Виктор Шендерович - Особое мнение - 2021-07-01
01.07.2021
О. Журавлева
―
Добрый вечер. Сегодня у нас в гостях, как и полагается – Виктор Шендерович, писатель и журналист. Добрый вечер.
В. Шендерович
―
Добрый вечер.
О. Журавлева
―
И давайте начнем с международного положения. Президент Беларуси Александр Лукашенко заявил, что по российским технологиям Беларусь производит достаточное количество вакцин от коронавируса «Спутник V» и при необходимости белорусы готовы передавать ее в РФ.
В. Шендерович
―
Замечательно.
О. Журавлева
―
Поблагодарил за предоставленные технологии.
В. Шендерович
―
Где вы тут нашли международные новости? У нас союзное государство. Внутри которого…
О. Журавлева
―
Это с Украиной мы один народ. Спокойно. Давайте.
В. Шендерович
―
А тут у нас одно союзное государство, есть бюджеты под это дело. Есть некоторое количество начальства под это дело. Когда мы приезжаем, вспоминаем об этом, упираясь в пограничную будку, - вот там мы вспоминаем, что у нас единое союзное государство. Новость радостная, потому что Александр Григорьевич ведь еще год назад предлагал лечить хоккеем и работой на тракторе. Вместо вакцин. А тут до вакцин дело дошло. Значит, прогресс неотвратим. За год даже до Лукашенко дошло. Это вообще важная вещь. Это про медицину скорее, чем про международное положение. А с точки зрения общей картины это замечательно. Беларусь взяла из нашего бюджета как я понимаю, несколько десятков миллионов долларов. Ну там в несколько приемов. А теперь широким жестом тот же самый Лукашенко, который взял из нашей казны у нас с вами некоторое количество десятков миллионов долларов, продает нам дженерик. Мне кажется это гениально по-своему. То есть, по крайней мере, в номинации «бесстыжесть» он уже приближается к Жириновскому. Дышит в спину просто. Это совершенно замечательно. Когда эту ситуацию смотришь не крупным планом, а средним, потом общим – то, конечно, ахаешь. Я все время цитирую по разным поводам из Салтыкова-Щедрина про Угрюм-Бурчеева, но это шире. Что «при взгляде на него появлялось совсем особенное чувство, где главенствующее место занимал не столько инстинкт личного самосохранения, сколько опасения за человеческую природу вообще». Последнее время эта цитата приходит довольно регулярно при просмотре телевизора.
О. Журавлева
―
Мы вернемся конечно к телевизору и второму президенту, участнику этой прекрасной сделки. Президент Владимир Путин подписал, как и обещал, два закона, касающиеся исторической памяти о Второй мировой войне. Это закон про отождествление целей и действий сами знаете кого, сами знаете когда. И второй закон запрещает демонстрацию изображений нацистских преступников, кроме случаев, когда это формирует негативное отношение к идеологии нацизма. И не сопровождается пропагандой или оправданием нацизма.
В. Шендерович
―
Тут можно взять крупный план и начать разбираться снова-здорова с нашим совместным парадом в Бресте в 39-м году и всем остальным.
О. Журавлева
―
Уже хватит. Уже закон подписан.
В. Шендерович
―
Уже закон подписан. Но парада это не отменило. Фарш невозможно провернуть назад. Парад был в Бресте. Союзных войск. Советское командование приехало, немецкое командование приехало. Обнимались, жали руки. Проводили военный парад в покоренном Бресте. Все это было. Интереснее тут другое. В принципе в область законодательную перемещена память, перемещены мои представления. То есть мне запрещают думать, по-русски говоря. Мне запрещают как-то считать. И делиться своими соображениями с моими согражданами. Вот тут даже неважно, по поводу чего. Может полную ересь, может я считаю, что есть жизнь на Марсе. Может, я в бога Перуна верю. А мне запрещают думать то, что я хочу думать. Мне запрещают размышлять, делиться информацией. Это уже действительно Оруэлл уже без метафоры. Без гиперболы, точнее говоря. Это в область мыслепреступления все переходит. Я не имею права думать, знать, считать. Повторяю, даже вне зависимости от исторической реальности, того, насколько это адекватно, это переход на совершенно новый этап контроля. Мало того, что они оттеснили нас ото всех рычагов влияния политики, они нас оттесняют, просто заматывают, как у Тарантино рот заматывают, дальше только поджигать. По Тарантино. Стрелять и поджигать. Собственно, это они тоже делают. И это новая степень контроля.
О. Журавлева
―
Один из наших слушателей перед эфиром интересовался у вас, почему как вы считаете, президента Путина так беспокоит история Второй мировой войны. Он еще статью напишет. Объяснит нам.
В. Шендерович
―
Ничего его не беспокоит. Его беспокоит быть не убийцей и узурпаторам власти, не вором, убийцей и узурпатором, а русским царем. Русским императором, который возвращает земли. Он хочет себя видеть, он когда подходит к зеркалу, каждый человек, когда подходит к зеркалу, он хочет что-то там увидеть. Вот он хочет видеть там не вора, не тайного представителя списка «Форбс» мирового, не заказчика, не покровителя убийц и организатора заказных убийств. Не международного преступника. Ну и через запятую. А он хочет видеть русского императора, который вернул России величие. Для этого ему надо присосаться к подвигу советского народа.
О. Журавлева
―
То есть все остальные достижения, которые за последние 20 лет…
В. Шендерович
―
Какие достижения за 20 лет?
О. Журавлева
―
У нас Крым, у нас мост, у нас Грузия. У нас много чего.
В. Шендерович
―
Это все в контексте этой самой вполне иллюзорной, разумеется, фантомных болей имперских. Это он хочет видеть в зеркале и это его греет, тешит его самолюбие. Об этом ему приятно говорить. Рассуждать об истории, о величии. Он сам защитник нашего прошлого славного и добытчик нашего славного будущего. А напоминать ему, что он фигурант доклада Солье, жулик, который попер гуманитарную помощь в Питере у голодающих, а также он узурпатор власти, а также он организатор заказных убийств, а также он покрывает Кадырова после убийства. А также это, а также то. А также друг Барсукова-Кумарина, а также член кооператива «Озеро». А также это, а также это. Ему не хочется этого ничего. Он хочет этим всем пользоваться, но не хочет этого ничего видеть и мы чтобы этого не видели. Поэтому это совершенно классическое, на фокус наводится. Можно так навести, можно так. Чтобы это было в боке, размытое вдалеке. Доклад Солье, какие-то убийства. Беслан, «Курск». …По 10 долларов набрали. Помнишь это все. Стрельба по детям, воровство, панамская виолончель, доклад Солье. Как начало славных детей. Этот весь Корейко, помнишь, как Остап говорил: от 4 до 9, от 9 до 4-х. Он хочет видеть другое, чтобы увидели другое. И он наводит всячески себя на эту резкость.
О. Журавлева
―
Я не понимаю, как это может работать.
В. Шендерович
―
Ну ты же видишь, что работает. Работает. Раз за разом…
О. Журавлева
―
Как?
В. Шендерович
―
В телевизоре. Он раз за разом собиратель русских земель, победитель проклятого Запада.
О. Журавлева
―
Какой бы ни был собиратель русских земель, он не сможет стать победителем во Второй мировой войне.
В. Шендерович
―
Как? Это для нас с тобой. А для всего народа, мы уже не понимаем, кажется Путин уже победил Гитлера. По количеству пафоса и пара из ноздрей. Конечно, это Путин победил Гитлера. Не мой же дед. Погибший. Нет, это сделал Путин. Это то, что они умеют. У них неплохо пока, к сожалению для России, получается. Перевести на резкость. Они не дают нам навести на резкость. Собственное негодяйство, собственное воровство и убийства. Они всячески наводят себя, ассоциируют с победой советского народа, со славным прошлым. Он Пересвет, который победил Челубея. Он это все. Он всех победил.
О. Журавлева
―
И Александр Третий.
В. Шендерович
―
И Невский, он просто символ русской державы. Великой. Которая возрождается на наших глазах. А вокруг жалкий Запад растленный. Который хочет ему помешать. Вот что он надувает в уши населению. И вполне как мы видим, успешно.
О. Журавлева
―
С другой стороны всякий гражданин страны практически знает, что если у него развалился сортир, упала стена, не дали денег, не провели трубу. То единственный человек, которому стоит об этом рассказывать… А вот повелитель сортиров – это нормальный образ?
В. Шендерович
―
Это нормальный образ. Но тут можно говорить о чудовищной инфантильности народа. Но эта инфантильность воспитывается. Это рукотворная инфантильность. Это не взрослые свободные люди спрашивают с наемного менеджера за его плохую работу. В других странах чуть западнее от нас, от Беларуси как минимум происходит именно так. С менеджера спрашивается за работу. Нет, это директор интерната, из прапорщиков, из завхозов, такой грубоватый директор интерната, и дети не вполне такие альтернативно одаренные. Которых он может наказать, запереть, выпороть. Оставить без сладкого. Они ему жалуются: у меня рубашечка протерлась. Нельзя выдать новую. Ну может не выдать новую. А может даже наказать какого-то педагога в этом интернате, который слишком больно ударил. Вот он директор интерната. А вокруг него слаборазвитые дети, которые ему жалуются все время. Владимир Владимирович, мне вот не досталось. Всем досталось, а мне нет. Он говорит: мы сейчас разберемся. И так из года в год. Газификация, ремонт. Это стыдоба страшная, конечно. Но это рукотворная стыдоба. Это же не то, что мы такие. Мы разные. Есть и такие. Но это стало, извините за выражение – трендом. Это стало нормой. И все понимают, что другого пути нет. Сегодня пока ехал сюда, он подписал еще какой-то правильный закон, освобождающий от уголовной ответственности медиков в связи с наркотиками. Помнишь, были дела, когда сажали. И Нюта Федермессер пишет: господи, слава богу, Путин подписал этот закон. Она лоббировала, она объясняла, добивалась. Значит Нюте Федермессер для того чтобы отменить чудовищные людоедские правила, ей нужно как Штирлицу прокрасться в руководство этой партии. Иначе нельзя. Из оппозиции это сделать нельзя. Что за хрень, что вы делаете. Вы сажаете невиновных. Пошли вон от власти. Вы злоупотребляете властью. Так не работает у нас. У нас работает так: вступи в ОНФ, стань частью их, чтобы об тебя они все обпиарились, чтобы ты начала выглядеть как они и тогда, но зато, за это…
О. Журавлева
―
Зато ты сможешь обезболить умирающего человека.
В. Шендерович
―
И камня не кину в Нюту. Мы говорили много раз. Это заложники. Просто я обращаю внимание на технологии. Она не может, мы не можем, она не может просто обезболить, для этого она должна войти как Штирлиц в руководство негодяйской партии. Захватнической. И только оттуда изнутри как Штирлиц попытаться сделать добро. Что она и делает. И некоторые еще. Это технология. Только такая. Она рукотворная. Это специально так сделано. Это дико не эффективно, это очень позорно. Это втягивает на новый виток, это новый виток коррупции, разумеется. Потому что побеждает не сильнейший в этом дарвинизме номенклатурном, а тот, кто первым присосется к начальственному заду. Кто опередит всех в этой дисциплине. Ни в какой другой. Кто пролезет, кто окажется полезным. Кто убедит в собственной верности. И поэтому мы там в той исторической точке, где мы есть. И руководят нами люди не с теми лицами, которых мы видим. Сейчас чемпионат, то датского премьера покажут, то финского. Все милые женщины образованные. Симпатичные. В прошлый раз хорватского президента показывали. Все какие-то женщины, с которыми не страшно оставить детей. Молодые образованные. И вот эти наши партийно-хозяйственный актив. Комса и ГБ. Страшное дело. Визуально это другое просто чисто визуально. И это все вполне, к сожалению, гармонично. Что касается самой прямой линии, то ясно, что самые информативные вещи это вещи, касающиеся интонаций. Потому что вся эта…
О. Журавлева
―
Давайте про интонации. Потому что я прочла несколько совершенно противоположных комментариев. В какой он хорошей форме, не устал. Был живчик.
В. Шендерович
―
Мы оцениваем физическую форму, ему, что играть на чемпионате мира. Выдержит ли он дополнительное время. Он уже бегает в дополнительное время, сильно зашкалил.
О. Журавлева
―
Поделюсь я, недавно достала случайно. У меня была газета «Советский спорт» 1966 года. С прекрасным сообщением агентства Синьхуа про то, как Мао Цзэдун переплывал Янцзы. В районе Уханя. И там все время говорится о том, как хорошо выглядит товарищ Мао Цзэдун. Как он физически силен.
В. Шендерович
―
Культ силы. Ты помнишь Амаркорд. Как они все там бегают. Муссолини всех в забеги пускал. Это Янцзы переплывал, Муссолини всех… Спортивная форма. Очень много, посмотрите Лени Рифеншталь. Очень много внимания. Это все нормально. Это норма.
О. Журавлева
―
Виктор Анатольевич, очень многие смотрят на такие выходы с надеждой, простите.
В. Шендерович
―
А, в этом смысле. Ну тут надежды не оправдались. Он очень хорошо выглядит. Ладно, забыли. По существу вопрос. Вот вдруг проскакивает, точнее не вдруг, потому что явно домашняя заготовка вообще черненьких, которые…
О. Журавлева
―
Из Африки.
В. Шендерович
―
Вообще черненькие. Эта блудливая усмешка на губах. Я сначала ахнул, даже начал писать текст. Дорогие имиджмейкеры, ну давайте не показывать его что ли совсем. Неловко. А потом подумал: нет, нет, все очень ловко. Потому что он же это говорит не для нас с тобой, не для тех, кто схватится за голову после этого. Скажет: господи, какой кошмар. Он это делает для своего ядерного электората. В меру расистского, без меры консервативного. Полублатного такого. Блатные присказки, поговорочки. «Черненькие». И вот эта ухмылка. Это та интонация, которая делает его, я уже написал – своим в сортирную доску. Такой свой. Это на уровне интонации. Это ведь не политика, собственно говоря. Нет. Это именно интонация. Дальше вот эти шуточки, которые у него регулярно проскакивают.
О. Журавлева
―
Это все ради того, простите, чтобы очередной раз зацепить Украину. Вот этим «мы один народ».
В.Шендерович: Кто не уехал – тот сидит. Причем это идет по периметру вплоть до муниципальных депутатов
В. Шендерович
―
Послушай меня, это даже невозможно уже комментировать. Он даже, наверное, не догадывается, что это совершенно ересь и что это очень унизительно. Он как бы им делает одолжение. Это Путин украинскому народу делает одолжение, что мы вас считаем братьями. Ему в голову не приходит, что это уже оскорбление. Быть нашими братьями. В нашем нынешнем состоянии с этим дефективным братом опасным, малоадекватным. Мало чести. Ему это даже в голову не приходит. Ладно. Не об этом. Даже о другом. Про обратные связи, которые разрушены. Не работают. Посадили эффектную блондинку. Прямая линия стала гораздо интереснее. Если выключить звук, то гораздо увлекательнее. Но поскольку звук включен. Несколько домашних заготовок очевидных. Этот вопрос про культурный… Как выглядит его культурный облик. Нашего президента. Оказывается, вот Лукашенко еще год назад трактором и хоккеем коронавирус лечил, а теперь вакциной. Тут тоже есть продвижение. Потому что 20 лет назад его любимой книгой была «Щит и меч», а тут он выясняется, прочитал «Войну и мир». Я считаю это огромный прогресс.
О. Журавлева
―
«Колобок» он прочитал.
В. Шендерович
―
Про то, как работает журналист. Вот как бы среагировали на это не блондинка и брюнетка, а профессиональные журналисты. Неважно, какого пола и цвета. Они бы сказали: о, Владимир Владимирович, как замечательно, напомните, пожалуйста, за кого вышла в итоге замуж Наташа Ростова. И как звали ее брата, который погиб на войне. И сколько их было. Напомните, пожалуйста. И мы бы увидели блудливые пуговичные глазки, бегающие в прямом эфире. Потому что он не читал «Войну и мир».
О. Журавлева
―
Вы настолько не доверяете президенту.
В. Шендерович
―
Я абсолютно доверяю своим впечатлениям визуальным.
О. Журавлева
―
Но «Колобок»-то он читал.
В. Шендерович
―
Читал.
О. Журавлева
―
И мультик смотрел.
В. Шендерович
―
На это его мне кажется нравственное развитие как-то и притормозилось. А очень полезная вещь. От дедушки ушел, от бабушки ушел. И дальше то, что я перечислял. От доклада Солье ушел, от Беслана ушел, от всего ушел.
О. Журавлева
―
Колобок гибнет в конце. По-дурацки из-за женщины.
В. Шендерович
―
Да. Ждем лису. Но я просто хочу сказать, какое там «Война и мир». Он «Филипка» я думаю, не прочитал. Вот на Колобке как-то все остановилось.
О. Журавлева
―
Кстати, рассказы детские Толстого, для крестьянских детей, «мать сочла сливы», вся эта история. Мне кажется это очень полезно, это всем надо читать.
В. Шендерович
―
Я бы предпочел все-таки «Войну и мир». Тем не менее, еще раз, это я про то, как работает обратная связь. Если бы там были журналисты, то несколько раз за этот эфир, много раз его можно было в прямом эфире поймать на лжи. Никому это, разумеется, в голову не приходит. Никому в голову не приходит, что это социальная работа, что они в принципе журналисты для этого и есть.
О. Журавлева
―
Там была функция все-таки не журналистская. Ведущие, которые выбирают отдых…
В. Шендерович
―
На них же бейджик журналиста. Неважно. Бог с ними совсем. Про то, как не работает обратная связь. Поскольку обратная связь специально демонтирована, и с журналистикой, и с волеизъявлением. Люди не могу выбрать себе мэра или губернатора. Он сначала назначается президентом фактически, а потом наказывается им за то, что он не выполняет наказы президента. Где тут избиратель. Где тут люди. Где тут страна. И здесь уже, продлевая в сторону коронавируса эту тему, здесь все замешано в один по большому счету социальный диагноз. Отсутствие обратной связи и не только с властью, отсутствие общественного договора какого бы то ни было. Мы живем, под собою не чуя страны. В сильнейшей степени, не чуя страны. И разорваны все связи между нами. Метро, в котором я сегодня опять прокатился, посмотреть. Ну каждый шестой примерно, седьмой в маске. Общее веселье. Общее бодрое настроение. Как сельдей в бочке. Мы не народ.
О. Журавлева
―
Почему?
В. Шендерович
―
Потому что народ, нация это некоторая общность с некоторым взаимодействием внутри. Коммуникациями. Для этого есть СМИ, парламенты, общественные организации, выборы. Для этого есть суды. Разные коммуникации очень сложные. Но нация находится развитая в постоянном процессе внутренней коммуникации. Прежде всего. У нас разорваны связи, власть нам ничего, мы ее не выбираем, она перед нами не отчитывается. Между собой никаких обязательств, я открываю рот, чтобы сказать стоящим по соседству: что вы делаете. Вплотную в обнимку. И мне неловко, я белая ворона. Я – идиот. Все нормальные. А я – идиот в маске. Разорванные, мы друг другу никто. Я не имею права им делать замечание. Внутренне.
О. Журавлева
―
Интересно. У нас есть, видимо, один человек, который имеет право делать нам замечания. И всех это устраивает. У нас в студии Виктор Шендерович. Не забывайте, что ваши сообщения в чате Ютуба на канале «Эхо Москвы» тоже имеют большое значение. Никуда не уходите.НОВОСТИ
О. Журавлева
―
Мы снова с вами. Телефон для связи, если вдруг у вас назрело - +7-985-970-45-45.
В. Шендерович
―
С острой болью.
О. Журавлева
―
Да. С острой болью сюда, пожалуйста. Есть еще чат Ютуба. Марта пишет: женщине, которая вчера пожаловалась на отсутствие газа, сегодня привезли машину дров. Ну вот апофеоз же правда.
В. Шендерович
―
Пьеса моя, 2007 года «Петрушка», где президент России Петр Петрович Тишуков, говорит ветеран туда из Воронежа Спиридонова, старая коряга, потребовала горячей воды. Где я возьму в Воронеже горячую воду. Ну поставил раком губернатора, привезли цистерну, помоется напоследок. Это 14 лет назад. Причем это было уже банальностью, когда я это писал. Уже была пятая или шестая линия. Уже об этом можно было писать как об общей симптоматике. С тех пор прошло еще два раза по столько же. Тогда 7 лет прошло, сейчас – 14. И тому же ветерану труда привозят горячей воды. Буквально по моей. Я думал, что я шучу.
О. Журавлева
―
Скажите, пожалуйста, а что сотрудников ФСБ в рестораны уже по их корочкам не пущают. Нет же, QR-коды ввели. Ну что вы.
В. Шендерович
―
Прячем их от Навального…
О. Журавлева
―
Нашла коса на камень. Привезли дрова, а газ обещали провести в 24-м, - сообщает другой источник. Все-таки это работает.
В. Шендерович
―
Потрясающе. «Газпром» - национальное достояние. Всю Европу – обдышись. Своим газом. Страна не газифицирована. Дорог нет, газа нет. Что есть? Есть ощущение величия.
О. Журавлева
―
А того мэра, про которого она говорила, что у него на соседней даче есть газ, оказывается у него просто…
В. Шендерович
―
Нет дачи.
О. Журавлева
―
Если у вас нет тещи…Неважно. Можно опять уходить на крупные планы и каждый раз хохотать над очередным идиотизмом…
О. Журавлева
―
Это не смешно.
В.Шендерович: Работает государство как институт подавления. Работает хорошо. Всех переломали, всех посадили
В. Шендерович
―
Но общий пейзаж, конечно, совершенно признанная деградация. Зафиксированная. 21 год он у власти. «Газпром», цена была заоблачная. Войны, это все. В чем он достигает успеха? Только в самопиаре, мы видим, что он по-прежнему царь этой земли.
О. Журавлева
―
Ну плохо работает. Вот пиар-акция. Мы посмотрели. Техника плохо работает, дедушка здоровается с записанным человеком. И пытается задать ему вопрос. Бог знает что.
В. Шендерович
―
Это плохо работает, ты понимаешь, что это деградация. Ты понимаешь, я понимаю. И еще какое-то количество людей, которые для Путина отрезанный ломоть. Мы его не интересуем. Мы его враги. Зафиксируем. Что работает. Работает государство как институт подавления. Работает хорошо. Всех переломали, всех посадили. Выгнали из страны, убили. Живого места не осталось. Полный контроль над избирательной системой. Над всем. Это работает. Что не работает? Все остальное. Газа нет, дорог нет, этого нет. Того нет. Здравоохранения нет. Смертность по коронавирусу во многие разы превышает европейские параметры. То есть в сторону Индии. Ничего нет. В этой стране, 20 с лишним лет руководимой этим человеком – ничего не работает кроме его силовой структуры и его пиар-структуры. И совершенно растление страны состоялось. Просто его можно считать состоявшимся. Растление страны. Выходить из этого будем, когда начнем выходить, конечно, довольно мучительно. Понятно, что это щелчком не лечится. Это довольно длинный процесс. Потому что интоксикация очень сильная. Залито в эти вены очень много отравы. Это прочищать, капельницы должны быть очень сильные. И очень долго.
О. Журавлева
―
У нас на фоне всего этого к выборам готовятся.
В. Шендерович
―
Какие выборы.
О. Журавлева
―
Некоторые прогнозы роста заболеваемости, пик ее предполагают на выборы. Выборы отменять надо?
В. Шендерович
―
Нет, если бы были выборы, они бы их отменили. Потому что они бы на них проиграли. Но они их и отменили. Фактически. Будет очередной сеанс…
О. Журавлева
―
А чего тогда так стараться.
В. Шендерович
―
…оставления себя у власти. Захват и удержание власти называется соответствующая статья в Уголовном кодексе. Захватили они в 2000 году, в 1999, в 2000 формализовали это. С тех пор они удерживают власть. Очередной сеанс удержания власти состоится на этих так называемых выборах. Тут говорить особенно не о чем. Они уже закатали, они так боятся уже не только Навального. Они боятся всего, что шевелится. Этот список, недавно опубликованный – все, кто идут на выборы, в бегах, в бегах, в СИЗО. Ограничены в правах. Кто не уехал – тот сидит. Причем это идет по периметру вплоть до муниципальных депутатов. Разумеется. Уже все. Понятно, что это свидетельство, это признание из неготовности идти на выборы. Это означает, что они понимают, что Яшин или Гудков или Навальный, Галямина, что они выиграют выборы. У сегодняшнего посланца «Единой России» только ленивый не выиграет выборы, потому что просто за принадлежность к «Единой России» будут давать в рыло скоро. Если дать возможность. Понятно, мы уже видели на последних нескольких выборах, как посланцы «Единой России» прятали свою партийность. Потому что прекрасно понимают, что то, что ты медведика нарисуешь на себе – тебе это убавит, а не прибавит. Это слишком понятно. Поэтому теперь решают вопрос кардинально. Они просто совсем не пускают никого на выборы. Или почти никого. Можно торговаться, договариваться, и так далее. Но это не имеет никакого отношения. Будет очередной сеанс удержания власти. В этом смысле больше или меньше, у них очень много инструментов для того, чтобы формально победить. От недопуска конкурентов до фальсификаций. Подсчеты, карусели, то, се – в конечном итоге у них есть Росгвардия с ОМОНом, которые просто могут как на Болотной площади переломать всем руки-ноги.
О. Журавлева
―
Да они просто могут прийти и проголосовать. Больше никто не пришел, отлично.
В. Шендерович
―
Просто переломать руки-ноги. Если начнутся протесты. То есть все инструменты контроля у них в руках. И волноваться тут не о чем. Повторяю как заведенный, тактически они, конечно, выигрывают. Они будут выигрывать тактически все время, потому что против лома нет приема. Дальше я расскажу поучительную историю. Интернет, коллектор случайной информации, на меня выпала пленка, как мангуст убивает кобру. Очень поучительная пленочка. Это Рикки-Тикки-Тави. Реакция. Прыжок. Ничего подобного. Знаете, как это дело происходит? Он ее измором берет. Она должна все время собираться и раздувать свой капюшон и атаковать. Там она опасна, когда она в вертикальном положении с раздутым капюшоном. Он держит дистанцию. Она раз, два, три. Он просто держит дистанцию. Не дает ей себя укусить. На 20-й раз она просто ложится плашмя.
О. Журавлева
―
Устает.
В. Шендерович
―
Она устает эта кобра. Она ложится плашмя со всем своим ядом внутри и он ей просто перекусывает голову в несколько приемов. Когда она уже лежит плашмя без сознания. Потому что она набросала, нараздувала капюшон. Слишком долго раздувала капюшон. Это требует больших энергозатрат. У Маугли просто больше сил. Это я к нашему вопросу противостояния с Западом. Раздувать капюшон можно довольно долго. Но только это очень затратная вещь.
О. Журавлева
―
Давайте тогда договоримся. А кто в этой ситуации будет мангуст?
В. Шендерович
―
Понимаешь, в чем дело, мы же ляжем плашмя просто так, а перекусывать нам голову будет не Европа. Европе это не надо. У нас там справа по карте есть Китай. Слева по карте – проклятая Европа. Против которой мы воюем, делая всяческие реверансы в сторону Китая. Смотри интервью наших послов мидовских. Как бы договариваясь, что вечная дружба. Ага. Мурадели. Русский с китайцем братья навек. Вот что-то вроде этого. Мы когда раздуваем свой капюшон и когда ляжем плашмя на этой территории, где нет ни газа, ни дорог, ничего.
О. Журавлева
―
Здесь и населения скоро будет меньше.
В. Шендерович
―
И населения будет меньше. И патриотизма в этом населении будет убывать. Я уж не говорю о том, что как только разожмется эта железная лапа по примеру Советского Союза, тут же выяснится: Россия великая держава, но как-то без Татарстана, без Кавказа, без Бурятии, Калмыкии. Потому что им наши все эти Пересветы, там Челубей поближе. Поэтому либо мы стремительно очухиваемся, умываемся, бреемся, принимаем душ, дезодорантом пользуемся и идем в сторону Европы. Либо мы становимся окраиной Китая. Никаких шансов же нет. А мы раздуваем капюшон. Вот Маша Захарова опять капюшон раздувает. У нее получается очень красиво.
О. Журавлева
―
Сначала ее начальник…
В. Шендерович
―
У них очень красиво получается раздувать капюшон. Только это совершенно не обеспечено никакой материальной базой.
О. Журавлева
―
Мне кажется или так оно и есть, как-то все хуже и хуже эти все заявы. Они какие-то уже, эта история с преподаванием в школах Христа бисексуала.
В. Шендерович
―
Послушай. Ну ему же никто не скажет, что ты идиот. Ты зачем из этой папочки читал. Кто тебе положил эту папочку. Уволь его, он мудак. И тебя подставил. Ему же никто этого не скажет. И они продолжают раздувать капюшон и смеша весь мир ужасно. Потому что это же все работает только на аудиторию Останкино. Раздутые капюшоны. Там английский крейсер спокойненько себе идет и прекрасно понимает, что никто в него стрелять не будет. Дураков нет.
О. Журавлева
―
А вот как раз насчет этого я бы не зарекалась.
В. Шендерович
―
Ну может быть они уговорят сами себя. Но тогда совсем дело плохо. Если они перепутали собственный раздутый капюшон с возможностями своими – тогда дело совсем плохо. Надеюсь, что они все-таки негодяи, а не совсем дураки. Так вот, штука в том, что у нас по большому счету выбора-то большого, никакого нет. Либо мы в перспективе ближайшей очухиваемся и становимся какой-никакой Восточной Европой. И тогда мы вместе с Восточной Европой представляем некоторую силу. Как часть европейской цивилизации.
О. Журавлева
―
Вам тут же скажут, что Восточная Европа это не та европейская цивилизация ваших прекрасных мечтаний… Свои тараканы, свой патриотизм.
В. Шендерович
―
Нет, так на здоровье. Польша, Испания, Норвегия и Мальта имеют довольно разные истории. Но они как-то живут по одним более-менее правилам. Швейцария. Даже не входя. Великобритания. У них могут быть свои противоречия, но они живут более-менее по одним правилам. А мы страны с несменяемой властью, Россия, Беларусь и прочий Туркменистан живем по другим правилам. И надо понимать, что по этим правилам мы можем быть только территорией. Никакой цивилизации мы этим правилам не будем.
О. Журавлева
―
А вот скажите, пожалуйста, вы сейчас говорили, что Китай, когда она устанет, придет и перекусит голову.
В. Шендерович
―
Она просто будет лежать.
О. Журавлева
―
Я робко спрашиваю. А что, собственно, на этой огромной территории с большими проблемами с инфраструктурой чем поживиться-то.
В. Шендерович
―
Ну что-то есть. Лес есть. Какие-то ресурсы есть.
О. Журавлева
―
Так лес уже Китай вырубил.
В. Шендерович
―
Что-нибудь есть. Это вопрос к Китаю.
О. Журавлева
―
Байкал выпил, лес вырубил. Что еще.
В.Шендерович: Он говорит: мы сейчас разберемся. И так из года в год. Газификация, ремонт. Это стыдоба страшная
В. Шендерович
―
Может быть, поэтому они и не идут, что они уже могут пользоваться и так. Пока мы воюем с Европой, они заходят де-факто просто на нашу территорию.
О. Журавлева
―
Мне кажется, они заходят с ведома больших начальников. Которые продают им этот лес.
В. Шендерович
―
В 2004 году Елену Масюк выгнали с ВГТРК после документального фильма про Дальний Восток. И про то, как в 2004 году он переходит под китайский контроль. Сколько там, 17 лет назад. Была выгнана с ВГТРК именно после этого фильма. А с тех пор очень много чего случилось. Поэтому по большому счету выбора нет. Либо мы идем к той кобре, которая лежит в пыли измученная. И никому со своим ядом не нужная. Ни с ядом, ни с газом. Ни с чем. И только первый не ленивый перекусывает горло. Либо мы переходим как-то в другое, перестаем раздувать капюшон. И вообще как-то мутируем помаленьку в людей. В человеческий.
О. Журавлева
―
Если она перестанет раздувать капюшон, немного отдохнет, то она все-таки сожрет мангуста.
В. Шендерович
―
Нет. Если мы про Европу и мир – 40-кратное преимущество ВВП у стран НАТО, понимаешь. Ну другие ресурсы. Поэтому повторяю, все это раздувание капюшона – это все для того, чтобы произвести впечатление на зрителей Соловьева и Киселева.
О. Журавлева
―
Наших зрителей мы, тем не менее, благодарим. У нас совсем другая аудитория. Чему мы очень рады. И на этом, наверное, простимся. После 19 часов у нас «Особое мнение» Максима Шевченко. После 20 часов в программе «Без посредников» - Алексей Венедиктов. Ведущий - Алексей Нарышкин. А в 22 часа – новая программа «Атака с флангов» с феминисткой, блогеркой Лизой Лазерсон и журналистом Олегом Кашиным. Ведущий – Максим Курников. Всем спасибо.