Виктор Ерофеев - Особое мнение - 2021-04-14
О.Бычкова
―
19:07, Всем добрый вечер, добрый день. Меня зовут Ольга Бычкова, это программа «Особое мнение» с особым мнением в студии «Эха Москвы» в прямом эфире писатель Виктор Ерофеев. Добрый вечер.
В.Ерофеев
―
Добрый вечер.
О.Бычкова
―
Начать хочу с новости «Радио Свобода» (российские власти считают организацию иностранным агентом
) телеканале «Настоящее время» (российские власти считают организацию иностранным агентом
) и других СМИ, потому что «Свободе» предложили части сотрудников покинуть Россию. Вполне возможно, что они резко сократят численность московских бюро, оставят их, но в другом виде. И также они, возможно, вывезут отсюда технику и средства коммуникации. Сразу хочется вас спросить о том, не является ли это итогом многолетней деятельности «Радио Свобода» в Москве».
В.Ерофеев
―
«Радио Свобода» вещала и из-за границы, это было из Мюнхена, из Праги. Я был большим любителем этой радиостанции. Она прекрасна, она состоит из интеллектуалов молодых, пожилых, - все, вообще, с этой радиостанцией прекрасно.Но она настолько более глубокая, чем другие радиостанции, что, конечно, вызывает возмущение всех тех, против которых она направлена. Направлена она, естественно, против режима, против уничтожения демократии в России. И здесь. В общем, война сначала была объявлена информационная, дальше пошла уже финансовая – сколько, они должны заплатить 70 миллионов?
О.Бычкова
―
Там какое-то невероятное количество штрафов, которые им вынесли за то, что они якобы нарушают якобы закон якобы об иностранных агентах - так скажем.
В.Ерофеев
―
Дело в том, что это выдавливание. И думаю, все это будет и дальше продолжаться, начиная с НТВ, которое 20 лет назад закрыли и дума, кончая многоточием. Не дай бог, это будет еще и касаться каких-то любимых мною СМИ, в частности, на котором я сейчас нахожусь.
О.Бычкова
―
Вот этого не надо, пожалуйста.
В.Ерофеев
―
Я сказал «не дай бог».
О.Бычкова
―
Безусловно, мы сочувствуем коллегам «Радио Свобода» и «Настоящего времени». Но скажите, это похоже на то, как их прессовали, например, в советские времена?
В.Ерофеев
―
Их не прессовали, потому что они были за границей, здесь никого не было – ни «Голоса Америки» (российские власти считают организацию иностранным агентом
), - ну, ВВС был.
О.Бычкова
―
Я имею в виду всякие глушилки.
В.Ерофеев
―
Глушилки были. «Голос Америки» глушили и все остальные радиостанции.
О.Бычкова
―
И люди уезжали навсегда, и там работал.
В.Ерофеев
―
Мы приближаемся к этому периоду – тут, в общем, нет никакого секрета. В той гибридной идеологии, которая нам сегодня предоставлена, там места для «Радио Свобода» и «Голоса Америки» нет. Поэтому это выдавливание совершенно естественное. Оно показывает градус репрессивности той само действительности, репрессивности режима, который мы ощущаем.Посмотрите - за 20 лет не было ни одного дня, когда бы поворот был в другую сторону. Например, в сторону оттепели какой-то, посвежения – кроме маленького момента Медведева. А все остальное мы шли в одну сторону, с запада на восток, или просто стояли на месте.
О.Бычкова
―
А сегодняшние все бряцания оружием в связи с Украиной - это потому что нужно здесь внутри что-то доказывать? Или что это за судороги такие?В.Ерофеев: Мир дрогнул, потому что Байден позвонил человеку, которого он только что назвал не очень красиво
В.Ерофеев
―
Думаю, что пока что больше всего выиграли журналисты, потому что со всех сторон обсуждается, что делается на границе с Украиной – и стой стороны, с кремлевской и антикремлевской все спорят. Мне кажется, что здесь надо, прежде всего, углубиться в психологию одного-единственного человека, который все это предполагает и заводит. Потому что действительно постепенно наш царь из царя постепенно превращается в Кощея Бессмертного, происходят какие-то мутации, которые связаны тоже не только с возрастом, но и с психологией.
Знаете, первое поколение людей, которые из подворотни выходят в люди и поднимаются наверх, они очень обидчивы. И как ни странно, они больше всего обидчивы на словах. И мне кажется, и у меня даже какой-то был жесткий опыт почувствовать это, когда Немцов - помните, однажды в Киеве назвал Путина одним неприличным словом, потом говорил, что они подадут в суд, потому что это слово не будет на всю страну сказано. В суд не потащили, просто убили. Потому что эти слова они в первом поколении жутко задевают, они действительно воспринимаются как реальные.
То же самое, когда Байден сказал насчет убийцы, это сначала ему пожелали здоровья, а потом стали устаревать дикий международный скандал. Кажется, что с одной стороны это непропорционально – ну, сказал, ну и что? Но знаете, во дворе все непропорционально: что ты ни скажешь, потом весь двор начинает лаять.
О.Бычкова
―
Думаете, что весь сыр-бор из–за этого?
В.Ерофеев
―
Думаю, там есть несколько причин, естественно, что в Крыму не будет воды летом, и это очень напрягает. Будет еще вопрос Минских переговоров, на которые уже украинцы не идут, потому что они действительно зашли в тупик. Думаю, там еще какие-то и другие варианты. Но этот элемент нельзя не учитывать.Вот они поехали в тайгу, сказали «как же так, убийцей назвали, - нехорошо. А давайте запустим пол-армии туда». И мир дрогнул, потому что Байден позвонил человеку, которого он только что назвал не очень красиво. И Байден своим звонком, - это звонок сдерживания. Некоторые восприняли это как звонок отступления, а это наступление, сдерживание, потому что «ну, дождись сначала встречи со мной, потом уж воюй, или ты будешь сразу воевать, но тогда звонка не будет».
А такому человеку с такой ментальностью очень важно, чтобы был какой-то крупный пацан, который ему скажет: я с тобой буду общаться, мы с тобой будем делить пространство и времени.
О.Бычкова
―
В смысле, наконец-то обратил на него внимание?В.Ерофеев: Они сказали: у нас никто не хочет умирать за Донбасс
В.Ерофеев
―
Сначала обратил на него внимание как на, в общем, неприятного персонажа, а теперь он…
О.Бычкова
―
Вынужден разговаривать.
В.Ерофеев
―
С другой стороны не надо думать, что Байден из-за этого поднял руки. Он, видимо посоветовавшись с мудрыми людьми решил, что психология такого человека подразумевает, что его надо держать в состоянии диалога. И, наверное, этот диалог начнется.Тут надо понимать, что тотальная война выигрышна только в том случае для Кощея Бессмертного, если мы будем говорить серьезно, когда у него рождается Геростратов комплекс. Мне кажется, у этого человека может появиться такой комплекс.
О.Бычкова
―
Геростратов комплекс применительно к этой ситуации – это что надо поломать?
В.Ерофеев
―
Это значит, что меня запомнят, потому что я вообще все уничтожу, - это тоже дворовое: взять и разбить все горшки. Взять, и уничтожить весь мир. И сказать: смотрите, никто не осмелился, а я осмелился. Взял и вообще все цветы порвал и горшки разбил.
О.Бычкова
―
Ничего себе. То есть вы считаете, что правы те, кто считает, что это сейчас противостояние, какие бы оно ни было, реальным или мифическим, и особенно когда пошли корабли в Черное море, что это вроде такого небольшого Карибского кризиса?
В.Ерофеев
―
Дело в том, что тут такие волны ментальности, они бывают разные. Это же не то, что перед нами академик, доктор наук. Это человек, который получил свои юридические степени, но в принципе, это человек дворовый. Это очень трудно – это тяжелое детство, где-то его даже жалко.Но с другой стороны, ему не жалко других, которые начинают нервничать по всему миру. И в том числе те, которые могут быть жертвами его агрессии. И поэтому, когда он запускает всякие инструментарии, когда выясняется, что украинцы хотят Донбасс взять. Или еще что-то - это выстраивается система безумия с той стороны. На самом деле… Вот я приехал, мне говорят - он у вас безумный. Да не безумный, у него свой ум.
О.Бычкова
―
Это кто вам говорил?
В.Ерофеев
―
Я сейчас был в Париже, там французские товарищи хватаются за голову. Но почему безумец? Он никогда не был безумцем. Наоборот, у него такой вот ум. У Герострата тоже был свой ум.
О.Бычкова
―
Тоже не дурак был.
В.Ерофеев
―
Конечно. Далеко не дурак.
О.Бычкова
―
У меня две свежих новости. Секретарь Совета Безопасности России Николай Патрушев уверен, что в Крыму существует опасность подготовки терактов. Прямо нехорошо становится от таких сообщений.
В.Ерофеев
―
Дело в том, что надо же конфликт подогревать, иначе это остынет, и это блюдо есть будет нельзя. Надо его подогревать.
О.Бычкова
―
Поддерживать градус.
В.Ерофеев
―
Думаю, что в Крыму всегда, с точки зрения господина Патрушева, была угроза терактов, прямо с 2014 года. И время от времени об этом надо сказать и подлить масла в огонь.Вообще, конечно, это грустно, когда поджигателями войны оказываются те люди, которые живут и работают на расстоянии 3-4 километров от нас. Это довольно печально.
В.Ерофеев: Идеология не дружит с телом, женским особенно
О.Бычкова
―
Это была устрашающая новость, а есть другая новость: президент Путин отметил роль американских поставок по «Ленд-лизу» в годы Великой Отечественной войны. Это, а также открытие второго фронта сыграли существенную роль в победе над фашистами, - сказал он на заседании «Русского Географического общества». Это как-то более успокоительно действует.
В.Ерофеев
―
Да.
О.Бычкова
―
Типа Байдена похлопал немножко по плечу.
В.Ерофеев
―
Если мы к этому относимся серьезно, а не с иронией. Потому что вообще у моих родителей в доме валялась газета «Правда» от 9 мая 1945 года, и там были три победителя: Черчилль. Рузвельт и Сталин. И стали благодарил союзников, - может быть Путин только сейчас узнал про это?А если говорить серьезно, он играет в разные игры. Представляете, какая у него огромная шахматная доска – он вот сюда двинет, а мы все: «Ой. Вот сюда - так что, будет война, или не будет?». Захочет - будет, не захочет – не будет.
О.Бычкова
―
Ну хорошо, если вы такой анализ сделали его личности, или того, что мы считаем его личностью, тогда прогноз - что будет дальше? Ведь, наверное, можно сделать вывод, что нужно, чтобы на этом этапе разжигатели и поджигатели войны успокоились.
В.Ерофеев
―
Есть такая замечательная фраза: «остается одно – произвол». Вот произвол и остается.
О.Бычкова
―
То есть ответ: все, что угодно?
В.Ерофеев
―
Да, это произвол. И произвол действительно волнует, он возбуждает мужчину, ему хочется на лошади скакать с голым торсом. Произвол.
О.Бычкова
―
Про голый торс?
В.Ерофеев
―
Голый торс - это тоже часть вот этой всей ментальности. Правда, понимаете, тут еще есть момент такого устаревания, может быть, падение рейтингов, падение экономическое, неудачи, топтание на месте. И тут хочется какого-то такого мужского оживления – вот танки пустить.Конечно, жалко, потому что люди все-таки нервничают, беспокоятся. Мне неприятно за наших украинских - ну, назовем все-таки их братьями.
О.Бычкова
―
Неприятно.
В.Ерофеев
―
Неприятно, мягко говоря. Потому что, в общем, армия у них меньше. Понятно, что будет огромное количество жертв, но и с русской стороны тоже, кстати.Там же может быть и какая-то локальная война, только за крымскую воду. Вот они подойдут, отнимут канал и скажут: вот это нам экзистенциально необходимо, и не подходите больше к нам. Тоже может быть.
Потому что непонятно, как это все может развиваться. Может, они играют большую игру на нервах и маленькую войну. Или они играют большую игру на нервах и большую войну. Потому что нельзя сказать, что они плохо играют – все действительно заволновались.
Но с другой стороны, возвращаясь к моему Парижу – я там действительно разговаривал с людьми.
О.Бычкова
―
Это вы сейчас разговаривали?
В.Ерофеев
―
Только что вернулся, позавчера. Они, конечно, совершенно не хотят. Они сказали: у нас никто не хочет умирать за Донбасс. То есть там никакой поддержки, кроме выкриков, не будет. И это понимает Украина, и это тоже та реальность, в которой мы существуем. То есть, не будет вообще ничего. Тишина будет.
О.Бычкова
―
Но и в России никто не горит желанием умирать за Донбасс кроме бывших военнослужащих.
В.Ерофеев
―
Много хотят умереть за Донбасс, не вставая с дивана. А так конечно, - там есть контрактники, есть люди, которые готовы идти убивать и быть убитыми тоже. Но вообще, в принципе, все может быть от нуля до ста. Или полный ноль - просто завтра Путин возьмет и все отменит, скажет: проснулся в другом настроении, Америка - любимая страна, вот она нам «Ленд-лиз» давала.В.Ерофеев: Кадыров и тут расставляет таким образом карты, чтобы подножку сделать Навальному
О.Бычкова
―
Да, как это мы забыли про «Ленд-лиз», это же многое меняет.
В.Ерофеев
―
Да, меняет. И тут Байден звонит, говорит: давай встретимся, да еще где-то в Европе, в хорошем месте.
О.Бычкова
―
Завалялась пара баночек тушенки.
В.Ерофеев
―
И тушенка, и чего только не было, и грузовики, и все было. Конечно, мы это недооцениваем. Потому что нам не особенно давали оценивать, а «Ленд-лиз» очень сильно помог в войне, очень сильно. Я не говорю, что это было решающим, но я могу сказать, что это было то, что сохранило какое-то количество жизней – меньше погибло. Хотя погибла куча народа.
О.Бычкова
―
Ну да, и бабушки и дедушки вспоминали об этом. Я вспомнила про тушенку сейчас, потому что слышала в детстве эти рассказы. Было такое.
В.Ерофеев
―
И ездили на американских «Виллисах».
О.Бычкова
―
Но это было давно.
В.Ерофеев
―
Это было просто в другой жизни. Но это было, и это тоже важно. Потому что это говорит о том, что тот самый русский мир, который склоняют больше в сторону Востока, на самом деле мы, конечно, люди европейского образования и культуры. Я не говорю, что мы в подсознании такие большие европейцы, но в сознании мы вполне европейцы. И от этого никуда не деться.
О.Бычкова
―
Я вспомнила про голый торс.
В.Ерофеев
―
Как женщина – почему не вспомнить?
О.Бычкова
―
Разумеется. Потому что, с одной стороны, тут люди скачут с голыми торсами, и это показывают на всех каналах. А с другой стороны, например, кто-то другой пишет доносы на «Эрмитаж», где просто все заставлено голыми людьми во всех видах – скульптуры, картины – ужас, на это смотрят дети.
В.Ерофеев
―
Да, есть определённое противоречие. Дело в том, что идеология не дружит с телом, женским особенно. А мужское тело по пояс – нормально, это признак силы, признак мужества и признак витальности. А женское тело и «телесный низ», как говорил Бахтин, - это уже не для идеологии.Вообще мало идеологий на свете, которые готовы дружить с телом. Мало. Можно назвать буддизм, можно найти вуду в Африке, но не те идеологии, с которыми мы имеем дело в нашей стране.
О.Бычкова
―
Когда кто-то пишет донос на Эрмитаж – что нужно все это немедленно прикрыть, хотя это не первый случай за последние 100 лет как минимум нашей истории. Но это смешно или опасно?
В.Ерофеев
―
Скажу вещь, которая явно будет против какого-то либерального лагеря. Я был сравнительно недавно в Торонто, там выходила у меня книжка, пошел в музей с друзьями из Торонто. Говорю: что это у вас тут ремонт ведут? Говорят: это у нас от ангелов пиписьки отбивают. Спрашиваю: Почему? - Политкорректность, не полагается.
О.Бычкова
―
Да ладно!
В.Ерофеев
―
Да. Это Торонто, Канада, и это совсем недавно.
О.Бычкова
―
Думаете, что и до Эрмитажа доберутся с молотками?
В.Ерофеев
―
Это на потолках, не экспонаты, декорация комнат и залов. Я был просто шокирован этим всем. Но, тем не менее, это говорит о том, что любая идеология, включая политкорректность, включая то, что мы считаем либеральным, все равно она выступает против тела, потому что тело - это иррациональность, это страсти, это те самые вещи, которые нас отвлекают от так называемой, или просто духовной жизни. Или о так называемой.
О.Бычкова
―
А разве это не говорит просто о том, что у дураков нет национальности – что в Канаде, что в России, что в Москве, что в Питере, что в Торонто? Они все приблизительно одинаковые.
В.Ерофеев
―
Оля, и у умных нет национальности.
О.Бычкова
―
Это правда. Может быть даже еще больше. Но я вас спросила, как к этому относиться.
В.Ерофеев
―
Это безумие.
О.Бычкова
―
Относиться нужно со смехом, или нужно напрячься?
В.Ерофеев
―
В Иране – у меня там тоже книжки выходили на фарси, - там я пошел в магазин, они говорят: На втором этаже у нас чудесные альбомы. Я поднялся, вижу, что есть иранские альбомы, а есть такие, которые продаются в Европе, большие, итальянский Ренессанс, по-английски или по-французски. Я стал листать, - представляете, все интимные места заклеены ленточками.
О.Бычкова
―
Их можно отодрать?
В.Ерофеев
―
Их можно отодрать вместе с интимными местами. То есть, они все заклеены. Причем у женщин заклеена не только грудь или бедра, но заклеена шея. Вот, например, вас бы заклеили.В.Ерофеев: Грустно, когда поджигателями войны оказываются люди, которые живут на расстоянии 3-4 км от нас
О.Бычкова
―
А шею-то за что?
В.Ерофеев
―
Потому что шею тоже нельзя показывать.
О.Бычкова
―
Ну да, начните только заклеивать, а там уже заклеят с ног до головы.
В.Ерофеев
―
Вот, пожалуйста – с одной стороны Канада. С другой стороны Иран. Я жалею, что этот альбом не приобрел. Потому что, конечно, это шокирует – зачем шеи-то заклеили? Представляете: приходит почта и там огромное количество подобных книжек. И сидит цензор и заклеивает.
О.Бычкова
―
И получает большое удовольствие.
В.Ерофеев
―
Большое удовольствие и, может быть, большие деньги.
О.Бычкова
―
Мы прервемся на несколько минут. Это «Особое мнение», писатель Виктор Ерофеев вернется в эту студию после новостей и рекламы.НОВОСТИ
О.Бычкова
―
Продолжаем программу «Особое мнение», у микрофона Ольга Бычкова, с особым мнением Виктор Ерофеев, который начал говорить в предыдущей части нашей программы о том, что вы только что были в Париже. А сегодня у нас новость про Нотр-Дам, который обещают открыть в 2024 году. Правда это, или нет?
В.Ерофеев
―
Стоял прямо напротив. Париж весь в цвету, все парки открыты, все нарушают все законы в парках и садах. Зато когда выходят на улицу, надевают маски на нос и в магазинах стоят в полутора метрах друг от друга. То есть, в общем, думаю, Ионеску, или Хармс, или Кафка порадовались бы этой истории. В магазине нельзя заражать, а в парке почему-то можно.
О.Бычкова
―
В парке нельзя заразиться, а в магазине можно.
В.Ерофеев
―
И они там сидят, целуются, любовь не отменили из-а коронавируса. Молодых много очень, да и туристов - не так много, но все равно есть. И там Люксембургский сад, пройди немножко по бульвару Сен-Мишель и на набережной, напротив, справа Нотр-Дам. И там идет какая-то огромная стойка века. Потому что там какие-то невероятные леса 21 века, немножко отодвинуты от самого собора, но они огромные, больше, чем собор. И такое впечатление, что там будут какие-то оздоровительные фитнес-клубы наверху, кинотеатры, стриптиз-залы.
О.Бычкова
―
Это вы сейчас фантазируете?
В.Ерофеев
―
Я так думаю, потому что все это как-то так сделано. Они сначала хотели там сделать бассейн – это я не фантазирую.
О.Бычкова
―
Бассейн?
В.Ерофеев
―
Бассейн.
О.Бычкова
―
Где?
В.Ерофеев
―
Прямо наверху – надо же очиститься. Это было такое предложение.
О.Бычкова
―
Ну да, это такая фобия пожаров, - раз был пожар, то нужно что-нибудь, где будет много воды.
В.Ерофеев
―
Они очень красиво это делают. Не знаю, почему до 2024 года, но, по крайней мере, все это в лесах и видно, как идет активная работа. Но конечно, самое удивительное заключается в том, что зная отчасти довольно четко, что это был поджог, никто не занимается, откуда он взялся и почему.В.Ерофеев: Наш царь из царя постепенно превращается в Кощея Бессмертного
О.Бычкова
―
Почему?
В.Ерофеев
―
Потому что считается, что если поджог, то это, скорее всего, какие-то люди другой веры, а если другая вера, а там сейчас таких людей во Франции сейчас огромное количество, то это может все повернуть.
О.Бычкова
―
Ну, это считается?
В.Ерофеев
―
Считается.
О.Бычкова
―
Или они просто боятся, что так будут думать и станет поводом?
В.Ерофеев
―
Они так считают, они боятся.
О.Бычкова
―
Все вместе.
В.Ерофеев
―
Мы с вами давно не встречались, но вот я попал в ноябре в больницу под Парижем, у меня была какая-то респираторная история, хочу вам сказать, что в больнице я лучше всех говорил по-французски. Там не было ни одного доктора французского, ни одной медсестры, ни одной нянечки – все из третьего мира, - все.
О.Бычкова
―
Лишь бы врачи были хорошие.
В.Ерофеев
―
И врачи были тоже из третьего мира.
О.Бычкова
―
Лишь бы они были хорошими врачами.
В.Ерофеев
―
Мне поставили четыре разных диагноза. Я вышел, пошел к французскому, настоящему французскому профессору, и выяснилось, что все они ложные.
О.Бычкова
―
И он поставил вам пятый диагноз?
В.Ерофеев
―
Поставил мне пятый диагноз.
О.Бычкова
―
И вы ему поверили?
В.Ерофеев
―
И я ему поверил, потом еще в Москве проверил.
О.Бычкова
―
Потому что вы ксенофоб?
В.Ерофеев
―
Потому что я не ксенофоб, а потому что этот человек действительно владел профессией – он там какой-то академик, мне посоветовали: иди к нему, он тебе скажет. И здесь в Москве проверился у своего лечащего врача, они сказали, что все четыре неправильные диагнозы. Как же тогда?И я сказал: знаете, у нас разные ментальности. Я вас очень люблю, - сказал я им, - но у вас любимое дерево пальма, а у меня береза. Пальма с березой - это разные деревья, очень трудно ментально это все приспособить. Мне одна сестра из Сенегала предположила свою помощь, захотела быть моей второй женой.
О.Бычкова
―
Вы же согласились?
В.Ерофеев
―
Конечно, согласился. Но моя жена сказала: давай отложим это решение.
О.Бычкова
―
Не сейчас?
В.Ерофеев
―
Попозже. Так что есть Сенегал, который сидит и ждет меня в Париже.
О.Бычкова
―
Тут, конечно, я должна была бы вам возразить, сказать, что квалификация врача необязательно зависит от того, откуда он приехал, и в Москве мы знаем миллион случаев, когда ставят 155 фальшивых диагнозов - мне лень все это говорить Можно я это пропущу?
В.Ерофеев
―
Спасибо, Оля. Но хочу при этом сказать, что техника совершенно потрясающая. Все, что связано с легкими и сердцем уже не то, что было раньше. Там какие-то американские, французские, итальянские, немецкие машины. Тебе не надо с голым торсом идти проверять легкие. На тебя наезжает какая-то машина, сверху раздается щелчок, и все. Но диагноз не тот. Но машины потрясающие совершенно, уникальные, 22 век.Так что не будем спорить, просто я вам не желаю попасть в больницу под Парижем, хотя тогда мы бы поговорили уже на равных.
О.Бычкова
―
Давайте мы пожелаем друг другу не попадать ни в какие больницы.
В.Ерофеев
―
Вообще ни в какие, конечно. Только будем с вами попадать на вечеринки у Аллы Гербер, которую мы одинаково любим.
О.Бычкова
―
Отлично. Алле Гербер большой привет от нас.
В.Ерофеев
―
Это точно.
О.Бычкова
―
И тоже не попадать ни в какие больницы. Но вот тут Рамзан Кадыров сказал, что Коран не должен попадать в руки таких людей, как Алексей Навальный, что он может его использовать для своих политических целей, и всякое такое.
В.Ерофеев
―
Надо сказать, что Навальный еще до того, как Кадыров это сказал, объяснил, что он хочет понять, что такое мусульманство.
О.Бычкова
―
И Тору он тоже заказывал, как выяснилось.
В.Ерофеев
―
Да, он объяснил, что религиозное образование, которое необходимо для каждого. И кстати, Коран это действительно великая книга, и, по-моему, использовать эту великую книгу политически как-то глупо, это глупая идея. Ее нужно использовать для того, чтобы понять, кто мы такие, зачем мы пришли на этот свет, что с нами здесь происходит и как мы из этого выпутываемся мира. И в смысле экзистенциально, и в смысле физически.И вы знаете, мне кажется, что здесь, в данном конкретном случае, это какая-то история анти-коранная, если говорить «не читай». А может быть вот этот провокатор, который все это прочитает, прольет слезы и тоже обратится в мусульманство.
О.Бычкова
―
Да, может быть он исправится.
В.Ерофеев
―
Да, может быть исправится.
О.Бычкова
―
Может найдет, наконец, истинный источник знаний.
В.Ерофеев
―
Позвонит Кадырову и скажет: слушай, а тот ему - не читай. Как это «не читай», что это за просвещение? Это нехорошо.В.Ерофеев: Я вас очень люблю, - сказал я им, - но у вас любимое дерево пальма, а у меня береза
О.Бычкова
―
В мире больше полутора миллиардов мусульман и мне интересно, Кадыров хочет каждого из них проверить на соответствие тому, могут ли они держать в руках Коран?
В.Ерофеев
―
Он не проверяет мусульман. Он проверяет тех, которые не мусульмане, но которые хотят понять источник и смысл мусульманской религии.
О.Бычкова
―
То есть, он проверяет не полтора миллиона, или миллиарда мусульман, он хочет проверить все остальное человечество, - на всякий случай, если они захотят взять в руки Коран?
В.Ерофеев
―
Он хочет уесть Навального и, наверное, помочь той колонии или концлагерю, как его называют либералы, - потому что не дают Корана. И, наверное, не дают, потому что думают, что будет провокация - возьмет, например, Коран и съест его. А запьет водкой незаконно, или еще что-то сделает.
О.Бычкова
―
Ужас какой. Кошмар.
В.Ерофеев
―
Но это игра. Кадыров - умный человек.
О.Бычкова
―
Несомненно.
В.Ерофеев
―
И поэтому он и тут расставляет таким образом карты, чтобы подножку сделать Навальному. Но тут можно сказать, что это как-то не по-корановски, потому что все-таки «падающего толкни» это скорее Ницше сказал, этого не было в Коране прописано. И, в общем-то, можно пожалеть человека, который попал, а не бить его по голове тем же Кораном.
О.Бычкова
―
Вы думаете, зачем условные власти, обобщенный Путин, а также конкретные власти конкретной тюремной системы доводят ситуацию с Навальным уже до такого ужаса кошмарного?
В.Ерофеев
―
Знаете, это сложный вопрос. Конечно, там есть и элементы мщения, но уж точно не из тюрьмы исходящие. Ну а что касается тюрьмы, то она и есть ад, и не только для Навального. А когда там сверху еще и мщение идет, а тут полыхает ад тюрьмы, это, конечно, совершенно невыносимо.Алексей, конечно, человек, который самопожертвовался для того, чтобы Россия была другой. Но тут эти муки, прямо скажем, похожи на Иисуса Христа, - если уж упоминать каких-то религиозных людей.
О.Бычкова
―
Что вы ответите людям, которые говорят: а зачем он сюда приехал? Ему же говорили, он знал, на что шел.
В.Ерофеев
―
Эти люди просто не способны на такое пожертвование. И самопожертвование. И этим людям кажется, что всегда политик извлекает какую-то пользу из этого. Единственную пользу, которую Навальный может извлечь - она, кстати, немаленькая – он может получить Нобелевскую премию мира в этом году.
О.Бычкова
―
Но он явно не из-за нее голодает.
В.Ерофеев
―
Он явно не из-за нее голодает. И скорее всего, он ее не получит. Нет, здесь он очень жестко - и это те позиции, которые занимали и некоторые политики, и не один, а несколько в Южной Африке, когда боролись с апартеидом: хотим другое, не хотим этого, эту власть не принимаем, хотим другую.
О.Бычкова
―
Очень страшно на это смотреть.
В.Ерофеев
―
Да вообще на мир сейчас страшно смотреть. Потому что когда Франция лебезит перед этими и не хочет расследовать, кто поджог Нотр-Дам, когда смотришь, что украинцы совсем другой народ, чем наш, и для этого к гадалке не нужно ходить, мы очень разные. Но мы жили всегда дружески, связаны многими узами, а теперь вообще на пороге огромной войны – это ужас. Я не знаю. И при этом нельзя голые тела показывать в Эрмитаже. Я не знаю, где отдохнуть от этого. Хочу отдохнуть.
О.Бычкова
―
Вот на этом, на слове «ужас» мы закончим программу.
В.Ерофеев
―
Оптимистически.
О.Бычкова
―
Оптимистически закончим? Ну да, адекватно, по крайней мере. В программе «Особое мнение» был писатель Виктор Ерофеев, спасибо всем, пока.