Особое мнение СПб - Лев Щеглов - Особое мнение - 2020-10-26
26.10.2020
Т. Троянская
―
Добрый день! Я Татьяна Троянская, и сегодня «Особое мнение» общественного деятеля, профессора, доктора медицинских наук Льва Щеглова – здравствуйте! Сегодня у нас усиление масочного режима, и рассказывают о том, что с транспорта будут ссаживать людей, если они без масок, однако коллеги добирались общественным транспортом и сказали, что всё, как всегда: кондукторы просят надеть маски, а люди не слушают кондукторов. Получается, на западном фронте без перемен.
Л. Щеглов
―
Да, можно вспомнить знаменитейшее высказывание двухвековой давности: страшная суровость российских законов смягчается повсеместным их невыполнением. Да, это наша традиция, разгильдяйство, максимализм: мы готовы говорить о смерти, нахождении в скорой помощи по пять часов, о конце смерти, но мы не готовы в замкнутом помещении пребывать в маске – это наш парадокс, наше всё.
Т. Троянская
―
Кто виноват в этом и что делать?
Л. Щеглов
―
Виноваты все, виновато наше прошлое, сделавшее нас такими, виновато наше сегодняшнее разгильдяйство, то есть сам человек, и, конечно, власть, которая для выборов на пеньках как-то забывала о вирусе и препаратах, а про концерты и кафе хорошо помнила – всё вместе это даёт такой клубок. Хотя я склонен считать, что если ты человек разумный, и таковым себя считаешь, то сбавь пыл обвинения всего и вся в Фейсбуке, и просто надевай маску в замкнутых помещениях с недвижимым воздухом, ведь вокруг реально болеют люди. Люди же любят простые наблюдения: в первой волне у меня заболело несколько знакомых человек, в этой волне знакомых у меня заболело раза в два больше, но и трое близких людей. Значит, даже обсуждать, что вирус – это какая-то мифология – показывать низкий IQ, значит, ты просто ничего не понимаешь и не в силах. Конечно, радует то, что, на мой взгляд, большой охват заболевших, но уменьшилось число тяжело болеющих и смертельных исходов. Может быть, это даст надежды при появлении коллективно иммунитета перевести COVID в группу респираторных вирусных заболеваний. Но что мешает человеку, у которого есть реальные знакомые, натянуть маску при входе в общественный транспорт, магазин… Люди в масках на улицах – это смешно и нелепо, потому что воздушные массы перемешивают все, если только они не идут нос в нос, как на параде. Что мешает? Только разгильдяйство, авось, пронесёт. А думать «я бы не заразил кого-то» нам вообще не свойственно, мы ещё готовы немножко думать, как бы мне не заразиться, а как не заразить других – если только по отношению к своей семье. Так мы устроены, если бы мы это до конца понимали, мы бы стали себя потихоньку перестраивать.
Т. Троянская
―
Это правда. Читаю новости: 18 бригад проследят за тем, как люди носят маски. Это вообще что? По 18 районам Петербурга как они будут следить?
Л. Щеглов
―
Это тоже традиционно. Салтыков-Щедрин, один с сошкой, семеро с ложкой: любая инициатива, даже логическая, как только приобретает чиновничье наполнение, освоение, отчётность, как минимум, превращается в нелепо смешную маразматичную штуку или просто во вредную. Конечно, давайте освоим ещё одну часть бюджета, создадим летучие бригады №1 по правильности надевания масок, №2 по правильности снимания масок – я думаю, что бюджет можно неплохо освоить.
Т. Троянская
―
Специалистов по осваиванию бюджета у нас достаточное количество. Усиление масочного режима, и тут пенсионеров созвали на концерт «На всю оставшуюся жизнь» в БКЗ «Октябрьский», несмотря на пандемию. Это муниципалитет Большая Охта, депутатка Вера Сергеева. Люди старше 60 лет смогли получить билеты через куратора местного Совета старейшин.
Л. Щеглов
―
Легче всего сказать, что это неумная инициатива местных чиновников – да, так, но вопрос глубже. У нас за много веков на уровне участков хромосом вбито то, что власть имеет право делать всё, что угодно: заявить, что всем нужно бежать направо, и тут же сказать налево. Это связано с глубочайшим неуважением к личности. Если ты образованный талантливый человек, у тебя есть то, чем мы с вами занимаемся – своё особое частное мнение. Не больше даже если ты Сократ, Аристотель, академик Лихачёв в одном лице. А если ты мелкая сошка какой-то Администрации, и ты издаёшь циркуляр, что нужно вот так-то, то всё, это предполагается власть. А власть предполагается сакрально, только вертикально, и твоё дело исполнять, желательно в полусогнутом поклоне. Это, увы, на мой взгляд, глупая мелочь, которая говорит о глобальных наших особенностях. И опять же поэтому мы с вами и разговариваем, наша задача – обращать внимание, устанавливать причинно-следственные связи, помогать людям задуматься. Никаких рецептов, призывов. Это первый шаг и очень мощный, может быть. Отсюда же возникает и то, что власть с удивлением и раздражением констатирует, что нет доверия к власти. 100% его нет во всём мире. Во всём мире к власти в той или иной мере скептическое отношение. Это понятно, потому что задача любой власти – сохранение самой власти. Но в некоторых странах (их, к счастью, много) противодействием к этому тяжелейшему состоянию есть: независимые суды, прокуроры, отменяющие постановления правителей, сменяемость власти, диалог власти с обществом… У нас из-за ряда обстоятельств недоверие к власти полное. Настаиваю на том, что даже ультраквасные супрпатриоты, если им пять раз за день Министерство финансов по телевидению скажет, что рубль вообще имеет грандиозные перспективы – они тут же пойдут покупать доллары, даже эти. Это не сегодняшняя история, а длительная: недоверие к власти даже среди тех, кто кричит, что наша власть лучшая в мире и в космосе.
Т. Троянская
―
Это удивительно. Я уже рассказывала случай: я была в камерном театре, в помещении игрался спектакль, все люди сидели в масках, кроме одного человека, и когда ему сделали замечания, он сопротивлялся и отказывался надевать её. В итоге он так и остался без маски, а спектакль начался, но по тому, что говорил этот человек, я совершенно уверена, что этот человек голосовал за Путина. Не те, кто ходят на митинги, сбрасывают с себя маски, а те, кто голосуют за «Единую Россию».
Л. Щеглов
―
Потому что эти люди голосуют за то, чтобы пугать весь мир, за то, что мы такие, дадим в рыло, мало не покажется, за то, что мы на деревянных станках на Берлин, я шучу… У нас общество приемлет хамство. На да, вот человек, не хочет маску, а этот будет изгаляться и упиваться своим хамством. Отсюда все эти рассказы о том, что в каком-то парижском магазине какие-то арабы нагло лезут без очереди, все стоят ждут, и вдруг несколько человек сгибают их в бараний рог – и это, конечно, оказываются россияне. Есть некая горделивость этим. Мы часто укоряем людей неумных, невежественных, но я был поражён: одна моя знакомая, умная, активная, деловая женщина, много добившаяся пишет пост о том, что была на пляже где-то за рубежом и слышала, что рядом говорят какие-то мифы и сушь о русских, а потом слышит реплику, мол, они могут весь мир захватить, всех зажать за горло. И дальше она пишет: «Конечно, это полный бред, но не могу сказать, что чуть-чуть мне было приятно это». Нормально это? Приятно, что можем так дать в лоб, что тебе мир в копеечку покажется, причем не мотивировано: не при защите, не обороняясь, а по настроению. Было у человека на вашем спектакле настроение – он изгалялся.
Т. Троянская
―
Было бы за что, вообще убил.
Л. Щеглов
―
Напоминает анекдотец. Стоят два россиянина около сверкающей витрины где-то на Западе в раздражении. Один говорит: «Взять бы камень, да как треснуть». Тот говорит: «Да, мысль хорошая, но это же европейцы, они не поймут». Эстетика этого действия ими не будет принята.
Т. Троянская
―
Появились вакцины. У нас сегодня был молодой человек, который привился китайской, по крайней мере, он участвует в эксперименте, может быть, это плацебо, а его девушка – российской. За китайскую 8.000 платит, за российскую 80.000. Правда, если привился российской, то надо пару недель полежать в клинике под наблюдением. Безумство храбрых поём мы песни?
Л. Щеглов
―
Да, в данном случае, что по отношению к тому, что вы изложили, у меня нет однозначного мнения: это плохо, ужасно или великолепно. Я бы ни за что бы не стал прививаться сегодняшними вакцинами, потому что, это каждый разумный человек знает, если отработана мировая практика меньше, чем за полтора года, то это невозможно. Зачем мне эти риски, где риск негативного гораздо повышает риск позитивного? В то же время есть несколько процентов того, что стандарты иногда нарушаются: вдруг действительно что-то реальное, вдруг какие-то китайцы или мы уже знали о начале COVID, но это не становилось известно массам, но уже велись какие-то исследования? Это крайне маловероятно, но это есть. Для кого эта история? Для таких ребят, которые были у вас в эфире. Они рисковые, любопытные, молодые и здоровые, поэтому риск ответить за своё любопытство у них меньше, чем у меня, например. Может, так они выравнивают всю материальную ситуацию – я думаю, 80.000 может кого-то из молодых вполне сподвигнуть на эту штуку. Поэтому я категорически против заявлений о том, что мы создали, мы первые – это чистая политика. Это как «на Берлин». Мы утёрли нос всему миру – чем утёрли, каким пальцем? Я против этого, но заявлять, что эксперименты и попытки, да, сейчас уже на живых людях, почему нет, если человек добровольно на это идёт? Только он должен быть психически здоровым и понимать возможные последствия своего поступка, но в целом, кто-то прыгает с парашютом, а кто-то за громадную сумму этого не сделает.
Т. Троянская
―
Это правда. По крайней мере, молодой человек, с которым мы сегодня общались, психически вполне себе здоров, и отдаёт себе отчёт. Был застрелен бизнесмен Александр Петров – как-то повеяло 90-ми годами.
Л. Щеглов
―
Это история для меня показательная и знаковая, это не просто «ах, какое пакостное и ужасное происшествие». Нет, это определённый кирпичик в системе логических представлений. Крошечный городок Выборг, приграничный, колоссальный городок – во что он превратился за последние 20-25 лет? В развалины, какой-то Парфенон, где видны куски прошлого блеска на фоне развала. Даже в нелюбимое советское время этого бы не допустили, потому что это приграничный город: через Финляндию начинают знакомится с Россией, заезжая в этот город и видя куски роскошной архитектуры в море развала – никого сегодня это не волнует. Совсем недавно начальник их Комитета финансов своровал почти бюджет этого городка – тоже ведь неплохо, своровать всё, что должно идти на ремонт улиц, фасадов и прочее. Идёт следующий шаг: глава Администрации Выборга говорит, что он подаёт в отставку, что многим наивным и милым людям даёт возможность говорить, будто началось то, чего давно нет? Полная потеря совести, ведь никто в отставки не уходил ни по каким процессам, с ворованным миллиардам, убитым людям пьяным сыном на машине – а тут надо же. Следующий шаг: оказывается, что этот глава хотел немного попытаться унырнуть, потому что он тоже теперь под следствием. И следующее: все они берут и расстреливают выходящего из бани человека, которого называли настоящим хозяином Выборга Александра Петрова. О чем это говорит? О том, что эти сказки о том, что страшные 90-е мы хотя бы прекратили, и это несомненное преимущество – это сказки. Произошло видоизменение, безусловно: уличной преступности, быков с бицепсами, ходящих по улице и угрожающих всем ларечников – да их фактически прибрали. Но не страшнее ли стало то, что бандитизм теперь полностью аффилирован с чиновниками, представителями власти? Этого не было в 90-е. Тогда Кумарин бился с Малышевым, Малышев бился с кавказскими группировками, где-то были предатели в рядах милиции, но такого… Мы можем вспомнить Кущевку, когда, если бы не страшные вещи, так и продолжали бы насиловать, мучить и убивать свой городок. Я глубоко убеждён, что это показательная вещь для тех, кто не потерял способность, желание и умение размышлять, ведь надо быть просто человеком без головного мозга, чтобы сказать, что такое только в Выборге возможно. Таких городков в России полтысячи. И это показательная вещь: пар вырвался, крышка сбросилась и вот мы увидели, что там всё бурлит. Но это же система, вот в чём ужас. Это не просто воровство из бюджета, которое стало общим местом, как то, что Волга впадает в Каспийское море. Пошлая истина: конечно, бесконечно воруют. Начиная Карамзина, что можно сказать одним глаголом, что делают в России – воруют. Нет, это действительно, с одной стороны, государство смогло прекратить разгул хулиганской, бандитской, уличной преступности и перевести её, на мой взгляд, не менее опасную, но менее видимую преступность, сращенную с представителями власти. Люди с Кущевкой ненадолго очнулись, а потом снова погрузились в дремоту. Это же кошмар, крупная станица находится под властью реальных бандитов, которые не просто у тебя отнимают деньги, царствуют, гоняют на машинах и не дают спать, а насилуют ещё твоих сестёр и дочерей, облагают как Иго – ужас. Значит, только в Выборге возможно то, о чем мы сейчас узнали? Ужасы Кущевской, где практически в плену жили люди – это непонятно где… Нет, это так и происходит. Я, конечно, к этой теме не очень готов, но если порыться в интернете, то вы прекрасно знаете, что можно найти сотни случаев убийств по заказу чиновников, чего близко не было в 90-е.
Т. Троянская
―
Может те, кто в 90-е годы были бандитами, стали властью. Может в этой причина сближения?
Л. Щеглов
―
Конечно же. Если т в прошлом был авторитетным бандитом, потом ты должен стать авторитетным бизнесменом, а потом авторитетным депутатом – ежику понятно. Это ужасная история в Выборге, конечно, она требует конкретного собственного разрешения, но хочу сказать, что если ты дома обнаружил крысу, которая бегает по полу, то, наверное, жди, что ещё есть и, может, не мало. Вот о чем речь.
Т. Троянская
―
Странная новость. Я хочу спросить про Белоруссию: там появились случаи, когда врываются в дома к людям. Как с этой новостью жить, я даже представить не могу.
Л. Щеглов
―
Потому что мы считаем Белоруссию не просто соседом, а именно затасканным словом «братский народ». Я по отношению к тому, что там происходит испытываю целый сгусток чувств: мне тревожно, эти картинки с замечательными, чистыми во всех смыслах (лицами, одеждой) – это не беспорядки маргиналов, которые хотят втихую пограбить магазинчики, это протест уже души этих людей, тело которых устало от диктатора, превратившего страну в смесь лагеря и совхоза. И эти умиления, что там чисто на улицах, и тихо – я думаю, между бараками в Освенциме было вылизано всё языком до пылинки. За них страшно и тревожно. И в тоже время за них радостно, это оказывается люди, а не рабы, для рабской психологии необходимо вечное стремление к деньгам и власти: хочу бабла и командовать. А для свободного человека характерно стремление к свободе чувству достоинства, избеганию унижения и подлости – это глубочайшая разница между рабами, у которых в глазах только бабки и командовать, и свободным человеком, который не хочет жить в роли раба. И он говорит своему батьке: «Мы тебя не любим, мы не хотим, мы терпели, мы терпеливый народ, 27 год терпим». Вы представляете отцы семейства жена, сын дочь, внуки, племянники, племянницы говорит, что его не любят, не хотят с ним общаться, а он говорит: «Ничего, гады, будете меня любить палкой по башке».
Т. Троянская
―
Он начал понимать, на ваш взгляд?
Л. Щеглов
―
Нет. Я думаю, что он пойдёт до упора, очень многих любителей дисциплины, вертикали, силы («бьёт значит любит», «власть божественна»)… Помните, Егора Жукова избили и говорили: «Он же не служил, а так мог бы как следует драться. Подумаешь, в крови паренёк, дурачок». У всех этих есть одна идея, которая работает, но к счастью, не бесконечно: всё переломит силой. Да, это работает, мы помним, как после Болотной фигура, известнейшая в СМИ и во власти, сказала, что нужно просто печень оппозиционеров размазывать по асфальту – это омерзительно, ужасающе, но это до поры до времени действует. У нас у всех есть и биологический, и социальный страх. За себя и за близких. Люди, выросшие при авторитарном строе, вообще склонны боятся, как сказал мой приятель-писатель: везде в бывшем СССР, там, где висят табличку «здесь жил и трудился», надо добавлять одно слово «жил и боялся». Это у нас имманентно присуще, поэтому особенно радостно за белорусов, что они вольные, честные, хорошие люди, которые не хотят больше терпеть его, а он заставляет силой его любить, вы меня не любите, так я детей ваших изобью – тогда полюбите. Так дойдут до расстрелов. Такие люди либо доходят до ручки, когда впереди только трибунал или побег в Латинскую Америку или в псевдодрузьям с парой чемоданом золотых слитков, либо он дойдёт до конца и будет наказан. Это человек, который не желает менять свой придуманный мир. Очень за них тревожно, и, с другой стороны, это обнадёживает: не быдло люди, не скоты.
Т. Троянская
―
У нас есть Хабаровск, там люди не успокаиваются
Л. Щеглов
―
Да, это островок в громадном поле, но если эти островки постепенно сливаются, то страна становится другой. И лидер всякого толка: демократические понимают это, авторитарные не понимают и не хотят, реальные людоеды и диктаторы хотят только переломить хребет, а потом посмотреть, как с ним будут бороться со сломанным позвоночником. Да, сейчас такая картинка в мире.
Т. Троянская
―
Согласитесь, всё меняется. Пусть медленно и плавно, но меняется.
Л. Щеглов
―
Конечно, просто есть усталость человека, который понимает, что это, конечно, лопнет и прекратится, а вдруг меня целиком, всю мою жизнь это накроет? Эгоизм, но непонятный. А вдруг мои дети ещё будут бегать на четвереньках, а потом всё изменится. Конечно, изменится.
Т. Троянская
―
Спасибо!