Особое мнение СПб - Геннадий Смирнов - Особое мнение - 2020-12-25
25.12.2020
Т. Троянская
―
Добрый день! Уникальная возможность видеть живого гостя в программе «Особое мнение» актёра и блогера Геннадия Смирнова.
Г. Смирнов
―
Доброе утро всем! У меня странное ощущение, потому что в редакции практически никого нет, а обычно куча народу бегает, а сейчас сидят два несчастных человека, которых просто домой не отпускают, забрали паспорта и не дают выйти погулять. Может быть, это самое весёлое, что с нами произошло, потому что дальше начнется что-нибудь серьёзное, грустное.
Т. Троянская
―
Да, начнем с Любови Соболь, которую допрашивают в СК: возбудили дело о неприкосновенности жилища и полиция пришла с обыском к Любови Соболь. Мы, естественно, поговорим о следствии, почему она пришла к чужому жилищу, но сначала поговорим о том, что это, судят непонятно за что?
Г. Смирнов
―
Это что первый случай, когда человека арестовывают или сажают непонятно за что? За брошенный стаканчик – и потом люди буквально за это сидят, это не шутка из интернета, мол, ха, бросил стаканчик – посадили, ха-ха-ха, ля-ля-ля – буквально люди сидят за это в тюряге, присаживаются на зону, что называется.
Т. Троянская
―
Ты считаешь, что ее могут посадить?
Г. Смирнов
―
Могут посадить, а может и нет, но главное, чтобы постоянно боялась, что за углом кто-то стоит, снимает, а потом это выложит, составит протокол, ты позвонишь в какую-то дверь, тут же из лифта выйдут двое случайно оказавшихся там сотрудника. Ты должна всё время об этом думать – это основная задача. Не посадить плохую девочку Соболь, а чтобы все остальные постоянно думали, что за ними кто-то следит. Другое дело, что потом выясняется, что следят какие-то странные люди.
Т. Троянская
―
Про профессионализм в этих рядах мы поговорим, конечною помнишь историю с Иваном Голуновым, как все поднялись, и сейчас разбираются с теми полицейскими, только один признал вину – вот видишь, народ восстал, отреагировал и Иван на свободе.
Г. Смирнов
―
Всё время так не получается, один раз сработала, и каждый раз не получится всем «возьмемся за руки, друзья» и встали. Так невозможно жить всё время, у людей есть какая-то другая своя жизнь.
Т. Троянская
―
Может реакция, как тараканов травят: одна отрава на них действуют, а потом они к ней приспосабливаются, они подразумевают, что после какого-то ареста могут выйти и придумывают, что бы такого…
Г. Смирнов
―
Это распространённая ошибка полагать, что существует какая-то система принятия решения. Я представляю, что, конечно, есть какие-то структуры, правительство, президент, администрация президента, ФСБ, МВД, МЧС – их только перечислять надо до вечера. И сидят какие-то генералы, маршалы РФ, герои России и думают, чтобы нам ещё… На самом деле, там чаще всего происходит бардак и раскоординация, и куча групп, которые между собой конкурируют, отбирают кусок – на всех же не хватит миллиардов. Хочется миллиардов всем, а хватит не на всех – это и есть завязка, если мы, как это любим, будем смотреть на это как на драматургию, театр. Предлагаемые обстоятельство: миллиардов на всех не хватит. Нужно исходить из этого. И дальше они начинают: один схватил, другому тоже надо – и на этом строится весь спектакль.
Т. Троянская
―
У меня родилась ассоциация с болезнью Паркинсона: сигнал из мозга идёт один, а реакция совершенно другая.
Г. Смирнов
―
Да, мне кажется, слишком много чести думать, что там есть какой-то мозговой центр, который все анализирует, потом выдает сигналы, и это потом выполняется. В соседних кабинетах люди могут вообще не представлять, кто чем занимается, или заниматься совершенно противоположными вещами с противоположными целями.
Т. Троянская
―
А как же вертикаль власти, о которой мы постоянно говорим?
Г. Смирнов
―
Про вертикаль говорим не мы, а они. Если бы вертикаль власти реально существовала (страшилка для одних и знамя для других), то не проходилось бы на 21 году жизни Владимиру Владимировичу Путину выступать с заявлением «нам нужен прорыв в областях, важных для жизни людей». Если бы она существовала, то ему бы не приходилось заниматься такой стыдной и смешной ерундой. Она существует, как система подчинения, но не работает, как система производства чего-то полезного для общества, государства, страны.
Т. Троянская
―
Давай вернемся, вот посадят Соболь, что нам делать, что мы можем сделать, чтобы хотя бы этот кейс завершился благополучно? Или это бессмысленно: стена между нами, и мы можем только наблюдать?
Г. Смирнов
―
Между нами стена стопудово, так и выстроена специально…
Т. Троянская
―
Стену же можно разрушить.
Г. Смирнов
―
Ты сейчас выступаешь с экстремистскими заявлениями, сейчас будем выходить, а у лифта уже ждут, Таня. Если ты тут забаррикадируешься, то мне нужно выходить на улицу – ты совершенно об этом не думаешь! Стыдно должно быть!
Т. Троянская
―
Останешься с нами!
Г. Смирнов
―
Ну, хорошо, пиццу закажем. Весёлые стихи Марии Захаровой почитаем, Дмитрия Рогозина. Я не знаю, что сделать, я в растерянности, и я думаю, что это, скорее всего, массовое ощущение. Это та позорная минута, когда я себя чувствую гласом народным, но я не думал, что я так про себя скажу: в этом смысле позорно. Но мне кажется, что это преобладающее настроение: непонятно, что делать и как реагировать, тем более, что пока ты думаешь, как реагировать на предыдущее, уже произошло что-то новое, уже более жесткое, серьезное. Пока мы ржали, они напринимали законов, по которым в принципе можно кого угодно посадить года на три.
Т. Троянская
―
Мне кажется, что при желании, уже давно кого угодно можно посадить.
Г. Смирнов
―
А сейчас ещё побольше можно посадить, чтобы никто не остался без внимания в стране – правительство заботится о каждым. Отеческий глаз всегда должен быть.
Т. Троянская
―
За некоторым наблюдаем особо рьяно, например, о Навальном. И недавнее – это триллер, экшн… Мне кажется, что много жанров можно найти.
Г. Смирнов
―
И комедия, и трагикомедия.
Т. Троянская
―
Как Навальный якобы поговорил с якобы человеком…
Г. Смирнов
―
Якобы Навальный ещё – тоже ведь неизвестно. Сидит какой-то там иностранный агент и изображает из себя Навального. Я тебе должен сказать, что у меня, как у человека, который давно имеет отношение к кино, телевидению и сериальному производству, а сейчас ставшему немного сценаристом, у меня полное ощущение, что нам нужно всем уходить на пенсию. И это многие коллеги говорили и писали: завтра на смену не буду выходить, всё, что снято – всё сжигаю, потому что лучше придумать невозможно. Это реально кино, только происходящее на самом деле. И самый смелые сценаристы не решились бы такое написать, более того, я бы пришел с такой заявкой, мне бы сказали, мол, Геннадий, что ты пишешь, что это за бред? я понимаю смешно, драматургия и бла-бла-бла, но не до такой же степени: это совершенно нереалистично, так не может быть – сказали бы нам. Но бац, это происходит на самом деле и на наших глазах, чуть ли не в прямом эфире. Нас всех уволят!
Т. Троянская
―
Может быть, это действительно такая гениальная инсценировка? Кажется, по опросам, около трети не верят.
Г. Смирнов
―
А остальные верят? Это уже хорошо. Опросы нужно проводить в нужном месте и у нужных людей. Последний опрос ВЦИОМ: певец года – Киркоров, журналист – Соловьев… «Россияне назвали». Сразу понятно, что среди пожилых поклонниц Владимира Рудольфовича и проводился этот опрос, потому что они одновременно считают этого великим журналистом, а этого певцом, потому что в любой другой общественной страте такие цифры никогда в жизни бы не получились: надо знать, у кого спрашивать.
Т. Троянская
―
ВЦИОМ знает.
Г. Смирнов
―
И много лет, это же агитационная социология: нам надо, чтобы такой политик был главным в этом году…
Т. Троянская
―
Это твое оценочное суждение.
Г. Смирнов
―
Конечно, я в отличии от отцов нации могу повесить табличку на себя «всё, что я говорю, это моё оценочное суждение». От первого до последнего слова.
Т. Троянская
―
Тем не менее, история с Навальным что-то изменила? Мы услышали реплику от Пескова…
Г. Смирнов
―
Песков? Я вообще не понимаю, почему этого человека обсуждают.
Т. Троянская
―
Он пресс-секретарь, голос президента…
Г. Смирнов
―
Ну, почему?! Даже в сериальной массовке ты не найдешь такого лица, я не буду давать определение этого лица, чтобы нас у лифта никто не встретил, но это абсолютно уникальный персонаж, главный талант которого – абсолютно не меняя выражения лица говорить ровно противоположные вещи. Вчера сказать одно, а сегодня ровно противоположное, но с тем же выражением лица – больше в этом человеке обсуждать нечего: какая разница, что он говорит?
Т. Троянская
―
Но это великий талант, между прочим.
Г. Смирнов
―
Как сказать, не на такие суммы, каждый талант можно оценить – мне кажется, ему переплачивают, говорю, как профессионал, у него слишком высокий гонорар для такого уровня мастерства.
Т. Троянская
―
А ты знаешь его гонорар?
Г. Смирнов
―
Можно по часам определить, по костюмам… По мне вот видно, что они не очень большие, в сравнении с теми.
Т. Троянская
―
А как-то глобально эта история с телефонным разговором что-то изменила?
Г. Смирнов
―
На само деле, у меня главное ощущение, что изменилось: рассыпается миф о рыцаре ножа и кинжала, который… С экономикой не получается, в международной политике провал за провалом – но здесь-то! Они могут нам не нравится, мы можем за что-то осуждать спецслужбы, но они существуют, как реальная эффективная государственная организация – мы так всегда думали. А сейчас мы видим, что, мягко говоря, не всегда так, что весь этот бардак, что существует во всех остальных государственных сферах, и там такой же – вот главное ощущение, вот, что сделал Алексей Анатольевич, и что ему не простят. Ведь трясут сейчас не его трусами, а их трусами, это их трусы вывешены на всеобщее обозрение, благодаря Алексею Анатольевичу Навальному – такое не прощается, и я бы на его месте точно никуда не возвращался. И я думаю, что Любовь Соболь сидит в отделе полиции сейчас в ровно с тем же посланием: не надо пока, сиди в своей Германии на деньги ЦРУ.
Т. Троянская
―
Ты же понимаешь, что эти шпиленаблюдатели могут и в другой стране…
Г. Смирнов
―
Да, но сейчас этого никто делать не будет, потому что слишком много внимания. В этом смысле Навальный себя обезопасил на достаточно долгое время, потому что сейчас, что бы с ним не случилось, хоть поскользнётся и выльет на себя стаканчик с горячим кофе, обожжётся, то это будет расценено как провокация Путина – сейчас, я думаю, ему нечего волноваться.
Т. Троянская
―
Когда вышел ролик Навального, ты написал у себя на Фейсбуке, что вы про это снимаете кино: Борис Хлебников и ты, как сценарист…
Г. Смирнов
―
Я один из сценаристов, там их несколько. Это сериал о секретных службах нашего государства. Понятно, я не могу раскрывать никакого содержания, но вообще у меня сложилось впечатление, поскольку я знаю весь сценарий от начала до конца и всех персонажей, что кто-то очень сильно затратился на рекламу, потому что все новости складываются в одну картину так, что все это реклама нашего будущего сериала «Товарищ майор», и люди, который помнят этот мемчик, что это значит, то они поймут, о чем этот сериал. Товарищ майор – это тот, кто нас подслушивает.
Т. Троянская
―
Которому мы всегда приветы передаем, когда с друзьями разговариваем по телефону. То есть там реально про то, как за нами наблюдают…
Г. Смирнов
―
Ничего я тебе больше не скажу, не могу я.
Т. Троянская
―
Скажи тогда, когда выйдет.
Г. Смирнов
―
До конца января снимается, потом нужно монтироваться – в следующем году, я думаю.
Т. Троянская
―
Он без цензуры?
Г. Смирнов
―
Да, потому что это платформа. Это с самого начала не для телевидения, поэтому там нет множества ограничений в смысле духовности имени депутата Боярского, туда его ручки не дотянутся.
Т. Троянская
―
Ты осторожнее, пожалуйста, а то он там инициирует закон про оскорбления, скоро его даже динозавриком нельзя будет называть.
Г. Смирнов
―
Динозаврик – это нежно.
Т. Троянская
―
Обижается человек почему-то. Чувствительный.
Г. Смирнов
―
Никакой он не чувствительный, никто там не обижается, уж Боярского ладно, ещё научится, а Хинштейн – абсолютно прожженный персонаж, про которого всё ясно, ничего его не оскорбляет,а это очередной способ помогать начальству: «Я здесь! Вы не зря нам платите! Мы не зря делаем карьеры! Мы всё выполняем, товарищ майор!» Это единственная задача, больше никакой нет.
Т. Троянская
―
То есть никто не думает о себе? Я думала, он о себе: помнишь закон о курилках в аэропортах? Для папы же принимался закон.
Г. Смирнов
―
Танечка, ты ромашка, цветочек: тебе во всем видятся какие-то человеческие, личные, потаенные мотивы. Нет, конечно. Основное слово, описывающее нашу эпоху – бесстыдство. Потому не стыдно выдвигать такие законы, сегодня говорить одно, а потом совершенно противоположное, откровенно врать в глаза людям, говорить «хотели бы – убили»… Это всё нестыдно, и это бесстыдство – содержание всей публичной политики у нас. Я думаю, что Хинштейн и его творческий соавтор Сергей Михайлович Боярский в эту общую атмосферу прекрасно вписываются: нет там желания кого-то защитить – это не для этого. Люди цинично делают карьеры, зарабатывают деньги, сознательно врут. Дай Бог им здоровья! Пусть будут счастливы!
Т. Троянская
―
Один раз мы услышали – ужаснулись, в следующий – удивились, а потом – привыкли. И сейчас новости, которые, кажется, безумнее не бывает – а бывает.
Г. Смирнов
―
И ещё будет – вот разница между оптимистом.
Т. Троянская
―
Вспомним Аллу Борисовну: а знаешь, всё ещё будет.
Г. Смирнов
―
Гуляет же в интернете поздравление с Новым годом, где портрет Софии Ротару с подписью «лучше мне не станет, и тебе не станет». Это строчка из ее песни. Будем смотреть в будущее с оптимизмом. Ещё не дно.
Т. Троянская
―
А у дна нет дна. Может быть, это вылет в бесконечность?..
Г. Смирнов
―
Кажется, дно? Боже, все рвут на себе волосы – а ведь земля круглая. Может, для многих в наше время это станет открытием, но она круглая – там нет никакого дна, что ее можно насквозь пройти и выйти с другой стороны.
Т. Троянская
―
Новая статистика по коронавирусу: выявлено за сутки в Петербурге 3751 – в принципе плато, о котором говорил Евгений Елин, есть. Выявлено всего 219.581, выздоровело 129.205, а за сутки выздоровело 3034, а умерло всего 7222, а за сутки 76 человек. К этим цифрам мы уже привыкли, а если бы год назад…
Г. Смирнов
―
Правда, ко всему привыкли, потому что в начале это вызывало какой-то шок, то сейчас как погода. Это притом, что вот раньше говорили, мол, покажите хоть одного знакомого – у меня несколько знакомых людей умерло. Не из Фейсбука, а лично. Не старых при этом.
Т. Троянская
―
У нас Лев Щеглов умер, человек, который приходил к нам в программу «Особое мнение», поэтому тут нечего комментировать.
Г. Смирнов
―
И все в растерянности, непонятно.
Т. Троянская
―
Наверное, неизвестность пугает больше всего, мне кажется, что это безумие, что мы обсуждали в первой части, а с другой – эпидемия, которая продолжается. Как это сочетается? Люди, испуганные страхом смерти от того, что бояться заболеть, понимают, что в стране всё идет так, как идёт.
Г. Смирнов
―
Не очень хорошо, скажем прямо. Я просто не знаю, как это сочетается, потому что в стране всё не очень хорошо и раньше шло, и уже несколько лет. В 2014 эмоциональный подъем, ещё в 2015, а до сих пор идёт только спад, в том числе и эмоциональный. Если говорить о главенствующем эмоциональном ощущении нации…
Т. Троянская
―
Но эмоциональный подъем был за счет внешних историй, а то, что дома всё разрушалось.
Г. Смирнов
―
Это не важно, я говорю про ощущение, а не про реальность. И конечно, сейчас депрессивное общение состояние, потому что и так всё шло не так, как нас хотелось бы, и при этом добавилась эпидемия, из которой никто не видит выхода и не знает, что делать, и единственный способ защититься – стать ковид-диссидентом и говорить, что всё вранье, Билл Гейтс, чипизирование…
Т. Троянская
―
Проблема в том, что ковид-диссиденты тоже заражаются.
Г. Смирнов
―
У меня есть бывшая знакомая, которая постоянно пишет, мол, хватит этой истерики, надоели, я вам не подопытная, что это за маска, почему я должна ходить в наморднике, у меня отобрали все свободы… При этом она переболела уже два раза.
Т. Троянская
―
Урок не выучен.
Г. Смирнов
―
Абсолютно, не воспринимается ничего. Я понимаю, что это возможно не от глупости или истеричности, а это самозащита…
Т. Троянская
―
Это неприятие, страх.
Г. Смирнов
―
И это способ защититься от этого страха, неизвестности: что бы не происходило, я права – это лучшая защита от любого стресса.
Т. Троянская
―
Но страх притягивает коронавирус.
Г. Смирнов
―
Но на эпидемию это никак не повлияет.
Т. Троянская
―
Это правда, не знаю, любишь ли ты ходить по ресторанам…
Г. Смирнов
―
Нет, просто не моя стихия, потерял интерес.
Т. Троянская
―
Тем не менее с сегодняшнего дня до 19.00 работают рестораны, 30 декабря они прекратят работать, а после новогодних праздников продолжат работать, но до 19.00. С одной стороны, хорошо, после 19.00 жрать не надо, надо быть стройными…
Г. Смирнов
―
Надо было до 18.00 сделать – тут я не одобряю Александра Дмитриевича Беглова. Я бы и продовольственные магазины сделал до 18.00, после этого не надо жрать, пить, водку нельзя продавать…
Т. Троянская
―
Аккуратнее, тогда будет бунт.
Г. Смирнов
―
Не знаю, короче, недоработка.
Т. Троянская
―
Это юмор, если что, а то ты на больную мозоль наступишь кому-то. Однако у нас очень добрые начальники: разрешили делать зимние веранды и террасы, и продавать на вынос всё, что готовиться в ресторанах. И самое главное, что туалеты будут работать! Ты купил пирожок…
Г. Смирнов
―
Если ты идешь в туалет от своего столика внутри заведения, то у тебя очень высокий риск заражения; если ты с улицы ходишь через зал к туалету, то у тебя резко снижается риск заражения – это же широко известный факт, о чем тут говорить. Точно также если ты в театре сидишь час – ты заражаешься, а если ты час едешь на метро, то нет. Это многие считают загадкой, но я считаю, что это так. Башковитые люди решили, что это так, и это подтверждается, потому что в театры никто не ходит, а в метро продолжают ездить – это нам говорит о том, что там заражались, а тут нет. Поэтому я думаю, что это тоже правильное решение. На улице сейчас самая погода, выйти на воздух, падает пушистый снежок, предновогоднее и рождественское настроение, мимо проходят бесковидные деды Морозы с антителами, коробейники с антителами, прелестные снегурочки с результатами анализов на антитела, из КВД, из психдиспансера – и это будет праздник здоровья, чем сидеть в этих помещениях, где живут одни бактерии. Вирусы и бактерии как бросятся, а на улице нет. Особенно после 19.00, ведь они звереют с этого времени, гадины, особенно внутри помещений, а на улице, в метро, в самолете, на сапсане не срабатывает вирус – особенно свирепствует в театрах и музеях. Это что-то страшное.
Т. Троянская
―
Надо закрыть…
Г. Смирнов
―
Да и сотрудников надо перестать пускать, они же разносят это по ресторанам.
Т. Троянская
―
Ну а что это?
Г. Смирнов
―
Ты продолжаешь искать логику в этом фильме по пьесе Ионеско – там нет логике. То есть она есть, но она странная. Они у нас странные люди – зато весело.
Т. Троянская
―
Кстати почему у нас ярмарки работают, снова огородили Манежную площадь, не проехать, не пройти.
Г. Смирнов
―
Ярмарка работает, а каток нет. Мы ходили в прошлом году кататься, хоть я и умею от бортика до бортика, и там как раз он был небольшой, и поэтому можно было кататься. А сейчас нет: ты надеваешь конёчки, ты же неустойчивая, беззащитная, и вирус как прыгнет, а если стоишь у ларька, покупаешь глинтвейн или сувениры, то там риск заражения ниже, потому что ты твердо стоишь на асфальте.
Т. Троянская
―
И везде антительные коробейники.
Г. Смирнов
―
и деды Морозы со справкой.
Т. Троянская
―
Расскажи кстати про деда Мороза…
Г. Смирнов
―
Таня хотела себе заказать, появилась такая услуга: дед Мороз с антителами. Люди же боятся деда Мороза вызывать ребенку, и чтобы не боялись, можно вызвать со справкой: это чуть дороже, но дед Мороз придет с антителами, с результатами сданных анализов – и вам можно не волноваться.
Т. Троянская
―
Или с оплаченной справкой.
Г. Смирнов
―
Неважно, верить нужно в хорошее. Если он говорит, что антитела, значит, антитела, если от него при этом немного пахнет водкой, то вообще прекрасно, потому что это лучший антисептик как снаружи, так и внутри.
Т. Троянская
―
Как ты думаешь, как будут отмечать Новый год? Не будут выходить на улицу, всем рекомендовано сидеть дома, запасаться едой.
Г. Смирнов
―
С тех пор, как у меня живет попугай Варвара
Т. Троянская
―
Приветы передают!
Г. Смирнов
―
Как домой приеду передам, посмотрю, что сожрано.
Т. Троянская
―
Она лысоватая совсем стала.
Г. Смирнов
―
Потому что я вывешивал видео, где она мокрая.
Т. Троянская
―
Она сама?
Г. Смирнов
―
Я. Её надо мыть под душем. У меня Некрасовский сад, там всё взрывают в новогоднюю ночь, петарды до пяти утра, и попугай, естественно, в ужасе, потому что это над окнами и всё грохает и сверкает, и она у меня на плече сидит всю ночь, и я не могу никуда уйти, потому что она от ужаса может помереть.
Т. Троянская
―
Закрой полотенцем…
Г. Смирнов
―
Это не работает. Всё там и видно, и слышно, потому что это в 50 метрах.
Т. Троянская
―
Может, сейчас не будут стрелять?
Г. Смирнов
―
Не думаю, наоборот, выйдут ещё больше, потому что уже нет ни ресторанов, ни клубов, общественных встреч Нового года, и всё это будет на улице. Если честно, я с ужасом жду новогоднюю ночь, и продумываю план мести.
Т. Троянская
―
А я жду Новый год с надеждой на чудо. Спасибо!