Особое мнение СПб - Дмитрий Солонников - Особое мнение - 2020-09-29
29.09.2020
А. Петровская
―
Добрый день! Я Александра Петровская, и сегодня «Особое мнение» Дмитрия Солонникова, политолога, директора Института современного государственного развития – здравствуйте! Начать хочется с разговоров про вторую волну, которые докатились и до Смольного: губернатор Петербурга выступил вчера с большим разговором об этой теме, о том, что не хочется говорить о глобальном закрытии, но с другой стороны эпидемия, темпы прироста заболевших нарастают, из-за чего сокращаются резервным фонды в больницах. При этом опросы, которые проводят по всей России среди медиков и специалистов показывают, что не очень высокая уверенность в том, что мы в полной мере подготовились ко второй волне. К первой, очевидно, никто не был готов, а ко второй в должной мере подготовились только 19% в Москве и в Петербурге: врачи говорят, что полностью город и больницы готовы к встрече со второй волной. Ваше субъективное мнение: насколько город действительно готов, и насколько получится избежать тех ошибок, которые были сделаны в марте, когда всё начиналось?
Д. Солонников
―
Давайте поговорим об ошибках, которые были в марте. Прежде всего нужно обратить внимание на то, что в марте-апреле ни страна, ни мир не знали, что будет новый вирус. Если мы вспомним, какие оценки давала ВОЗ, то они говорили чуть ли не о десятках миллионах смертей, которые будут, о большом проценте летального исхода, потому что этот очень страшный вирус, от которого не будет спасения и т.д. Серьёзнейшие карантинные меры, которые принимались и в России, и в Европе были вызваны незнанием и страхом. Сейчас мы видим, что летальность от коронавируса не такая большая: без сомнения, каждого конкретного человека очень жалко, но в принципе летальный исходов не так много – поэтому паники, которая была весной, нет ни у нас, ни в Европе, где также нарастает вторая волна коронавируса. Наверное, психологические все будут к этому относится спокойнее: страх, который мы уже один раз пережили, уже не так работает – это мы знаем даже по фильмам ужасов, которые многие любят смотреть. Быть готовыми к чему-то приходящему извне, наверное, невозможно никогда, но и уровень психологической, организационной готовности, конечно, на порядок выше. Вопрос о том, как в этой ситуации будут действовать власти – это политический вопрос. Можно посмотреть, как разворачивается ситуация в Москве: там народ серьёзно волнуется о том, что партия коронавируса может передавить ситуацию и начать снова принимать жёсткие меры, заставить власть идти по сценарию сокращения свобод и возможностей перемещения для людей, своего влияния на экономику, влияния на получение серьёзных государственных заказов и возможности распределения огромнейших финансовых потоков… Борьба за власть будет продолжаться, если эта партия победит, то будет тяжело всем.
А. Петровская
―
Мне кажется, с психологическим фактором всё не столь однозначно, это мы видим и по США, но давайте перейдём к фактологии. На прошлой неделе было сообщение, что Генпрокуратура выяснила, что власти Петербурга не закупили необходимый объём СИЗ, что стало следствием высоких рисков для медиков и высокой заболеваемости среди них. Петербург находится на втором месте по смертности по коронавирусу по всей России. С этими фактами можно работать: СИЗ можно закупить, дофинансировать отрасли из бюджета. Это ошибки, о которых можно помнить и не допустить на старте второй волны.
Д. Солонников
―
Выбранная кампания в США наносит свои удары по системе государственного управления, здравоохранения и т.д. США на грани гражданской войны, давайте не будем эту ситуацию транслировать на какую-либо другую страну: то, что происходит сейчас в США, беспрецедентно для всего мира. Можно и другие страны перечислять, но ситуация там не имеет никакого отношения к тому, что происходит в Венгрии, Чехии, нашей стране, Германии, Китае – в каждой избушке, свои погремушки. Что касается подготовки Санкт-Петербурге: город готовится, где-то лучше, где-то хуже, где-то закупили СИЗ больше, где-то построили стационаров меньше – есть отдельные вопросы, на которыми нужно работать внимательнее, если кто-то нарушает закон и прокуратура готова объявить это нарушением действующего законодательства, значит будут уголовные дела и наказания. Если этого нет, то всё в рамках отдельных недочётов и недоработок.
А. Петровская
―
А разве это всё не часть политики?
Д. Солонников
―
Я же с этого начал. Есть партия карантина, которая действительно на этом зарабатывает какие-то дивиденды: политические (перераспределяя полномочия внутри органов управления), экономические (перераспределяя финансовые потоки). Но закупка СИЗ в Петербурге не имеет к этому никого отношения: эти сотни миллиардов, которые в этом отношении крутятся в бюджете, это не та часть проблем, которые есть у нашего города.
А. Петровская
―
Кроме СИЗ есть и длительность процесса перепрофилирования крупных учреждений в статус инфекционных стационаров, ведь это решения, которые принимаются во властных коридорах при содействии с Роспотребнадзором – это политические решения в том числе.
Д. Солонников
―
Да, и оно не так однозначно. Это разные точки зрения на происходящее: что лучше перепрофилировать онкологическую больницу и не делать операции онкобольным – пусть они умирают – но зато сделать там стационар для коронавируса? Не лечить стариков от тех болезней, которые есть у них сейчас – пусть они сидят по домам, и мы будем привозить им продукты, но сделать стационар для коронавируса. То, что вы говорите, это и есть пример давления партии коронавируса. Это неоднозначно: что лучше делать?
А. Петровская
―
Да, но выводы вполне однозначные.
Д. Солонников
―
Нет, выводы делают такие же государственные структуры, которые в этой игре участвуют. Ситуация такая, что можно трактовать в две стороны: если что-то не закупили, не выполнили бюджет – уголовное преступление или, если прокуратура не решит, то это не настолько страшно.
А. Петровская
―
Насколько это говорит о политической состоятельности властей города в борьбе с пандемией? Может, в сравнении с Москвой.
Д. Солонников
―
Москва играла в свою игру: весной было серьёзное федеральное противостояние, Собянину нужно было реабилитироваться за неудачи прошлого года, когда политическая ситуация чуть-чуть опустила его рейтинг в борьбе за место приемника высшей должности в будущей расстановки в Кремле, появился Мишустин – и конкуренция: кто будет моделировать процесс борьбы с коронавирусом (Собянин или Мишустин) были сильнейший политическим фактором, который мы с интересом рассматривали. Петербург в этой гонке не участвовал, поэтому сравнивать действия в Петербурге и Москве – это разные вещи, потому что Москва решала свои политические задачи, и, как мы помним, действия мэра Москвы тоже вызвали ряд вопросов, в частности Мишустин просил проверить действия мэра Москвы на предмет превышения полномочий. Москва Москвой, а мы другие города. Конечно, Петербург часто ретранслирует московские решения с лагом в две недели, но если мы посмотрим, то такая ситуация у нас по всем позициям: мы примерно на год отстаём от Москвы в принятии тех или иных экономических мер по новациям, мы отстаем по цифравизации, по бюджету, уровню доходов городской казны на душу населения. Мы второй субъект Федерации, и в этом темпе примерно и движемся – коронавирус ничего нового не внёс, зазор от Москвы как был, так и есть. С точки зрения принятия эффективных решений, то никакой катастрофы в Петербурге не было. Взгляд из квартир и из Смольного немного разный: там смотрят на количество коек, которые остались свободными, и думают над проблемой, если они заполнятся полностью; а мы о комфорте, свободе перемещения, о невыполняемости наших запросов и требований. Все решают проблему, исходя из возможностей, что у них есть: к сожалению, в Петербурге нет такого бюджета.
А. Петровская
―
Создаётся впечатление несамостоятельности, повторений за Москвой – какие политические задачи решал Петербург?
Д. Солонников
―
Не копировали слово в слово, в Петербурге не было таких ограничений. Петербург не решал политические задачи, власти Петербурга решали свои местные задачи, связанные с жителями города – не допустить массовой волны заболеваемости так, чтобы были переполнены все медицинские учреждения, стабилизировать ситуацию в регионе – в никакие федеральные разборки город не вмешивался. А принятие тех или иных решений, которые были в Москве – это правильно, надо было посмотреть, что делают экспериментаторы, которым в общем-то не очень жалко своё население, посмотреть, что происходит там, взять лучшее и отбросить худшее. Поэтому нет ничего страшного.
А. Петровская
―
За последний месяц петербуржцев оштрафовали на 200 тысяч рублей за нарушение ограничений против коронавируса. Такие меры эффективны в данный момент?
Д. Солонников
―
Мне очень нравится обсуждение, когда нас сравнивают с цивилизованной Европой. Мне рассказывали друзья, что в Праге сказали носить маски, а кто не в маске – тех штрафуют на высокие суммы – у всех дисциплина, все порядочные. В Петербурге сказали ходить в масках – не ходим, потому что мы свободомыслящие люди, мы сами решаем, что нам можно, а что нельзя, мы Европа. И мы постоянно мечемся. Давайте петербуржцы сами выберут: они хотят жить как в крупных европейских городах и не выступать с вопросами, что это не нравится и мешает, или не хотят подчиняться решениям, которые принимаются во всём мире – штрафуют всех или нет? Когда ввели масочный режим, всех поголовно штрафовали? Нет, конечно. Штрафы – профилактическая мера. Да, мне тоже не нравится периодически ходить в маске: на улицы я её не надеваю, в магазине стараюсь. Если штрафовать, то всех: должна быть честная позиция. Если будут жёстко требовать во всех местах, то будут этому подчиняться, штрафовать будет некого. Как в Европе.
А. Петровская
―
В Петербурге сложнее получить статистику и объяснение, почему летальность и заражение такие высокие, как получаются эти цифры – в этом смысле, данные в Москве разнообразнее. Дмитрий?
Д. Солонников
―
В Петербурге было принято решение о том, что смертность фиксируется только после окончательно только после патологической экспертизы. Не каждая смерть человека с подозрением на коронавирус идёт в статистику смертности. Если придерживаться этих правил, то у нас будут свои цифры. Что касается Москвы, то многие говорят о политической манипуляции с цифрами, когда сначала повышается потолок показателей, потом он искусственно занижается. Статистика, как мы знаем – это ложь высшего уровня. И этим пользуются везде, и в Москве, и в Петербурге, просто немного в разных традициях, по-разному этими цифрами оперируя. Это так во всём мире: можно посчитать так, а можно так.
А. Петровская
―
У нас иногда и посчитать нельзя.
Д. Солонников
―
Смотря на какой методике основываться. Заражённые – это те, кому поставили коронавирус или у кого подозрение, у тех, у кого взяты анализы, или визуально?
А. Петровская
―
Но в Петербурге статистика всё равно скромнее. Конституционный суд принял к рассмотрению жалобу на действия губернаторов, которые свои указом ограничили движение жителей регионов во время пандемии – от Подмосковного городского суда, но таких жалоб было несколько, подобные вопросы могут возникнуть и у жителей Петербурга, потому что не все были довольны предложенным планом ограничений, который выдвинул Смольный. К тому же вопросы от бизнесменов, касающиеся общественного питания, кинотеатров и торговых центров, были болезненными. Насколько, на ваш взгляд, справедлива такая жалоба в Конституционный суд? Вы на чьей стороне в этой истории?
Д. Солонников
―
Подача заявления в суд не является каким-то нонсенсом, в целом ряде стран по любому чиху люди идут в суд и выясняют отношения – это естественный процесс жизни. Суд не что-то сверхъестественное, а третейский орган, в котором можно проверить то или иное решение, потому что принимаются решения в экстренных случаях, и кто-то проверяет х законность в Конституционном суде – это только хорошо. Не бить же стёкла в мэрии. То, что решения были сложные и неоднозначные – да, конечно. У Воробьёва и Московской области там была своя ситуация: многие видели ролики с ездящей по дворам милицией, рассказывающей про введение комендантского часа. Но ничего подобного в Петербурге не было, а жители Московской области были удивлены тем, что у них происходило – суд и должен разобраться в причинах, кто был инициатором.
А. Петровская
―
У вас нет вопросов к действиям властей? Вы не чувствуете, что ваши свободы и права были ущемлены?
Д. Солонников
―
Действия Воробьёва на мне не сказались, ничего на него подавать не буду. В Петербурге я никаких ущемлений не видел: введение масочного режима было волне оправдано в той ситуации, понимая какой рост тогда был. Что касается кафе и ресторанов: конечно, давление на губернатора и власть со стороны бизнеса (открытыми письмами, петициями, требованиями) – нормальный способ, потому что каждый решает свои проблемы по-своему и бизнесу нужны выживать (это заметный элемент для обеспечения жизни граждан). Но не надо забывать, что у нас начинается крупны избирательной цикл: в ближайший год состоятся выборы в городской парламент и Государственную Думу – здесь представители разных партий начинают свою политическую карьеру. И громкие публичные заявления очень часто менее эффективны для работы с городскими властями, но эффективны сточки зрения сбора сторонников и формирования своей платформы для начала большой политической карьеры. Может быть и так, и так.
А. Петровская
―
Я не помню большого числа политиков среди бизнесменов, которые пытались давить на власть. Это, мне кажется, попытки выжить.
Д. Солонников
―
Когда будем говорить о выборах – посмотрим.
А. Петровская
―
Неизвестно, когда они будут: осенью или весной. Насколько это вероятный сценарий или всё время упущено?
Д. Солонников
―
Сценариев несколько, и не все сводятся к переносу выборов на весну. Первый: ничего не менять, оставить выборы во второе воскресенье сентября. Второй: перенести единый день голосования на весну, и сделать его в начале апреля - но это будут выборы либо одновременно и Госдумы и ЗакСа, или разнести тот или другой на весну или осень. Ни один сценарий не утверждён. В чём тут подоплёка? Скорее не в том, что происходит в Петербурге, а в серьёзном изменении баланса сил на уровне федеральной власти. Мы видим, что прошедшие выборы три недели назад показали серьёзное изменение в расстановке сил: сильно проседает Справедливая Россия (не факт, что она сможет взять 5%-ый барьер в Госдуму), несколько потеряла влияние Единая Россия (если считать крупные выборы, то они проигрывают, не добирая, в среднем, до 50%), проблемы у КПРФ и ЛДПР. Мы видели, что на выборы губернаторов Северо-Западного федерального округа на трёх кампаниях коммунисты не смогли выставить своего кандидата – это серьёзные внутренние организационные проблемы. Борется два лагеря: первый, который считает, что нужно как можно быстрее провести выборы в государственные органы власти, стараясь сохранить максимально статус-кво, представительство четырёх партий в Государственной Думе – и на этом фоне входить в процесс транзита власти, стары й и закостенелый, но понятный. Второй тренд: давайте менять ситуацию, закостенелая повестка может не выдержать сложности, которые будут в нашей стране, нужно форматировать Государственную Думу – дать возможность новым партиям серьёзно выступить на федеральном уровне – Новые люди, За правду (Прилепина) – если дать им возможность серьёзно подготовится, то есть вероятность, что Государственная Дума будет выглядеть по-другому. Классические партии потеряют своё влияние, их будет меньше, могут появиться новые игроки – это будет отвечать, как считают авторы этого сценария, вызовам современного времени и более адекватно отражать расстановку сил и приоритетов, которые есть у населения. За каждом из вариантов стоит своя группа лоббистов и игроков. Если удастся победить условным консерваторам, то мы можем увидеть выборы в Государственную Думу в ускоренном порядке. Если победит второй сценарий, то всё будет планово, как и прописано в действующих законах. Если выборы в Государственную Думу не будут переносить, то и выборы ЗакСа тоже скорее всего. Если перенос, то мы увидим досрочный роспуск Парламента, фракции Единой России хватит сил, для того чтобы самораспустится заранее и назначить выборы на первое или второе воскресенье апреля.
А. Петровская
―
Вы мне сейчас открываете Америку, потому что, мне казалось, в цикле 2018 года выборы были интереснее и во многом меняли расстановку сил – а сейчас, кажется, меняются только названия. Но об этом мы не успеваем поговорить. Я хочу вас спросить о петербуржской истории с депутатом Романом Ковалем, который остаётся в СИЗО и останется там до Нового года в соответствии с решением суда Приморского района. Эта история как-то связана с балансом сил между исполнительной и законодательной властью в контексте выборов в ЗакС?
Д. Солонников
―
Нет, я думаю, тут вопрос непрозрачности процедуры депутатской оправки, рудимента 1990-х годов, который остался только в нашем городе – эту процедуру нужно убирать и будет спокойнее горожанам и депутатам. Партия, конечно, должна нести ответственность за своих депутатов, но говорить, что Коваль непосредственно связан с Макаровым нельзя. Конкретные действия Коваля только его конкурентные действия.
А. Петровская
―
Спасибо!