Валерий Соловей - Особое мнение - 2021-03-19
С.Крючков
―
16 часов, 7 минут в столице. Это «Особое мнение» политолога Валерия Соловья. Я Станислав Крючков. Валерий Дмитриевич, приветствую вас!
В.Соловей
―
Добрый вечер всем!
С.Крючков
―
Подключайтесь к нашей трансляции на YouTube-канале «Эхо Москвы», на площадке Яндекс.Эфир. Оставляйте свои комментарии и вопросы, коих немало в адрес нашего гостя и по поводу всего того, что станет предметом обсуждения этим вечером. Также работают наши основные средства связи, менеджеры, привязанные к номеру: +7 985 970 45 45.Валерий Дмитриевич, накануне мы и, прежде всего, те 70 тысяч человек, которые собрались по случаю на столичном стадионе «Лужники» увидели президента, выступившего с речью на концерте в честь присоединения Крыма. Обстоятельства непреодолимой силы по-прежнему сохраняют свою актуальность? Потому что речь была стройна, жива и даже какие-то скабрезности свои президент допускал, отшучивался.
В.Соловей
―
Обстоятельства непреодолимой силы на то и непреодолимы, что преодолеть их никому невозможно, ни одному человеческому существу антропоморфному. Там комбинация препаратов, которые президент принимает с рубежа января-февраля, позволяет ему появляться на публике. Я, кстати, напомню, что Образцова, у которой было не менее тяжелое состояние, пела еще за три дня до своей смерти.Но если вы хотите увидеть проявления, пожалуйста, реакция на реплику Байдена. Вот первая реакция Владимира Владимировича искренняя — это свидетельство медикаментозного действия препарата — это возвращение к примитивным подростковым формам мышления, это неотъемлемая часть последствий этих препаратов. Специалисты знают, о каких препаратах я говорю.
Да, можно поддерживать какое-то время. Ну и плюс намечающаяся на завтра поездка в Сибирь к шаманам, чтобы попробовать подкрепиться. Да не помогут шаманы даже в день весеннего равноденствия. Это совершенно бессмысленное и безнадежное занятие.
С.Крючков
―
Скажите, а зачем нужна была — о Байдене и перепалке этой мы еще поговорим — эта аудитория многотысячная, эта картинка: ровно для того, чтобы продемонстрировать свое присутствие?
В.Соловей
―
Абсолютно. Стас, посмотрите, как проблема здоровья тематизирует дискурс первого лица России. Карандашик, который он ловко ловит, о чем 10 минут говорят все центральные каналы. Выступления. Чтобы показать, опровергнуть то, что уже неопровержимо. И те, кто наблюдают внимательно, те, кто имеет доступ к конфиденциальной информации — это не только я, это правительства западных стран, — они имеют доступ, они с легкой иронией, а иногда со злым сарказмом наблюдают за этими смешными попытками доказать, что кто-то сможет остановить приближение «подруги с косой».
С.Крючков
―
Валерий Дмитриевич, вот то, что президент так ни разу за все время пандемии не появился в маске, не водрузил ее на свое лицо, это тоже отчасти из области тематизации того дискурса, о котором говорите вы?
В.Соловей
―
Возможно, да. А возможно. это его уже глубоко личностное — что реальные пацаны не отступают, и маска для них неприемлема.
В.Соловей: Беда современной России, и Кремля, и лично Путина в том, что им просто нечем похвалиться
С.Крючков
―
А если о содержательной стороне. Вот 7 лет Крым в России, 7 лет, как Крым присоединен к России. Риторика президента остается прежней, по сути. Он вновь говорит об исторической справедливости, он вновь говорит о возвращении народов Крыма в многонациональную семью российских народов, подчеркивая русский, российский, дальше — постсоветский. На ваш взгляд, та эмоция, с которой воспринималась эта эмоция крымчанами прежде и та эмоция, с которой они воспринимают звучащее в столице в «Лужниках» сегодня, она тождественна, или она видоизменилась?
В.Соловей
―
Станислав, во-первых, президент повторяет зады самого себя 6-7-летней давности. Он говорит то, что говорил 7 лет назад. Как известно, дважды подогретый суп теряет свой вкус. Это первое.Второе: тут вы правы, конечно, контекст кардинально переменился. Людей Крымом не накормишь. Крым, как большая эмоциональная идея, исчерпал себя уже к концу 15-го началу 16-го годов. Обратите внимание, что даже во время парламентской кампании 16-го года тема Крыма вообще не фигурировала, потому что она никак не могла завести общество. Беда современной России и Кремля, и лично Путина в том, что им просто нечего похвалиться. У них нет никаких достижений. Есть только беды и проблемы.
Поэтому возвращаются к тому — потому что ходов других нет, — что сработало когда-то в 2014 году. Это, знаете, такая примитивная магия: мы повторим те же самые слова — и вернется то же самое состояние. Суеверие, настоящее бытовое суеверие. Он человек очень суеверный. Это не секрет для тех людей, кто с ним общается и даже не очень близко общается. Он пытается войти в то же самое состояние, чтобы вызывать то же самое состояние у общества. Но это не получается, и это очень хорошо заметно. Это выглядит натужно, это выглядит искусственно, и это поддерживать могут только официальные пропагандистские передачи и ведущие этих программа, более ничего.
С.Крючков
―
Это не получается в глазах аудитории? А в глазах самого президента это получается?
В.Соловей
―
А ему ничего другого не остается. Я же сказал, его мысленные формы примитивизируются. Сейчас всех, кто с ним беседуют, просят излагать свои идеи как можно проще, упрощенным языком. Сложные формы ему становятся все менее доступны. Может быть, он считает, что войдя в такой транс с помощью опять же препаратов, он испытает тот же прилив энергии. Я напомню 14 –й год еще раз — это важно, — он был тогда абсолютно искренен. Его послание к Федеральному собранию вы помните. И он чувствовал себя великим триумфатором, который стоит во главе начала перекройки мира, по крайней мере, постсоветского мира. Всё это закончилось ничем. Но тем не менее, он по инерции начинает говорить, что соседи, которым мы что-то раздали… Это пустые угрозы или большей частью пустые. Это не то, что они не подкреплены военной мощь, они подкреплены — у России прекрасная военная машина, но нет моральной и политической силы на это уже, на принятие решения, и главное, что это не встретит уже понимания общества. Маленькая победоносная война — это прекрасная идея, но явно не сейчас.
С.Крючков
―
скажите, а эта идея проведения думских выборов на территории самопровозглашенных республик Востока Украины, ныне отошедших, сохраняющих свою автономию, она чем мотивирована?
В.Соловей
―
Понятно, чем. Во-первых, то, что лежит на поверхности — показать не то что фигу украинцам, а пригрозить. Поскольку российские интересы политические и геополитические там подверглись давлению и явно не без влияния США — это очевидно. И второе — это прибавить лояльных избирателей, потому что понятно, как там будут подсчитывать.Я помню, что задача была еще год назад довести число избирателей (граждан России) на этой территории до миллиона человек. Я не знаю, сколько их сейчас. Но вот эта добавка к итогам голосования явно не будет лишней, Станислав.
С.Крючков
―
Скажите, когда вы говорите, что нынешняя власти, олицетворяемая Путиным волей или неволей, человеком стоящим во главе этой пирамиды, нечего предъявить, президент всяких раз не преминет напомнить о том, что Россия первой зарегистрировала свою вакцину, и это он сделал в очередной раз, говоря о том, что США похвастаться в этом, собственно говоря, нечем.
В.Соловей
―
Если вакцина разрабатывалась с 2018 года, если не с конца 2017 года, то вам довольно легко зарегистрировать ее первыми, согласитесь.
С.Крючков
―
То есть, строго говоря, инкорпорировать это в тело пропаганды оказалось проще, чем мы могли бы себе это представить.
В.Соловей
―
Да, действительно, был гандикап у России. Вакцина эта, действительно, очень неплохая. Она не уступает, по крайней мере, AstraZeneca, которую сейчас оплевывают, но, видимо неоправданно оплевывают. И плюс здесь есть экономический аспект. Ему говорили, что вакцина, ее продажа может восполнить выпадающие доходы бюджета. Называлась даже сумма, фигурировала, я знаю, в анализах до 50 миллиардов долларов. Конечно, так много мы не получим, безусловно, но какой-то моральный символический и политический выигрыш получить можем. И этим пользуются, безусловно.
В.Соловей: Власть показывает, что она совершенно ничего не стесняется, она беззастенчива, она цинична
С.Крючков
―
Политолог Валерий Соловей сегодня гость «Особого мнения». Я бы хотел еще один аспект выступления, прошедшего накануне, затронуть — это демонстративность этой массовой акции. Эти 70 тысяч людей, не соблюдавших никакой шахматной рассадки, где речи не шло об использовании СИЗов — понятие, которое уже вошло в наш обиход, — на фоне разворачивающегося в эти самые мгновения так называемого «санитарного дела», где Ляскин отправляется под домашний арест, где ему продлевается арест, где Васильевой продлевают домашний арест, где то же происходит с Соболь, Алехиной, Штейн и прочими. На кого эта демонстративность рассчитана, если аудитория Владимира Путина там, в «Лужниках», и она, собственно, не является, может быть, или во всяком случае, не вполне НРЗБ пересекается с аудиторией тех же самых навальнистов?
В.Соловей
―
Я бы сказал, что власти глубоко наплевать на это противоречие. Но я все-таки согласился бы с вами и сказал, что в этом есть некая нарочитая демонстрация, которую можно передать знаменитой фразой Константина Леонтьева: «Если уж властвовать, то надо властвовать беззастенчиво». Вот власть и показывает, что она вообще абсолютно, совершенно ничего не стесняется, она беззастенчива, она цинична. Ее не беспокоят ни соображения престижа, ни соображения морали, ее не останавливают соображения логики. Но это самоубийственное поведение. Оно откровенно самоубийственное. Оно натолкнется на что-то — будут ли это волнения или она сама с высокой вероятностью создаст себе какие-то проблемы, которые что-то спровоцируют. НРЗБ.Это довольно очевидно людям, которые инкорпорированы в сердце этого организма. Это не те полторы дюжины, о которых я говорю, но те, которые всегда находятся у них за спиной. Лучше всего ветры времени, ветры эпохи чувствует референты и советники. И если они начинают носом шмыгать, искать места, именно для себя какие-то гавани, а не для своих боссов, то становится понятно, что история начинает в каком-то смысле повторяться и напоминать исход Советского Союза.
С.Крючков
―
А интенсивность этого шмыганья носом среди референтов, с одной стороны, она какова? И, с другой стороны, когда был перейден этот порог беззастенчивости, о котором вы говорите, с чем это связано конкретно?
В.Соловей
―
На второй вопрос ответить легче. Мне кажется, качественный перелом — это был январь прошлого года, когда президент объявил поправки в Конституцию. Потом правка была дополнена идеей обнуления. И, кстати, это стало сигналом для людей, которые находились рядом и находятся в ближайшем окружении. Потому что произошли еще некоторые другие важные события, они связаны уже с февралем. Как раз обстоятельства, вызванные этими непреодолимыми силами. И они стали понимать, что им надо уже планировать в короткую, что уже никакого долгого планирования здесь не получится. Конечно, реальные пацаны пусть держатся, пусть показывают форс, но у них нет таких активов, им надо подумать об обходных путях. Как только начинают думать об обходных путях, что они делают?Во-первых, они ищут для себя какие-то каналы. Чаще всего эти каналы ведут на Запад. Чаще всего они ведут в Россию. В обмен они начинают сливать информацию. Это, кстати, признак разболтанности системы. Я это видел в конце 91-го года, даже не в конце, а, я думаю, с поздней весны 91-го года. Это происходило в советской системе, которая была все-таки более закрытой, не было тех средств коммуникации, которые сейчас имеются. Так что произошло довольно важный сдвиг. Кстати, Путин об этом знает, поэтому он чрезвычайно закрыт сейчас. То есть он скрывает даже от тех людей, с которыми он был ранее откровенен, свои планы и намерения.
С.Крючков
―
Скажите, а какой-то очевидный признак разболтанности нынешней системы вы можете назвать так, чтобы он, действительно, не вызывал сомнений у аудитории? Потому что другие скажут, что система гипержестка…
В.Соловей
―
Она гипержестка, но дело в том устойчивая система как раз та, которая гибкая, которая может реагировать разумно и рационально. Вот история с «санитарным делом», вообще все эти истории с задержание сегодня, взятием под стражу Сергея Цукасов, штрафами и тому подобное — это свидетельствует просто о нелогичности, понимаете? Система, которая, действительно, эффективна, она допускает инкорпорирование для себя чуждых или даже враждебных элементов, именно инкорпорирование. Она не идет с ними на какой-то альянс, на компромисс, но она их вполне может инкорпорировать. И раньше это система допускала. Она вполне себе позволяла демонстрировать некоторую гибкость, я не хочу сказать чуткость, никогда чуткости у российской власти и в помине не было, но гибкость точно.Сейчас она действует по принципу знаменитому русскому «Давайте закручивать гайки». Слушайте, закручивать гайки на ржавой конструкции — к чертям же все слетит! И гайки полетят и конструкция. Ну, нет, будем все равно двигаться в этом направлении. Надеясь на чудо. Я понимаю, что это, может быть, неубедительное свидетельство для широкой аудитории. Но я и не собираюсь приводить абсолютно убедительные свидетельства. В конце концов, всё проявится в итоге.
В.Соловей: Закручивать гайки на ржавой конструкции — к чертям же все слетит!
С.Крючков
―
Если вынести за скобки этот дискурс об обстоятельствах непреодолимой силы и поговорить о сфере, где некоторые правила игры еще действуют — о международной политике. Мы говорили о реакции президента на слова Джозефа Байдена. Но я бы хотел поговорить о самих словах Джозефа Байдена. Не предложила ли администрация Белого дома этим подтверждением в ответе на вопрос журналиста АВС без малого функционера Демпартии, небезызвестного администрации Кремля некую выигрышную карту в том смысле, что теперь появился внешний враг, который консолидирует в пропутинскую аудиторию всё больше людей: «Да вы посмотрите, эти ребята в Белом доме совсем берега потеряли: нашего президента так называют»?
В.Соловей
―
Это можно отыграть пропагандистски. Это, мы видим, отыгрывается, как и положено. Но в реальной политике отыграть это вряд ли удастся. Потому что наши ресурсы, наш потенциал несопоставим. И что настораживает людей в Кремле, это следующее: вот то, что сказал Байден — это выражение его личной позиции, оговорка, как любят у нас говорить, проявление сенильности, или это все-таки начало стратегического наступления?Насколько я знаю, когда Байден получил во время Брифинга со своими спецслужбами информацию о причастности российского руководства к ряду очень мрачных историй, включая так называемые «мокрые дела», состоявшиеся и не состоявшиеся — дело тут не только в Алексее Навальном, — он был просто ошарашен, несмотря на то, что он был и до этого информирован. Но после этого брифинга он был ошарашен. Так что вырвалось, мне кажется, его искренне убеждение в том, с кем он имеет дело. Но ведь за этом последовало и следующее, на что в Кремле питают надежду: «Но, тем не менее, мы готовы иметь дело даже с такими людьми». Посмотрим, что на самом деле будет происходить. Пока мы занимаемся исключительно спекуляциями, все занимаемся спекуляциями. Нужны конкретные шаги. Если они пойдут, допустим, на запрет обслуживания российского госдолга, то это конкретный шаг. Если они начнут преследование активов семей этих 18 человек и потом второго и третьего круга, чего очень боятся, кстати, — это будет конкретный и очень сильный шаг. Что это шаг изменит? Ну, как минимум приведет к бомбежке Воронежа, мы с вами прекрасно понимаем.
Но я могу сказать, что настроение в элите — вот я сказал, у нас есть настороженность, но есть вообще и злоба, связанная с боязнью западного вмешательства отнюдь не только американского во внутренние дела во время избирательной кампании, провоцирования массовых беспорядков. Они этого очень боятся, к тому относятся крайне серьезно. С моей точки зрения, это всё надуманные страхи, но я знаю, что по неформальным каналам посылались довольно жесткие предостережения США и некоторым западным правительствам.
С.Крючков
―
А вот реакция Жозепа Борреля, который выразил позицию Евросоюза таким образом: «Да, действительно, Путин несет политическую ответственность за преследование оппонентов внутри страны», Она о чем говорит: что Европа, Евросоюз солидаризируется с Белым домом, или что пытается от его реакции дистанцироваться некоторым образом?
В.Соловей
―
С моей точки зрения, это свидетельствует о моральной и политической солидаризации, но никаких действий Евросоюз предпринимать не будет.
С.Крючков
―
Степень ошарашенности в Европе, она сопоставима с той степенью ошарашенности, которую для себя открыл Джозеф Байден?
В.Соловей
―
Европейцы, по крайней мере французы, немцы и британцы — я не говорю в данном случае об итальянцах и испанцах, там всегда другая история, — у них никаких иллюзий уже давно нет. Я бы сказал так: у них нет иллюзий, по крайней мере, на протяжении года. До этого еще некоторые иллюзии сохранялись, но на протяжении 2020 года, они полностью улетучились. Они понимают, с кем и с чем они имеют дело, но они не хотят будить лихо, пока оно тихо — это их позиция принципиальная. Они еще полагают, что Путин уйдет сам и уйдет гораздо раньше, чем 23-й, 24-й год, поэтому надо просто спокойно дожидаться, не провоцируя непредсказуемого президента России на непредсказуемые действия.Но если американцы начнут давить, то да, я думаю, они будут вынуждены поддержать их.
С.Крючков
―
А какой посыл был дан в конечном счете, Баденом и Боррелем номинально, и что из этого посыла было услышано и воспринято в Кремле?
В.Соловей
―
Естественно, это было воспринято как оскорбление. В каком-то смысле оскорблением это и называется. Это все-таки далеко от дипломатического языка. Когда Рейган называл Советский Союз «империей зла», он все-таки не называл, допустим, Андропова демоном, стоящим во главе этой империи или человеком, ответственным за массовые убийства, хотя это подразумевалось. Это первое.Второе — это то, что я сказал — настороженность или даже боязнь в связи с тем, будут какие-то действия и какие именно. Вот это, что больше всего беспокоит.
И третье — это понимание того, что Россия никакой конкуренции реально выдержать не может с США. Владимир Владимирович не боялся и в общем, не боится ни одного европейского лидера. Он опасается Си Цзиньпина, Китая в целом. Он с уважением относится к Эрдогану. И он всегда опасался США за исключением того времени, когда во власти нам находился президент Трамп. США он всегда опасался, даже с иронией относясь к Обаме. Он к нему относился с иронией и с высока. И в Кремле было устойчивое мнение, что самая слабая во внешнеполитическом отношении администрация США в послевоенные период — это администрация Обамы. Если бы это был не Обама, а Буш-младший, то Россия так далеко в своих претензиях на Украине бы не зашла.
С.Крючков
―
Политолог Валерий Соловей со своим особым мнением. Мы говорим о высказываниях многих президентов, сосредоточившись почему-то на двух из них. Может быть, оно и понятно. Я Станислав Крючков. Мы вернемся в эту студию после новостей и рекламы на «Эхе Москвы».НОВОСТИ
С.Крючков
―
Я Станислав Крючков. Это «Особое мнение» политолога Валерия Соловья. Во второй части нашего эфира я предложу нашему собеседнику поотвечать на вопросы, приходящие в его адрес.Валерий Дмитриевич, чем так неприятен силовикам оказался форум муниципальных депутатов, прошедший… чуть-чуть прошедший в минувшие выходные в российской столице?
В.Соловей
―
Откровенно говоря, форум никакой угрозы совершенно не представлял. Это мероприятие, которому они сами сделали рекламу. Это как раз проявление дисфункциональности системы. Первую скрипку играют силовики. Они принимают решения. И, я думаю, что раздражителем, красной тряпкой для быка стало то, что форум они связали с именем и фамилией Ходорковского. Всё, что связано с Ходорковским, вызывает у них скрежет зубовный. Вот я говорил в первой части, что они ищут следы западного влияния. Они, действительно, ищут тех, кто финансирует или может финансировать протесты в России. Здесь для них связь кажется очевидной. Их совершенно не интересует, какую роль и значение этот форум мог сыграть, какое значение он имеет. Просто прикрыть и всё.Это глупо, да.
В.Соловей: Форум никакой угрозы совершенно не представлял. Это мероприятие, которому они сами сделали рекламу
С.Крючков
―
Чем вы объясняете, что по итогам этого события высказался аж целый госдеп в лице Блинкена. Ну, когда такое было, чтобы по событиям в «Измайлово» была задействована столь тяжелая артиллерия?
В.Соловей
―
Да я бы не сказал, что это что-нибудь необычное. Просто проявление такого нового вербального курса. Пока что увидели со стороны США — это скорее вербальный курс: «Да, будем защищать права человека, указывать на то, что Российское правительство постоянно, систематических их целенаправленно нарушает». Ну высказались и высказались.
С.Крючков
―
Я попытаюсь перефразировать вопрос, который пришел на сайт: «Валерий Дмитриевич, есть ли связь между новой Россией и отношениями с Западом, или Западу нужна сырьевой придаток, не более? Какой может быть основа для партнерства, кроме обмена нашего сырья и продовольствия на их высокотехнологичную готовую продукцию?» Я это понял так, что если в России изменится вектор, то нужна ли будет Россия с этим изменившимся вектором контрагенту в лице Запада?
В.Соловей
―
Это очень хороший вопрос. Но его надо просто разделить. Кому? Весь Запад консолидированный в целом хотел бы, чтобы Россия была предсказуемой, и в этом смысле не составляющей угрозу. Но Евросоюз хотел бы видеть Россию экономики развитую, он бы хотел ее видеть своим партнером. Партнерство с США возможно только в ограниченных пределах в любом случае, скорей всего, на Дальнем Востоке.Поэтому нельзя сказать, что у Запада есть консолидированное мнение насчет того, что Россия должна быть сырьевым придатком. Нет, это не совсем так. Они бы хотели зарабатывать на модернизации России — это очень важно, как Запад зарабатывал на модернизации Китая. И они считают… по крайней мере, европейцы ждут открытия российских рынков, они готовы очень много инвестировать. США, я думаю, все-таки, по крайней мере, часть истеблишмента находится или в плену или под влиянием инерции этого представления о России как об экзистенциальном вызове, может быть, не враге, но экзистенциальном вызове. Поэтому они бы не хотели усиления. А Евросоюз готов был бы с этим согласиться. Но главное — предсказуемость. Они очень боятся, это у них реальное опасение, что когда уйдет Путин, к власти может придти полусумасшедший генерал, который направит российскую военную машину на Прибалтику, потом на Польшу.
С.Крючков
―
О перспективах развития власти на территории сопредельного и дружественного государства задают вопрос: «Путин отправил в отставку посла в Белоруссии Дмитрия Мезенцева. О чем нам говорит этот шаг Кремля?»
В.Соловей
―
Говорит только о том, что Россия, а точнее Кремль крайне недоволен тем, как строится политика в отношении. Беларуси. Ничего не удается, не удается влиять на Лукашенко. Он приезжает, он дает обещания — эти обещания не выполняет. Игнорирует Путина. Эти переговоры проходят на повышенных тонах с включением ненормативной лексики. Он их просто игнорирует. Лукашенко играет на время. Он уверен, он знает, что Путин уйдет, поэтому он рассчитывает иметь дело с новым правительством.
С.Крючков
―
Лукашенко играет на время, а время играет на Лукашенко? То есть, нет ли для него той самой экзистенциальной угрозы в лице наступившего весеннего потепления и улицы белорусской знаменитой, которую мы все увидели?
В.Соловей
―
Отличный вопрос. Да, он явно преувеличивает свою способность справиться с протестами и свой успех. Может возникнуть неожиданная комбинация — в Москве об этом размышляют, — чтобы поддержать белорусскую оппозицию. Ну, естественно, привести к власти своего человека, но, таким образом, начать давить на Александра Григорьевича.
С.Крючков
―
«Президент США Джо Байден проведет встречу со своим российским коллегой Владимиром Путиным, — цитата по «Рейтер», — в подходящее для этого время». Это сообщение Белого дома, это уточнение позиции США в связи с прозвучавшим обменом репликами накануне и позавчера о чем нам говорит?
В.Соловей
―
Оно говорит о том, что США определяют свой статус, как лидирующей мировой державы. И статус России как государства, вынужденного государства, пока президент России позовут, пригласят к разговору.
С.Крючков
―
А вот этот вызов самим Путиным Байдена к разговору, он был ориентирован на Байдена или на внутреннюю аудиторию?
В.Соловей
―
Я думаю, что не медийную реакцию, но не как к президенту США. Тем более, Байден мог ему ответить так, как Лукашенко ответил во время встречи в феврале: «Владимир Владимирович, а почему вы не проведете у себя свободные выборы и не освободите оппозиционера Навального для участия в них?» Так что мог бы не лезть за словом в карман, все лежит на поверхности.
С.Крючков
―
А что говорит нам то, что президент вдруг стал очно появляться на публике, в частности, о чем говорит его присутствие недавнее на коллегии Генпрокуратуры.
В.Соловей
―
Он появляется. Он выглядит крайне неубедительно. Но его появление призвано продемонстрировать две вещи городу и миру: во-первых, что он не просто жив, но еще здоров, поэтому всё направлено на это; во-вторых, что он контролирует ситуацию. Это особенно важно, когда идет разбалансировка, о которой мы говорили, и когда ему уже надо принимать какие-то серьезные политические решения по поводу своего будущего.
В.Соловей: Может возникнуть неожиданная комбинация — в Москве об этом размышляют, — чтобы поддержать белорусскую оппозицию
С.Крючков
―
Клубок слов, высказываний завязался сегодня и чуть ранее вокруг уважаемого издания «Новая газета». И люди с оружием в руках требуют не то что извинений, но обращаются к президенту по поводу функционирования газеты. В Кремле как-то одергивают Рамзана Ахматович, Рамзан Ахматович отвечает Кремлю. После этого говорит, что давайте судиться и будем выяснять, кто здесь западный агент, в конечном счете, посмотрим, чья возьмет. О чем говорит активизация лидера Чеченской республики сегодня?
В.Соловей
―
Он защищает свой домен, он защищает свои интересы, не более того. Он не претендует на первые роли в российской политике, насколько я знаю. Может быть, у него есть такая большая идея, но вряд ли она реализуема. Что касается официальной реакции Москвы, его пытаются сдержать. Я думаю, что он понимает сигналы, которые ему направляют, что порой надо демонстрировать сдержанность, потому что перевод разговора из плоскости народных митингов и народного возмущения в правовую — это все-таки смягчение первоначальной позиции под влиянием Кремля. Я думаю, что дело не только в том, что сказал Песков, а в том, что еще передали по неформальным каналам.
С.Крючков
―
О том, о чем говорят в московских гостиных, знают другие люди, но вы знаете о том, о чем говорят в некоторых кабинетах. Вот что там говорят по поводу дальнейших перспектив замедления социальных сетей? Хорошо, с Твиттером мы как-то понаблюдали, как это происходит. Чуть раньше видели, как это происходит с Телеграмом. А вот на отдаленном горизонте что вам видится?
В.Соловей
―
Президенту доложили после испытаний с Твиттером, что, пользуясь исторической фразой, «последняя пуговица пришита к последней шинели», всё готово к лету, если надо — мы начнем.
С.Крючков
―
А начнут?
В.Соловей
―
В действительности ему не доложили о негативных аспектах, и о том, что это задача, которую можно начать реализовать, но реализовать не удастся, я уж не говорю о ее крайне опасных политических последствиях.
С.Крючков
―
А есть группа интересантов, которые способны, имеют ресурс для того, чтобы сегодня доложить президенту о негативных последствиях такого шага, возможного шага или уже состоявшегося?
В.Соловей
―
Да, есть. Эти люди пытаются сделать это. Это те, кого можно отнести к политическому блоку администрации, собственно и есть политический блок администрации, но поскольку это вопрос национальной безопасности и вопрос стабильности, то здесь первая скрипка у силовиков.
С.Крючков
―
Сегодня, я прикидываю, примерно полгода до сентябрьских думских выборов остается. Каким вам видится будущее российского парламентаризма в этой перспективе по итогам выборов в 8-ю Государственную думу?
В.Соловей
―
Один знакомый мне человек, поскольку произнес он это непублично, когда его спросили, хочет ли он участвовать в выборах в Думу — а у него были бы прекрасные шансы пройти туда, — он сказал: «Не очень мне хочется оказаться на этом «Титанике». Я могу сказать, что он не только отменный острослов, он человек еще весьма известный, и, насколько я знаю, весьма дальновидный.
С.Крючков
―
Тогда вопрос поставлю так: а на этом «Титанике» имеют шанс оказаться те, кто в предыдущих трех-четырех составах мучительно там не оказывался хотя бы в количестве двух-трех человека — «Яблоко», какие-нибудь «Новые люди», условно»?
В.Соловей
―
Шансы есть, но я бы их назвал мизерабельными. Они больше у «Новых людей», чем у «Яблока». Хотя, с моей точки зрения, было бы разумно, если бы администрация президента, в целом Кремль позволили туда пройти 5-7, возможно, 10 оппозиционерам. Это было бы только на пользу. Это бы продемонстрировало готовность режима к смягчению.
С.Крючков
―
К сентябрю наша система властная окажется более расшатанной, нежели она расшатана теперь, или ее удастся как-то подсобрать технологически?
В.Соловей
―
Она будет, безусловно, более расшатанной, но когда ставится сверхзадача, как это было во время плебисцита летом прошлого года, то всё начинает работать на решение этой задачи. То есть такой проектный принцип можно реализовать. С моей точки зрения, его можно и в сентябре реализовать даже.
С.Крючков
―
Это был политолог Валерий Соловей со своим особым мнением. Провел эфир я, Станислав Крючков. Валерий Дмитриевич, благодарю вас!
В.Соловей
―
Спасибо большое Станислав!
С.Крючков
―
Сразу после этой программы в 20 часов — 2021. Геннадий Бурбулис, госсекретарь Российской Федерации, первый заместитель председателя правительства России в 91-м, 92-м году в гостях у Виталия Дымарского и Ксении Лариной. В 21 час — программа «Суть событий» с Сергеем Пархоменко и после 22 часов традиционная для вечера пятницы программа «Сканер»: Почему частные инвесторы устремились на фондовый рынок и к чему это приведет.Я прощаюсь с вами, берегите себя.