Александр Кынев - Особое мнение - 2021-06-14

С. Крючков

А. Кынев

С. Крючков

А. Кынев

Я думаю, что кроме элемента чисто психологического, так же как многие другие неоправданные меры, ведь бюрократы в последний год очень сильно постоянно метались в разных странах, принимая часто идиотские решения, смысл которых был в том, чтоб показать озабоченность – нас будут критиковать, а мы скажем: «Мы же что-то делали. Предложите что-то другое».

А.Кынев: Проблема вакцинации – ее стимул

Но здесь, я думаю, как раз элемент больше другой. Поскольку общество, очевидно, устало, мы видим, как за последнее время все вот эти вбросы такие истеричные не находят отголоска просто потому, что люди устали, людям это неинтересно. Я думаю, что странно не увидеть совпадение вот этих ограничений как раз с ожиданием старта думской кампании. Буквально со дня на день будет подписан указ. Уже даже есть предварительная дата съезда партии «Единая Россия». Но все другие партии тоже назначают съезды. То есть все уже готовятся, покупают билеты, кандидаты ходят по инстанциям, собирают справки о доходах, об имуществе на себя, на членов своих семей и так далее. То есть процесс на уровне низкого старта, что называется.

В таких условиях ограничения, которые вводятся, по сути дела, будут иметь предвыборный контекст. Я думаю, что здесь несколько последствий. Первое последствие – это дополнительное психологическое оправдание 3-дневного голосования, потому что как раз в эти дни активно будут рассматриваться в том числе очередные жалобы с призывом это 3-дневное голосование отменить.

Это дополнительное препятствие для кампании всех независимых кандидатов. Потому что получается, что они, во-первых, оттягивают дату публикации указа. Чем позже опубликован указ, тем меньше дней на сбор подписей. А кандидаты от парламентских партий, ну не только парламентских, а тех партий, которые имеют льготу, их у нас, скорее всего, будет 12-14, кто выдвинет списки, кто не выдвинет эти списки, они не собирают подписи.

Все остальные партии без льгот плюс независимые кандидаты собирают 3% подписей от количества избирателей округа. Количество и так запредельное, это огромное количество подписей. Чтоб сдать 3%, собрать надо больше, потому что часть вы сами забракуете, потому что будут технические накладки и так далее.

И понятно, что у вас просто меньше времени, во-первых. А во-вторых, психологически, конечно, давление на людей, чтобы создать дополнительные препятствия в общении с людьми, чтобы дополнительно ограничивать встречи, общение и так далее. Потому что собирать поквартирно очень тяжело. Проводить какие-то мероприятия в виде пикетов – власть будет говорить: «Выборы ни при чем. Это мы с ковидом боремся».

Вот я буквально сегодня видел, что Роман Юнеман, независимый кандидат, который уже приготовил кампанию, уже прекращает на этой неделе встречи во дворах в связи с новыми ограничениями. Ну вот сегодня мы увидели, что Люба Соболь тоже вообще не будет выдвигаться. Я думаю, что и дополнительные препятствия по сбору подписей тоже наверняка могли в этом плане сыграть свою роль.

То есть в данном случае очевидно, что это попытка власти, используя совершенно цинично повестку, которая до этого ей никогда не мешала, и она никогда не мешает ей, когда у нее свои собственные мероприятия, она никогда не мешает ей, когда что-то нужно, но вдруг в те или иные моменты все это совершенно спокойно вытаскивается из-под полы.

Само решение было принято почти ночью, когда уже начались выходные, когда люди уже ушли с рабочих мест. Ну кто так делает? Сам факт, дата и время принятия решения не говорят о его продуманности, не говорят о его подготовленности и так далее. Это выглядит, как очередная такая придумка на коленке, что называется, такая импровизация. А мы понимаем, как у нас принимается импровизация.

С. Крючков

А. Кынев

Вся проблема-то в том, что когда вы постоянно то, что вам выгодно, объявляете нужным, а то, что вам невыгодно, но вполне рационально, просто отрицаете, вам поэтому и не верят, потому что логики нет. Мне кажется, что очередное несовпадение с логикой будет мешать. Проблема вакцинации – ее стимул. Это совершенно другая проблема. Она никакого отношения к этим ограничениям не имеет. Но я думаю, что здесь совокупность всего. Это и недоверие к власти. Но не только оно.

Я думаю, что это отсутствие в том числе позитивных бонусов, которые изначально никто не предусмотрел. Но вот в последние дни были новости, что для тех, кто будет возвращаться из-за границы, обещают, что отменят необходимость ПЦР-тестов. Это хорошо. Но это мало. Потому что попытки стимулировать рублем для покупок каких-то – это для других совершенно категорий.

То есть должно быть большое количество маленьких плюшек. Общество же мозаично. Понятно, что кому-то стимулом может быть отсутствие необходимости сдавать ПЦР-тест по прилете из-за границы, кому-то плюшкой может быть поход в магазин, кому-то – что-то еще, кому-то – запись в секцию или спортзал. То есть большой набор разных мер стимулирует разные группы населения.

Кроме того, мне все-таки кажется, что хотя многие граждане относятся к этому у нас негативно, но лично моя точка зрения, что мы все равно рано или поздно придем к той или иной форме обязательности вакцинации. Я не считаю, что это проблема. Я считаю, что как раз, наоборот, было бы разумным и правильным не играть в игры, а понимать.

Детей, например, обязательно вакцинируют от кори, вакцинируют от туберкулеза и так далее. Есть некий набор обязательных прививок, который каждый в своем детстве их проходит. Мне кажется, что точно так же нормой вполне себе могут стать прививки от ковида. Когда вы ездите, например, в страны тропической Африки, вас не впустят в страну без прививки от желтой лихорадки и так далее.

Я к этому отношусь нормально. Просто мне эта истерия кажется совершенно неправильной, что с одной стороны, что с другой. То есть каждый сходит с ума немножко по-своему. То есть кто-то активно борется с прививками непонятно почему, но готов терпеть другие лишения, у кого-то это принимает другие формы. Мне кажется, что надо быть вполне рациональным.

Я никакой для себя не вижу проблемы в том, чтобы сделать еще одну прививку. Я ее сделал еще в феврале («Спутник»). Никаких проблем. Вот все, кого я знаю – у меня достаточно большое количество знакомых сделали эти прививки – никаких побочек ни у кого особенных не было. Мне кажется, что это все от лукавого. И здесь истерии больше, чем каких бы то ни было фактов.

Что касается случаев того, что кто-то где-то привился, тут же заболел. Во-первых, мы прекрасно знаем и понимаем, что нет ни одной прививки, которая была бы 100%-ая. Неважно о какой болезни идет речь, всегда какой-то процент людей, на которых это не действует. Это первое.

Второе. Мы же понимаем, как устроено информационное общество. Вы можете взять единичный факт и, если заведомо негативно настроены, этот факт повторять постоянно в каждом следующем новостном сюжете, будет ощущение, что это происходит на каждом углу. То есть эта информационная политика накачки, создания истерии всегда работает одинаково. Вы подбираете те информационные случаи, которые вписываются в вашу задачу, и создаете информационный поток, и он создает ощущение массовости. То есть можно человека убедить в чем угодно.

Есть известная поговорка. Как доказать, что в Ирландии населения больше, чем в Китае? Давайте считать одних рыжих. То есть, в принципе, точно так же работает информационная политика в отношении всего чего угодно.

С. Крючков

А.Кынев: Нет ни одной прививки, которая была бы 100%-ая. Неважно о какой болезни идет речь

Я думаю, что ее решение абсолютно понятно. В принципе, оно логично. Можно обсуждать только одну вещь – сейчас можно было или позже. С точки зрения времени здесь есть два аргумента. Чем раньше выходишь из кампании в таких условиях, больше экономишь денег и ресурсов, с одной стороны. Понятно, денег жалко, ресурсов жалко.

Если принимать решение позже, то есть, например, ты знаешь, что снимешь кандидатуру, но выдвигаешься, ты собираешь подписи, снимаешься потом – в этом есть несколько другой плюс. Он заключается в том, что чем дольше ты в игре формально, тем дольше ты держишь подвешенной власть. Ведь Соболь в округе не одна, мы понимаем прекрасно. И зная, например, что Соболь уже не будет баллотироваться, власть себя может вести гораздо жестче с остальными кандидатами. Например, тот же Митрохин или кто-то еще.

То есть уже зная, что ее не будет, будут защищать и остальных. Просто когда вы снимаетесь максимально поздно, власть, не понимая до конца, пойдете вы, не пойдете, придется вам снимать по беспределу или нет, может до этого момента, кроме вас, продержать еще какое-то количество кандидатов в расчете как на спойлеров, на оттягивание внимание, на оттягивание информационной повестки. Поэтому я боюсь, что слишком раннее снятие Соболь может привести к тому, что власть и остальных кандидатов, вокруг которых могут объединиться протестники, глядя на социологию, тоже может снять.

С. Крючков

А. Кынев

С. Крючков

А. Кынев

Хочу напомнить, что стратегия, которая была в 11-м году – голосуй за любую другую партию – она что, сильно отличается? Нет. Просто вся разница в стратегии 11-го года от «умного голосования» в том, что тогда вы сами выбирали, за кого голосовать, а новая версия с поправкой: не за любого, а за того, за кого мы укажем. То есть в этот процесс вашего выбора включается Алексей Навальный со своими соратниками, который уже лично указывает, за кого из остальных нужно голосовать, с тем чтобы, по их мнению, помочь сконцентрировать голоса.

На самом-то деле, ведь и без этого работает мобилизация протеста. 18-й год вспомните. «Умного голосования» тогда еще не было. Это помешало как-то победить Фургалу, Сипягину или Коновалову? Нет. Понятно, что в ряде случаев, особенно когда абсолютно никому неизвестные кандидаты, и людям очень тяжело в списке неизвестных кандидатов найти того, за кого вы как-то объединитесь, да, здесь оно, конечно, поможет. Но там, где есть хоть какой-то маячок, которого одного из кандидатов оппозиции делает более ярким, там избиратели и без него, я уверен, найдут способ, как повести себя рационально.

С. Крючков

А. Кынев

В разных регионах прибавку могут давать местные харизматики. Например, в Астрахани поддержка Олега Шеина очевидна. Я думаю, что в разных регионах по-разному. В Красноярске есть Анатолий Петрович Быков. К нему многие относятся по-разному. Но есть фанаты. И для какого-то количества фанатов поддержка Быкова автоматически прибавляет какой-то процент голосов, который меняется с годами, но он прибавляется. То есть сказал Анатолий Петрович: «Я за Пупкина». Его вчера никто не знал, но сам факт поддержки даст какие-то голоса.

С. Крючков

А. Кынев

Поэтому с точки зрения логики все скандалы должны закончиться максимально рано. Не должно быть скандалов в августе, особенно не должно быть в сентябре. Потому что чем ближе скандал к выборам, тем больше людей просто про эти выборы вспомнят. Люди не должны о них вспоминать. Вспоминать о них должны бюджетники, которые отчитываются перед начальниками. Вот им и так напомнят. А простые люди должны об этом забыть.

С. Крючков

А. Кынев

С точки зрения штабов Навального* распущенных, команды Навального, так это назовем, вот если они хотят максимального эффекта от «умного голосования», они должны приберечь на август-сентябрь какие-то яркие события информационные, которые вновь привлекут внимание к Навальному, к его сторонникам, то есть вновь их выведут в топы новостей. И это автоматически, конечно, привлечет к «умному голосованию» тоже. То есть если они стратегически просчитывают, такие события обязательно должны быть приготовлены на конец августа, на начало сентября.

И наоборот, власть должна сделать все, чтобы политических событий ярких в конце августа – сентябре не было, и отвлекать население чем-то другим, какими-нибудь спектаклями с Ольгой Бузовой, что-нибудь еще придумать такое, но максимально неполитическое, чтоб политика была 25-й темой в новостях.

С. Крючков

А. Кынев

Ну вот надеюсь, что у нас будет еще возможность сегодня поговорить про выборы в Эквадоре. Вот это яркий пример того, как можно, будучи в большинстве с точки зрения массовых настроений, проиграть выборы, потому что вы рассеялись, что в Эквадоре произошло на президентских выборах.

С. Крючков

А. Кынев

С. Крючков

А. Кынев

А.Кынев: «Умного голосования» тогда не было. Это помешало победить Фургалу, Сипягину или Коновалову?

Мы ж понимаем прекрасно, что у нас де-факто нормальная партия только КПРФ в силу истории. Там поменяй лидера – и, наоборот, может, голосов будет больше, потому что Зюганов скорее электоральный тормоз, чем паровоз, и очень многие люди не голосуют за КПРФ, потому что им не нравится Зюганов, старая номенклатура и так далее. А вот все остальные партии – из них лидера убери и что останется? Вот представьте себе ЛДПР без Жириновского, представьте «Единую Россию» без Путина и так далее. Партия – это приложение к какой-то фигуре, за которой она идет.

В Латинской Америке то же самое – почти все партии персоналистские. Если мы посмотрим тот же Эквадор, там практически каждый следующий президент – это другая партия. То есть партий, которые системно периодически приходят, возвращаются, приходят, возвращаются, их нету. То есть это такая бесконечная мозаика. Стран со стабильными партийными системами в Латинской Америке очень мало, чтоб там две партии основные меняли друг друга постоянно. В Коста-Рике более-менее стабильная система, например, в Мексике и так далее. Но посмотрите на Перу, посмотрите на тот же самый Эквадор, посмотрите на такие страны как Парагвай и так далее.

Как Бразилия, кстати. В Бразилии нет устойчивой партийной системы, с тем чтобы была одна или две партии, которые меняют друг друга. Там очень мозаичная система. В парламенте Бразилия сейчас 30 фракций (не 2, не 3, а 30).

С. Крючков

А. Кынев

С. Крючков

А. Кынев

Что касается партийных кандидатов. Их тоже будут снимать. Мы знаем примеры, когда у нас за эти годы даже кандидатов от партий, имеющих льготы, снимали по самым разным придиркам. И списки снимали. То конференция у вас неправильно прошла. Например, был случай известный в Карачаево-Черкесии, когда сняли список партии «Коммунисты России» за использование образа Че Гевары якобы с нарушением законодательства об интеллектуальной собственности.

С. Крючков

А. Кынев

С. Крючков

А. Кынев

С. Крючков

А. Кынев

Вы посмотрите, скажем, например, как менялась электоральная карта. Вот Республика Тыва, например, на президентских выборах 91-го года проголосовала за Николая Ивановича Рыжкова, а когда президентом стал Ельцин, через несколько лет стала одним из лидеров голосования за новую партию власти.

С. Крючков

НОВОСТИ / РЕКЛАМА

С. Крючков

А. Кынев

Скажем, когда Ричард Кац писал про картельные партии, он исходил из того, что одна из причин картелизации, когда партии перестают отличаться друг от друга — это конвергенция. Когда постепенно, за счет маленьких и больших компромиссов позиции по большому количеству поводов всё больше и больше исчезают. Избиратель потом спрашивает: «А чем вы отличаетесь друг от друга?». И они по факту тоже начинают действовать как некий единый конгломерат. Это минус. Это культура компромисса.

У нас другая крайность. У нас крайность полной неспособности его достичь. Как известно, у нас любят говорить (и это правда), что самая жесткая конкуренция — внутривидовая. В этом смысле выборы латиноамериканские, африканские и наши очень похоже.

Я тут упомянул Эквадор и всё-таки пару слов про эту кампанию скажу. Эквадор долгое время входил в пояс стран, которые были, скажем, такой левой зоной Латинской Америки. То есть поклонники Чавеса. Там с 2007 года до 2017 было президентом Рафаэль Корреа — такой поклонник Чавеса, который прославился тем, что приютил Джулиана Ассанжа в посольстве Эквадора, который жил в Лондоне, и которого никак не могли оттуда изъять.

Потом в 2017 году он ушел. После него пришел его вице-президент Ленин Морено. Ленин — это имя. Там, кстати, очень популярны всякие имена людей из разных стран. То есть они не очень знают, кто это, но любят называть. То есть там есть и Гитлеры, и Сталины, и Ленины, и так далее.

И вот пришел Ленин Морено. Он очень быстро поссорился с Корреа. Начались расследования всяких разных нарушений и коррупции во времена Корреа. Он уехал в Европу. У него жена бельгийка. Сейчас он живет в Бельгии, этот Корреа.

Морено договорился с американцами о каких-то кредитах и так далее. Но на второй срок не пошел, потому что у него очень сильно упал рейтинг за счет того, что они стали потихоньку либерализировать цены. Поднялись цены на бензин, начались протесты, рейтинг у него упал, и на второй срок он не пошел. И вот весной в Эквадоре прошли новые выборы, и на этих выборах этот Корреа, который сидит за границей — левый кандидат, поклонник Чавеса — выдвинул своего бывшего министра Андреса Арауса.

Если посмотреть, почти все кандидаты на этих выборах были левыми. То есть шел кандидат от этого Корреа, который по рейтингу мог набрать около 40%. Шел лидер движения коренных индейцев, живущих в горах — это такой аналог Эво Моралеса по-эквадорски. То есть смесь такого эколого-пацифизма с призывом чуть ли вообще не прекратить добычу природных ресурсов. Такой крайне радикальный экологический пацифизм плюс защита коренных индейцев. Левый кандидат — абсолютно левый, ярко левый. Но при этом ненавидящий прежнее левое правительство сильнее, чем кто бы то ни было. Были еще мелкие левые кандидаты. Правый кандидат был один. Это глава крупнейшего банка в стране, банка «Гуаякиль» Гильермо Лассо.

И получилось, что один правый кандидат и много левых кандидатов. В первом туре левые кандидаты набрали больше 2/3 голосов. Лидировал вот этот Андрес Араус, наследник этого Рафаэля Корреа. А за второе место шла борьба чуть ли не на уровне фотофиниша. Вот этот индейский борец за права индейцев Яку Перес и вот этот банкир набрали почти одинаковый процент — 19,74% и 19,39%. Результат решили заграничные участки. То есть лидировал этот индейский правозащитник, и только заграничные участки привели к тому, что во второй тур вышел этот банкир.

Казалось бы, 2/3 избирателей проголосовали за левых в первом туре. У правого кандидата 19%. Как он во втором туре может победить? А он победил. Потому что оказалось, что в условиях этой внутривидовой борьбы левые ненавидели друг друга сильнее, чем этого правого банкира.

И вот этот Яку Перес, лидер индейцев, сказал примерно следующее. Он не стал поддерживать этого Гильермо Лассо, но сказал, что диктатура (имея в виду Корреа и остальных) хуже, чем банкир. В результате во втором туре побеждает Гильермо Лассо — первый правый президент Эквадора за последние 20 лет.

С. Крючков

А. Кынев

Кстати, только что прошли выборы в еще одной стране — в Перу. Перу — страна еще более расколотая, чем Эквадор. Там уже третьи подряд выборы заканчиваются с результатом в несколько десятых процента. Там тоже лидирует ультралевый политик Педро Кастильо — вообще бывший школьный учитель. То есть он вообще даже политиком-то не был. Его буквально очень быстро вознесла волна на вершину политического Олимпа.

В первом туре тоже огромное количество кандидатов. Во второй тур вышел этот Педро Кастильо и Кейко Фухимори — это дочка бывшего президента (в 90-е годы) Альберто Фухимори. Это уже третья ее компания. Она в третий раз выходит во второй тур.

И смотрите, там картина следующая. Там тоже фотофиниш. Два кандидата. У Педро Кастильо 8.833 тыс. голосов, а у Кейко Фухимори 8.783 тыс. То есть разница в 60 тыс. голосов. Побеждает вроде бы Кастильо. Взгляды принципиально разные. То есть Кейко Фухимори — это фактически такой либеральный кандидат, то есть правый кандидат. А Педро Кастильо ультралевый, чуть ли не с призывами к национализации и всему остальному. Мягко говоря, почти чавесизм. При этом, хотя разрыв в 60 тыс. голосов, недействительных бюллетеней как вы думаете сколько?

С. Крючков

А. Кынев

С. Крючков

А. Кынев

И поскольку за Кейко Фухимори в основном горожане, образованные люди, то на тех территориях, где будут голосовать за Кейко Фухимори, сделали специальные кабинки для голосования фактически из картона. То есть когда вы заполняете бюллетень, ставите галочку, есть очень высокий риск, что если вы чуть-чуть надавите, то сделаете дырочку. А если у вас получилась дырочка в галочке, этот бюллетень в Перу уже считается недействительным.

С. Крючков

А. Кынев

С. Крючков

А. Кынев

Тем не менее, такая странная, очень пестрая коалиция — да, они получили буквально 60 голосов. На голос меньше — и правительство бы не утвердили. Тем не менее, новое правительство с тем, чтобы избежать пятых внеочередных парламентских выборов... Это история про умение создавать коалиции. Чем отличаются демократии от авторитарных режимов? Именно этой традицией. Поскольку все понимают, что новые выборы — еще большее зло.

С точки зрения всех, кто объединились в эту коалицию, 12 лет Нетаньяху — более чем достаточно. Если посмотреть выступления израильских политиков, общая тема у всех была одна: нужны перемены, нужно прекращать вот эту уже несменяемую власть, которая сложилась.

По сути дела, это широкая коалиция против того политического режима и в первую очередь против личности Нетаньяху, которая сложилась. В коалицию вошли даже люди, которые были в союзе с Нетаньяху еще пару лет назад. То есть партия Гидеона Саара, который был вторым человеком в партии «Ликуд», и так далее. Сейчас они все объединились.

Это как раз история о том, что каждый из вас в меньшинстве. То есть у «Ликуда» 30 голосов в парламенте, в кнессете, а у самой крупной оппозиционной партии — 17, почти в 2 раза меньше. Но объединившись, они смогли сформировать кабинет просто потому, что когда вы создаете коалицию, вы оказываетесь сильнее, чем по отдельности, когда вы очень маленькие.

С. Крючков

А. Кынев

Мне кажется, что рейтинг Нетаньяху будет снижаться. Потому что в любых странах всегда есть избиратели, которые за власть, потому что она власть. То есть из этих 30 голосов, который получил в парламенте «Ликуд», есть, конечно, сторонники лично Нетаньяху. Но есть и, скажем так, местные конформисты, то есть те, кто за власть, потому что они с ней как-то связаны. Она им как-то помогла, приняла какие-то законы в их защиту и поддержку.

А.Кынев: Мне кажется, что рейтинг Нетаньяху будет снижаться

Чем дольше у власти вы находите, у вас формируется собственная база административной поддержки. Поэтому я думаю, что сам факт того, что Нетаньяху потерял пост, будет вести к тому, что, мне кажется, рейтинг его и «Ликуда» на перспективу должен снижаться. Мне так кажется.

С. Крючков

А. Кынев

Но могу сказать, что это не первая в истории очень пестрая коалиция. Несколько лет назад, скажем, была очень пестрая коалиция в Эстонии, когда тоже, казалось бы, такие условно пророссийские силы вошли в коалицию с крайне правыми, которые вообще имеют совершенно другие политические взгляды. Тем не менее, они эту колаицию сформировали. Всякое бывало в этой жизни.

С. Крючков

А. Кынев

С. Крючков

А. Кынев

С. Крючков

А. Кынев

То, что мы сейчас видим — это мы во многом пожинаем плоды той конституционной реформы, которая была. Нарушение избирательных прав, которые у нас произошли — они ведь накапливались годами с точки зрения изменения законов. Просто в прошлом году многие из этих ограничений перекочевали из законов в текст конституции. Вот что фактически произошло.

С. Крючков

А.Кынев: Что мы сейчас видим — это мы во многом пожинаем плоды той конституционной реформы, которая была

Я думаю, что если произойдет хоть что-то позитивное, это будет большим успехом. Для меня сценарий, что вообще ничего не произойдет. А если хоть какие-то маленькие изменения к лучшему, пусть небольшие, это уже было бы очень неплохо.

Что я имею в виду «к лучшему»? Возвращение посла Салливана в Москву. Может быть, какие-то символические жесты. Пускай церемониальные, но даже церемониальные жесты важны. Мы помним, как в 80-е годы совсем с маленьких вещей начиналась перезагрузка. То есть тогда не было перезагрузки — тогда была некоторая нормализация отношений между США и Советским Союзом.

Поэтому дай бог, чтобы хотя бы какие-то маленькие позитивные вещи — это уже было бы неплохо. А то, что будет хуже — ну а куда уж хуже-то? Сам Путин в интервью говорит, что отношения упали до настолько низкой точки, что куда их ухудшать? Разрывать дипотношения, что ли? Я не вижу, куда особо ухудшать.

С. Крючков

*российские власти считают организацию экстремистской