Особое мнение СПб - Сергей Ковальченко - Особое мнение - 2020-12-21
21.12.2020
Т. Троянская
―
Добрый день! Я Татьяна Троянская, и сегодня в «Особом мнении» главный редактор портала МР7.ру Сергей Ковальченко – здравствуйте! Спутник V, наши сограждане продолжают вакцинироваться, сегодня в городской газете «Петербургский дневник» написали, что нельзя есть и пить: алкоголь, аллергены, стрессовать нельзя – так что, если вакцина не сработает, есть на что свалить. Вы планируете уколоться, если будет возможность?
С. Ковальченко
―
Да, я планирую уколоться сразу, как только будет такая возможность, более того, я привился от гриппа, от пневмококковой инфекции, есть прекрасная вакцина Превенар 13 – всем советую старше 65 лет, с хроническими заболеваниями – это хорошая вакцина, которая производится и у нас. Я планирую сделать себе Спутник или другую российскую вакцину, потому что я считаю, что если делать выбор между тяжелым течением коронавируса или смертью и прививкой, то я выбираю прививку, потому что человечество спаслось от многих страшных заболеваний путем прививок: первая прививка была придумана в Англии от оспы, и мы знаем, что если бы не прививки, то мы бы болели сейчас всеми корями, чумами, сибирскими язвами и всем остальным – я думаю, что российские химические, биологически и фармакологические школы не хуже, чем американская и британская, потому что в том же Новосибирске есть свои традиции, которые производят вакцины. Я помню, что в своем время там вакцина от полиомиелита первая в мире была произведена в СССР. Поэтому никаких причин особо не доверять работе этих людей у меня нет, тем более я считаю, что профессионалы должны делать то, что они делают, и я надеюсь, что они сделали более ли менее добротную вакцину.
Т. Троянская
―
И готовы к безалкогольному Новому году, если это случиться?
С. Ковальченко
―
Мне кажется, что в данном случае безалкогольный Новый год – это замечательно. Если ты встретишь его живым, то многие бы наши знакомые, которые ушли в мир иной, согласились бы провести без алкоголя Новый год, но живыми и на ногах.
Т. Троянская
―
Здесь я совершенно согласна. Свежая сводка: 3752 случая заражения в Петербурге, на этом фоне вчера утром появилась на Фонтанке информация, что всего 27 коек…
С. Ковальченко
―
Наше издание писало об этом всю прошлую неделю, а все проснулись, когда написала известная Фонтанка, поэтому я хочу вставить свои пять копеек: эти новости шли с прошлого вторника, а тут все встрепенулись.
Т. Троянская
―
Хорошо, несправедливость устранена.
С. Ковальченко
―
Я просто хочу добавить к тому, что это не про то, что написала Фонтанка. Есть прекрасный журналист Галина Артёменко, которая всё это отписывает одной из первых, и очень въедливо следит за всеми процессами, цифрами.
Т. Троянская
―
Тем не менее цифра вчера изменилась. После полудня уже есть выписавшиеся, и есть 386 свободных коек, так что ситуация меняется.
С. Ковальченко
―
Ты же понимаешь, что если цифра выявленных застряла на где-то на 3700-3800, то мы понимаем, что число коек не бесконечно, у нас их примерно 11000, и людей выписывают – вчера это жонглирование цифрами было истерическим. На самом деле это примерно около нуля, потому что из всех выявленных у нас госпитализируется чуть больше 1000 в день, поэтому 370 коек – это ничто. И что я знаю по своим знакомым, по тому, как там все происходит: вызвать скорую проблема, госпитализировать тоже. Я разного за последние недели наслышался и навиделся, поэтому с то, что сейчас происходит, это катастрофа.
Т. Троянская
―
Спутнику доверяешь, а цифрам Роспотребнадзора и Комздрава ты не доверяешь.
С. Ковальченко
―
Нет, ты немного неправильно меня поняла. Когда мы зашли за 1000 заболевших, то сейчас, что 4, что 5: огромные цифры сейчас. И если удастся сделать государственный тест, то и результаты не сразу приходят. Вопрос в том, что у нас здравоохранение каждую неделю исчерпывает число коек, и вместо того, чтобы принимать радикальные меры, как это делают в Европе, как признали шведы, король которой уже выступил и сказал, что они были неправы. И страны, в которых вводился локдаун, более ли менее пытались поправить ситуацию, потому что он вводится не для того, чтобы сидеть дома, а чтобы снять нагрузку с медицины – у нас эта нагрузка не снимается, у нас люди ходят в школу, я вижу, как маленький предбанник нашей школы добиваются люди, которые забирают своих детей, как рядом с телефоном, на который звонят в школу, нет даже санитайзера, а его трогают руками множество людей, я убежден, что через этот телефон куча людей позаражались. И Смольному просто наплевать, вице-губернатору Ирине Петровне Потехиной наплевать на то, что люди заражаются, губернатору Александру Дмитриевичу Беглову важнее, что подумают о нем в Москве…
Т. Троянская
―
Но театры закрывают, детей не пускают, рестораны скоро тоже ненадолго прикроют, а потом после 19.00 не будут пускать – что-то делают.
С. Ковальченко
―
Но ты понимаешь, что даже они признают, что ни театры, ни рестораны – главные источники болезни. А утренняя маршрутка с конденсатом на стёклах, набитая людьми: в ней намного больше людей заразиться, чем в театрах, ресторанах в других местах, где просят надеть маски, соблюдать дистанцию. Просто по ресторанам бить проще, а нужно просто ограничить поездки людей в транспорте, метро, на работу. Нужно уже принимать радикальные решения, потому что в городе ежедневно умирает по 70-80 человек, заражаются тысячи, здравоохранение захлёбываются, а они даже не примут решение по поводу школ. Это властная импотенция: они думают, а не накажут ли нас в Москве, а люди, мы видим, как и в магазинах с открытыми носами ходят, без масок иногда, потому что в первую волну сказали, что мы всё победили, у нас будет всенародное голосование, и все радостно полетели в Крым, Калининград в набитых самолетах, на променаде нельзя было пройти в Светлогорске и Зеленограде, и Калининград теперь пожинает плоды этих путешествий. И власть у нас ведёт себя непоследовательно, если в Европе, как бы мы их не критиковали, они ведут себя последовательно, а у нас метания: сейчас мы не можем закрыть, потому что летом мы уже сказали, что победили ковид.
Т. Троянская
―
А сейчас же признают, что не победили, раз принимают эти меры.
С. Ковальченко
―
Театр закрыли, но сколько людей посещают театры? Это небольшая аудитория. Это жалкие меры, а мимо этого же театра идёт набитый автобус с конденсатом на стеклах, у нас нет нормального кондиционирования в транспорте, нормальных условий, чтобы люди могли нормально передвигаться до работы.
Т. Троянская
―
Но работает метро.
С. Ковальченко
―
Да, и это всё абсолютно бесполезно
Т. Троянская
―
Ощущение складывается, что мы надеваем маски, не потому что мы себя бережем, а потому что нас не пускают без масок в магазин. И также охранники говорят надеть маски, не потому что они беспокоятся о нашем здоровье, а потому что их оштрафуют.
С. Ковальченко
―
Здесь, с одной стороны, ты права, но с другой стороны, власть должна быть умнее людей, мы ее для этого властью и делаем, чтобы она состояла не из колхозников и трактористов, при всем уважении к этим профессиям, а она должна быть образованной, дальновидной, должна понимать, что она делает. Люди лишь подчиняются правилам, которые устанавливает власть, и эти люди видели на протяжении всего года метания, и надо брать поправку на менталитете, потому что у нас те же самые пенсионеры считают высшей доблестью ходить по магазинам без масок, и режим самоизоляции, который им объявили – они всё равно шляются по магазинам. Когда нужно отрубать льготные билеты для них, за что, как подстреленные, выступают некоторые депутаты ЗакСа, но это нужно, нужно ограничивать, но этого не делается. Чего они ждут? Как в один момент ковид как в сказке отступит, вымолит митрополит Варсанофий, который постоянно на вертолете с иконами вокруг города ходит, который храмы не закрывают, и у которого толпы собираются.
Т. Троянская
―
Они отделены от государства.
С. Ковальченко
―
Вообще молодцы, получается, что мы все отделены от государства, и спасений утопающих – дело рук самих утопающих: у кого есть мозги, кто понимает, тот выживет, грубо говоря. Нас государство ставит в такую диллему, потому что скорая приезжает по знакомству, в больницу ты приезжаешь также, даже в Ленэкспо попасть трудно, уже выбора нет, а эти сидят, курят и смотрят, мол, сколько вас сегодня помрет или заболеет, ну ладно…
Т. Троянская
―
Несмотря на то, что с койками у нас беда, православные миряне накануне собрались на Тайную Вечерю, провели в Петербурге сначала съезд, там было 200 человек, безмасочники, антипривочники… Собрались и рассказывали о всяких интересных вещах, о том, что могут чипировать…
С. Ковальченко
―
Еще троцкистов забыла назвать. Число зверя, штрих-коды. Понятно, что всегда есть в обществе определенное количество таких людей, и что с ними делать?
Т. Троянская
―
Похоже, что ничего не делают.
С. Ковальченко
―
На позапрошлой неделе в Латвии была история, когда одна медсестра привлекла такого псевдоученого, который говорил и про чипирование, и т.д., но эту активность быстро купировали, потому что власть, что нельзя, особенно в условиях пандемии, делать такие вещи. Да, они говорят, что Церковь – это другое, что это не бары и рестораны. Почему это не довести до абсурда м не провести съезд антипрививочников, радикальных православных, сторонников отсутствия чипирования и посадить их в одно помещение без маски? Всякая хрень доходит до абсурда, это логично, что они собрались и всё прекрасно.
Т. Троянская
―
Проблема в том, что живут эти люди в нашем городе, и они не изолированы: они соберутся и понесут свои вирусы в народ.
С. Ковальченко
―
К нам в магазин пойдут после прекрасного съезда. Если бы «Открытая Россия» или навальнисты собрались бы на тайную вечерю, то я тебя уверяю, то там бы под дверьми были бы все полицейские нашего города, стучали бы, ломились бы, и всех бы оштрафовали по самой страшной тарифной сетке, а то и с уголовными делами. А тут социально близкие собрались – мы же видим, кто социально близкий, мы же не питает иллюзий по поводу Беглова уже давно, а просто наблюдаем. Как за цирковым выступлением, нам не надо ходить в зоопарк, нам достаточно на Смольный посмотреть.
Т. Троянская
―
Это особое мнения Сергея Ковальченко. Про Приморский район и про ёлки, которые своровали к приезду митрополита: большие ели, посаженные жителями, выкопали неизвестные, на следующий день их нашли рядом за забором у церкви – чья техника, кто дал добро, власти отнекиваются. Что это? А гнев Божий?
С. Ковальченко
―
Это чудо Господне, которое вознесло эти елки из тех мест, которые просто перенесли. Я считаю, что это одно из подтверждений того, что Господь благоволит митрополиту Варсанофию, и таким чудесным образом делает его жизнь краше, эстетичнее, прекраснее, комфортнее, поэтому глаз владыки должно радовать сие Рождественное дерево.
Т. Троянская
―
И Господь также благоволит первому, после Бога, который дал указание передать здание Музея городской скульптуры РПЦ. Как эта ситуация завершится? Выселят людей, Смольный потратит наши деньги на то, чтобы поселить, ремонтировать полуподвальные помещения, куда хотят переместить музей будут тоже за наши деньги?
С. Ковальченко
―
Справедливость должна быть всеобща: я против отдельно взятой церковной реституции, я за всеобщую реституцию, как это было в бывших социалистических странах, как было в Эстонии, Латвии, Литве. Если у тебя есть доказательства того, что ты чем-то владел до 1939-40 года в некоторых странах, у нас до 1917 года, то будь любезен. А у нас получается, что только церкви нужнее. Почему решили, что самые пострадавшие…
Т. Троянская
―
Может, просто надо начать с церкви…
С. Ковальченко
―
Нет-нет, там же говорили, что если мы начнем возвращать, то какой будет скандал, Зимний дворец придётся отдавать Романовым, но можно же прописать исключения, но семья Романовых говорила, что не будет претендовать на такие вещи, но я считаю, что если справедливость, то для всех. Только для РПЦ справедливости быть не должно, это неправильно, что одним всё, а другим ничего. Нет среди населения поэтому широкой поддержки церковной реституции, потому что люди видят, как живут иерархи, машины, дорогие сумки, одежда, золото в не очень богатой стране, и мы видим разницу между православным и католическим взглядом. Ты же смотрела «Молодого папу»? Невозможно снять такой сериал про православие, потому что у нас есть закон об оскорблении чувств, а католическая церковь не считает, что это оскорбление чувств, и папа Франциск ведет себя совершенно противоположно нашему патриарху, и конечно популярность той церкви будет возрастать, а нашей не будет, потому что, ребята будьте с народом, а то вы все время с властью. Вы получаете квартиры, из которых будут людей выселять, но с какой стати, они же приватизированы?
Т. Троянская
―
Там есть по гос. найму.
С. Ковальченко
―
Но я думаю, что это единицы, потому что уже почти все приватизировали. Таких людей единицы. Моя квартира, я хозяин – какого черта?
Т. Троянская
―
Тебе купит город другую квартиру.
С. Ковальченко
―
А я не хочу другую, я хочу здесь жить: тут жили мои родители предки, а тут приходят товарищи и говорят убираться.
Т. Троянская
―
Очень у нас все ранимые и чувствительные. Депутат Госдумы от «Единой России» Сергей Боярский предлагает соцсетям вести реестр и поиск неприличных высказываний в адрес власти и Конституции: согласно его и Хинштейна соцсети будут искать и удалять такие высказывания, и если закон будет принят, то нельзя будет не только обматерить власть в комментариях, но и называть Серёжу динозавриком, например.
С. Ковальченко
―
У нас Сергей Боярский очень чувствительный депутат Госдумы, он принимал участие во всех законах, которые хотя как-то ограничивают гражданскую активность в интернете, если вспомнить весну, в марте был придуман закон об оскорблении власти параллельно со всеми действия по поправкам в Конституцию, и депутаты Госдумы, когда мы все это обсуждали, бешено принимали закон за законом, которые ужесточали активность в интернете, сильно поменяли выборное законодательство принят был этот закон про оскорбление власти, про фейковые новости, упоминание в негативном свете гимна, герба, президента, Госдумы. И тогда говорили, что Боярский принимает закон под себя, потому что над ним все смеются в интернете. И тогда он говорил, что это ответственность за оскорбление властных институтов, а не лично депутата Боярского, а если его лично оскорбят, то он будет искать этих людей и подавать на них гражданские иски – видимо, этого законодательства стала недостаточно, поэтому теперь депутатам трудно серфить соцсети и искать о себе информацию, которую он посчитает негативной, что теперь соцсети будут обязаны сами искать и удалять информацию, которая посчитается неприличной.
Т. Троянская
―
А папу депутата, например, можно оскорблять?
С. Ковальченко
―
Раз у них одинаковые фамилии, то сработает.
Т. Троянская
―
У мамы если что другая фамилия.
С. Ковальченко
―
Ой, маму трогать не будем, она хотя бы хорошая актриса и не замечена в жутких высказываниях.
Т. Троянская
―
Не буду я вспоминать одно про 1937 год в нашем эфире.
С. Ковальченко
―
Память у меня короткая. Это мило, потому что в прошлом году, заботясь о папе, Сергей Боярский протащил в Госдуму закон о разрешении курения в аэропортах, потому что его папа очень возмущался, что не удается покурить и приходиться в туалетах закрываться, и поэтому был принят целый закон, чтобы был принят целый зал для курения – это трогательная забота о семье. Хороший сын, хороший депутат, практически непогрешимый, теперь неприличные высказывания в его адрес будут запрещены. Хорошо же: избираешься в Госдуму, и заботишься о себе, семье, и делаешь это публично. И теперь мы перед выборами понимаем, что Сергей Боярский – хороший и заботливый сын, хороший депутат, а ещё он непогрешим, как и все остальные депутаты.
Т. Троянская
―
Ничего плохого о Сергее Боярском мы сегодня не сказали.
С. Ковальченко
―
И не скажем, у нас всё прекрасно теперь.
Т. Троянская
―
У нас Колпинский районный суд теперь знает, кто такой Моргенштерн, наверняка, раньше они не знали: зарегистрировали административные иски в прокуратуре о признании песни «Я съел деда» Моргенштерна и несколько произведений в стиле аниме, например, «Тетрадь смерти» запрещенной информацией – это что?
С. Ковальченко
―
Помимо всех адовых версий по поводу умственного развития людей, которые всем этим занимаются, у них есть ещё и отчётность: скорее всего в прокуратуре, в центре по борьбе с экстремизмом нужно, чтобы каждый год или другой период происходили такие вещи, им нужны повышения, нужно отчитывать перед начальством, как они хорош поборолись с определенными адовыми вещами. Получается, что это эксцесс исполнителя на фоне отсутствия возможности в этом году, коронавирус съел все новости, а им надо отчитываться – они решили бороться с Моргенштерном, и получилось, что они словили хайп на этом. Может быть в прокуратуре Колпинского района сидят особенно продвинутые люди, которые послушав Моргенштерна на каком-то празднике ужаснулись.
Т. Троянская
―
Интересно, про какого они деда подумали?
С. Ковальченко
―
Кстати, да. Это уже сюжеты, которые отдают сгущенной щедриновщиной в такие периоды жизни страны, что какого бы ты деда не назвал, все кивают на портрет у себя в кабинете. Вполне возможно.
Т. Троянская
―
У некоторых портрет дедушки Ленина. В питерском горкоме КПРФ Дмитриев и Ходунова – что за межвидовая ли внутренняя борьба?
С. Ковальченко
―
Это старая борьба, потому что Дмитриев – старый депутат ЗакСа, а сейчас он не попал в состав парламента.
Т. Троянская
―
А хочется.
С. Ковальченко
―
Да, он был уже депутатов двух созывов, он довольно деятельный, выходец из Латвии, боролся с расколом в партии. Там постоянно с чем-то борется, я не буду вдаваться, а то слушатели просто уснут, но есть борьба между одними каланами и другими, между теми, кто сейчас депутаты, и теми, кто хотят ими стать, потому что депутат – это поправка на 100 млн в год, когда ты распределяешь эти деньги на свой округ, неплохая зарплата, машина, соцобеспечение… Петербургский депутата – это не должность, а счастье
Т. Троянская
―
Потому что они одни из немногих получают зарплату.
С. Ковальченко
―
Да, у нас парламент профессиональный, каждый получает неплохую зарплату из бюджета, у него есть помощники, служебный автомобиль с водителем – почему не жить в этом счастье? Почему так должна жить Ходунова, а не Дмитриев, как он сам думает. Мне кажется, что это шкурная история, потому что выборы скоро. И у КПРФ в некоторых районах есть неплохие шансы, да и в целом, люди ассоциируют эту партию с оппозицией, и она выдвигает постоянно социальные лозунги, и я думаю, что у КПРФ даже инерционно, без особой кампании будут неплохие результаты по партийным спискам на этих выборах, поэтому грязь за попадание в топовые номера партийного списка будет не шуточная.
Т. Троянская
―
Будем наблюдать. Помнишь ли ты Александра Малькевича, пиарщика, журналиста? Ходят слухи, что он может возглавить телеканал «Санкт-Петербург», и есть у меня сведения, что он даже на планерках появляется. Все бы ничего, но его связывают с пригожинскими.
С. Ковальченко
―
Я его помню, потому что на некоторых эфирах недавно с ним сталкивался. Он, действительно, считается одним из пригожинских людей, но я напомню, что в 2002-2003 году Малькевич был заместителем председателя Комитета по печати Смольного, до этого он был главным редактором молодежной газеты «Пять углов», и Ирина Петровна Потехина, которая тогда сменила своего мужа в статусе вице-губернатора и куратора Комитета по печати и связям по СМИ, всем этим кустом, что был при Яковлеве, тогда и привела Малькевича в Смольный, и он вместе с ней, когда губернатор Яковлев ушёл, Смольный и покинул. Поэтому я бы не связывал Малькевича с одними пригожинскими. А что касается руководства телеканала, то он получает колоссальные дотации из городского бюджета, сотни миллионов рублей, больше полумиллиарда в год. Это наши налоги, которые мы платим в бюджет Петербурга – из них финансируется газета «Петербургский дневник», абсолютно бесполезный листок Смольного, и такой же канал «Санкт-Петербург». И примерно миллиард рублей из бюджета у нас уходит на эти игрушки.
Т. Троянская
―
Кстати и там, и там про культуру даже профессионально журналисты пишут.
С. Ковальченко
―
Это наши налоги, я не хочу, чтобы на них выпускали листки, в которых лижут задницу Смольному. Я напишу заявление, что я отказываюсь, чтобы из моих налогов. Пусть нам предложат, как на Западе. Например, в Германии финансируется церковь – я хочу з своих налогов, чтобы она финансировалась или нет, так вот я не хочу.
Т. Троянская
―
Выбирать, Серёжа, будешь, когда будут выбирать депутатов ЗакСа и губернатора Петербурга, если не отменят выборы. Спасибо!