Персонально Ваш... - Анна Качкаева - Особое мнение - 2001-10-11

11 октября 2001 года

В прямом эфире радиостанции "Эхо Москвы" Анна Качкаева, журналист радио "Свобода".

Эфир ведет Ольга Бычкова.

О. БЫЧКОВА У микрофона Ольга Бычкова, "Персонально ваш". Это ваша Анна Качкаева, обозреватель радиостанции "Свобода". В эти эфиры мы приглашаем всегда наших гостей коллег-журналистов и обсуждаем с ними то, что считаем важным обсуждать с коллегами. Аня, добрый вечер.

А. КАЧКАЕВА - Добрый вечер.

О. БЫЧКОВА Давай вот о чем начнем говорить вначале. Телевидение и война. Сейчас все говорят о войне. Все, что происходит, волнует, наверное, всех без исключения. Как тебе, как телевизионному обозревателю радио "Свободы", если я правильно это формулирую

А. КАЧКАЕВА Правильно.

О. БЫЧКОВА - как тебе то, что ты видишь в ящике?

А. КАЧКАЕВА На самом деле, на мой взгляд, можно переосмысливать само понимание войны, потому что война в прямом эфире или война в записи это уже неотъемлемая часть нынешнего миропорядка.

О. БЫЧКОВА Ну, это уже как бы привычно.

А. КАЧКАЕВА То есть, это общее место, но для меня это по-прежнему как-то неестественно, ненормально. Получается так, что войну практически объявляют по телевизору. Прежде, чем начались бомбардировки, в CNN появилась такая бегущая строчка, плашечка, где было заявлено, что это произойдет. Без журналистов, без вот этого мерцающего зеленого неба с точечками, которые мы все видели в воскресенье, без этих взрывов, без этих картинок летящих бомбардировщиков, авианосцев, которые бороздят моря, море подсвеченное и так далее, уже не воспринимаешь действительность.

О. БЫЧКОВА Выступление Буша и Блэра, и бен Ладена того же, это часть войны.

А. КАЧКАЕВА Выступление лидеров, и Буша, и бен Ладена, все друг за другом, это все часть войны.

О. БЫЧКОВА Просчитанное до минуты, может быть.

А. КАЧКАЕВА Война, которая просто идет в информационном, в эфире. И можно никуда не вставать с собственного кресла, а можно за всем этим наблюдать, становится на сторону врага или не врага, и как в виртуальной игре двигать этими шахматными фигурками и смотреть за развитием процесса. То есть, то, о чем говорили фантасты, то, что было написано и предполагалось в виртуальных играх, вот оно сейчас происходит. До конца, по-моему, этого еще никто и не осознал, хотя почти все мои коллеги пишут об этом, что вот война в прямом эфире, вообще все события теперь происходят по телевизору, и это так. Наше телевидение ничем не отличается в данном случае от того, что происходит на Западе. Но самое парадоксальное в этом во всем, понимаете, в этой телевизионной войне участвует государство, в котором нет телевизора. В Афганистане телевизор и запрещен, и его просто практически нет. То есть, телевизор стал фактором, инструментом войны, в том числе. Там нет телевизора, здесь есть телевизор, и это тоже некоторое мерило и некие окопы, которые человечество, видимо, разводит. И еще одно наблюдение всех последних полутора недель. Еще до того, как начались бомбардировки, я внимательно смотрела за тем, как наши итоговые программы интерпретировали вот это вот ожидание войны, ощущение ожидания войны. И внутренне, в силу, наверное, таких, сильных пацифистских настроений личных, хотя я понимаю, что возмездие всегда необходимо и зло должно быть наказано, но не все меня в этом убеждает.

О. БЫЧКОВА Но все равно люди погибают, так или иначе, которые к злу отношения не имеют.

А. КАЧКАЕВА Да, безусловно, как интерпретируется это телевидением, вы посмотрите, 4 часа подряд на экране мужчина-ведущий, мужчины с бородой, мужчины без бород, мужчины в погонах, мужчины в галстуках, мужчины-лидеры, мужчины-военные. И даже единственный сюжет, который мог затронуть вот эти душевные, иные струны, об американском отце, который воевал во Вьетнаме и о его 20-летнем сыне, который готов был погибнуть, и то там не появляется женщина. Вот ощущение таких вот мужских, можно сказать, очень цинично я выражусь, мужских игрушек, и на экране. в том числе.

О. БЫЧКОВА Ну, это ж война.

А. КАЧКАЕВА Да, это война. Вот это война, и женщин на экране нет. И это тоже для меня показатель того, что человечество мало переменилось.

О. БЫЧКОВА Человечество мало переменилось, человечество продолжает воевать. Ты заговорила об интерпретациях, которых в достатке на телеэкранах на всех телеканалах. Вот если сравнивать, скажем, как эту историю подают западные телеканалы, ну, не будем брать CNN, с ее возможностями, не будем говорить о том, что можно вести войну в прямом эфире, будем говорить об интерпретациях. Вот как ты считаешь, близко или далеко друг от друга работа российских компаний, не только телевизионных, и западных?

А. КАЧКАЕВА Мне кажется, теперь уже не очень далеко. Хотя, если сейчас смотреть Евроньюс, и я думаю, что очень большое количество наших слушателей имеет такую возможность, благодаря тому, что русская версия Евроньюс появилась на канале "Культура".

О. БЫЧКОВА И это очень хорошо.

А. КАЧКАЕВА Отдельный вопрос, как она появилась, но факт тот, что русская версия есть. И можно смотреть, как, не комментируя, буквально деталями, крупными планами, а иногда просто без комментариев показываются события. И, кстати, надо отдать должное этой службе, едва ли не у первой, у нее появился репортаж о том, что люди протестуют против войны. Протестуют не только в Пакистане, но протестуют и в Европе, и по-разному к этому относятся, и вобщем, не везде мир готов сражаться, понимая, что опять же, со злом надо бороться, но, тем не менее, есть люди с холодной головой в этом смысле. Но в целом, я не вижу большой разницы между тем, как интерпретируют события здесь и на Западе. У нас в целом на каналах достаточно была взвешенная позиция, достаточно аргументированная, но ничего нового в нашем эфире не прозвучало. Другое дело, что на периферию ушли проблемы, скажем, Чечни. Вот ушли они. Вообще, на самом деле, просто такое количество трагедий за последние полторы недели произошло

О. БЫЧКОВА Не переваривается.

А. КАЧКАЕВА Да, что просто уже не переваривается. И надо сказать, что у меня нет больших претензий к коллегам с телевидения.

О. БЫЧКОВА "У меня дома тоже нет телевидения, хотя я и не талиб", - это сообщение на наш пейджер от Владимира. Владимир, спасибо за эту реплику.

А. КАЧКАЕВА Вы счастливый человек, Владимир.

О. БЫЧКОВА Телефон уже звонит прямого эфира. Поговорим по телефону. Алло.

СЛУШАТЕЛЬ Здравствуйте.

О. БЫЧКОВА - Здравствуйте, как вас зовут?

СЛУШАТЕЛЬ Меня зовут Игорь.

О. БЫЧКОВА Игорь, слушаем вас, у вас есть вопросы к Анне Качкаевой?

СЛУШАТЕЛЬ - Да. Вот вы с некоторым таким сожалением говорили о том, что война сейчас происходит в прямом эфире. Вот не считаете ли вы, что эти сожаления, они достаточно наивны, потому что в реальной жизни электронные средства массовой информации уже давно превратились в одно из средств ведения войны. Началось это не сейчас, началось это с Сербии и Чечни, потому что можно говорить в эфире "Эхо Москвы", можно писать в газетах, но как только дело касается телевидения, здесь происходит массовая обработка общественного мнения, как у вас, так и у нас.

О. БЫЧКОВА У вас, это у кого это?

СЛУШАТЕЛЬ Ну, я имею в виду вашего работодателя.

О. БЫЧКОВА А, у американцев, видимо, у работодателей. Так. Ответ.

А. КАЧКАЕВА На самом деле нет противоречия. Вам, может, и показалось, что мои слова наивны. Это правда, потому что я всего лишь человек и моему человеческому разуму не до конца, то есть, я не могу просто с этим смириться, что война идет в прямом эфире и мы к этому относимся как к обычному сериалу и просто выпивая пиво, глядим, как где-то убивают людей.

О. БЫЧКОВА От Наташи на пейджер, извини, пожалуйста, такая же реплика: "как вы можете называть виртуальной войну, где рано или поздно начнут погибать люди?"

А. КАЧКАЕВА Вот в этом-то и ужас, что они уже погибают. И они погибали и в прошлых войнах. А телевидение, оно умудряется стереть эту грань. И я искренне об этом сожалею. С этим можно мириться или не мириться, потому что телевидение есть, бывает так, что оно выступает инструментом. Вот и все.

О. БЫЧКОВА Еще один вопрос, ну, это тоже реплика от Анны Александровны: "в передачах итальянского телевидения участвует много женщин-журналистов из горячих точек". На BBC работает много женщин, целая команда женщин-журналистов, считается, что они лучше могут маскироваться, и как-то более приспособлены для этой работы. Женщины есть. Это вот вопрос к тому, что одни мужские лица участвуют в этих мужских играх.

А. КАЧКАЕВА А я не говорила об итальянском и британском телевидении, я говорила о том, что было на телевидении российском.

О. БЫЧКОВА Алло! Алло! Что-то у нас сегодня с телефоном. У нас есть вопросы на пейджере, разумеется. Вот, кстати, вопрос на другую тему от Ольги: "работает ли на "Свободе" Юлиан Панич?"

А. КАЧКАЕВА Сейчас нет, но работал. И те, кто слушал "Свободу" раньше, наверняка, радовался его появлению в эфире.

О. БЫЧКОВА Зинаида Прокофьевна возмущается заявлением Кучмы по поводу самолета: "даже давление поднялось. Что вы думаете по этому поводу?" - спрашивает Зинаида Прокофьевна.

А. КАЧКАЕВА У меня давление не поднялось, но на самом деле, когда я услышала вчера объяснение господина Кучмы, поразилась цинизму политика, который не сумел скрыть за дипломатическими формулировками ужаса произошедшего. И не нашел ничего лучше, как сказать, ну, что там, ну катастрофа, одной больше, другой меньше, вместо того, чтоб найти хоть какие-то слова сочувствия, я уж не говорю об извинении. Поэтому я вас понимаю, и это лишний раз просто говорит о том, что не всегда политики остаются людьми, в данном случае.

О. БЫЧКОВА И, кстати говоря, было очень пренебрежительное высказывание в адрес прессы, которая подняла всю эту историю, и заставляет политиков признавать то, что им признавать не хочется.

А. КАЧКАЕВА Да, и это вот вдогонку к ответу об инструменте. Телевидение и пресса может быть обоюдоострым инструментом. Да, вот в процессе войны очень часто телевидение выполняет роль пропагандиста, но очень часто для того, чтобы мирная, нормальная жизнь текла так, как она текла, и чтоб не происходило катастрофических историй, пресса, между прочим, заставляет политиков признавать свои ошибки, или меняться, или даже уходить.

О. БЫЧКОВА У нас на пейджере битвы такого, гендерного свойства. Александр тут же вспоминает о Маргарет Тэтчер, которая во время Фолклендской войны решительно настояла на торпедировании аргентинского крейсера, погибло много людей, и это сделала женщина, а не мужчина. Это реплика Александра, к тому, что нравы не меняются.

А. КАЧКАЕВА Ну, понятно. Нравы не меняются, да. И хорошо, что это вызвало дискуссию. Значит, наши слушатели не обратили внимание на то, на что обратила я, но, может быть, это повод для того, чтобы все-таки подумать. А что касается Маргарет Тэтчер, то, разумеется, женщина, идущая в политику и на такой высокий уровень, играет в мужские игры. Это правда. А я говорю об интерпретации событий. И именно говорю для того, чтобы на экране появились женские лица, которые бы обозначили пропасть и ужас войны, чтоб она не казалась такой виртуальной, и такой, вобщем, происходящей где-то в компьютерном далеке.

О. БЫЧКОВА "Стоит ли сожалеть о виртуальности?" - задает вопрос Сергей, - "может быть, благодаря этому мир ужаснется и, наконец, задумается над тем, что творит?"

А. КАЧКАЕВА Да в том-то и ужас, что не ужаснется! В том-то и ужас, что благополучно переключая каналы, сидит и, перезваниваясь с приятелем, попивает пивко. Вот ведь в чем дело-то, о том я и говорю, что мир притерпелся к ужасам, в том числе благодаря средствам массовой информации. Меня, правда, тут же могут упрекнуть и сказать, ну, давайте тогда все запретим, и мир будет спокойно себе где-нибудь в шалашике почивать, не зная, что там происходит.

О. БЫЧКОВА Хоть мы и не талибы.

А. КАЧКАЕВА Хоть мы и не талибы, да. Между прочим, некоторые люди так и делают. Они действительно вырубают радиоточку, избавляются от телевизора, и не показывают детям его. Но это тоже не решение вопроса, потому что это прогресс, с которым невозможно бороться.

О. БЫЧКОВА Алло!

СЛУШАТЕЛЬ Здравствуйте.

О. БЫЧКОВА - Добрый вечер, как вас зовут? Слушаем вас.

СЛУШАТЕЛЬ Меня Георгий. Вот меня-то не смущает передача, война идет, ее надо показывать, это естественно, а смущают комментарии, потому что даются они непрофессионалами в таких вопросах часто. А в то же время хочется журналисту показать гуманистом там большим или там мудрейшим каким-нибудь, стать над схваткой, над чем-нибудь. В конце концов, это во вред идет всем нормальным людям, то есть, нашей цивилизации, в конечном счете, потому что у них, у тех, кто устраивает все это дело, у них вот этих вот сомнений нет. Если их поставить на наше место, они бы нас просто стерли с лица земли и все, просто это им сейчас физически невозможно пока что.

О. БЫЧКОВА А вопрос, простите, в чем?

СЛУШАТЕЛЬ А поэтому надо ли вот такие комментарии? Если вы уж разрешаете там показывать

О. БЫЧКОВА Ну, Анна Качкаева не разрешает это показывать, да, и не запрещает, она просто отражает свое отношение к этому.

СЛУШАТЕЛЬ Просто надо ли все это?

О. БЫЧКОВА Надо ли все это? Таков вопрос от Георгия.

А. КАЧКАЕВА То есть, надо ли это обсуждать, я так понимаю. Я считаю, что надо, потому что пока человечество способно разговаривать друг с другом, слушать друг друга, общаться, есть шанс, что все не впадут в раж военный. А то, что вы говорите о специалистах и о желании журналистов иногда сделать себе имя возможно, конечно же, всегда кому война, а кому мать родна. Я уж не говорю о политиках, которые с удовольствием готовы делать себе имя на катастрофах и трагедиях. А специалистов, экспертов, их действительно немного. То есть, они есть, но журналисту очень важно найти этого эксперта и правильно его показать. Другое дело, что у меня такое ощущение, что на нашем телевидении круг узок очень этих людей, и поэтому журналисты иногда восполняют их нехватку

О. БЫЧКОВА Собственными комментариями.

А. КАЧКАЕВА Да, тем, что комментируют происходящее сами. Хотя, эти упреки в последние полторы недели достаточно безосновательны, потому что все-таки мы в основном видели журналистику факта и в эфире вашей радиостанции, и в эфире национальных каналов, когда в прямом эфире происходили вот рассказы обо всех этих трагедиях. Появлялись вполне достойные люди. Может быть, вот в прошлое воскресенье не успели экспертов подогнать туда на телевидение, потому что как раз бомбежки начались в момент эфира Ревенко, Парфенова, Киселева. И они вынуждены были выходить из положения подручными средствами, и просто ссылаться на картинку CNN и переводить с листа английский текст или там сообщения арабских источников. Поэтому я-то считаю, что обсуждать это все нужно, и говорить нам с вами об этом нужно, а то, что господа, которые все это затеяли, разумеется, не посчитались бы ни с чем, потому что они люди такие или нелюди, да, то я в этом не сомневаюсь, наверное.

О. БЫЧКОВА Вот тут вот вопрос от Георгия Васильевича, который задает его всем сотрудникам радио "Свобода" в нашем эфире, и который сейчас меня упрекает.

А. КАЧКАЕВА Про деньги, наверное, я подозреваю.

О. БЫЧКОВА Нет. Да, про деньги тоже. И меня упрекает в том, что я не задаю его Анне Качкаевой. Задаю, пожалуйста. "Качкаевой. Что вас заставило работать на радиостанции "Свобода" - ненависть к России или большие деньги?" Если можно, кратко.

А. КАЧКАЕВА Да, этот вопрос я слышу уже в третий или четвертый раз, как к вам прихожу, обязательно он звучит. Еще раз объясняю: уж точно не ненависть к России, деньги нормальные, не больше, чем платят всем остальным моим коллегам в Москве в приличных местах. Работать мне там было всегда хорошо, потому что ничто не мешало мне высказываться, и думать так, как я считала нужным. И пусть в этом смысле не будет иллюзий, безусловно, политика у станции существовала, и существует, конечно, но, на мой взгляд, она, так как я это понимаю, никогда не противоречила моим представлениям о том, что хорошо для моей страны.

О. БЫЧКОВА - Анна Качкаева, обозреватель радио "Свобода", спасибо.