Демьян Кудрявцев - Особое мнение - 2020-12-09
09.12.2020
Е. Бунтман
―
Добрый вечер. И с особым мнением сегодня Демьян Кудрявцев. Здравствуйте.
Д. Кудрявцев
―
Здравствуйте.
Е. Бунтман
―
Давайте начнем с санкций и Бауманки. Бауманка из-за санкций осталась без программного обеспечения Майкрософта. Кто от этого пострадает?
Д. Кудрявцев
―
Точно Майкрософт от этого не пострадает. Точнее Майкрософт пострадает от этого стратегически. Когда выучившиеся на пиратском обеспечении студенты Бауманки уедут из России для того, чтобы работать в Силиконовой долине – они будут выбирать не Майкрософт в качестве места своей работы.
Е. Бунтман
―
Обидятся?
Д. Кудрявцев
―
Немножко так затаятся. Будет у них скрести в этом месте и они пойдут работать в "Эппл". А точнее в Китай и будут работать в Zoom. Нет, конечно, пострадаем мы с вами, это очень просто. Потому что дело не в том, что студенты Бауманки не смогут работать на легальном софте. Мы же понимаем, что работать на продуктах Майкрософта они будут все равно. И такое тотальное корпоративно-государственное лицемерие. С нашей стороны – государственное, с их стороны – корпоративное. Но никто Windows никуда не снесет. Это понятно. Она работает некоторым простым образом. То есть сначала работает, ты устанавливаешь и потом ты должен онлайн или с чемоданом, приехав в офис "Майкрософта" покрыть необходимое количество копий и лицензий. Уже давно никто не покупает ничего вперед за деньги на физическом носителе. Поэтому очередной пример взаимного тотального лицемерия, рожденного буквой правил и законов. Но, безусловно, пострадаем от этого мы. Потому что студенты, которые тем самым поймут, что они жертва вот таких действий, которые приводят к санкциям, в очередной раз задумаются, хотят они в свою будущую всю жизнь зависеть от других людей, которые эти санкции вводят или снимают или еще что-то с ними происходит. Конкретно продукты "Майкрософта", применяемые Бауманкой, вряд ли сделают их умнее или нет, продвинутыми или нет, дадут им больший или меньший доступ к современным технологиям, потому что это офисные продукты. Но ведь "Майкрософт" – только вершинка айсберга. Такая большая, что поэтому про нее написали новость. На самом деле завтра это могут быть другие продукты. И вообще действительно режим санкций и самоизоляции, в которой находится России, приводит к тому, что рано или поздно наше профессиональное и высокотехническое образование, которое уже немножко меньше ценится в мире, чем 20 лет назад. Потому что мир догоняет. Но будет цениться еще ниже, безусловно. Это часть процесса самоизоляции. И не доступ к "Майкрософту" тому виной, а как бы общий тренд.
Д.Кудрявцев: "Майкрософт" – только вершинка айсберга. На самом деле завтра это могут быть другие продукты
Е. Бунтман
―
Тренд на отчуждение?
Д. Кудрявцев
―
Тренд на изоляцию, на отчуждение, на консерватизм. Тренд на суверенную демократию. Суверенная демократия означает, что у тебя есть суверенный софт. В связи с тем, что суверенного софта нет и его вообще нигде в мире больше нет, потому что все стали некой большой частью цивилизации, да, спорной, да конфликтной, но единой. То, конечно, ты от этого страдаешь. От любой самоизоляции своего правительства страдает обычный гражданин.
Е. Бунтман
―
Про лицемерие и санкции есть еще вторая глава в этой истории. Это санкции против азербайджанских и турецких помидоров и чуть-чуть армянских. Почему не назвать вещи своими именами, не сказать, что вот это санкции. Не говорить про плодовую муху или кого там нашли.
Д. Кудрявцев
―
Есть дипломатический язык. Российский дипломатический язык он вот такой. В разных странах он разный. У нас он вот такой.
Е. Бунтман
―
Но это же очень глупо выглядит.
Д. Кудрявцев
―
Защитникам, переводчиком, я бы даже сказал Владимиром Далем этого языка был Онищенко, если вы помните.
Е. Бунтман
―
Все помнят, я уверен. Еще долго будут помнить.
Д. Кудрявцев
―
Не могут забыть. Забыть Онищенко невозможно, да. Но на самом деле мы понимаем, что не он это придумал. Это гибридный эвфемизм, в котором давно уже наша политика. Имеем одно, говорим другое. Делаем на самом деле третье. На самом деле любим Эрдогана, страшно ему завидуем, его экономике, его мощи, его наглости и так далее. Пытаемся повторять. Вынужденно сочувствуем армянам, которых не любим за то, что у них Пашинян. Но не хотим их терять. Потому что нам важна ОДКБ и вообще ощущение, что вокруг нас остались хоть какие-то международные организации, а именно Армения она часть этой организации. Поэтому мы запрещаем турецкие помидоры и кстати не первый раз, но при этом говорим, что все это из-за жучка короеда, который съел все пасленовые. Вот такая российская политика. Это политика лицемерия, это политика эвфемизмов и экивоков. Но это при советской власти тоже было так. И я бы даже сказал и до советской власти было так. С турками помните болгарская война. Помогаем православным братушкам, на самом деле интересуемся контролем за выходом в Средиземное море. И ничего не сделать, такая у нас политика. Может быть, мы с вами при хорошем раскладе доживем, когда она будет другая.
Е. Бунтман
―
То есть это историческая какая-то зависимость России. Это не дипломатия такая мировая.
Д. Кудрявцев
―
Нет, мировая дипломатия тоже разговаривает на разных языках. Некоторые из них необычайно смешные. Но они не такие действительно. У каждой страны кроме собственного языка есть еще собственный дипломатический язык с его какими-то нюансами и приколами. Язык – это вещь, которая входит в плоть и кровь, она не меняется быстро. Люди, которые сегодня в капиталистической России или я бы сказал так – корпоративистской России управляют МИДом – это люди, которых учили в советское время. Они так выучились. У них будет этот акцент. Будет он долго и сейчас они передают его следующим поколениям.
Е. Бунтман
―
А Эрдоган с Алиевым сейчас чем не угодили? Вроде со всеми дружит Россия, более-менее.
Д. Кудрявцев
―
Эрдоган и Алиев - прежде всего тем, что они начали войну, забыв нас спросить. Это такое публичное унижение. Потому что эту зону мы считаем зоной своих интересов. Кроме того, они довели эту войну до точки, при которой на сегодня она приостановлена на выгодных для них условиях. То есть на их условиях. Они в этой войне побеждают. И это очень нехорошо. Нельзя начинать войну без России, но заканчивать ее без России тоже очень нехорошо. Нельзя побеждать без России. Поэтому Россия там в последнюю минуту, к счастью, вмешалась. К счастью – потому что какой-то мирный процесс, процесс замораживания произошел и вне зависимости от того, как мы к нему относимся, люди сейчас не так гибнут или не гибнут вообще. Поэтому вот этим они не угодили. И как не угождали в прошлый раз, тоже проблемы во время маневров и гибелью нашего самолета и так далее. Поэтому нет, пока мы не изменим вообще парадигму отношения с соседями, которая сделает, чтобы им было выгодно с нами дружить, а не вынужденно с нами дружить.
Е. Бунтман
―
Про Ковальчуков новое вышло расследование на сайте «Проект». Про близость к президенту. Насколько это влияет на страну, на политику, на экономику, на финансы. Эта пронизанность родственниками, друзьями и товарищами.
Д. Кудрявцев
―
Влиятельнее некуда. И нет больше способов влиять. Разумеется, сегодняшнее российское государство – государство сословное. Государство корпоративистское. Государство, в котором если бы была чуть больше военная составляющая – правильно было бы назвать государство, которое управляется хунтой. Не в наймитско-клейменном смысле, а в смысле как терминология. Хунта – от слова «вместе». Людьми, которые вместе. Некоторым кланом людей. Свойство таких государств состоит в том, что у них разово снижается конкуренция - возрастает коррупция. Конкуренция снижается потому что они никого к себе не пускают. Коррупция возрастает – потому что пытаются любым путем проникнуть в точки, в которых принимаются решения, в которых раздаются бюджеты. И так далее. Это рождено в каком-то смысле понятно, чем. Есть объективные причины. Разные. Потому что советская плановая модель, в которой коррупции было низово много, но наверху до появления Чурбанова, не было. Она не сработала. Она не работала. Модель, которую эти люди увидели в 90-е годы, модель свободного капитализма так быстро тоже не работает, поэтому кажется, что она не работала вообще. Поэтому от общего недоверия ко всем, люди, пришедшие к власти, как бы закрылись и считали, что лучше будем всем управлять мы, потому что иначе все разворуют. Постепенно этот термин размылся. Разворовали все они сами. Так устроено всегда. Это объективный процесс, когда ты постепенно начинаешь идентифицировать и олицетворять себя с тем, что… Помните, как Жванецкий, вечная ему память, сказал: что охраняешь – то имеешь. Это ровно в какую-то минуту заводом начинает управлять сторож. Так происходит, потому что он единственный, кто там всегда. И завод перестает работать в этот момент, что, собственно говоря, мы видим по всем фронтам. Все, что может не работать – все работает плохо. В сравнении с мировыми стандартами. Поэтому нам все время надо сравнивать себя с 13-м годом. Помните с 1913. …И его окружение апеллирует к тому, что в 90-е было хуже. Потому что мы не можем сравнивать себя с миром. Хотя казалось в какую-то минуту, что именно это наша цель. Помните, сначала наша цель – стать в G8, быть членами всего. Потом наша цель была догнать Португалию. Но как-то очень давно мы не слышали про догнать Португалию.
Д.Кудрявцев: Сегодняшнее российское государство – государство сословное. Государство корпоративистское
Е. Бунтман
―
Догнали, видимо.
Д. Кудрявцев
―
Нет, мы не догнали, к сожалению. Вот эти цифры объективные. Они публичные.
Е. Бунтман
―
Это надо верить просто. Просто вы не верите. Это вопрос веры. Мне кажется.
Д. Кудрявцев
―
Это правда. Я действительно атеист, и поэтому у меня есть такая-то проблема.
Е. Бунтман
―
В этом проблема в доказательности.
Д. Кудрявцев
―
На самом деле страны, которые в какой-то момент неэффективно управляются кланами, их много и среди них не только известные вам монархии в Персидском заливе. Такой страной была Южная Корея, например, долгое время. Было много стран. Время размывает и это. В какой-то момент зоны неэффективности становятся настолько очевидными, что происходит трансформация. Либо силовая снизу, либо эрозийная сверху. И так далее. Государство не может пребывать долго в таком состоянии. И несколько десятков лет может пребывать, к сожалению, это жизнь наша с вами наших слушателей. Вот так случилось.
Е. Бунтман
―
Но можно же, например, пофантазировать и предположить, что все люди, так или иначе, бывшие однокурсники, одноклассники, товарищи по кооперативу «Озеро» за это время стали дивными профессионалами. Академиками, банкирами, нефтяниками и так далее. И вышли на новый уровень.
Д. Кудрявцев
―
Так оно и есть. Конечно. Проблема просто в том, что процедура их оценки, их прихода к ресурсу, их занимания той должности, которые они занимают, никак не подразумевает зависимость от этого. Безусловно, выпускники петербургского юрфака в целом лучше, чем выпускники агротехникума в Сибири. Наверное.
Е. Бунтман
―
Для юридической сферы.
Д. Кудрявцев
―
Разумеется. Но в какой-то момент, когда выясняется, что они занимают эти должности не по этой причине, а по тому, кто кому родственник, кто с кем знаком, кто с кем, простите, спал или еще что-нибудь. И юридические навыки размываются, забываются. Перестают быть важными. Кроме того, и юридическое поле исчезает целиком. И поэтому это становится неважно. Кроме того, жизнь идет вперед. Предположим, это была относительно компетентная или подходящая по другим параметрам, вот сейчас все вспоминают выборы 1996 года. Можно вспомнить выборы 1999. С Путиным и его командой связывались же определенные надежды. Неважно, насколько они были обоснованы. Но они объективно связывались, значит, в этот момент этот тип правления предлагал что-то, что соответствовало чаяниям общества. Просто общество за 20 лет тотально поменялось. Выросли другие люди. Они стали иначе ездить, иначе смотреть на мир. Они больше не могут, что их постоянно тыкают носом в 90-е годы, которые были 30 лет назад. Половина из тех, кого тыкают носом в этот возраст – тогда не жили. Избиратель Путина уже на значимую часть родился после. Родился после 90-х годов. В этом же проблема. Что любая система может быть эффективной, она должна прежде всего соответствовать времени. Сегодняшнее кланово-родственное управление центральной частью государства этому не соответствует. И только отбрасывает примеры на какие-то региональные далекие и другие области, где все еще мультиплицируется, знаете, в провинции все всегда еще более карикатурно. Но если этим можно, то нам-то уж можно совсем. Поэтому, конечно, в самолете, который предназначен для того, чтобы произошло возмездие, в том самом главном самолете, летающем ядерном чемоданчике, который, в конце концов…, оправдать нашу жизнь. И вот он стоит где-то в провинции, его тотально разворовывают. Это же совсем прекрасно.
Е. Бунтман
―
Это прямо символ.
Д. Кудрявцев
―
Я не хочу никакого возмездия никому. Пусть лучше разворуют этот самолет, чем бюджет какого-нибудь нормального города.
Е. Бунтман
―
Как у бывшего медиаменеджера спрошу вас. Заблокируют ли фейсбук, Ютуб и другие радости жизни в России? ГД приняла в первом чтении законопроект «Об ответных мерах за цензуру в отношении российских СМИ».
Д. Кудрявцев
―
Нет, конечно. Единственная прекрасность российского закона состоит в том, что его можно не выполнять. Помните, у нас Telegram блокировали.
Е. Бунтман
―
Да, да.
Д. Кудрявцев
―
Можно не выполнять, прежде всего, потому что нет профессионалов, которые хотят это выполнить. Нет того устройства, при котором можно выполнить. И нет, честно говоря, интересантов. Есть интересанты принять такой закон. Вытянуть руку в классе и закричать: «Я! Я самый первый ученик в подонстве». Вот такие интересанты есть. А прийти домой и смотреть телевидение вместо Ютуба - интересантов нет. Это же две разные вещи.
Е. Бунтман
―
Но сложно себе представить, что внуки авторов законопроекта будут смотреть телевизор и заседание ГД вместо Ютуба.
Д.Кудрявцев: Нет профессионалов, которые хотят это выполнить. Нет устройства. И нет интересантов
Д. Кудрявцев
―
Или половина из них еще не живет здесь. Если ты заблокируешь Интернет, то с ними нельзя будет поговорить. А еще если вам так не нравится тлетворное влияние Запада, давайте просто самолеты закроем. Ах, черт, вы же единственные на них и летаете, по сути. За границу. Упс - как говорят в фейсбуке в этих случаях.
Е. Бунтман
―
Какие-то вещи блокировали. С Telegram понятно, там владелец Telegram, но может быть это инструмент давления на тот же Ютуб, чтобы он не блокировал условного Соловьева, RT и еще какие-нибудь…
Д. Кудрявцев
―
Кстати, вполне может быть и эффективно. Я не очень высоко оцениваю моральные качества западных корпораций. В том смысле, что в среднем как рынок, как инструмент саморегуляции я оцениваю западный бизнес-мир очень высоко. Но каждую конкретную корпорацию – нет. На эту тему есть много кейсов и случаев особенно в Китае. Когда Запад ради рынка отступает от каких-то принципов и наверное, отступит и здесь. Вот Соловьев сейчас в трендах Ютуба. И, кстати, и пусть. В том смысле, что я как раз не считаю, что бороться с этим можно какими-нибудь запретами. Запреты конкретных обманов, конкретной клеветы точечные есть в любых странах. Они конечно должны быть. Через суд с моей точки зрения. Но в целом тотальные запреты, просто давайте запретим его, потому что он «Раша тудей» - я как раз на этом и настаиваю. Мне не кажется это правильной логикой. Потому что в том числе она рождает ответку такого рода. Пусть будет Соловьев.
Е. Бунтман
―
Демьян Кудрявцев в программе «Особое мнение». Через несколько минут мы вернемся к разговору.НОВОСТИ
Е. Бунтман
―
Про питерские ресторанные протесты и их подавление давайте поговорим. Это вообще что? И кто здесь прав или не прав.
Д. Кудрявцев
―
Я защищаюсь от обвинений в излишней оппозиционности всегда некоторым таким шутовским сарказмом. И когда я критикую нашу власть, я все время говорю, что это все не надо так серьезно воспринимать, могло бы быть значительно хуже. Моя ирония заканчивается там, где становится действительно хуже. И это Санкт-Петербург. Всегда. В Санкт-Петербурге моем родном городе, городе, в котором я провел все детство и даже, не побоюсь этого слова – и юность, отрицательный управленческий отбор доведен до своего предела. Причем много раз. Каждый раз кажется, что более клинических тупых античеловеческих позорных решений и людей во главе города поставить нельзя. Но каждый следующие выборы…
Е. Бунтман
―
Доказывают обратное.
Д. Кудрявцев
―
Там все время стучат в дно Невы, со дна Невы и сквозь лед Невы.
Е. Бунтман
―
А в чем здесь ошибка властей в этом случае.
Д.Кудрявцев: В Санкт-Петербурге отрицательный управленческий отбор доведен до своего предела
Д. Кудрявцев
―
Ошибка властей здесь конкретно ни в чем. Ошибка властей конкретно в том, что в ней нет последовательности и нет никакой общей концепции защиты от ковида. Люди лежат в коридорах, в Санкт-Петербурге, втором городе по размеру в стране нет никакой налаженной медицинской помощи. Притом, что проблема была с марта очевидно, у них и в прошлую волну ковида все было хуже, чем во всей стране. Вместо этого они не сделали ничего, вместо этого они решили отыграться именно на ресторанах, которым не могут оказать никакой поддержки. В Лондоне тоже закрывали рестораны. В Лос-Анджелесе закрыты рестораны. В некоторых постсоветских странах закрыты рестораны. Но в этот момент там сняты налоги, отменены рентные ограничения, выданы субсидии. Вместо того чтобы тратить их на всякие глупости, которые любит петербургское начальство. Присваивать Исаакиевский собор и все, что они там еще всегда делают. Безусловно, невозможно в туристическом городе, это по сути дела, единственный туристический город в стране. В Петербурге иностранного туризма в обычные годы столько, сколько во всех остальных городах кроме Москвы. Это целая страна туристическая. Понятно, что для этого там выстроена огромная гостиничная и ресторанная инфраструктура. Это единственное, что на самом деле там выстроено.
Е. Бунтман
―
И поэтому так болезненно?
Д. Кудрявцев
―
Конечно. В Питере нет промышленного производства, нет по сути никакой офисной деятельности, которой нет в Москве. Очень мало государственной деятельности. Город заточен под туризм. Уже давно. И вот по этой отрасли без всякой поддержки ударяют абсолютно фиктивным, таким бессмысленным указом. Попробуйте рассадить людей, снизить загрузку. Ну вот все глупости, которые вы придумали для театров. Придумайте их для ресторанов. Потому что театру они не помогают, а ресторану помогли бы. Потому что ресторан с четвертью загрузки это хоть что-то, а ресторан, в котором вообще нельзя ничего делать и при этом у него нет способа не платить аренду, не платить зарплату, не платить ничего. Это умирающий бизнес. Я много раз пытался быть ресторатором – это сложнейший бизнес и в сытые годы. В голодное - прямо смерть. Но есть города, в которых общественное питание не является таким системообразующим фактором, каким является в Санкт-Петербурге особенно в центре города.
Е. Бунтман
―
Но не будем скрывать, что мы, москвичи ездим в Санкт-Петербург есть и пить. Чистая правда.
Д. Кудрявцев
―
Да, в Москве, к сожалению, негде. И нам приходится, раз в день утренним Сапсаном вся Москва отправляется. В моем детстве в Питере был такой анекдот: где у вас тут ближайший ночной ресторан? Спрашивала женщина у советского бомжа. И он говорил: да вот в Хельсинки. Так что, сейчас там есть, куда поехать. Дело не в иронии, которую мы с вами можем продуцировать. Дело в том, что закрытый молчаливый лгущий питерский градоначальник вызывает в городе протест, который не может быть политическим. У нас в стране нет инструментов политического протеста. Поэтому политический протест конвертируется в протест индустриальный. Какая-то отдельная индустрия, какой-нибудь город Хабаровск выплескивает свое общее раздражение качеством медицины, тем, как с ним общаются с этим городом и так далее. В какую-то конкретную вещь. В Санкт-Петербурге, в городе трех революций, напомню, есть привычка выплескивать это в протесты, связанные с едой. Тут пока был перерыв, на Ютубе вспоминали, что революция 17-го года началась с хлебных и соляных бунтов. Вот, собственно говоря, традиции не умолкают.
Е. Бунтман
―
Еще там прекрасный зам. у Беглова, который выступил в духе надзирать и наказывать. И рассказывал, что насилие это обязанность полиции. Когда тут побили дубинками в одном из баров, где были рейды. Минувшей ночью.
Д. Кудрявцев
―
Ну да. Понимаете, мы с вами и вся страна настолько привыкла к серости и безграмотности такого управления, что даже не можем сказать, ну в смысле вы можете бумажку посмотреть, как зовут этого человека. Потому что это не имеет никакого значения.
Е. Бунтман
―
А у меня даже в бумажке не написано. Просто вице-губернатор Петербурга.
Д. Кудрявцев
―
Он при этом считает, что он имеет право что-то такое говорить. Потому что Луна отражает Солнце. Беглов отражает Кремль. А эти отражают Луну. И так мы с вами до мышей в петербургских ресторанах договоримся. И поэтому какая разница, что они говорят. Пойдет дудочка в другую сторону – они будут говорить все другое. Вопрос в том, что у нас с вами нет инструмента эту дудочку развернуть. И дай бог, чтобы это протест выражался только в питерских ресторанах. Потому что русский бессмысленный и беспощадный бунт, к сожалению, может охватить и какую-нибудь более сознательную область.
Д.Кудрявцев: Я не против локдауна. Я против бессистемности и вранья
Е. Бунтман
―
Как вам кажется, здесь будет локдаун на новогодние праздники?
Д. Кудрявцев
―
Тут важно. Я не против локдауна. Я против бессистемности и вранья. Когда нужно проголосовать за обнуление и поэтому у нас все стало лучше и поэтому мы снимаем локдаун. А потом все стало хуже и мы срочно надеваем локдаун. А еще у нас тут какой-то локдаун, потому что у нас статистика такая, что у нас 70 человек умирает в день, а во всех странах разброс приблизительно в полтора раза дня ко дню. Потому что так устроена человеческая жизнь. Она не может структурировано каждый день выдавать 70. А у нас 70. Я против локдауна, когда я не понимаю, где мы находимся. Я не понимаю, цифры растут или падают, потому что ими фальсифицируют. Было расследование Медиазоны про это, которое привлекло кучу всяких…
Е. Бунтман
―
Да, очень наглядное.
Д. Кудрявцев
―
Вот в этой ситуации в принципе есть страны, где введенный локдаун спасал человеческие жизни. А отмена локдауна их не спасала. Есть итальянский пример очень характерный. Если нужен локдаун, если мы понимаем, что в этот локдаун делаем, мы понимаем, как медицинская система и структура способна его воспринять и на него правильно отреагировать, если мы в состоянии прогнозировать, что произойдет с экономикой и способны деньги, которые обычно разворовываются, пустить на поддержку этой экономики. На время локдауна. Пусть будет локдаун. Сам локдаун по себе не является ничем страшным. Но, безусловно, локдаун, в который бизнес не поддерживается, сэкономленные силы не кидаются на медицину и при этом всем, вот в прошлый, например, локдаун совершенно невозможно было получить даже обещанную поддержку. Помните, были обещаны кредиты на 6 месяцев.
Е. Бунтман
―
Там были истории у коммерсантов.
Д.Кудрявцев: Нельзя заставить вакцинироваться, если не говорить, что вакцина хорошая. К сожалению, это сделано неумно
Д. Кудрявцев
―
У бизнеса. Я специально занимался этим вопросом. Эти типы бизнесов были взяты абсолютно с потолка, половина пострадавших бизнесов не были в этих списках. Но даже те, кто были, не могли месяцами эту поддержку получить. Потому что слова сказали, а инструкции вниз не были спущены. А во многих финансовых институциях не было для этого ни денег, ни резервов. Поэтому, понимаете, не в локдауне проблема. Как говорил философ Александр Пятигорский: проблема России не в воровстве, не в локдауне, не в болезни, не в зиме, не в Наполеоне, не в татарском иге, а в абсолютно невообразимой постоянной вездесущей фигне. Это касается, к сожалению, и… Я смягчил.
Е. Бунтман
―
Вакцины это тоже касается?
Д. Кудрявцев
―
С вакциной немножко другая история. Во многом это касается вакцины. То есть пиар, шумиха вокруг вакцины и все разговоры вокруг того, что наша вакцина нет, она 97%, потому что Пфайзер заявил 95. И еще наша вакцина, надо 42 дня не пить почему-то. Правда, алкоголь не живет в крови 42 дня, но на всякий случай пусть 42 дня. Они перепутали. 42 – это Бродвейская улица, а также в прекрасной книжке «Автостопом по Галактике» это ответ на все вопросы Вселенной. Ответ, который чиновники в состоянии запомнить. Вот это все свойство действительно русской хтони. Сама вакцина при этом, кажется, нет. Кажется, что вакцина при этом действительно вакцинирует. Судя по каким-то отзывам людей, судя по каким-то медицинским статьям, которые я читал. Да, она сделана с нарушением процедуры тестирования, потому что мы же бежали, нам же важно обогнать Америку. По яйцам. Помните, Хрущева.
Е. Бунтман
―
Да, да.
Д. Кудрявцев
―
Вакцины в данном случае. Да, с вакциной не все идеально, но, скорее всего, там не водопроводная вода. Скорее всего, это вещь способна привить вам какие-то антитела.
Е. Бунтман
―
Не передавили власти с пиаром вакцины?
Д. Кудрявцев
―
Нет, не передавили. Потому что важен не только пиар вакцины, важен пиар самого вакцинирования… Что нельзя заставить людей вакцинироваться, если не говорить, что вакцина есть и она хорошая. К сожалению, это было сделано неумно, к сожалению, это можно было бы сделать лучше. Но я все равно считаю, что вакцинироваться надо, тем более что других вакцин в Москве вряд ли допустят.
Е. Бунтман
―
Демьян Кудрявцев со своим особым мнением был у нас сегодня. Спасибо большое. В 19 часов в программе «Особое мнение» - Андрей Мовчан. В 20 – программа «Лукавая цифра». Валерий Федоров, глава ВЦИОМ будет по скайпу. В 21 час – «Невзоровские среды». Спасибо и всего доброго.