у нас настолько закрытая и путаная власть, что фиг поймет, кто там силовик, а кто нет. Допустим, Сечин, ясно, силовик. А сам грозный генерал Патрушев, некоторые критиканы говорят, что не такой уж он отчаянный ястреб, не такой уж он отчаянный силовик. Сурков вроде бы возглавляет либералов. Но какое-то время назад некоторые его заявления о врагах внутренних и врагах внешних сделали бы честь иному силовику. Как, впрочем, в свое время аналогичные резкие заявления Чубайса. Короче говоря, склока идет, открытый бунт по мере обострения ситуации не только возможен, а практически неизбежен. Кто-то кого-то сожрет. Но кто, кого, когда и при каких обстоятельствах, гадать рано. Потому что до 2008 года или 2007 года, когда эти господа собираются пообедать друг другом, пока еще довольно долго.

Н. БОЛТЯНСКАЯ: "Уважаемый Леонид, прокомментируйте, пожалуйста, сегодняшнее сообщение о закрытии военных кафедр в российских вузах", - просит Николай.

Л. РАДЗИХОВСКИЙ: С моей точки зрения, это по-человечески подлость, по государственному – глупость, а в целом – бессмысленное мероприятие. Почему подлость – понятно, потому что брать людей, закончивших институт и гнать их как скотину строить генеральские дачи вообще, как известно, тяжкая воинская повинность, крепостное военное право, безумие, которое не дает никому, кроме военных бюрократов, ничего. Известно, что многие поступают в институт с единственной целью – откосить от армии. Потому что иногда это проще, чем дать взятку военкому, то есть это бессмысленное, унизительное крепостное право в военной шинели. Поэтому с человеческой точки зрения это подлость. С государственной точки зрения это глупость. Почему? Потому что, если вы хотите всерьез разозлить молодежь, полить керосином, то самый надежный способ – это отнять военные отсрочки, это заставить студентов идти в качестве солдат в армию. Этим вы студентов можете взбесить всерьез. То есть, если ваша цель – взбесить студентов, вы умело двигаетесь в этом направлении. Ну и наконец, практически почему я не верю во всю эту историю. Потому что у нас никогда ничего не получается, все это сойдет на тормозах. Будут откупаться, откашивать, как и сегодня.

Н. БОЛТЯНСКАЯ: Как это, сойдет на тормозах?!

Л. РАДЗИХОВСКИЙ: Так и сойдет. Где-то обязательно появится исключение: а вот в этом вузе военная кафедра сохраняется, ну не в таком виде, а в другом. Количество этих вузов начнет увеличиваться, увеличатся взятки в военкоматах.

Н. БОЛТЯНСКАЯ: Уже запрещен прием заявлений на военные кафедры в вузах, в которых они пока есть.

Л. РАДЗИХОВСКИЙ: Сегодня прекращен, а завтра возобновлен. Мы в России живем, а не в Германии, слава богу. То есть размер взяток увеличится, а практического результата, я очень надеюсь, никакого не будет. Потому что практический результат, повторяю, один – издевательство над молодыми людьми и провоцирование взрыва среди этих молодых людей.

НОВОСТИ

Н. БОЛТЯНСКАЯ: "Уважаемый Леонид, что вы думаете по поводу "дела о перстне".

Л. РАДЗИХОВСКИЙ: Да, странная какая-то история. Я все-таки рад за президента Путина, что он сохранил, как я понял из этого дела, детскую свежесть восприятия. Увидел блестящий перстень с большим количеством камней, может быть, вспомнил свое коммунальное детство. И как-то его так взял и забыл отдать. Это бывает – сочетание детской свежести восприятия и слишком больших государственных забот, которые просто не позволяют помнить обо всяком перстне. Перстней кругом валяется предостаточно. С другой стороны, и наш американский друг и коллега проявил достаточную степень политеса и объяснил, что это он подарил президенту, а в конце вступила президентская служба протокола, которая объяснила, что вообще нет проблем, поскольку перстень уже находится в Гохране. Поскольку в Гохран не каждый может пройти, остается поверить на слово. В целом, я за президента рад. Мне действительно приятно, что у нас такой живой, в каком-то смысле даже непосредственный, по-юношески живой президент. Не всякая страна может похвастаться такой живостью и свежестью президентского восприятия. Думаю, что, как говорил классик, кого в Европе можно поставить рядом с ним? И сам себе ответил, некого.

Н. БОЛТЯНСКАЯ: Вопрос, пришедший по интернету: "Что вы думает про скандал в культурном слое?", от Игоря из Москвы. Думаю, что имеется в виду…

Л. РАДЗИХОВСКИЙ: Дуэль Соколов-Швыдкой?

Н. БОЛТЯНСКАЯ: Да.

Л. РАДЗИХОВСКИЙ: Опять же, хорошо, что так, по-мужски. В старые времена – дуэль. Нынче дуэли не в моде. По-мужски выяснили отношения. Я бы на месте Соколова тоже взбесился: я – министр, а деньги идут Швыдкому. Когда он сказал, что культурные программы принимаются за откаты, знаете, я не могу поверить. В нашей стране, чтобы программы принимались за откаты?! Просто в голове не укладывается! Я полностью согласен с Михаилом Ефимовичем Швыдким. Это чудовищное, несправедливое, злонамеренное оскорбление. Я просто не знаю в России ни одного ведомства, где бы за откаты принимались какие-то серьезные денежные программы.

Н. БОЛТЯНСКАЯ: Сегодня в эфире "Эхо Москвы" адвокат Павел Астахов особо просил уточнить, о чем идет речь, когда мы говорим об откате. Откат – это путь орудия после выстрела.

Л. РАДЗИХОВСКИЙ: Да. Это когда я прихожу к Михаилу Ефимовичу Швыдкому и говорю, Михаил Ефимович, хорошо бы реконструировать Большой театр за миллиард долларов. Михаил Ефимович удивляется и говорит - а рожа пополам не треснет? Я говорю, почему же она должна треснуть, допустим, некая сумма идет вам на нужды культуры, вы же представляете культуру. Некая сумма – мне, тоже на нужды культуры. И еще некая сумма на реставрацию Большого театра. Но я еще раз повторяю, я не верю в это, просто не верю. Как могут российские чиновники, да еще такие интеллигентнейшие люди, как Михаил Ефимович Швыдкой, заниматься откатами?! Это вообще в России никто не делает, и Швыдкой не делает, и в других министерствах не делают. Вообще, насколько мне известно, за последние 15 лет не было ни одного случая, чтобы российского министра доказательно обвиняли во взятках. А у нас, как известно, если по суду не доказано, то обвинение несправедливо. Следовательно, я склонен так рассматривать эту историю - два достойных мужа погорячились. Так бывает между серьезными взрослыми мужчинами. Погорячились, ну а в конце победит дружба, я почти в этом не сомневаюсь.

Н. БОЛТЯНСКАЯ: Да, сумма иска 1 рубль.

Л. РАДЗИХОВСКИЙ: Вначале Михаил Ефимович заявил, что этот рубль пойдет на реставрацию Консерватории. Михаил Ефимович прав. На реставрацию Большого театра нужен ровно миллиард долларов. Злые языки говорят, что на эту сумму можно построить несколько Больших театров, но Михаилу Ефимовичу виднее. Так вот, на реставрацию Большого театра нужен миллиард долларов. А на реставрацию Консерватории 1 рубль. Такова высшая математика наших высших чиновников.

ВЕРА, ИЗРАИЛЬ: Спасибо вам за всех ваших гостей, даже за Александра Абрамовича Проханова. И посоветуйте всем, кто задает вопросы, записать свой вопрос на бумажке и прочесть.

Н. БОЛТЯНСКАЯ: Спасибо. У вас собственный вопрос записан на бумажке?

ВЕРА, ИЗРАИЛЬ: Да, я вам это зачитываю 15 секунд.

Н. БОЛТЯНСКАЯ: Вопрос, пришедший по интернету: "Уважаемый Леонид, нет ли у вас ощущения, вы так возмущаетесь письмом 50, а почему не может быть мнения, отличного от вашего?"

Л. РАДЗИХОВСКИЙ: Может быть мнение, отличное от моего. Я был бы в полном ужасе, если бы не было мнений, отличных от моего. Это была бы действительно катастрофа для меня, по крайней мере, лично. По поводу письма 50, у меня, может быть, действительно несколько особое мнение. Я очень доволен, что появилось это письмо. Письмо подлое, трусливое, глупое. Почему я доволен? Потому что так мало людей согласились подписать это письмо. Среди тех людей есть только один человек, который меня удивил, это Калягин. От всех остальных я совершенно не удивился, прочитав это письмо. Там есть хорошие, симпатичные люди вроде космонавта Гречко, но хороший человек это не профессия. Там есть спортсмены очень наверное талантливые, которые берут мячи идеологически четко. Это тоже понятно. Там есть масса председателей всяких общественных организаций, людей, естественно, абсолютно не зависимых от Кремля, которые только по зову своей горящей совести, рискуя положением своих общественных организаций, тем не менее, ударили себя в грудь и подписали это мужественное письмо. Там, наконец, есть такие чистейшие и честнейшие люди как наши эстрадные звезды: Александр Розенбаум, Буйнов, Надежда Кадышева. У них просто в голове не укладывается, как можно не платить налоги. И этот их гнев по поводу того, что есть еще отдельные люди, не платящие налоги, излился на бумаге. Таким образом, еще раз повторяю, в этом омерзительном письме мне понравилось только одно. Что из людей, которые меня удивили, и которые, мне кажется, в общем, не буду называть, чтобы другие не обиделись, из них нашелся только один, который его подписал, председатель союза театральных деятелей, заметьте, не просто актер, а тоже председатель общественной организации г-н Калягин. Кроме того, мне понравилась острая реакция общества на это письмо, это приятно. Думал, что мы оскотинились до такой степени, что все уже состоим в партии общественного цинизма, которую предлагал создать г-н Гордон, видимо, претендуя справедливо на роль руководителя этой партии, впрочем, тут у него была бы такая конкуренция, что он мог бы не справиться. Так вот, не все еще состоят в партии общественного цинизма, г-ну Гордону есть еще за кого побороться. Это тоже приятно. Что острая реакция общества. Наконец, приятно то, что само письмо какое-то жалкое, беззубое, бессмысленное, то есть люди явно стыдятся и боятся всю эту чушь писать.

Н. БОЛТЯНСКАЯ: Можно же себе представить. Мозговой штурм, ночью, синие от табака и бессонницы люди.

Л. РАДЗИХОВСКИЙ: Видите ли, в чем дело. Представить можно. Только у них задача такая. Резко не написать. Слабо не написать. Нападать нельзя. Но надо.

Н. БОЛТЯНСКАЯ: А кто писал-то?

Л. РАДЗИХОВСКИЙ: Не я, это я могу сказать точно.

АРНОЛЬД НАУМОВИЧ, МОСКВА: По поводу письма. Не кажется ли г-ну Радзиховскому, что письмо написано по понятиям. Он же не нарушал закона, он действовал в рамках действующего законодательства. Раз хотят, то по понятиям. Когда выгодно – по понятиям. Когда не выгодно – по закону.

Л. РАДЗИХОВСКИЙ: Я не сторонник долгих юридических споров. Да, Ходорковский действовал по существовавшим в то время законам, и в этом смысле действительно он действовал по закону. Но наш суд, самый справедливый в мире, назвал его преступником. Следовательно те, кто его в этом письме обвиняют, имеют полное основание, они могут ссылаться на решение суда, который пока во всяком случае никто не отменял. И не говорить, мы не влезаем в юридические тонкости, суд высказался, вопрос закрыт.

Н. БОЛТЯНСКАЯ: Как вы относитесь к высказыванию Бжезинского - сколько лет находишься в коммунизме, столько лет из него выходишь?

Л. РАДЗИХОВСКИЙ: Я думаю, что история убедительно опровергла это, как и остальные высказывания г-на Бжезинского. Например, его родина Польша находилась в коммунизме. Что считать коммунизмом, формально была советской страной с 1945 по 1990 гг., а вышла оттуда довольно быстро. Так что эта звонкая фраза делает честь его литературным талантам, но не его историческим талантам.

ЕЛЕНА, МОСКВА: Леонида Радзиховского всегда очень интересно слушать. Но не кажется ли ему и вам, когда он был с Ганапольским, было понятно, что он юморит. Но сейчас иногда кажется, кому-то может показаться, что он абсолютно серьезен.

Н. БОЛТЯНСКАЯ: Что ирония слишком тонка.

Л. РАДЗИХОВСКИЙ: Это уже проблема слушателей. Пусть они понимают, как хотят. Я говорю то, что хочу сказать. Если в некоторых случаях я, например, не могу сказать, я считаю, что такой-то чиновник – вор, потому что я не хочу идти в суд, мне остается только говорить, что я уверен, что все российские чиновники – люди абсолютно честные. Но это, повторяю, проблема слушателей. Я стараюсь говорить то, что думаю, но стараюсь при этом не идти в суд.

НОВОСТИ

Н. БОЛТЯНСКАЯ: В эфире Леонид Радзиховский с его иронией, иногда неконтролируемой.

Л. РАДЗИХОВСКИЙ: Не надо преувеличивать, я стараюсь отвечать буквально, но иногда.

Н. БОЛТЯНСКАЯ: "Уважаемый Леонид, не кажется ли вам, что одна из целей власти в плане этого письма пятидесяти – просто в очередной раз расколоть общество?"

Л. РАДЗИХОВСКИЙ: Наоборот, они его в значительной степени консолидировали. Потому что, я думаю, что действительно подавляющее большинство населения России за это письмо, то есть не за письмо, оно для них слишком никакое: слишком мягкое, слишком вялое, слишком квелое. Подавляющее большинство населения просто: у них денег куры не клюют, а нам, блин, на водку не хватает. Поэтому они бы разорвали к чертовой матери Ходорковского, а заодно и кремлевских чиновников, заодно и прокурора Устинова, а заодно, и страшно сказать, кого. И поскольку власть это понимает, она этим настроениям ходу не дает. А что касается того, что мы называем обществом, то есть некоторое количество интеллигентных людей, то они, я думаю, наоборот, скорее, консолидировалось, их это письмо страшно возмутило, причем многих возмутила именно эта отвратительная, подлая форма, когда после осуждения человека пинают, пинают трусливо.

Н. БОЛТЯНСКАЯ: Кстати, а где были эти люди во время митингов и пикетов?

Л. РАДЗИХОВСКИЙ: Платили налоги. Они же в очереди стояли на уплату налогов.

ЕВГЕНИЙ, ИЗРАИЛЬ: Израиль – маленькое государство в мире, буквально точка на земном шаре. Вокруг окружено огромным количеством врагом. Я хотел бы спросить, почему до сегодняшнего времени мировое сообщество не примет какие-то законы, чтобы оградить от этого количества врагов это государство?

Л. РАДЗИХОВСКИЙ: Мне кажется, что это из серии вопрос, почему до сих пор все ученые не соберутся и изобретут вечный двигатель. Потому, дорогой Евгений, что доказано, что вечный двигатель невозможен. Ваш вопрос, как мне кажется, из этой же серии.

СЕРГЕЙ, МОСКВА: Если я скажу, что письмо омерзительно, Ходорковский кристально честен…

Л. РАДЗИХОВСКИЙ: Это разные вещи.

СЕРГЕЙ, МОСКВА: …вы мне подарите за это какой-нибудь приз?

Н. БОЛТЯНСКАЯ: Нет. И молчание.

Л. РАДЗИХОВСКИЙ: Я хотел бы сказать, что уважаемый слушатель или не понимает, или сознательно врет. Письмо – омерзительно. Ходорковский – абсолютно не кристально честен. Это два совершенно разных понятия. Омерзительно пинать ногами человека, который сидит в тюрьме, пинать его коллективно и по приказу начальства – это омерзительно. А то, что этот человек, который сидит в тюрьме, далеко не кристально честен, в этом ни у одного психически нормального человека нет ни малейший сомнений, как впрочем и в том, что он не насильник и не убийца.

НИКОЛАЙ, БЕРЛИН: Я хочу заметить, что в любой стране сажают за налоги. И в Германии тоже. Даже отец Штеффи Граф сидел. И нет ни писем, как с одной стороны, так с другой стороны, и очень относятся к этому делу спокойно. И то, что сейчас Леонид нагнетает ситуацию, и те нагнетают ситуацию, это все из одной оперы. Может быть, стоит разобраться, если человек не платит налоги, он должен сидеть, это нормально.

Л. РАДЗИХОВСКИЙ: Я критику учту, не буду нагнетать ситуацию.

СЕРГЕЙ, МОСКВА: Леонид, я понимаю, когда Лимонов сидел в тюрьме, пинать тоже неприятно, почему все молчат, на каких условиях у нас выходят на УДО?

Н. БОЛТЯНСКАЯ: Условно-досрочное освобождение.

Л. РАДЗИХОВСКИЙ: Я, к сожалению, или к счастью для себя или к сожалению для своей образованности, не в курсе, на каких условиях у нас выходят на УДО, поэтому ничего не могу сказать.

Н. БОЛТЯНСКАЯ: "Уважаемый Леонид, почему Путин так привязался к НБП? Неужели он думает, что они представляют угрозу его режиму? Ольга".

Л. РАДЗИХОВСКИЙ: Интересный вопрос. Думаю, что, может быть, это не лично Путин, не уверен, что это его личная фобия – НБП. Я думаю, что да, в Кремле считают, что НБП само по себе, еще раз повторяю, пока это, с моей точки зрения, в пределах игры, но как фитиль, в Кремле считают, что как фитиль НБП может сработать. И может быть в Кремле не так уж не правы. Дело в том, что практически все наши партии они или страшно трусливые, такие серьезные, солидные, трусливые, одним словом, или полностью зависящие от Кремля. Была такая партия, конечно, эту шайку назвать трудно, но была такая организацию РНЕ, например. Уж их никак не назовешь законопослушными и трусливыми, но от Кремля, от ФСБ, точнее, они зависели крепко. Думаю, что НБП представляет собой непривычный гибрид и неприятный для Кремля, они не трусливы, не законопослушны, и одновременно они от Кремля, по-видимому, сейчас не зависимы. Думаю, что это здорово раздражает и смущает Кремль.

Н. БОЛТЯНСКАЯ: Пожалуйста, прокомментируйте встречу президента с бизнесменами Америки и Германии.

Л. РАДЗИХОВСКИЙ: Надеюсь, речь не идет во второй раз об этом кольце?

Н. БОЛТЯНСКАЯ: Нет.

Л. РАДЗИХОВСКИЙ: Путин говорил обычные, хорошие слова. Раздавал совершенно нереальные обещания. Кстати сказать, без Ходорковского, извиняюсь, опять приходится нагнетать, без Ходорковского, но по ходорковскому пути. Это был план Ходорковского – резко увеличить экспорт нефти в Америку. Сейчас это оказалось планом Путина, когда он предложил американцам до 50 млн. экспорта российской нефти в США, тем самым Россия могла бы отчасти заменить для Америки Саудовскую Аравию. Идейка недурна, но технических возможностей для ее реализации на сегодняшний день нет. Дело не в том. Путин говорил очень хорошие, правильные слова, иностранный бизнес с удовольствием их слушал. Может быть, будут и какие-то вливания. Но насколько я понимаю, в целом западный бизнес довольно скептически относится к ситуации в России. И кстати, естественно, не из моральных соображений и даже не потому, что он считает вложения в Россию очень уж опасными. Понимаете, идеальных мест на земном шаре нет. В Швейцарии 100%-ная сохранность вашего бизнеса, но доходы невелики. Вообще доходы и надежность связаны, как известно, обратной пропорциональной зависимостью. Поэтому, я думаю, просто так сложилось, ведь мир бизнеса во многом иррационален при всей видимой рациональности каждого конкретного поступка. Так сложилось, что сегодня Россия немодная страна для инвестиций. Если бы это изменилось, то в общем почти при сохранении существующего порядка вещей потекли бы деньги. Но пока переломить эту ситуацию нашим властям не удается, сколько бы Путин ни улыбался западным бизнесменам.

Н. БОЛТЯНСКАЯ: Надо сказать, что сегодня в эфире "Эхо Москвы" Энтони Сомерс, президент американской торговой палаты сказал, что у них оптимистический взгляд на ситуацию.

Л. РАДЗИХОВСКИЙ: Ну, а что он еще мог сказать?

Н. БОЛТЯНСКАЯ: Леонид Радзиховский, у которого есть особое мнение и очень много тонкой иронии в прямом эфире.