Константин Сонин - Особое мнение - 2021-03-15
Е.Бунтман
―
Добрый вечер! Это программа «Особое мнение». И я ее ведущий Евгений Бунтман. У нас сейчас на связи Константин Сонин, профессор Чикагского университета и ВШЭ. Константин Исаакович, здравствуйте!
К.Сонин
―
Здравствуйте!
Е.Бунтман
―
С небольшого предуведомления начну, что сейчас Константина Сонина у нас только слышно, но скоро будет и видно. Я думаю, что содержание от этого не пострадает.Хотелось начать с экономики, но давайте все-таки начнем с Навального. Навальный нашелся пару часов назад. Как вопрос Навального отражается на политических и экономических переговорах? Поднимается ли он каждый раз, как вы считаете?
К.Сонин
―
Я не знаю, на каких-то переговорах он поднимается, но судьба экономики и экономического развития страны, она, безусловно, решается не на переговорах, а внутри страны. И для страны это известно из всех свидетельств, из примеров всех стран. Иметь политических заключенных плохо для экономического развития. Каждый раз возникает новость — арестованы муниципальные депутаты, что-то случилось с Навальным, он продолжает быть в тюрьме, арестованы еще какие-то люди, кто-то посажен за ретвит — для профессионального экономиста это плохие новости, это значит, темпы роста будут ниже, выход из стагнации откладывается — это для экономики просто плохо. Это не сильно плохо — лишний день Навального не убивает рост, — но это однозначно плохо.
Е.Бунтман
―
Пример Китая (уйгурская проблема) или Саудовской Аравии (убивают Хашогги с использование высших лиц Саудовского государства — как это влияет на экономику?
К.Сонин
―
Во-первых, сравнивать Россию с Китаем или с Саудовской Аравией — это, как сказали бы в старые времена, русофобия. Жители Китая живут гораздо хуже граждан России; жители Саудовской Аравии живут во многих отношениях хуже граждан России. Соответственно, это не те страны, на которые нужно ориентироваться, это не те страны, на которые Россия исторически ориентировалась. И брать с них пример смешно. Пусть они берут пример с российской культуры, прогресса и других вещей.
Е.Бунтман
―
Я не призываю брать примеры. Я хочу, может быть, каких-то примеров, как это, действительно, влияет, потому что кому-то кажется, это сходит с рук, как Саудовской Аравии.
К.Сонин
―
Безусловно, были примеры, и Китай — это важный пример, когда страна быстро росла и развивалась при высоком уровне политических репрессий. В конце 20-х годов в Советском Союзе был быстрый рост, в Китае был быстрый рост при высоком уровне политических репрессий. Это возможно только при избыточных трудовых ресурсах. В Советском Союзе было огромное количество крестьян, бесплатная рабочая сила, когда они переезжали в город. Можно было одновременно вести репрессии и быстро расти. В Китае на протяжении десятилетий роста с начала 80-х тоже была эта же ситуация. Можно было иметь жесткий политический режим, можно было не иметь политических свобод, сажать диссидентов, выталкивать диссидентов за границу, при этом бесплатная рабочая сила, сотни миллионов людей перетекали из деревень в города.Вот сейчас Китай реально столкнулся с проблемой: эта бесплатная рабочая сила, она не закончилась, но она заканчивается, она уже дорожает. И новое развитие требует политических свобод. Китай двинулся в другую сторону. Мне кажется, они сейчас погубят свой экономический рост. Возможно, уже погубили.
Е.Бунтман
―
Константин Сонин у нас в гостях, профессор Чикагского университета и ВШЭ.Россия — главный враг Великобритании, а Китай — главная угроза и соперник. Это сегодня «Таймс» писал, что такой доклад существует. Насколько это соответствует раскладу сил?
К.Сонин
―
Я думаю, что в Великобритании, как во всякой стране, есть какие-то органы, которые забоятся о безопасности. Они там составляют свои бюрократические списки угроз. Поскольку российские спецслужбы — это, кажется, единственные спецслужбы, которые попытались кого-то убить и убили на территории Великобритании в последние годы, то это, видимо, поставило Россию в топ-лист врагов. Но история Британии делается сейчас не в споре с России — такой конкуренции нет и военного противостояния нет, — она делается в скорости вакцинации и в том, как экономика будет выходить из коронакризиса — вот это то, где происходят важные вещи.
К. Сонин: Отношения с ЕС последние 10 лет, так же как и с Америкой, полностью двигаются российской динамикой
Е.Бунтман
―
Мы об этом обязательно поговорим, и это основная часть, наверное, будет нашего разговора, но еще про Навального. Сегодня приезжал председатель ПАСЕ Хендрик Дамс. С ним общались высшие российские чиновники: Володин, Матвиенко. Общались и говорили про противостояние России и ЕС. Есть ли оно, и чем оно грозит России?
К.Сонин
―
Понимаете, отношения с ЕС последние 10 лет, так же как и отношения с Америкой, они полностью двигаются российской динамикой, российским правительством. То есть это всегда российское правительство выбирает курс — западные страны на этот курс каким-то образом реагируют. Мне кажется, что фундаментальная вещь — это то, что в России среди высшего руководства нет ощущения, что принадлежность к Европе, к европейским ценностям, подчинение решениям ЕСПЧ — это для России нужно. Соответственно, если России не нужен Евросоюз, то Евросоюзу нечем ни наказать Россию, ни повлиять не нее, тогда всё, что они могут делать, это произносить пустые слова. Потому что максимум, что может сделать Евросоюз России — это сказать: «Мы с вами не будем дружить». Но поскольку Россия говорит: «Вы нам и не нужны», то и наказания никакого нет.
Е.Бунтман
―
Константин Сонин у нас в эфире. Давайте теперь непосредственно про экономику , и как мир выходит или может выйти из коронакризиса. Вышел доклад в ВШЭ «Черный лебедь в белой маске» — про не то что последствия, не то что итоги, а это годовщина пандемии и годовщина экономических всяких запретов и ограничений. Какие можно сейчас, через год выводы сделать для разных стран?
К.Сонин
―
Я не читал этот доклад.
Е.Бунтман
―
Тогда давайте сделаем свой, про последствия этого года поговорим: экономика восстанавливается — не восстанавливается, быстрее — медленнее, чем казалось?
К.Сонин
―
Мне кажется, что основное последствие этого года — это то, что мы узнали. Мы узнали две вещи: во-первых, то, что коронавирус — это очень серьезное заболевание и очень большая угроза. По всему миру умерло несколько миллионов людей. Россия затронута чуть ли не больше других стран. Умерли сотни тысяч людей, которые не умерли в отсутствии коронавируса. Другим результатом прошедшего года стало то, что в рекордно быстрые сроки были разработаны вакцины, отчасти благодаря усилиям государств — и Евросоюза и американцев, которые сразу заплатили огромные деньги медицинским компаниям и начали вкладываться в производство вакцин до того, как они были разработаны, протестированы и одобрены.Россия тоже внесла большой вклад, разработав вакцину «Спутник V». Это итоги года. Пока что кризис не закончился. Сейчас началась стадия, когда страны соревнуются в том смысле, в каком они хотят лучше служить своим гражданам в темпах вакцинации, когда те, кто быстрей всех вакцинирует свое население и победит вирус у себя, у них будет восстанавливается экономика, плюс для них станет большой проблемой, что делать с теми странами, которые провели вакцинацию медленно, в которых граждане не хотят вакцинироваться, соответственно, по которым вирус будет продолжать гулять, экономика будет продолжать страдать. Что будет делать ведущие страны? Закрываться ли от других стран или предоставлять им вакцину не только бесплатно — может быть, доплачивать, чтобы они вакцинировали свое население? Посмотрим. Это будет, наверное, основная битва второй половины 2021 года.
Е.Бунтман
―
Давайте по отдельности, может быть, провакцинируемся. США и вакцинация.
К.Сонин
―
В США вакцинация идет быстро. Уже первую дозу получило больше 20% граждан, и больше 11% получило 2 дозы. Она по-прежнему является дефицитом, что является хорошим признаком. Это значит, те сомнения относительно вакцинации, которые были у граждан несколько месяцев тому назад, сейчас они в значительной степени снялись, то есть граждане хотят вакцинироваться. И есть шанс, чтобы будет вакцинировано достаточное количество населения, чтобы внутри США болезнь к концу 2021 года была полностью побеждена. И, соответственно, американцам тогда придется переключаться на поддержку тех стран, которые с США общаются, но которые граждан не вакцинировали.
Е.Бунтман
―
То есть тут будут сразу видны приоритеты, кому давать вакцину из соседних стран, кто важен для США как туристический бизнес-партнер, еще в какой-нибудь сфере. Ну, предположим, что все американцы вакцинируются — и кому отдавать вакцину? Это, наверное, будет показательно.
К.Сонин
―
Этот вопрос, кому отдавать вакцину, я думаю, будет вопрос отчасти, и кому помогать с тем, чтобы они могли заплатить вакцину. Это будет проблемой, с какими странами будут ограничения на путешествия. Когда вирус будет побежден внутри США, встанет вопрос, как тестировать людей, прибывающих в США. Это будет более острый вопрос, когда вирус будет побежден.
Е.Бунтман
―
Великобритания, вы сказали, борьба с коронавирусом, там немного по-другому идет?
К.Сонин
―
Великобритания один из мировых лидеров по вакцинации населения. Конечно, Израиль — образец, на который ориентируются все страны. Но Израиль — это все-таки маленькая страна с высоким уровнем ответственности граждан. Все-таки там значительная часть граждан проходило военную службу. Когда правительство говорит, что надо вакцинироваться, все вакцинируются.В Великобритании тоже идет быстро. И по первым признакам бизнес там восстанавливается быстрее, чем в Европе, где вакцинация пока идет не так хорошо, как хотелось бы.
Е.Бунтман
―
Почему в Европе идет медленно? Почему не хватает вакцин у многих стран?
К.Сонин
―
Одна из причин, почему вакцинация идет быстро в США — потому что США — это такая богатая огромная страна. Они заплатили за вакцины компаниям тогда, когда эти вакцины не были еще толком разработаны и опробованы и одобрены. Соответственно, к моменту, когда они были одобрены, было уже произведено огромное количество доз. Сейчас вкладываются огромные средства — десятки миллиардов долларов на то, чтобы это распространялось по всей стране. Великобритания тоже все же одна из самых богатых и развитых стран в мире. Меня не удивляет, что они лидеры. Удивительно, что Евросоюз там медленно действует.
Е.Бунтман
―
Чуть ли не каждая вторая сегодня новость с пометкой «срочно», которую я вижу на ленте новостей, это из разных стран приходят, сообщают разные новости про AstraZeneca. И на сегодняшний день это похоже то ли на какую-то панику, то ли провал с вакциной. И тут же идут новости про «Спутник V», которым собираются закупаться некоторые страны Евросоюза.Здесь это важно для экономики, для интеграции России какой-то?
К.Сонин
―
Мне кажется, что все-таки для любой страны ключевая вещь — это с какой скоростью будет вакцинировано население. Мне кажется, что те страны, которые используют «Спутник V» в качестве основной вакцины или в качестве дополнения, они проявляют совершенно правильно заботу о своих гражданах. На месте тех стран, скажем, бедных стран Евросоюза (они, может быть, богатые по сравнению с Россией, но они бедные по сравнению Германией и Францией) типа Чехии, если бы я решал этот вопрос, может быть, нужно было бы разрешить «Спутник V», предупреждая, скажем, людей о том, что они будут пользоваться вакциной, не одобренной медицинскими органами.Я уверен, что никакой дискриминации, конечно, никакой вакцины нет в европейских медицинских органах. Просто это длинная и сложная процедура. Скажем, в США процедура одобрения вакцин была проделана с некоторым политическим вмешательством. Не в том смысле, что помогли какой-то вакцине, а в том смысле, что процедуру ослабили — процедуру проверки, критерии требований ослабили для того, чтобы вакцина могла быть одобрена более быстро. Я думаю, что никто специально не дискриминирует «Спутник V» в Европе, просто они действуют так медленно по отношению ко всем вакцинам, что пока они тестируют, пока получают данные, это занимает много времени.
Но опять-таки, мне кажется, что «Спутник V» внес огромный вклад в образ России как страны с развитой наукой. Такой вклад, которого, может быть, с полета Гагарина не было.
Е.Бунтман
―
Российские власти способны как-то не то что монетизировать этот вклад, который сделал «Спутник V», который, насколько мне видится пока, достаточно существенный? Смогут ли реализовать его в какие-то дивиденды моральные, политические, экономические?
К. Сонин: «Спутник V» внес огромный вклад в образ России как страны с развитой наукой
К.Сонин
―
Мне кажется, что ключевая битва сейчас для российского правительства, для российского руководства — это быстрая вакцинация для российского населения. Потому что если сведения об успехах российской вакцины, об использовании ее по миру будут сопровождаться сносками или справедливыми замечаниями, что Россия не вакцинируется сама, то это, конечно, вполовину убивает положительный эффект. Положительный эффект уже очень большой. Мне кажется, он огромный может быть, как полет Гагарина. Но основной вызов сейчас — это вакцинация населения. Хочу напомнить, что почти 250 лет назад, когда эпидемия чумы или оспы пришла в Россию и, действительно, это была большая проблема, что в Москве пришлось объявлять жесткий карантин, людям запрещать выходить на улицы. Екатерина II, лидер, говоря современным языком Российского государства в то время, сделала себе прививку.
Е.Бунтман
―
Да, это оспа была.
К.Сонин
―
Она сделала себе прививку. И это, конечно, подало очень мощный сигнал всей стране.
Е.Бунтман
―
Мне кажется, я знаю, на что вы намекаете, но этого пока не произошло.
К.Сонин
―
Я не на то намекаю. Конечно, если бы президент Путин сделал прививку в прямом эфире, это бы имело большой психологический эффект. Но также можно было значительно усилить и пропаганду и рекламу вакцины, и административный ресурс какой-то задействовать. Вот это основной вызов для российского правительства сейчас.
Е.Бунтман
―
Про экономический рост в следующем году. Эксперты Goldman Sachs прогнозируют рост ВВП США в текущем году на 8%. Насколько быстро и качественно будет выходить экономика? Допустим, все привились, и экономика стала восстанавливаться. Какие ошибки могут быть при этом совершены?
К.Сонин
―
Никто не заблуждается насчет того, что этот рост, который ожидается в 2021 году, действительно, быстрый и мощный, он будет вызван фактически как бы вливанием допинга. Просто как бы дается мощный толчок энергии с огромными государственными расходами. Пакет Байдена, который принят поверх двух больших антикризисных пакетов 2020 года — это такой мощный допинг экономике. Но многие экономисты говорят: плохого роста не бывает. Будет 8% — это будет на 8% лучше. Если даже что-то будет развиваться не в ту сторону, отрицательные последствия, они будут намного позже, а сейчас важно людей вернуть на рабочие места и уменьшить бедность, а то, что через 20 лет у перекосов будут какие-то последствия — не нужно думать, что будет через 20 лет.И я бы сказал, что эта точка зрения сейчас доминирует, особенно потому, что ее поддерживают граждане.
Е.Бунтман
―
Но кризисы и так чаще случаются, чем раз в 20 лет мировые масштабные, поэтому, наверное…
К.Сонин
―
У этого кризиса есть некоторое отличие от предыдущих кризисов: и от Великой депрессии и от Великой рецессии. Нельзя сказать, чтобы кризис экономический в США вызван какими-то ошибками правительства или бизнесов. Это кризис, который вызван абсолютно внешним фактором. Поэтому сейчас эта идея, что давайте сейчас потратим много денег, тем более, что деньги почти бесплатные и толчком прыгнем вперед, она более оправдана, чем, возможно, во время других кризисов.
Е.Бунтман
―
Если продолжатся запреты в Европе — закрытия, локдауны и так далее — это может привести к совсем уже каким-то совершенно непоправимым последствиям — Германия, Франция?
К.Сонин
―
С одной стороны, кажется, интересно рисовать всякие апокалипсические сценарии, с другой стороны, Европа на наших глазах за последнее столетие переживала мировые войны. Пока что коронакризис — это тяжелый кризис, но это не нечто, близкое к Первой или Второй мировым войнам. То есть пока что мы говорим про разные варианты тяжелых ситуаций, но все-таки не катастрофических, не катастрофических ни в каком смысле.
К. Сонин: Коронакризис — тяжелый кризис, но это не нечто, близкое к Первой или Второй мировым войнам
Е.Бунтман
―
Константин Сонин, профессор Чикагского университета и ВШЭ в нас сейчас в «Особом мнении». Мы прервемся сейчас на рекламу и краткие новости и после этого вернемся в студию, будем разговаривать.НОВОСТИ
Е.Бунтман
―
В «Особом мнении» у на сейчас — Константин Сонин, профессор Чикагского университета и ВШЭ. Про Россию и экономику чуть-чуть поговорим. Председатель Государственной думы Вячеслав Володин рассказал, какие больше всего вопросы волновали депутатов перед ежегодным отчетом правительства в Государственной думе. И первое, что он упомянул, это меры по ограничению роста цен на продукты. И потом уже поддержка граждан во время пандемии. Почему так? Почему этот вопрос важен?
К.Сонин
―
Мне кажется, что как раз этот вопрос, может быть, важен, потому что в последние годы вообще в России забыли, что есть парламент, что парламент отвечает за законы, за бюджет, парламент представляет граждан. Я хочу сказать, что в Америке, если что-то идет не так, первое, что делают граждане, они обрывают телефоны и автоответчики и офис местного конгрессмена, потому что они знают, что депутат, который сколько-то времени проводит в Вашингтоне, это тот человек, который перед ними отвечает за то, что бар закрыли, за то, что цена здесь выросла, — за всё отвечает местный конгрессмен, к нему обращаются к первому. В России это совершенно забыто.Тема продуктов — это важная тема. И это правильно, что председатель Государственной думы ее поднимает. Я надеюсь, что он начнет с вопроса главе правительства: В какой момент будут отменены контрсанкции, которые повышают цены на продукты для граждан, причем прежде всего бьют по наиболее уязвимой части населения? Это первый вопрос, который нужно задавать, когда говоришь про цены на продукты.
Потом уже можно спрашивать, почему правительство так вяло ответило на коронакризис.
Е.Бунтман
―
Но вряд ли этот вопрос будет задан — про контрмеры. Но, мне кажется, что будут друг друга хвалить за сдерживание цен, которое произошло в конце прошлого года, по мнению правительства, президента и председателя Государственной думы.
К.Сонин
―
Я не знаю, за что себя хвалить правительству, потому что не только экономика упала, но и реальные доходы упали. Поскольку это падение реальных доходов после 10 лет стагнации, то, конечно, от нового правительства, которое назначили год назад для того, чтобы оно из этой стагнации как-то вырывалось, то, что первый год оказался настолько неудачным и плохим, мне кажется, это большая проблема. И, мне кажется, депутаты Государственной думы, если они отражают чувства своих избирателей, они должны спрашивать, прежде всего, откуда взялся такой провал?
Е.Бунтман
―
А откуда он взялся? Вы говорили, что кризис внешний в этот раз. Что не так сделало Российское правительство, и что могло сделать: больше поддержать, больше денег дать?
К.Сонин
―
Оно отреагировало совершенно неадекватно. То есть и программы помощи гражданам и программы помощи бизнесу и другие меры совершенно не соответствовали вызовам, с которыми правительство столкнулось в 2020 году. То есть 2020 год был провален потому что наступил серьезный внешний кризис, не связанный с действиями правительства, но правительство на него фактически не отреагировало, и поэтому результат получился таким плохим, чуть ли не худшим из всех крупных стран, что настолько сильно упали реальные доходы.Если бы правительство выполнило больше пунктов, скажем, из программы Навального — «5 пунктов», — объявленной в апреле, это было бы лучше. Вообще, мне кажется, что всё, что было сделано — пакет 11 мая, объявленный президентом — это было сделано только под давлением оппозиции. А если бы не было программы «5 пунктов» Навального, так правительство вообще про коронакризис не думало.
К. Сонин: Программы помощи и другие меры не соответствовали вызовам, с которыми правительство столкнулось в 2020
Е.Бунтман
―
Почему? Потому что не могут отвечать вызовам или не хотят?
К.Сонин
―
Я не знаю. У меня были большие ожидания, потому что казалось, что год назад появилось новое правительство, новая команда, и, действительно, люди более… пример Мишустин, конечно, и более компетентный управленец, и он выглядел более энергичным управленцем, чем предыдущий премьер Медведев, и казалось, что это то, что для экономики необходимо — активное правительство, которое возьмется за реформы. Конечно, реформы были отложены, потому что тут же наступил острый кризис. Но, мне кажется, правительство Медведева лучше бы отреагировало на то, что происходило, чем правительство Мишустина. То есть это было хуже даже по меркам кризиса 2008-2009 года, — сейчас просто хуже была реакция.
Е.Бунтман
―
С экономикой пока всё. Закон о просветительской деятельности, который вот-вот будет подписан президентом. Академия наук сегодня обратилась к президенту с просьбой ни в коем случае не подписывать этот закон, который вредит и просвещению и науке, и образованию. Вот его примут — что будет, существенно изменит ситуация, как вы считаете как профессор, как преподаватель?
К.Сонин
―
Я бы сказал не только как профессор, а как человек, который почти в течение двух десятилетий выступал с разными просветительскими лекциями. Когда-то в Политехническом музее мы фактически — экономисты — запустили новую эру просвещения, которая была уровня Российской империи и Советского Союза. То есть для меня научно-просветительская деятельность — это большое и важное дело.Мне кажется, что этот закон, явно принимаемый против каких-то страхов, которые не так-то легко понять… Я вот не знаю, что в научно-просветительской деятельности вызывает хоть какую-то угрозу для безопасности или чего-то. Тем не менее, этот закон принимается. Соответственно, над частью, которая была последние 15-20 лет точкой роста, точкой развития, предметом гордости для России, для российского общества — наша просветительская структура, — над этим всем выстраивается некоторая бюрократия. Наверное, все равно можно будет выживать. Выживало же как-то частично научное просвещение в советское время, во времена цензуры, но это всё осложняет жизнь.
К. Сонин: Над частью, которая была последние 15-20 лет точкой роста, выстраивается бюрократия
Я себе могу представить многих людей, просветителей, читающих научно-популярные лекции, которые, если понадобиться оформлять какие-то разрешения, они просто не будут этим заниматься. Потому что за научно-просветительскую деятельность же не платят. То есть я выступал с десятками лекций, но мне же за них никто не платил. Если еще окажется, что я должен получать какие-то разрешения, и, возможно, сталкиваться с опасностью штрафа, — кто тогда их будет организовывать? Почему их будут организовывать площадки? Неудивительно, что этот законопроект вызвал такое отторжение во всех слоях научного сообщества. И самые либеральные люди против этого и самые консервативные. Вот академия наук… Нет, ничего консервативнее Российской академии наук, но они точно так же — все ученые — выступают точно так же против этого законопроекта.
Е.Бунтман
―
Возможно, это потому, что кажется довольно очевидным — несвоевременность…
К.Сонин
―
И вредоносность.
Е.Бунтман
―
И вредоносность этот законопроекта. У вас есть какие-нибудь соображения, почему это возникло? Испугались? Какая-то тень Сороса нависла над российскими законодателями.
К.Сонин
―
Понимаете, дело в том, что вред от Сороса — это «Протокол сионских мудрецов». Это мифическая вещь, но ставшая для кого-то знаменем веры, как «Протоколы сионских мудрецов».
Е.Бунтман
―
Вот соросовские книжки из библиотек выкидывают и так далее.
К.Сонин
―
Соросовские книжки выкидывают из библиотек. У этого нет никакого объяснения, кроме этого архаического сознания, при котором какой-то миф начинает доминировать, какое-то имя становится табу без всякой привязки к каким-то реальным события, и приводит к уничтожению книг по истории России, по философии, как было в случае из-за того, что они были изданы на деньги…
Е.Бунтман
―
Книга историка Юрганова выдающаяся была как раз изъята, потому что на ней была печать фонда Сороса откуда-то из библиотека.
К.Сонин
―
Это поле бесконечно. Можно уничтожать книги английских авторов по истории России. А потом можно уничтожать книги, на которых есть ссылки на заграничные источники. Это проходили в некоторых странах. Это всё можно делать, но это всё вредоносно, это всегда кончается плохо.
Е.Бунтман
―
Есть мнение, многие эксперты говорили, что просто этот закон никак не будет работать, не хватит цензоров на всё на это, он будет применяться избирательно против каких-нибудь оппозиционных… условно, против лингвиста Галяминой, которая выступает с лекциями.
К.Сонин
―
Может показаться человеку, которые не понимает, как это устроено, что будет очередной механизм стукнуть Галямину по голове как будто других инструментов не хватает, как будто против нее выдумывают эти уголовные дела, там же этих уголовных дел нет. Непонятно, зачем против нее действовать этим законом, если выдумываются уголовные дела по другим законам.Но я же говорю, что мне известно, научно-популярная лекция или летняя школа — это то, где, например, лектор, лучшие ученые, они выступают бесплатно. Площадки, которые это проводят, они зарабатывают на этом очень мало, они просто покрывают расходы. Соответственно, если ты добавляешь какой-то риск, какой-то расход, какую-то небольшую даже бюрократическую издержку, тогда ты этот проект убиваешь, тогда человек, который работает ученым или Вышки или МГУ, или в Физтехе, он скажет: «Зачем я пойду выступать, если окажется, что мы не согласовали мероприятие?» Или я для того, чтобы выступить, должен не только слайды сделать, но и оформить заявление в Министерство образования, где обосновать, что закон всемирного тяготения не подрывает основы государства. Люди не будут это делать, будут делать меньше. Всем будет плохо.
Е.Бунтман
―
Довольно печальную картину нарисовал Константин Сонин, профессор Чикагского университета и ВШЭ. Спасибо большое, Константин Исаакович.Далее в 20 часов — «Полный Альбац». Евгения Марковна Альбац возвращается в эту студию живьем, собственной персоной. В 21 час — «Личный прием» с Евгением Ройзманом. И в 22 час — программа «Разбор полета» с Нино Бурджанадзе, экс-председателем парламента Грузии.
Спасибо большое Константину Сонину. Я с вами прощаюсь, всего доброго!