Особое мнение СПб - Григорий Михнов-Вайтенко - Особое мнение - 2020-09-25
25.09.2020
Т. Троянская
―
Добрый день! Я Татьяна Троянская, и сегодня «Особое мнение» Григория Михнова-Вайтенко, архиепископа Апостольской Православной церкви – здравствуйте! Я хочу начать со вчерашнего заявления Александра Беглова: стихийный мемориал, который сейчас существуют на Малой Садовой, посвящённый медикам, не будет разобран пока не появится место и памятник – вот видите, губернатор всё понимает, и от него поступило разумное сообщение.
Г. Михнов-Вайтенко
―
Замечательно, что он понимает. Было бы совсем удивительно, если бы даже в этой ситуации он бы понять не мог. Жалко только, что мемориал был создан не вчера, и уже предпринимались определённые усилия людьми, которые этот мемориал создали, чтобы найти место: в том числе депутат Вишневский обращался к Беглову с конкретными предложениями, на что тоже следовало только «да-да-да» - насколько я понимаю, предложения не были рассмотрены. И вот опять дошло до ситуации, когда пожар и нужно героически спасать – зачем ведь было время, и понятно, что временное ограждение не может стать местом для постоянно мемориала. Мне кажется, нужно решать оперативнее.
Т. Троянская
―
Он сказал, что есть некие два бизнесмена, которых он встретил на Лермонтовском проспекте, которые готовы даже это финансировать.
Г. Михнов-Вайтенко
―
Дело не в бизнесменах, а в том, что мемориал будет находится в городе – город должен принять волевое решение. В частности, были предложения по набережной реки Карповки. Должно ткнуть в место на карте и согласовать – и всё. Бизнесмены и так появится, я думаю, это не такие большие деньги, которые, не сомневаюсь, горожане и так по рублю принесут.
Т. Троянская
―
Губернатор сказал «а», надо ждать, когда он скажет и «б».
Г. Михнов-Вайтенко
―
Дай Бог, я знаю, что Вишневский в понедельник должен встречаться с руководством Петроградского района по поводу конкретному места – может всё вместе это приведёт к тому, что память о погибших медиках не будет замыливаться, потому что ситуация с коронавирусом продолжает быть напряжённой у нас в городе и во всём мире.
Т. Троянская
―
Сегодня Собянин сказал, что в Москве вновь ужесточаются меры: людям старше 65 лет рекомендовано не выходить, к тому же те, кто может работать онлайн, переходят в онлайн. Как вы думаете. В Петербурге всё по традиции, через неделю нам тоже подобного ждать или?
Г. Михнов-Вайтенко
―
Судя по тому, что опять очереди из скорых, Комздрав опять говорит, что всё понимает, что надо налаживать логистику – что-то сделают, наверное. Чем хороша страна Россия? В основном надо на Бога надеяться: поможет Господь – всё будет хорошо или не будет.
Т. Троянская
―
Если всё закрывать, то будет страдать экономика. Если бы вы были губернатором, то как бы поступили?
Г. Михнов-Вайтенко
―
Я бы больше ориентировался на то, что происходит, ведь сейчас мы пользуемся информацией мало проверенной. Публичное пространство точные данные не поступают, поэтому сложно сказать. Страхи у всего человечества уменьшались: даже при росте заражаемости, это не тотальное мировое поветрие, где города стоят пустые. Но тем не менее у меня ощущение, что причины, течения и последствия болезни не сильно стали понятнее с момента начала эпидемии, несмотря на победные реляции о том, что у нас есть лекарства, прививки… Пока ощущение, что это радостная пропагандистская кампания, а то, что на самом деле будет – тайна, покрытая мраком. Будем надеяться на лучшее.
Т. Троянская
―
С нами случились закрытые границы, я хочу обратиться к данным Левады, которые выясняли отношение россиян к другим национальностям: количество россиян, выступающих за полный запрет въезда в страну – 44% цыган не хотят видеть, 28% африканцев, 26% среднеазиатов, 26% чеченцев (интересно, как ведь это россияне), 22% китайцев, 19% украинцев, 13% евреев. Такие у нас данные, им стоит верить?
Г. Михнов-Вайтенко
―
Думаю, да, потому что у нас «высокотолерантная» страна, и я думаю, это вполне соответствует, к сожалению, настроениям граждан, которые привыкли смотреть программы центрального телевидения – вот результат, потому что та пропаганда ненависти, которая по всем этим каналам ведётся, не может не давать свои плоды. Мы это видим.
Т. Троянская
―
Субсидии Комитета по молодёжной политике и взаимодействием общественными организациями выдавал – у меня вопрос к вам, как специалисту по НКО: кому дают субсидии по НКО, и по какому принципу?
Г. Михнов-Вайтенко
―
Субсидии выдают тем, кто их просит, более того субсидии молодым родителям тоже не всем выдают, а тем, кто попросит. А дальше всё просто, кто ближе к нужному месту, тот и получает: мы же с вами наблюдали прекрасную картину субсидий театральным коллективам, мы уже поразились результатам распределения этих субсидий – о чем тут говорить?
Т. Троянская
―
Тут всё дело в поправке депутатской?
Г. Михнов-Вайтенко
―
Насколько я понимаю, там более сложная система сдержек и противовесов. Это печально, потому что схемы, системы выдачи, методики, по которым комитеты профильные принимают решения, непрозрачные. Это как и с президентскими грантами, мэра Москвы.
Т. Троянская
―
А нужно подавать заявку, потому что отношение разное: одни считают, что лучше не связываться…
Г. Михнов-Вайтенко
―
Я отношусь к тем, кто считает, что лучше не связываться.
Т. Троянская
―
Но это же наши бюджетные деньги.
Г. Михнов-Вайтенко
―
Замечательно, но лучше обходится без государственных субсидий, рассчитывать проекты таким образом, чтобы они «по одёжке и ножки протягивай»: пусть они будут более дешёвыми, что-то пусть будет перенесено в онлайн, отложено. Мы видим, к чему зачастую приводить использование государственных денег – дело Седьмой студии не забыли? А почему так получилось? Потому что деньги были государственные.
Т. Троянская
―
Вы не сторонник связываться с государственными средствами. Нечасто мы говорим на церковные темы: у секты Виссариона сейчас большие проблемы, мы давно слышали о них, но что о них думаете?
Г. Михнов-Вайтенко
―
Я знаю, потому, потому что на протяжении последних трёх месяцев по просьбе членов местной религиозной организации «Церковь последнего завета», так они зарегистрированы, я знакомился с документами и с ситуацией вокруг них: почти два года назад было возбуждено по статье 239 «Создание некоммерческой организации, посягающей на личность и права граждан» (по ней всего 7 человек привлекались, она достаточно экзотичная), что абсолютный оксимороном, потому что если организация создана, значит, она прошла через процедуру государственной регистрации – Министерство юстиции должно нести солидарную ответственность за создание её регистрации, потому что любая организация после регистрации сдаёт отчетность. Церковь последнего завета была создана 1994 году, 26 лет подряд организация сдаёт отчетность, принимает проверяющих – в чем проблема, что произошло? Сейчас два человека написали заявление о том, что они подверглись каким-то действиям, в результате которых они сошли с ума – они официально признаны российской медициной людьми с психиатрическими заболеваниями. Дальше руководителей организации поместили на два месяца под стражу, и будут в таком режиме расследовать дело.
Т. Троянская
―
Вопрос в том, были ли они психически здоровыми, когда отправлялись в организацию?
Г. Михнов-Вайтенко
―
Даже не в этом, достаточно ли заявления человека, являющегося психически нездоровым для возбуждения уголовного дела? Отличный вопрос для юристов, на которые они дадут достаточно однозначный ответ. Возникает вопрос о мере пресечения, потому что три человека сидят под стражей, при том, что дело возбуждено два года назад, следователи приезжали туда регулярно (двоих даже на допрос не вызывали) – за 2 года люди никуда не скрылись и не собирались, то зачем нужна была показуха с вертолётами с десятками людей в форме, с собаками? Очень боятся, что вдруг этот странный человек, который когда-то предполагал, что он реинкарнация Христа, начнёт махать руками как шаман, и какая-то беда случится? Это всё печально.
Т. Троянская
―
Вам непонятно, зачем за него взялись?
Г. Михнов-Вайтенко
―
Примерно понятно, потому что, когда община создавалась (нью-эйдж с точки зрения религиоведения), она была про всё экологическое, про жизнь на природе, за всё хорошее, против всего плохого, про гармонию – они получили довольно большую территорию в 250 гектаров, хотя для тайги это мало.
Т. Троянская
―
Вряд ли же на территорию покусился?
Г. Михнов-Вайтенко
―
Важная территория, потому что собирались прокладывать дорогу, там нашли золотые россыпи, возникли ряд конфликтов, потому что стали вырубать тайгу, а последователи Виссариона и сочувствующие ему, а у него неплохая репутация там: бизнес хочет пускать тайгу под нож, а экологи, соединившись с виссарионавцами, говорят, что нельзя так с тайгой, что тайга наш дом, мы будем жаловаться. Ещё и конфликты хозяйствующих субъектов, которые скорее всего и являются основой. С одной стороны, у нас религиозный экстремизм, который надо пресекать, а с другой – хозяйствующие субъекты.
Т. Троянская
―
А вы знакомы с Виссарионом?
Г. Михнов-Вайтенко
―
Нет, я пообщался с оставшимися руководителями общины, которые сейчас арестованы.
Т. Троянская
―
Есть другой персонаж Сергий, который достаточно ярко высказывается даже против тех, против кого нельзя высказываться. От чего же его до сих пор не трогают?
Г. Михнов-Вайтенко
―
Когда кого-то до сих пор не трогают, всё, что я могу сказать: «Слава Богу». Хотя у меня есть опасение, что схиигумен Сергий не далек от того момента, когда к нему возникнут вопросы у государственных органов. Он же оштрафован по двум административным делам
Т. Троянская
―
Он же бывший схиигумен, он же отлучён от Церкви, или вы не признаёте этого? Что сам Сергий назвал смертным приговором ему.
Г. Михнов-Вайтенко
―
От моего признания ничего не зависит, важнее то, что, строго говоря, есть понятия неизбывности таинств: единственно совершенное рукоположение Сергия не может быть отменено просто указом.
Т. Троянская
―
А как должно это происходить?
Г. Михнов-Вайтенко
―
А никак. Он может быть запрещён к службе, он не может перестать быть священником, он может снять с себя сан сам. Существует чёткое представление у католиков, и как всегда несколько размытое у православных, но смысл один и тот же: существует постриг, но не существует расстрига. Сергий, конечно, этого не признает, и он в полном праве, потому что каноны нарушены. Посмотрим, в любом случае там серьёзный клубок и собственных представлений того же Сергия, и несовершенство законодательства, и сложно оформленная собственность в том самом монастыре, где он находится, и симпатизанты со всех сторон. Любопытная ситуация, но мне кажется, это может внести серьёзные потрясения внутри централизованной религиозной организации Русская Православная Церковь Московского Патриархата, потому что Сергий не так прост и много ему сочувствующих и среди священников РПЦ, и прихожан – это может помочь выкристаллизовываться правому крылу РПЦ, которым возможно оформиться в самостоятельную структуру.
Т. Троянская
―
Вы Сергию симпатизируете?
Г. Михнов-Вайтенко
―
Человечески – нет, если послушать, что он говорит, то я не могу это воспринимать всерьёз – это сложная и не очень здоровая, на мой взгляд, конструкция веры в мировой заговор, с которым Сергий призван бороться – я не разделяю подобных представлений об устройстве мира.
Т. Троянская
―
От Сергия к Максиму Марцинкевичу. Его смерть, новости о том, что у него, по свидетельству родителей, были вырваны ногти и гематома, заявления ФСИН о том, что его не пытали… Вообще о смерти Тесака разные люди высказывались по-разному: кто-то писал «собаке собачья смерть», кто-то говорил, что так нельзя – какое ваше мнение, как человека религиозного?
Г. Михнов-Вайтенко
―
Предельно просто, желать кому бы то ни было смерти – это неправильно, на этом стоит христианство, мы желаем своим врагам покаяния, изменения их сознания – это максимум того, что мы можем желать. У нас в стране действует мораторий на смертную казнь, и федеральной службе исполнений наказаний не свойственна функция приведение в исполнение смертных приговоров, поэтому любая смерть в тюрьме – это ЧП. А если есть подозрение, что эта смерть произошла по неестественным причинам, и неважно, что это: самоубийство или убийство – это чудовищное ЧП, которое должно привести, может, не только к уголовному делу, расследованию, но и к расформированию учреждения. И неважно, кто там сидел: Чикатило, Ходорковский, Марцинкевич… Человек помещен в тюремные условия не для того, чтобы его там убили, и не для того, чтобы он там покончил с собой. А если человек заслужил крайне нелестные отзывы о своей деятельности, то это два разных вопроса. Пляски на костях достаточно отвратительное зрелище.
Т. Троянская
―
В этом деле разберутся, признают, что его пытали?
Г. Михнов-Вайтенко
―
Не знаю, у нас в последнее время любопытные вещи творятся: мы ждем результатов анализов немецкой клиники, чтобы возбуждать дело по отравлению Навального. Тут может быть тоже самое, хотя чаще всего такое в тюрьмах не случается – хотя это ЧП, поэтому должно быть какое-то разбирательство, тем более исходя из того, что Марцинкевич достаточно заметный нерядовой сиделец.
Т. Троянская
―
Давайте к Лукашенко, и его странной инаугурации. Как это поменяло его положение в Белоруссии?
Г. Михнов-Вайтенко
―
Ухудшило. Могло быть лучше, но не становится.
Т. Троянская
―
Лучше, наверное, только если он уйдёт.
Г. Михнов-Вайтенко
―
Конечно, потому что всё лучше делать самому: уходить, менять род занятий. А когда человек слишком долго при таком отношении общества продолжает цепляться за власть любыми способами, то это приводит только к нарастанию нелюбви – то, чего добился Лукашенко в Белоруссии, он максимально сплотил нацию – это редкая способность.
Т. Троянская
―
У нас люди периодически приходят к белорусскому посольству, и стоят там, их не разгоняют – не определена ярко позиция Правительства, как к этому относится. Почему?
Г. Михнов-Вайтенко
―
Позиция определена, Кремль достаточно спокойно относится к батьке, совершенно не в восторге от того, что его нужно поддерживать, потому что Лукашенко за все эти годы столько раз подводил российскую власть, что хорошо относится к нему невозможно. Если бы не тотальная схема интересов, то Кремль бы предпочёл бы руки умыть и в это дело не лезть – он и так старается дистанцироваться. Понятно, что симпатии Кремля, отнюдь не на стороне Лукашенко.
Т. Троянская
―
Кремль заинтересован в том, чтобы это побыстрее закончилось?Г. Михнов-Вайтенко
―
Кремль бы хотел, чтобы туда пришел новый человек, вполне лояльный к России, с которым можно было договариваться о чем-то всерьёз, а не так, как с Лукашенко, который сначала говорит «а», а потом «б»
Т. Троянская
―
Устроит ли такой товарищ, который устроит Кремль, белорусский народ? Но об этом в следующий раз. Спасибо!