Особое мнение СПб - Елена Чижова - Особое мнение - 2020-11-10
10.11.2020
А. Петровская
―
Добрый день! Я Александра Петровская, и сегодня «Особое мнение» писателя Елены Чижовой – здравствуйте! Начнём мы традиционно, к сожалению, за эти полгода с сообщений, касающихся коронавируса: мы видим неутешительный тренд: растёт количество инфицированных по Петербурге и стране, очередные антирекорды фиксируются ежедневно, еженедельно от городских властей слышим про ограничения… С одной стороны, гораздо более жёстки ограничения были введены весной, когда заболевших было в разы меньше, когда число заболевших ежедневно уменьшалось, ограничения оставались в течение лета, а сейчас, когда заболевших много, вроде ограничения принимаются, при этом кто-то маски не носит и сильно это не работает – может быть, мы что-то, в целом, делаем не так, как вы считаете?
Е. Чижова
―
У меня складывается впечатление, что именно в апреле-мае, когда было не такое большое количество заразившихся, власти всё делали правильно. И возможно, именно из-за этих жёстких ограничений не было такого галопирующего роста, ведь как нам объясняли специалисты, смысл ограничений заключается не в том, что мы в одночасье победим коронавирусную заразу, а в том, чтобы каким-то образом смягчить этот рост, чтобы количество заразившихся не росло по экспоненте. Я помню, как каждое утро в апреле-мае мы начали с того, что залезали смотреть на статистику заражений в России, Петербурге – было 350-360 человек, и нас это ужасало. Я помню, как внутренне вздрагивала. Но парадоксальным образом, сейчас странное чувство, что ничего не поделать: растёт по экспоненте и…
А. Петровская
―
Смирение?
Е. Чижова
―
Или привычка. Я много раз думала о знаменитой испанке, которая свирепствовала два года и потом вдруг, в какой-то момент, как пишут свидетели, неожиданно закончилась (тогда умерли миллионы людей), но судя по тому, что все врачи не пришли к единому мнению, каким образом лечить коронавирус (есть протоколы, но даже врачи в разных больницах признаются, что они методом научного тыка действуют) – я стала с грустью думать о том, что невозможно всё время трястись от страха, и, видимо, это всё продлиться очень долго (по мим ощущениям, как минимум, до конца 2021 года), а с другой стороны, я действительно не понимаю людей, который в самый неблагоприятные дни и месяцы, когда действительно количество умерших чудовищно, почему-то изображают из себя свободных людей, которых никто и никогда не заставит надеть маску. Каждый раз, когда я вижу такого человека, а сейчас несравненно больше людей носят маски (буквально месяц назад, когда спускаешься в метро – хорошо, если пять человек в вагоне в масках, а все остальные как ни в чем не бывало), стало меньше масочных диссидентов. Я понимаю, что, наверное, не закроют, потому что, судя по всему, принято стратегическое решение, грубо говоря, кто помрёт, тот помрёт, а кто выживет, тот выживет – спасение утопающих в руках самих утопающих.
А. Петровская
―
За последние сутки в Петербурге 1485 человек заболело, чуть больше, чем вчера. В любом случае, тренд понятен, и усталость, которая накопилась у людей понятна: сначала люди с отрицанием относились к коронавирусом, потом, когда это стало касаться их или их близких, то многие стали серьёзнее относиться – а теперь люди, мне кажется, глобально устали.
Е. Чижова
―
Весной у меня в непосредственно моём окружении не было случаев коронавируса, но разумеется, я слышала об этом. Но прямо сейчас у меня две знакомые семьи полностью болеют, у нас буквально за последний месяц мы потеряли двух наших замечательных коллег – знаменитый филолог, близкий друг и коллега Юрия Лотмана Борис Фёдорович Егоров, который именно с подтверждённым диагнозом коронавирус умер, и всеми нами любимый поэт, детский писатель, переводчик Михаил Яснов. Впечатление, что снаряды ложатся всё ближе и ближе.
А. Петровская
―
Вчера были сообщения от правительства города, что будут ужесточения, которые будут касаться школ, уже нависает над нами дистанционка для 5-11 классов, и то, что учителя, которые старше 65 лет, попадающие в группу риска, могут быть отправлены домой работать дистанционно, и их будут заменять молодые коллеги из института Герцена. Странная дихотомия: мне кажется, что родителям и детям тяжело привыкать к другим педагогам, и стаж имеет большую роль, но тем не менее стоит вопрос выбора – нельзя подвергать опасности людей из группы риска, нужно бороться за то, чтобы они были здоровы, и с другой стороны, какие потери несёт система образования. Что же за выборы ставит нам 2020 год?
Е. Чижова
―
Я прекрасно понимаю, я разговаривала с родителями, у которых дети учатся в школе, и я ясно даю себе отчёт, что такое школьное (не вузовское) образование онлайн – это во много потерянное время, потому что мало детей, которые могут самостоятельно осваивать школьный курс. В более выгодном положении, наверное, дети обеспеченных родители, которые могут, в конце концов взять индивидуального репетитора по любому предмету, и этот репетитор может заниматься с ребёнком даже по скайпу, и тем не менее, когда даже онлайн преподаватель говорит глаза в глаза – это всё равно лучше, чем, когда бедная учительница сидит в ZOOM, и вместо детей у неё маленькие картиночки. Время потерянное. Мне пришла в голову безумная мысль: а что если взять и обнулить не только президентские сроки, а вот, например, один образовательный год – что такового случится, если дети вообще не будут ходить в школу до весны? Часто ведь такое бывает, что родители отправляют своего ребёнка в школу на год позже – зачем все эти ужасные эксперименты? Я сама понимаю, что этого не будет и мне очень жаль учителей, а их большинство у нас люди пожилые, потому что вряд ли школа – это соблазнительное место, куда рвутся молодые выпускники даже педагогических вызов. Но опыт Москвы говорит, что, если закрыть 5-11 классы, где дети очень много общаются вне школы и их невозможно удержать, то это приносит какие-то плоды.
А. Петровская
―
Там же были перенесены каникулы на более ранний срок, и насколько я помню, там никаких чудес не произошло, несмотря на то, что решение было принято, и дистанционка для средней и старшей школы была продлена до конца ноября. Пока непонятно, что работает максимально эффективно и что нужно закрывать в первую очередь.
Е. Чижова
―
Мы же не ждём чудес, мы понимаем, что при пандемии отдельные чудеса на одной шестой части чуши или в Петербурге невозможны – это общемировой процесс. Чем больше принимать каких-то мер, как мне кажется, тем вероятнее, что этот скачок будет немного остановлен, у нас же из СМИ осталось самое популярное слово весны, когда все только и ждали, что показатели выйдут на плато, и «плато» вращалось в эфире – сейчас я этого не слышу.
А. Петровская
―
Сейчас все прогнозируют пик заболеваемости, который нам обещают в начале 2021 года. Всё бы ничего по ограничениям, если бы они не были связаны с тяжёлой экономической ситуацией, с последствиями для бизнеса. Я прочитала статью на Фонтанке о том, как закрывали фудкорты: где-то закрыли, где-то тем не менее продают и т.д. Понятно, что и весной подпольно работали некоторые рестораны – это ужасно (кто терпит убытки, но мы все как граждане и как жители города терпим экономические убытки), но что ему делать, если ему нужно кормить семью, сотрудников. Может надо искать баланс, а не просто закрывать, но и поддерживать?
Е. Чижова
―
Эти разговоры шли и весной, и тогда очень многие ведущие экономисты говорили о том, что стоит помочь людям, возникала тема вертолётных денег, от чего сразу отказались. Я слышала интервью с представителями бизнеса, которые жалуются на то, что второго локдауна многие бизнесы не переживут. Я читала, что до 30% ресторанов и кафе разорилось в результате условной первой волны коронавируса. Не знаю, на то и власти, вообще говоря, чтобы принимать такие сложные решения. Но судя по тому, что происходит у нас в городе, когда не так давно приезжал Путин и Беглов сообщил ему, изумив всех, что ситуация у нас не катастрофическая, не критическая, а буквально на следующий день он же сказал, что она теперь критическая, хотя ничего не успело измениться. Поэтому никаких особенных рациональных взвешенных решений я не жду – я думаю, что так оно и будет, с одной кочки на другую.
А. Петровская
―
Пугать президента – нехорошее дело, поэтому он поберёг нервы Владимира Владимировича. Давайте представим, как будет в дальнейшем развиваться история с коронавирусом. Хочется верить, что человечество победит этот вирус, и обнадёживающими выглядят сообщения от зарубежных медиков, разработчиков: немецкая и американская компании доложили об успешных испытаниях вакцины от коронавируса, якобы в 90% случаев она работает и в ближайшее время будет зарегистрирована. На фоне этого и рынки стали расти – это обнадёживает. Но понятно, что даже если вакцина найдена, то её сразу всем не хватит – что породит новое неравенство между странами и внутри развивающихся стран.
Е. Чижова
―
Меня не так сильно беспокоит неравенство между развитыми и развивающимися странами, уж извините меня, потому что оно всё равно существует во всём, и в такой важнейшей области как вакцинация оно на какое-то время останется, хотят я уверена, что рано или поздно люди из развивающихся стран тоже будут привиты, потому что пандемия – это тот случай, когда невозможно победить болезнь в какое-нибудь развитой стране, а на всё остальное махнуть рукой. Всё равно придётся действовать ковровым способом. Меня беспокоит то, что я абсолютно уверена, что Россия наложит контрсанкции и у нас не будет никакого выбора, а между прочим этот выбор у нас всегда был. Я хорошо помню, как где-то в середине 1990-х я делала прививку от кори младшей дочери, и мне сразу сказали, что если я хочу российскую вакцину, то это бесплатно, а если вы готовы заплатить, то вы можете приобрести, кажется, немецкую вакцину. Я хочу, чтобы у людей был выбор, не потому что наша вакцина какая-то ужасная – я уверена, что более ли менее все люди, что разрабатывали вакцину, шли по научно обоснованному пути. Я просто хочу, чтобы у людей был выбор, потому что у всех у нас разное состояние здоровья: кто-то абсолютно молодой и здоровый, который прекрасно привьётся российской вакциной, но есть люди с хроническими заболеваниями, есть маленькие дети, слабые люди, есть те, кто боятся, потому что есть предубеждение, что если я привьюсь непроверенной вакциной, то со мной что-то случится. И это легко снять, просто сказав, что у людей есть выбор: если человек готов заплатить за возможность выбора, то это сразу снимет недоверие и страхи.
А. Петровская
―
Я надеюсь, что никаких запретов не последует, потому что российским властям эпидемия не выгодна также, как и любому человеку на Земле. Выбор – это хорошо, но важно, чтобы был и более ли менее равный допуск к выбору, потому что если у человека нет этих 5 тысяч, чтобы заплатить за другую вакцину, а российская будет работать не так или иметь большие побочные эффекты, то в этом случае – это отсутствие выбора, даже если он формально есть, но у тебя нет на него средств.
Е. Чижова
―
Тут надо обсуждать. Если человек не имеет достаточных средств, можно создать какой-то фонд, чтобы помогать малоимущим. Не вертолётно разбрасывать эти деньги, а что-то делать. Тем не менее я всё равно за выбор.
А. Петровская
―
Коронавирус забирает на себя всю информационную повестку, хотя в мире обостряются множество конфликтов: Армения, Азербайджан, Нагорный Карабах. Казалось бы, дело идёт к перемирию, подписано соглашение о мире в Карабахе, но, мне кажется, это может привести к очередному обострению внутри самой Армении: мы видим, что недовольных решением Пашиняна довольно много, они выходят на улицы. Россия вроде играет здесь правильную роль для себя, выбирая сторону посредника и миротворца. Правда, мы уже успели пострадать: вчера азербайджанской стороной был сбит наш вертолёт – понятно, что мы получили признание, извинения, готовность выплатить компенсации, но это там погибли наши военнослужащие.
Е. Чижова
―
Я последнее время, конечно, слежу, но я совсем не специалист по международным, тем более вооружённым конфликтам, но сердце кровью обливается, когда смотришь на всё это варварство, бомбёжки, беженцев, несчастных людей. Которые теряют кров и вынуждены скитаться, поэтому, когда я вчера увидела опубликованную в инстаграмме каким-то губернатором, что само по себе удивительно, фотографию нашей военной колонны, которая направляется в Нагорный Карабах, я совершенно поразилась. И когда сегодня появился этот трёхсторонний договор, и я его прочла… Я хочу верить, как любой нормальный человек, что это действительно нормальный договор, что рано или поздно в Армении утихнет нервозное состояние, которое вызвано последними событиями, но мне мешает поверить безоглядно в то, что Россия выступает миротворцем, именно опыт наших последних лет, потому что я хорошо помню всю «миролюбивую» риторику в связи с грузинскими событиями, я уж не говорю о том, что происходило на Донбассе, думаю, вы прекрасно помните эти огромные белые колонны, которые уезжали на Донбасс под видом гуманитарной помощи. Я понимаю, что вы скажите, что я обжёгшись на молоке, дую на воду, но наши последние годы были просто залиты горячим молоком, поэтому я с осторожным оптимизмом смотрю в сторону Карабаха, надеюсь, что действительно всё так, и меня радует, что в этом договоре упомянут верховный комиссар ООН по беженцам, что даёт основание думать, что договор обсуждался в Совете безопасности ООН, то есть не принимался где-то в уголочке, а перед глазами всего мирового сообщества. Я рада тому, что не будет там турецких миротворцев, потому что мне бы очень не хотелось, чтобы вооружённые войска российские и турецкие стояли друг на против друга – я думаю, что это была бы взрывоопасная ситуация. А пока будем надеяться, что это ужасное варварство в какой-то обозримой перспективе закончится.
А. Петровская
―
Согласитесь, какая-то удивительная ситуация, во-первых, в XXI веке мы, человечество, продолжаем вести военные конфликты, в которых от рук одного народа гибнут представители другого народа, во-вторых, и без того сложная ситуация в мире с коронавирусом, огромное количество человек от этого погибло, и я помню призывы ООН к тому, что надо прекратить все военные конфликты, а они с новой силой разгораются.
Е. Чижова
―
Что человечество, если мы до сих пор, по сути дела, находимся в состоянии войны с Украиной. Ещё в августе аналитики всерьёз обсуждали тему ввода российских войск на территорию Белоруссии: будет это или не будет. А вы говорите, как же это происходит – оно с нами в последние годы и происходит. Я боюсь, что эта вся история с Карабахом, с российской стороны: два пишем, три в уме, и что опять откуда-то появится новая пыльная папочка, в которой будет написано не «русский мир» (он потихонечку сдувается), а будет написана какая-то новая величественная идея типа восстановления СССР, неосоюз советских социалистических республик, потому что по всем опросам какое-то гигантское количество людей мечтает о том, чтобы они завтра проснулись в СССР. Это пугает.
А. Петровская
―
Тут недавние социологические опросы показывают, что 47% россиян согласны с мнением о том, что было бы лучше, если в стране всё оставалось также, как было до перестройки. Любовь к прошлому. Если посмотреть материал московского центра Карнеги, то там с помощью фокус-группы они пытались нарисовать у совершенно разных людей, придерживающихся разных взглядов, образ будущего. И он у всех почему-то рисуется с прекрасным прошлым: кому-то нравится доперестроечное, кому-то постперестроечное – но ни у кого не складывается новый образ будущего, мы только в истории ищем примеры, как было хорошо.
Е. Чижова
―
Это связано с тем, что у нынешнего политического режима будущего нет, это объективно, потому что мы сейчас продолжаем доживать то, что не дожили в предыдущие десятилетие. Такое ощущение, что все, начиная от самых верхних этажей власти до простого народа, пытаются родиться обратно и прожить что-нибудь: давайте проживём заново, что-нибудь победим, заново покорим космос или ещё что. Конечно, в такой атмосфере у людей не может появляться ясного образа будущего. Я думаю, что то, в чем мы находимся сейчас – это в некоторой степени продолжение нашего советского прошлого в новых исторических условиях, с некоторой перегруппировкой сил наверху. И пока мы действительно не изживем это до конца, надеюсь, без великих потрясений, образа будущего просто не появится.
А. Петровская
―
Разговор о переменах можно отложить, потому что какие могут быть перемены, если мы их образ сложить не можем: мы хотим, чтобы было как раньше, а не как-то по-новому.
Е. Чижова
―
Если бы всё было так легко: что если нам не представить себе образа будущего, то оно и не случится – тогда можно просто сидеть и постоянно пребывать в настоящем, но в реальности-то мы прекрасно знаем, что это не так. Совершенно загадочные для меня разговоры о стабильности, которые ведутся последние столько-то лет, хотя о какой-то стабильности, положа руку на сердце, можно было говорить разве что в 2007 году, ещё до первого кризиса, но сейчас-то всё развивается какой-то галопирующей скоростью. Поэтому я думаю так, что будущее произойдёт вне зависимости от того, видим ли мы этот образ светлого или темного будущего или мы его не видим. Дай Бог, что это будущее будет хотя бы не темное.
А. Петровская
―
Думаю, что это хорошая точка. Спасибо!