Гарри Каспаров - Особое мнение - 2020-11-04
04.11.2020
Е. Бунтман
―
Добрый день. Это «Особое мнение». И у нас сегодня со своим особым мнением Гарри Каспаров, 13-й чемпион мира по шахматам, глава Совета «Фонда защиты прав человека». Гарри Кимович, здравствуйте.
Г. Каспаров
―
Добрый день.
Е. Бунтман
―
Кто выиграл выборы в США?
Г. Каспаров
―
Мне кажется, достаточно очевидно уже, что выборы выиграл Байден. Хотя, конечно, эта победа оказалась гораздо более сложной, чем предсказывали опросы общественного мнения. Но вообще процесс сам этих выборов и ночной пересчет – это такая была американская горка. Потому что впервые традиционный подсчет голосов, который всегда велся при получении как бы голосов из разных частей штатов, из каких-то графств, крупных городов или наоборот каких-то районов сельской местности. Все было нарушено, потому что огромный процент голосов был подан до начала выборов. И это внесло колоссальную сумятицу. Именно поэтому сам процесс выборов буквально такие качели с размахом. И ситуация несколько раз менялась. Но сейчас мне кажется, она стабилизировалась. И Байден достаточно уверенно, если можно сказать уверенно, потому что во всех ключевых штатах разрыв будет минимальный. Но если говорить про голоса выборщиков, то, судя по всему, он должен победить даже более комфортабельно, чем казалось час или два назад.
Е. Бунтман
―
Объясните, почему такая складывается картина. Потому что я просто не вижу такой картины. Я, впрочем, и не претендую на то, что я глубоко разбираюсь в именно этих процессах.
Г. Каспаров
―
На самом деле в американской системе решающим является не количество голосов, поданных по всей стране, а голоса в каждом штате. Каждый штат имеет своих выборщиков. Поэтому можно проиграть общенациональное голосование, как случилось с Трампом в 16-м году, тем не менее, выиграть буквально на соплях несколько ключевых штатов. Например, Висконсин или Мичиган и Пенсильвания были выиграны Трампом и это дало ему сразу 46 голосов – 20-16 и 10 голосов выборщиков. А разрыв был буквально меньше 80 тысяч голосов. То есть мы говорим про миллионы проголосовавших, а в итоге 80 тысяч в трех штатах дали ему преимущество 25 тысяч в одном, 30 – в другом, 25 – в третьем. И этот небольшой перевес микроскопический на самом деле трансформировался в реальную победу. Закон такой. Кто выиграл в штатах с перевесом хотя бы в один голос – берет все голоса.
Е. Бунтман
―
Это понятно. А сейчас там, где минимальный разрыв, десятки тысяч голосов, даже меньше. Почему Байден?
Г. Каспаров
―
Из-за этого дисбаланса пересчета, потому что очень много голосов было подано до выборов. То есть рекордное количество людей проголосовало во многом благодаря проблеме пандемии ковида. Проголосовало раньше. И эти голоса в разных штатах считались по-разному. Например, в Техасе или Флориде считались до 3 ноября. Поэтому они пересчитывались сразу и вписывались в общую картину. А вот в Мичигане и Пенсильвании, например, эти голоса считаются после того, как пересчитывается большинство остальных голосов. То есть они не сразу попадают в систему. Потому что по закону этих штатов нельзя считать до начала пересчета других голосов. Они хранятся пакетом большим. И, например, в Висконсине была показательная ситуация, что Трамп лидировал, лидировал, а потом прибыло 170 тысяч голосов из здания суда, где их хранили. Милуоки – крупный город. Обычно крупные города дают демократам перевес. И сразу все поменялось. То есть в принципе уже
Е. Бунтман
―
То есть пачками приходят.Г.Каспаров: Байдену есть что предъявить Путину
Г. Каспаров
―
Да. Дело в том, что хотя перевес Байдена минимальный, а в Пенсильвании он проигрывает еще немного, даже, по-моему, в Мичигане проигрывает. Но дело в том, что оставшиеся голоса в подавляющем большинстве это голоса демократов. То есть как бы голубые штаты становятся. И сейчас если посмотреть на те оставшиеся углы, где еще не пересчитаны голоса – это все крупные города. В Неваде это одно из графств, в котором тоже перевес у Байдена и добавляет голосов, только увеличит отрыв. В Мичигане отрыв сейчас минимальный в пользу Трампа. Но там огромное количество голосов не пересчитано в Детройте. А там перевес у Байдена огромный. И даже в Пенсильвании, где Байден сильно отстает пока, математические модели показывают, что при сохранении этого преимущества 3-4 к одному в этом районе, это в данном случае будет вокруг Филадельфии все крутиться.
Е. Бунтман
―
Филадельфия и Питтсбург. Я карту открыл.
Г. Каспаров
―
В Питтсбурге уже пересчитали. Сейчас пакет остался голосов в районе Филадельфии и прилегающие конгломераты городов поменьше. Байден проигрывает, по-моему, 680 тысяч голосов. Но еще примерно полтора миллиона, миллион 400 остались. И эти голоса если они лягут в такой пропорции, то он выиграет примерно 750-800 тысяч голосов. Если сохранятся математические модели. Но если он выигрывает Мичиган, а это уже очевидно и сохраняет перевес в Неваде, то ему Филадельфия тоже не нужна. Пенсильвания. Он все равно переходит эту границу и более того, не такая ясная ситуация в Джорджии. Хотя Трамп там впереди. Но там тоже остались голоса из Атланты. А это тоже крупный город и там голосование тоже идет в пользу демократов. Я повторяю, это все результат того, что огромное количество голосов скопилось и оно пересчитывается. Но если смотреть на ставки, которые идут. Тоже такая была синусоида, такая рваная линия. Вверх-вниз, вверх-вниз. То сейчас, по-моему, буквально час назад 85% победу отдавали Байдену уже.
Е. Бунтман
―
Да, сейчас котировки снизились очень сильно.
Г. Каспаров
―
И это опять совпадает с общим пониманием того, как разложатся голоса, оставшиеся в этих штатах. С очень большой долей уверенности можно сказать, что Байден выиграет. Другое дело, что этот процесс может затянуться. Потому что, зная Трампа, можно не сомневаться, что он будет, безусловно, оспаривать это. Например, в Висконсине есть правило, что если меньше 1% разрыв, а там будет меньше 1%, можно пересчитать голосов. То есть будет пересчет голосов, какие-то судебные иски. Но, судя по динамике голосования, я не думаю, что будет много возможностей оспорить, и я очень сомневаюсь, что республиканцы решатся на то, чтобы пойти против очевидной воли избирателей. Тем более что этот фактор у всех как бы в подсознании, в уме держат. Байден с огромным перевесом выиграет общенациональное голосование. Потому что сейчас уже разрыв буквально на пару миллионов. Но, учитывая, что Калифорния, где побеждают с огромным перевесом демократы всегда и Нью-Йорк дают голоса постепенно, то, скорее всего, разрыв может быть там достигнет 6-7-8 миллионов. То есть может быть очень большой отрыв. Это не имеет никакого значения для итогов выборов, но психологически это является важным фактором, который мне кажется, не позволит республиканцам, наиболее влиятельной части верхушки последовать за Трампом, если он начнет самоубийственную войну за пересмотр итогов выборов.
Е. Бунтман
―
На сайте CNN вижу колонку о том, что это очень тревожный знак - то, что Трамп так агрессивно заявил о том, что все, они украли у нас голоса. Украдут голоса.
Г. Каспаров
―
И, тем не менее, это заявление Трампа против него тоже сработало. Я как раз слушал его, когда буквально он вышел в Белый дом и сказал, что надо прекращать пересчет, потому что выборы закончились. И даже его рьяные сторонники вынуждены были сказать, что это грубейшее нарушение норм, традиций американской демократии. Демократы говорили гораздо жестче. Что это вообще попытка государственного переворота. По большому счету они правы. Другое дело, что за риторикой Трампа ничего не стоит. Если он попробует остановить пересчет или пересматривать итоги голосования – это будет другая история. Повторяю, судя по всему, нам не грозит повторение истории 2000 года, когда все решалось в одном штате – Флориде и буквально 500 с лишним голосов в пользу Буша качнули Флориду в его сторону. Примерно с 9 миллионами голосов, по-моему, тогда было. И это дошло до Верховного суда. Сейчас, на мой взгляд, Трамп проиграет не только какой-то один критический штат. Много мест ему придется оспаривать.
Е. Бунтман
―
Сейчас чуть-чуть повернем. Но все равно останемся на этой теме. Американские выборы и Россия. Предположим, победил Байден и дальше что? Изменятся как-то отношения с Россией?Г.Каспаров: Республиканцы будут стараться показать, что они святее Папы Римского
Г. Каспаров
―
Во-первых, в американских выборах еще одна важная деталь – там же проходят параллельно выборы президента, сената, конгресса, локальные выборы. То есть на самом деле этот день – 3 ноября – он оказал, мне кажется определенное влияние на расстановку политических сил в стране. И американский избиратель, кстати, это было рекордное голосование. То есть, скорее всего, цифра будет зашкаливающей. То есть если в 16-м году голосовало 137 миллионов американцев, то в этом году, наверное, будет не меньше 155. То есть цифра огромная совершенно. Так вот, эта рекордная явка избирателей она привела к такому балансу сил, потому что с одной стороны они проголосовали против Трампа, а с другой стороны, судя по всему, в сенате республиканцам удастся удержать большинство. Вероятно. Это очень близко. Но цифры, которые мы сегодня имеем, они отличаются от ожидаемых. То есть демократы не захватывают, как они надеялись, сенат. Комфортабельно. И в конгрессе демократы тоже несут потери. Они сохраняют большинство, но несут потери. И это означает, что во внутренней политике у команды Байдена не будет свободы рук. То есть он не сможет проводить такую ультралевую повестку, так называемую прогрессистскую. Связанную в первую очередь с именами Берни Сандерса, Элизабет Уоррен. И мне кажется важно, что американцы поддержали такой баланс. А что касается внешней политики, то здесь никаких ограничений нет. Более того, изменение этой пропорции оно никак не скажется на возможности администрации Байдена проводить жесткий курс по отношению к России. Более того, если во времена Обамы республиканцы критиковали его за излишнюю мягкость и податливость в отношениях с Путиным, а демократы защищали своего президента, то сейчас ситуация будет обратная. С иным знаком. Потому что демократы будут проводить довольно жесткий курс. Потому что Байдену, естественно, есть что предъявить Путину. А республиканцы будут стараться показать, что они святее Папы Римского. Они будут продолжать гнуть свою линию и поэтому можно не сомневаться, что в ближайшие месяцы возникнет ситуация, когда через конгресс и сенат могут пройти любые самые жесткие санкции. Если администрация Байдена будет готова пойти на ужесточение конфронтации. А это мне кажется, учитывая сегодняшнее поведение России на мировой арене и вообще изменение общего тренда мирового, это более чем вероятно.
Е. Бунтман
―
А куда уж жестче санкции. Советник президента О’Брайан, по-моему, говорил, что почти не осталось тех сфер жизни в России, на которые можно было бы наложить санкции.
Г. Каспаров
―
Какие санкции, нет, санкции это то, что реально бьет по правящему режиму. То, что сегодня называется санкциями, это во многом уступка общественному мнению. Да, конечно это создает некоторый дискомфорт путинским олигархам. Но у них нет никаких проблем. Деньги перемещаются за границу. Они могут выезжать спокойно. Нефть, газ – все идет своим чередом. А санкции - это когда «Северный поток» закроют. Санкции – когда начнут применять законы по отмыванию денег к деньгам олигархов, независимо от того, записано на его жену, сестру, любовницу, племянника. Вот когда займутся вплотную - вот это будут санкции. Не жалкие два миллиарда ролдугинские, которые были верхушкой айсберга. А когда сотни миллиардов наворованных денег станут объектом самого пристального внимания американских и европейских спецслужб – вот тогда это будут санкции. Вот тогда мы поговорим. А пока Путин просто смеется им в лицо, потому что то, что называется санкциями, то, что ты сейчас назвал санкциями, которые наложены на все, что угодно – они по большому счету не сильно затрудняют жизнь российскому правящему классу. И их модель по разворовыванию страны и вывозу денег за рубеж она продолжает достаточно эффективно работать. Пока.
Е. Бунтман
―
Вы всерьез верите, что такие санкции будут введены?
Г. Каспаров
―
В принципе я не могу ничего гарантировать, потому что это не вопрос веры моей, а это вопрос объективной ситуации. Не знаю, как далеко они готовы будут зайти, но то, что произойдет реальное ужесточение санкций, настоящих санкций – в этом можно не сомневаться. Как далеко они зайдут - посмотрим. Но, учитывая ситуацию, которая в Беларуси сложилась сейчас, учитывая ту ситуацию, которая сейчас складывается в Европе, между прочим, общее ухудшение ситуации и то, что очевидно мы узнаем очень многое про связи Трампа с Россией. Потому что Трамп, потерявший президентство, - это уже не тот Трамп, сидящий в Белом доме. И поэтому многие тайные сделки его прошлых лет и даже в те годы, когда он был президентом – они станут явными. И это я думаю, будет вызывать требования и в американской общественности и политическое будет давление на то, чтобы деловые партнеры Трампа в России, в первую очередь, Путин как-то оказались под прицелом настоящих американских санкций.
Е. Бунтман
―
Я почему спрашиваю. Почему сомневаюсь. Потому что санкций против Беларуси каких-то очень серьезных, откровенно говоря, и не последовало. Сейчас рассматривают еще один пакет санкций против Лукашенко. Я понимаю, что это немножко другое – санкции ЕС. Тем не менее, даже там убивают людей, пытают их, карают, гоняются за ними. Весь мир на это смотрит, и все равно никаких серьезных очень санкций нет.Г.Каспаров: При Трампе самые красивые жесткие санкции нивелируются тем, что просто выстрелы были все в воздух
Г. Каспаров
―
Но я бы не говорил, что там нет серьезных санкций. Потому что они отказываются признать легитимность Лукашенко. Это достаточно серьезный момент. Понятно, что экономически они пока не готовы устроить тотальную блокаду Беларуси. Но они также понимают, что пока за Лукашенко стоит Путин, материальный ресурс Лукашенко может продлеваться достаточно долго. Не знаю, сколько готов Путин идти на это, тем не менее, российская поддержка является важнейшим фактором, точнее единственным фактором сегодня гарантий выживания диктатуры Лукашенко. Кроме того, как ты правильно сказал, это вопрос же европейских санкций. Европа при всем уважении к ЕС, все-таки такое очень рыхлое объединение, требующее консенсуса, согласования.
Е. Бунтман
―
А «Северный поток» - это же тоже европейский вопрос.
Г. Каспаров
―
Между прочим, при администрации Трампа уже начали вводиться санкции к «Северному потоку», но в данном случае просто интересы своих производителей газа для Трампа были ближе, чем интересы Путина. И поэтому возникла эта борьба. Но американская администрация вполне может решить вопрос если не прекращения, то резком снижении зависимости Европы от российского газа. Тут важно понимать, что важно поставить такую задачу. Должна быть политическая воля и политическая цель. Если политическая цель – это остановить любые экспансионистские действия путинской России, более того создать условия, при которых путинский режим будет чувствовать себя крайне дискомфортно и это может привести к изменению внутри России – тогда такая цель достижима. Но пока они будут поставлены, этого не будет. Если продолжать вести соглашательскую политику времен Обамы или достаточно откровенно саботажную политику Трампа – санкции принимаются, а потом в списках там никого не оказывается. То есть при Трампе самые красивые жесткие санкции нивелируются тем, что просто выстрелы были все в воздух. А сейчас мне кажется ситуация может измениться. Пусть не кардинально, но она изменится. Но мне кажется, что наступает момент, когда западный истеблишмент при американском лидерстве может, наконец, поставить вопрос о том, чтобы лишить Путина любой возможности портить им жизнь, создавать новые очаги напряженности в мире.
Е. Бунтман
―
Портить жизнь – это Сирия, Ливия в первую очередь? Или что? Сирия, Ливия, Навальный?
Г. Каспаров
―
Вмешиваться в их выборы на самом деле. Подкупать чиновников, бизнесменов. На самом деле интегрировать российские теневые капиталы в инфраструктуру как финансовую, так политическую, социальную, экономическую западного мира. Ну и конечно в качестве очагов напряженности, безусловно, Сирия, это Ливия. Это на самом деле можно туда добавить и Северную Корею. Которая вдруг из ниоткуда стала ядерной державой. Притом, что понятно, что даже в Китае, видимо, таких ресурсов не было. Кроме того, Китай, скорее всего, с ней делиться бы не стал. А уровень развития северокорейской атомной промышленности государственной, которые реально не могут прокормить своих людей, он вызывает вопросы логичные. О том, откуда все это появляется и кто стоит за спиной Северной Кореи. На мой взгляд, ответ достаточно очевиден.
Е. Бунтман
―
То есть в ближайшие часы российским властям надо усиленно болеть за Трампа. Безнадежно, но болеть.
Г. Каспаров
―
Они и не скрывали этого на самом деле. Они и болели за Трампа. Они, безусловно, помогали как могли Трампу. И неслучайно Джулиани последнее интервью давал «Раша тудей». И американская администрация озабочена была тем, что твиттер и фейсбук они начали очень, в первую очередь твиттер очень жестко относиться к той пропаганде, которая идет с государственных российских телеканалов. С RT, со Спутника. Это очень озаботило администрацию Трампа, которая начала выказывать свое раздражение. Как бы зажиму свободы слова.Г.Каспаров: Трамп, потерявший президентство, - это уже не Трамп, сидящий в Белом доме
Е. Бунтман
―
Гарри Каспаров, 13-й чемпион мира по шахматам, глава Совета «Фонда защиты прав человека» у нас в эфире. Во второй части поговорим про Нагорный Карабах и про всплеск терроризма в Европе.
НОВОСТИ
Е. Бунтман
―
Про Нагорный Карабах давайте поговорим. Цитата из Путина сегодняшнего: «Вы знаете, Россия делает все, что от нас зависит, чтобы конфликт на Южном Кавказе был завершен. И как можно быстрее». Что делает и чего не делает Россия в случае карабахской войны? Новой.
Г. Каспаров
―
Трудно сказать, что делает Россия официально, потому что официальные заявления все были, как говорится, и нашим, и вашим. И Россия старалась максимально от этого как бы дистанцироваться от принятия решения. Была попытка Лаврова устроить перемирие. Что подтверждает, на мой взгляд, то, что в развязывании этой войны Путина точно обвинять не приходится. Потому что она явно оказалась неожиданной для него и для российского МИДа, и для российских военных. И для них эта неожиданная, как мы понимаем сейчас активность Эрдогана, который решил стать главным игроком на Кавказе. Она, конечно, была шокирующей. И Путин всячески пытается найти какой-то алгоритм сейчас, чтобы сохранить присутствие России без тех ресурсов, которые для этого требуются. Потому что традиционно Россия всегда играла роль своего рода посредника. Но на сегодняшний день ясно, что Алиев и азербайджанская верхушка полностью ориентированы на Эрдогана, поэтому я полагаю, что дальнейший отход от России неизбежен, потому что там серьезные экономические интересы. Газ, нефть и это все идет по южному направлению. И России, конечно, меньше всего хочется видеть мощного конкурента. А Эрдоган с другой стороны надеется, что с помощью азербайджанской нефти и газа он укрепит свое положение как доминирующего игрока в регионе. Путин будет пытаться искать тот самый пятый угол, но мне кажется, его возможности влиять на ситуацию крайне ограничены. Потому что если следовать букве договоренностей внутри ОДКБ, то, наверное, Россия должна уже как-то была вмешиваться на стороне Армении. Хотя можно говорить, что война на территории Армении не идет, тем не менее, снаряды туда регулярно падают.
Е. Бунтман
―
Удары были…
Г. Каспаров
―
То есть по большому счету, если бы Россия действительно хотела бы, как говорят навести порядок, то у Путина есть более чем достаточно поводов. Притом, заметим, что Путин вмешивался в разные конфликты в мире, когда поводов вообще прямых не было для России.
Е. Бунтман
―
А тут союзник, один из ближайших.
Г. Каспаров
―
А тут вроде бы союзник. И сегодняшнего дня союзник и вообще исторический союзник России на Кавказе. И Путин ведет себя так непривычно осторожно. Это, на мой взгляд, объясняется только тем, что он прекрасно осознает, что его возможности что-либо сделать, крайне ограничены. И мне кажется будут продолжаться те же самые призывы к Азербайджану как-то договориться. И, скорее всего, идут, наверное, негласные поставки оружия в Армению. Потому что Армения воюет российским оружием. Скорее всего, эта ветка работает бесперебойно, но на этом мне кажется, участие России заканчивается. И эта ситуация отличается от прямого участия Турции, которая практически руководит всей операцией. Безусловно, там работает турецкий спецназ. Естественно, мы увидели, что турецкая техника там используется крайне широко и, скорее всего, и операторы дронов и естественно, пилоты Ф-16 – конечно, турки.
Е. Бунтман
―
Россия при этом и продает оружие Азербайджану, и Турции.
Г. Каспаров
―
Россия продала Турции оружие. Азербайджану тоже продавали оружие. Но мне кажется, это оружие сегодня не является основой вооружения армии Азербайджана. Я не претендую на исключительные знания в этой области, но мне кажется, что, учитывая объем закупок оружия в Израиле и регулярные азербайджано-турецкие контакты, мне кажется, что все-таки сегодня Азербайджан воюет в первую очередь особенно, когда мы говорим про высокоточное оружие, про дроны, он конечно воюет не российским оружием.Г.Каспаров: Я внес много корректив по восстановлению шахматной истины в сериал «Ход королевы»
Е. Бунтман
―
Видите ли вы какой-то выход из этой второй карабахской войны?
Г. Каспаров
―
Выход здесь не просматривается. Потому что если мы говорим про выход как договоренность какую-то. Потому что я не могу представить себе, что армяне Карабаха согласятся стать частью Азербайджана, даже на условиях каких-то федеративных. Все-таки мы не будем забывать, что геноцид 15-го года и армянские погромы 1988-90 годов в Азербайджане в Сумгаите, сегодняшние уже в Баку – они, в общем, сохраняются в генетической памяти. Я не вижу вариантов такой договоренности. Для Алиева вопрос выигрыша войны становится принципиальным, потому что он многое поставил на карту и остановиться ему тоже невозможно, потому что любой диктатор, а мы говорим именно про диктатуру, особенно в условиях военного времени, он должен добиваться успеха. Если Азербайджан не выигрывает войну и не зачищает Нагорный Карабах, к чему, безусловно, направлены все сегодняшние действия, то у Алиева могут возникнуть внутренние проблемы. Единственный способ как-то остановить кровопролитие будет, конечно, давление на Турцию. Но для этого нужна не Россия, а в первую очередь Америка. И в этом плане если Байдена выбирают, то это может быть один из первых звонков, которые Байдену в администрации могут сделать. Я не знаю, Эрдоган при всей его наглости сегодняшней, притом, что он готов просто плеваться в европейских лидеров, оскорблять президента Франции, не знаю, насколько он готов вступать в прямую конфронтацию с Америкой. Если у американцев возникнет желание войти в этот регион и попробовать найти, по крайней мере, способ прекращения войны. А как договариваться дальше, я, честно говоря, не знаю, потому что много крови пролито уже. И историческая память последних 120 лет она не располагает к тому, чтобы искать какие-то конструктивные решения. Наверное, искать придется. Потому что я с трудом могу представить ситуацию, когда будет проведена этническая зачистка тотальная региона. И армяне уйдут с земли, на которой они жили как минимум столетия, если не больше.
Е. Бунтман
―
Еще одна главная тема последней недели – теракты в Европе. Не только во Франции, но и в Австрии. С этим что делать? Это какая-то тупиковая ситуация абсолютно. Новая интифада просто в Европе.
Г. Каспаров
―
В данном случае это, наверное, интифада, если можно такое слово использовать - можно было если не предсказать, по крайней мере, она была достаточно вероятной, учитывая нарастание внутренних противоречий в европейском обществе. Почему мне слово «интифада» не нравится – потому что, как ни относись к палестинцам, понятно, что большинство действий интифады носили откровенно террористический характер. Тем не менее, интифада с точки зрения палестинцев - это борьба за освобождение своей территории. Я не хочу сейчас с ними спорить на эту тему, но я понимаю, там есть некое идеологическое обоснование. Оставим в стороне сам по себе спор, на мой взгляд, большинство требований, которые предъявляют палестинцы, они и нереализуемы и, скажем так, не подкрепляются исторической реальностью. Тем не менее, там есть повод. Никакого повода здесь устраивать эти чудовищные побоища средневековые просто, жестокие способы умертвления людей, отрезание голов – нет.
Е. Бунтман
―
Ну как – оскорбление чувств верующих.
Г. Каспаров
―
Пожалуйста, теперь расшифруйте, что это означает. Дело в том, что оскорбление чувств верующих – это просто такая резиновая тема, которую можно растягивать до бесконечности. Вот как хочу, так и буду трактовать. Что это такое. Если мы говорим про наказание человека, если мы говорим про лишение его жизни, это просто крайняя мера, то это должно быть как-то прописано. Вот вы не можете делать то, потому что будет вот так. Верующие бывают тоже разные. А если верующий сумасшедший, если ему что-то не понравилось в том, как кто-то оделся или какую книгу вы прочитали. Верующий может веровать, пожалуйста, у себя, строй себе церковь, мечеть, синагогу. Буддистский храм. И я туда не пойду, если мне это не нравится. Но ты тоже не должен заходить в мой мир. И Европа мне кажется, потеряла объективность на самом деле. И в момент, когда европейские страны колоссальные трудности, связанные просто с кризисом. Сегодня, например, новости, что в Италии вводится комендантский час. Понятно, что когда у людей исчезает работа, когда напряжение нарастает в обществе, когда люди озлобляются, то все эти инстинкты и все эти нерешенные проблемы выходят наружу. Но сейчас ситуация усугубилась тем, что появился тот же Эрдоган, я про Кадырова молчу, он все-таки на Европу такое влияние прямое не оказывает. Но когда президент Турции начинает просто открыто фактически поддерживать убийц и погромщиков и оскорблять европейских лидеров – это говорит о том, что есть серьезный кризис. И Европе придется мне кажется эту проблему, как бы пересматривать свое отношение. Кстати, Дания год назад приняла закон о лишении гражданства исламских экстремистов, если они предпринимают действия, которые несовместимы с интересами Дании. Я полагаю, что Европе, хотят этого европейские политики или не хотят, придется искать какие-то более радикальные пути для погашения этой активности, просто перерастающей в откровенно религиозные преступления.Г.Каспаров: Оскорбление чувств верующих – это резиновая тема, которую можно растягивать до бесконечности
Е. Бунтман
―
Давайте в конце все-таки про шахматы поговорим. «Ход королевы» - сериал вышел. Страшно популярный. В перерыве заходил главный редактор и тоже ему ужасно интересно. Вы имеете к нему прямое отношение.
Г. Каспаров
―
Да, по-английски «The Queen's Gambit», но, видимо, по-русски все-таки более адекватный перевод будет «Ход королевы». Потому что речь идет про девочку американскую, сироту из штата Кентукки, конец 50-х, начало 60-х годов. Основные события в конце 60-х годов. Это такой вариант, что ли Фишера в юбке. Книга, кстати, 1983 года. И возникла идея ее экранизировать. И ко мне обратились с предложением прокомментировать создателей сериала. Директор картины, режиссер Скотт Фрэнк со мной встретился. Я прочитал, даже сценаристом был в принципе, он как бы делал основную работу как создатель сериала. И мы с ним довольно подробно говорили. Я посмотрел сценарий, во-первых, я внес много корректив по восстановлению шахматной истины. Потому что хотел, чтобы партии, которые разыгрывались, они соответствовали книге, а с другой стороны были бы профессиональными партиями. То есть там за качество партий я отвечаю. Потому что партии все из профессионального мира. Их играли сильные шахматисты. Иногда немножко видоизменял их. Но в целом там партии, которые она играла с ведущими шахматистами, включая советского чемпиона мира, у которого она выигрывает в конце. Проигрывает сначала два раза в Мексике и Париже. Потом выигрывает в Москве. Это все соответствует стандартам. К сожалению, на ранней стадии ее…
Е. Бунтман
―
Десять секунд у нас осталось, Гарри Кимович.
Г. Каспаров
―
Кроме того, я постарался максимально полно осветить атмосферу шахматных турниров. Особенно в том, что касалось Москвы и того финального турнира, который в Москве, чтобы у людей возникло ощущение, что они действительно смотрят на настоящие шахматные соревнования. И надо сказать, что то, что сериал стал первым в мире – это мне кажется результат того, что он действительно отражает такую суть шахматного конфликта.
Е. Бунтман
―
Спасибо большое. Гарри Каспаров у нас был со своим особым мнением. В 19 – «Особое мнение» Владимира Рыжкова.