Александр Баунов - Особое мнение - 2020-09-09
М.Курников
―
Добрый день, это программа «Особое мнение», в студии Максим Курников, а по видеосвязи со мной Александр Баунов, главный редактор сайта Carnegie.ru.Здравствуйте, Александр
А.Баунов
―
Добрый день.
М.Курников
―
Только что стало известно, что немецкая сторона передала результаты анализов Алексея Навального, результаты проб Навального экспертам Международной организации по запрещению химического оружия. Какие последствия мы ждем после этого шага и почему же эти пробы не передают российской стороне?
А.Баунов
―
Собственно, есть два вопроса к сложившемуся уже противостоянию моральному и политическому Германии и России. Один вопрос к России – почему она вместо того, чтобы сказать «нет, это точно мы ничего подобного не совершали, мы готовы это расследовать всеми возможными способами, готовы пригласить к расследованию международные организации, и поскольку пациент оказался в Германии - да, до некоторой степени мы готовы поступиться своим суверенитетом, хотя так и не делается, но все равно, в наших общих интересах мы готовы, в том числе, допустить международных экспертов, даже криминалистов к расследованию этого случая, потому что мы заинтересованы в том, чтобы доказать, что российское государство к этому не имеет отношение». То есть, не высказывать версии, не говорить о том, что это провокация с целью подставить Кремль, или провокацию с целью утопить подводный газопровод, или еще одна провокация с целью разрушить американо-западноевропейские отношения.Просто заявить, что, во-первых, это никто из нас не делал, и во-вторых, - мы готовы совместно работать над расследованием на нашей территории, чтобы это всем стало очевидным.
А.Баунов: Германия хочет подкрепить свою позицию международной организации, которая не является в узком смысле западной
Второй вопрос – почему, собственно, Германия передает все материалы в международную организацию и для этого, как мы понимаем, поделилась с союзниками по НАТО этой информацией, но не передает то самое полное досье, которое от нее требует Кремль, досье со всеми данными по веществу, с медицинскими анализами, - не передает его в Москву. Потому что не знаю, чем это может повредить. Это было бы тоже большим шагом в сторону доверия друг к другу, если вообще такая цель ставится.
М.Курников
―
Тогда попробуем просчитать, что будет дальше, насколько это непонимание может послужить серьезной проблемой между нами? С одной стороны говорится, что «Северный поток-2» включается в обсуждение вокруг Навального, с другой стороны говорится, что он отдельно, а Навальный отдельно. Как дальше мы будем взаимодействовать с Германией?
А.Баунов
―
Это говорится разными лицами. Само досье передано в организацию по запрещению химического оружия, потому что давайте поверим ученым, а ученые говорят, что вещество, которое найдено, может быть подвергнуто спектральному или химическому анализу – не буду играть терминами, в которых не могу быть достаточно точен, но что это вещество можно определить достаточно точно. Это вещество определено и теперь организация по запрещению химического оружия, которая ведет списки, каталоги этого самого оружия должно определить, постараться определить, что это за вещество, является ли оно следом в организме боевого отравляющего вещества, кто может быть производителем, какие есть аналоги, и так далее.То есть, Германия хочет подкрепить свою позицию позицией международной организации, которая не является в узком смысле западной. Если мы говорим о том, что Германия. Или, вернее, Кремль начал ругать Германию за то, что она прогнулась под некую общую западную антироссийскую позицию, то вот Германия передает материалы организации, которая является международной организацией, организацией, которую спонсирует Россия и страны, не присоединившиеся, развивающиеся, страны третьего мира и которая, по идее, как организация ООН, должна быть объективна. Уж если они скажут, что это боевое отравляющее вещество, то возражать этому будет еще сложнее.
М.Курников
―
У меня складывается впечатление, что мы все это обсуждаем, как будто бы мы этому не удивлены – то есть, ничего не произошло такого, что все были бы шокированы. Все обсуждают все это в каком-то рабочем порядке. Почему?
А.Баунов
―
А что мы должны сделать, не очень понимаю.
М.Курников
―
Не мы, а лидеры стран.
А.Баунов
―
К сожалению, мы являемся людьми. Которые обсуждают.
М.Курников
―
Да, я говорю о лидерах других стран – нет никаких жестких заявлений.
А.Баунов
―
Я считаю, что есть заявление Меркель. Канцлер Германии, который больше чем любой другой правитель в Европе отвечает за отношения с Россией, выступила с обвинением в адрес России. Больше того, канцлер лично выступила в этой роли, она не отдала эту роль медицинским властям. А это могли седлать врачи, полицейские, поскольку речь идет о криминальном расследовании. Это могли сделать военные власти, поскольку это боевое отравляющее вещество и лаборатория принадлежит бундестагу. Но Ангела Меркель. 16 лет управляющая Германией, у которой были когда-то особые отношения с немецкоговорящим президентом Путиным, взяла на себя роль обвинителя России. Это очень серьезно.Потому что до этого обвиняли Россию в аналогичных вещах британцы, британцы считаются на европейском континенте наименее заинтересованными в хороших отношениях с Россией, им, в общем, все равно, их экономика повернута в другую сторону, это даже не совсем европейский континент, они такой заокеанский штат Соединенных Штатов в военно-политическом смысле слова, - часто их так рассматривают, это почти общее место.
А вот Германия – другое дело, она стержень континента, она мейджер, грант Евросоюза. Если мы хотим ездить в Европу по Шенгену без запретов эпидемических опять, это будет решать Германия, а не Греция, например, или Мальта. И вот эта самая Германия выступает и начинается новый этап отношений между Россией и Евросоюзом. Неприятный для Путина. Так что вы напрасно говорите, что не было никаких жестких заявлений.
М.Курников
―
Заявления только от Меркель, нет какой-то консолидированной позиции стран НАТО или стран ЕС. Нам стоит этого ждать, или нет, или это история только немецкая сейчас, потому что Навальный оказался физически в Германии?
А.Баунов
―
Это больше немецкая история. Но есть заявление Байдена как кандидата, есть заявление Столтенберга. Моя версия была в том, что Меркель, потому что она именно отвечает за европейско-российские отношения, выступила в роли обвинителя именно потому, что ей придется эти отношения, потом поддерживать. И если бы она отдала роль обвинителя кому-то другому, тому же Столтенбергу или Брюсселю, или Британии, или своим же чиновникам более низкого уровня, министру иностранных дел или министру обороны, потом бы все равно ей пришлось как-то общаться с Путиным, пришлось бы общаться с Россией, пришлось бы поддерживать завершение «Северного потока-2», потому что она даже после отравления Навального сказала, что это две вещи не связанные друг с другом, что «Северный поток» выгоден частному бизнесу Германии и Европы и она не хочет их увязывать.В этом случае она выглядела бы как лоббист Путина. А она, конечно, не хотела выглядеть лоббистом Путина, не хотела выглядеть на фоне собственных конкурентов в немецкой политике, - не хотела бы выглядеть менее принципиальной. Вот она сама взяла в свои руки роль обвинителя, потому что потом ей придется модерировать это самое обвинение.
А.Баунов: Ангела Меркель взяла на себя роль обвинителя России. Это очень серьезно
М.Курников
―
Есть такая фраза о Путине, что он не любит принимать решения под давлением. Давление это то, наверное, что сейчас вокруг Путина происходит по поводу заведения уголовного дела по отравлению Навального. На ваш взгляд, почему дело не заводится? Ведь можно было бы сказать: вот, Видите, мы завели, а уж как оно ведется, другой вопрос. Почему оно не заводится, почему такая принципиальная позиция?
А.Баунов
―
Мне кажется это невероятно странным тоже, потому что они, в Кремле, я так понимаю, отрицают вообще криминальный характер этого события. Они пытаются настаивать на естественном характере этого события. Но именно заявление Меркель и данные немецких врачей, если мы им верим, не позволяют считать это событие естественным.Почему они не заводят дело, мне тоже не очень понятно. Да, может быть, это давление. Но в чем здесь российский интерес, кроме проявления невероятной несгибаемости какого-то совершенно Лукашенковского уровня, мне не очень понятно. Это правда. Это в каком-то смысле хождение с автоматом: да, хорошо, мы не прогибаемся, мы не будем открывать дело, хотя у нас есть пострадавший, но дело мы открывать ни в коем случае не будем. Тем самым косвенно указывая на свою виновность, - так получается? В чем логика? Не вижу логики в том, чтобы не открывать дело.
Я правда не знаю, какие там есть юридические процедуры, которые, может быть, не позволяют что-то там. Но речь идет не о чисто юридическом кейсе, речь идет о случае, явно связанном с международными отношениями.
М.Курников
―
Насколько может быть репутационный ущерб для Кремля, что его может беспокоить после всего того, что было после 14-го года?
А.Баунов
―
После 14-го года репутация Кремля все-таки восстановилась. Потому что Россия относится к числу тех фигур, которых нельзя сбросить с доски. Она слишком большая, чтобы не иметь с ней дела вообще. Мы видим, что даже с изгоями, обороняющимися крепостями вроде Северной Кореи, все равно с ними приходилось иметь дело. А уж Россию совсем сбросить с доски нельзя, это несбрасываемая фигура.Видимо, из этого исходит Россия, когда принимает максимально бескомпромиссные решения: поругают и забудут, потому что есть масса дел, которых без России решит нельзя. Думаю, на этом основана логика и неоткрытие уголовного дела. Но репутационный ущерб, во-первых, будет. Просто по второму кругу это будет не так страшно.
Во-вторых, и в деле Навального и в деле белорусском, подходе к белорусским протестам, подходе к поддержке Лукашенко, Россия сейчас исходит из того, что Запад не так силен, как даже был в 14 году. Тогда в Америке был президент, который консолидировал западный мир, который был популярен у себя дома и в Европе, и запад может выступать пусть не с самых радикальных – потому что Обама не был антироссийским радикалом, но с достаточно консолидированных позиций. При этом Запад находился в тот момент в хорошем экономическом состоянии.
Сейчас Америка полностью поглощена собственными выборами, Америка расколота, ей вообще не до чего. Европа не может считать Америку лидером и не очень прислушивается к тому, что говорят в Белом доме, у Америки теперь несколько голосов. Ну а сама Европа разорена коронавирусом, ЕС тоже на местности – не как идея, но на месте является частично распущенным из-за того, что приостановлено свободное передвижение граждан, что являлось основой когда-то европейской интеграции, - еще до того, как возник Европейский Союз, там возникло свободное передвижение граждан, а этого сейчас нет в том, прежнем виде.
И, кроме того, огромные деньги пущены на преодоление экономических последствий. Огромные деньги нужны пострадавшей Испании, Италии, огромные деньги тратятся на поддержку собственного бизнеса в Германии и Великобритании, хотя это больше не ЕС и Франции. И теперь потратить еще какие-то деньги на серьезную пакетную помощь, например, белоруссии – если она сделает правильный проевропейский выбор, или немножко разориться на санкции против России – это решение принять будет особенно сложно.
Поэтому Россия действует, в том числе, смело – Запад не будет погружаться глубоко в конфликт, потому что ему просто не до этого, - так считают здесь.
А.Баунов: Если мы хотим ездить в Европу по Шенгену без запретов эпидемических опять, это будет решать Германия
М.Курников
―
Считается, что во многом такая позиция по белоруссии, особенно в первые дни и недели продиктована тем, что Европе просто не до Белоруссии сейчас?
А.Баунов
―
Европе было с самого начала не до Белоруссии по двум причинам. Во-первых, в белоруссии не боролась изначально проевропейская, продемократическая партия, сила с пророссийской, авторитарной, анти-европейской силой. Там нет своих, прошу прощения, «ватников» и нет своих бандеровцев. Там есть вполне единый белорусский народ, которому надоел за 26 лет его вышедший из потока современности, утративший связь не только с будущим, но и с настоящим, в значительной степени, президент.Они понимают, - как все разумные люди, думаю, понимают роль этого президента в становлении белорусской экономической модели, в защите белорусской экономики индустриальной от разрушения и поглощения, - мы видим, насколько белорусы это видят, бывая в Прибалтике, Польше, в России – насколько Белоруссия является недоиндустриализованной страной по сравнению с той же Литвой или Латвией. Наверное, они все это понимают. Но, наверное, у них есть надежда это как-то сохранить не так, чтобы это держалось волей одного человека, который все равно, рано или поздно, уйдет. Кто-то может, хотел бы демонтировать эту модель, а кто-то считает, что модель можно сохранить, но нет необходимости сохранять в этой модели Лукашенко. Думаю, что и среди протестующих есть люди, которые сознают роль Лукашенко, но считают, что его время закончилось.
Совершенно необязательно, питая благодарность к правителю из прошлого желать его вечного правления. Британцы были невероятно благодарны Черчиллю за твердую позицию антигитлеровскую в начале войны, за выигрыш войны, но они в 46 году его прокатили на выборах, потому что благодарность за прошлые заслуги совершенно не должна означать мандата на вечное правление, чего, кстати, Лукашенко, да и наш президент не всегда понимают.
М.Курников
―
Правильно ли я понял, что во многом проблема протестующих в Белоруссии, что они не обозначили своего ясного проевропейского выбора? Если бы они его обозначили, возможно, их участь была бы другой?
А.Баунов
―
Их участь могла быть другой в другой ситуации. Но, во-первых, Европа тоже не хочет, чтобы было как в Украине. Она не хочет растянуть страну таким образом, чтобы она порвалась, она не хочет спровоцировать еще одно российское вмешательство, на которое она точно так же не будет в состоянии не то, чтобы ответить, ответить – да. Но предотвратить и обратить вспять – нет. Ответить? - пожалуйста - есть широкий репертуар ответа: личные санкции, персональные, секторальные, экономические, жесткие заявления, неформальный бойкот российских высших политических персон, включая самого Путина, как это происходило в течение почти всего 14 года: к нему не подходят, с ним не разговаривают, его никуда не зовут, к нему никто не ездит – пожалуйста. Но обратить вспять российское решение о присоединении Крыма, о вмешательстве и инициировании сепаратистского бунта и поддержки сепаратистского бунта, в том числе вооруженной, на востоке Украины они не могли.Они не стали с тех пор в этом отношении сильнее и поэтому они просто не хотят искушать белорусов. А белорусы тоже не хотят искушать Россию. Мы видим, что вчерашнее заявление Тихановской было ровно в этом направлении - что не надо навязывать нам вместе с продемократической повесткой антироссийскую повестку.
И действительно в некотором смысле предполагать, что эти две повестки являются двумя частями единого целого, что они нераздельны, - это ведь инерция мышления. Так было в Украине, так было частично в Грузии, так было во время «бархатной революции» в Восточной Европе, но это совершенно необязательно, что должно так быть так не было в Киргизии, в Молдавии и в Армении дважды.
Представим себе, например, демократизацию какой-нибудь авторитарной страны западного лагеря, Филиппин или Португалии, или Испании в 70-е годы. Мало ли было прозападных диктатур? Или в латинской Америке. Они в какой-то момент, в 60-80-х все были диктатурами, там демократии практически не было. В некоторых из этих странах да, демократическое движение сопровождалось антиамериканским. А в некоторых нет. Необязательно желать у себя дома демократии и ненавидеть США, с которыми имели дело прежние авторитарные власти.
Вот что было бы, если бы Россия не сделала свой выбор в пользу Лукашенко. Хотя этот выбор тоже не в пользу статус-кво, - об этом нужно говорить отдельно. То есть, выбрав Лукашенко она не выбрала Лукашенко, которым он был месяц назад или год назад.
М.Курников
―
Хочется понять, можно ли зафиксировать сейчас, что Лукашенко усидел, удержался? Потому что из того самого Координационного совета оппозиции на воле осталась одна Алексиевич?
А.Баунов
―
Ну, Лукашенко, наверное, удержался. Его действительно списали несколько досрочно. От него не отшатнулись силовики. А это было важнее всего. И, в общем-то, не отшатнулась большая часть его элиты. Но он удержался совершенно иначе. Главное – он удержался только благодаря поддержке Москвы, как ни странно, а не просто благодаря верности своих силовиков и своей номенклатуры. Собственная его номенклатура и собственные его силовики, если бы увидели, что Москва от Лукашенко отказывается, конечно, начали бы искать, кому переприсягнуть. Может быть не все, но часть.Лукашенко поддержан Москвой, поэтому он сохранился как приоритетный центр лояльности для собственной номенклатуры и собственной силовой корпорации. Но его номенклатура и корпорация теперь видят, что Лукашенко держится не сам по себе, не на собственной популярности у своего населения, а на них и на том, что его поддержала Москва. Соответственно, их безоглядная верность Лукашенко подорвана. Ну а население белоруссии за это время из апатичного, постсоветского, даже почти советского населения, аполитичного, спокойного и индифферентного, превратилось в настоящую политическую нацию со своим политическим стилем и со своими, совершенно неповторимыми героями. Потому что белорусская революция 20-го года, конечно, войдет в мировую историю как крупнейшее антидиктаторское движение.
А.Баунов: Россия относится к числу тех фигур, которых нельзя сбросить с доски
М.Курников
―
Мы продолжим эту тему после того, как послушаем новости и рекламу. Напомню, в студии Александр Баунов, главный редактор сайта Carnegie.ru.НОВОСТИ
М.Курников
―
Мы продолжаем говорить с Александром Бауновым, главным редактором сайта Carnegie.ru. Вы сказали, что эта революция запомнится участием женщин. Как раз пришли новости, что сегодня в Минске массово задерживают женщин. Это такой ответ Лукашенко вам.
А.Баунов
―
Вообще женский протест прекрасен обычно тем, что его труднее подавить силой. Женщины не производят впечатление людей, которые могут совершать радикальные действия - захватывать здания, бросать коктейли «№Молотова», жечь шины. Женский протест мягкий, красивый и поэтому гораздо более убедительный. Про женский протест нельзя сказать, что это натренированные боевики специально для того, чтобы развалить власть.Лукашенко просчитался, потому что белорусский народ мерил по себе. Он человек достаточно архаичных по нынешним временам взглядов. Поэтому он оставил на выборах Тихановскую, поэтому в Координационном совете было много женщин, потому что он считал, что это безопасно, довольно смешно и забавно.
Он совершенно просчитался, потому что Россия, Европа и вообще весь остальной мир, сильно изменили взгляды на женщин. Поэтому теперь у белоруссии, после ареста Колесниковой, есть своя сильнейшая - кроме того, что у них есть Алексиевич, Нобелевский лауреат, но теперь, после ареста Колесниковой, после лидерства на выборах Тихановской, и это может быть повторением того, что было в Бирме, когда Аун Сан Су Чжи вышла и к Нобелевской премии мира и к власти и к всемирной славе. А те, кто ее посадил, утратили глобальную репутацию и сове место в истории.
Беларусь вышла, учитывая последние голливудские, и не только голливудские тенденции давать «Оскара» тем фильмам, где есть женщины, цветные и прочие меньшинства, - она предвосхитила, вернее, попала очень точно в эту волну. И я это говорю совершенно без иронии, потому что мысль о квотировании вызывает некоторую улыбку, в том числе у меня, - потому что как квотировать ретроспективно Чехова или Шекспира, если там нет достаточного числа персонажей? А вот Тихановская. Колесникова и Алексиевич тоже не являются результатами квотирования.
Они являются сформировавшимися во время протеста лидерами, женщинами, которые абсолютно попали в эту струну современности. Беларусь небольшая, не первостепенная страна, но когда протест возглавляет женщина, когда главный диссидент это женщина, это сразу поднимает рейтинг этого протеста, интерес к этому протесту. Потому что противостояние гражданского общества вооруженной власти всегда это конфликт твердого и гибкого и твердого и мягкого, а вот если это женщина, то этот конфликт…
М.Курников
―
Вот сейчас совершенно пропал звук. Александр, вас не слышно. Надеюсь, что мы сейчас по телефону сможет продолжить разговор. Мы остановились на том, как ярко выглядят женщины во главе этого протеста.
А.Баунов
―
Они делают наиболее ярко противостояние твердого авторитаризма и этого, гораздо более мягкого, гибкого демократического движения. Это становится вдвойне наглядным, поэтому лучше запоминается. Мы не всегда помним мужчин, лидеров анти-авторитарных протестов где-нибудь в Таиланде или латинской Америке. Но мы очень хорошо, гораздо лучше помним бирманскую Аун Сан Су Чжи, лидера протестов против военной хунты в Бирме или Корасон Акино на Филиппинах, которая вместо своего убитого, погибшего мужа-оппозиционера вышла на выборы и выиграла их, и когда диктатор Маркос не признал ее победу на выборах, случилась та самая «революция народной силы», которая диктатора Маркоса, который 20 лет правил страной, сместила.Белоруссия получила теперь, с арестом Колесниковой, свой универсальный сюжет, который останется в истории. И благодаря этому аресту Лукашенко, конечно, сильно свое место в истории - не–то, чтобы потерял, но оно сильно просело, оно сдвинулось в сторону отрицательного знака значительно.
М.Курников
―
Вы согласны с Лукашенко в том, что то, что сейчас происходит в белоруссии, может повториться в России?
А.Баунов: Сейчас Америка полностью поглощена собственными выборами, Америка расколота, ей вообще не до чего
А.Баунов
―
Лукашенко хочет выставить себя передним краем, он даже заговорил – если вы посмотрите его интервью этим четырем российским журналистам, вчерашнее, - он даже заговорил немножко на языке Кадырова, он вдруг стал называть Путина «моим братом», заговорил о том, что «сегодня Беларусь, завтра Россия» - это совершенно обычная риторика теряющих власть авторитарных лидеров по обе стороны бывшего «железного занавеса» или по линии разлома Север-Юг.Все правые проамериканские диктаторы говорили американцам, что если их начнут вытеснять демократические силы в латинской Америке, или в Средиземноморье, или где-нибудь в Греции. Испании или Португалии, к власти немедленно придут коммунисты. Все ближневосточные и североафриканские, теряющие власть, стареющие диктаторы говорили, что как только начнется либерализация, демократизация системы, немедленно придут к власти радикальные исламисты и всех зарежут и будет полный кошмар.
Эти страхи в большинстве случаев не реализовались. В большинстве. Хотя да, были случаи, где они реализовались. И, кстати говоря, Украина – она идет с той стороны, с обратной стороны, при Порошенко использовала ту же риторику: мы не просто защищаем свои интересы, мы некоторый передний фронт борьбы с агрессивной Россией, мы передовая линия западной цивилизации.
А Лукашенко хочет сказать, что он передовая линия восточной цивилизации. Не думаю, что в Кремле покупают это всерьез, но они, конечно, не хотят, чтобы Беларусь ушла. И конечно не хотят, чтобы вот это вот единство, вернее, пребывание белоруссии в сфере влияния России держалось только на одном Лукашенко, у которого серьёзные проблемы.
Поэтому я говорю, что Россия поддержала Лукашенко сейчас, потому что Кремль не видит ему альтернативы как человеку, который бережет единство, прежде всего, оборонное, идеологическое. Но он не является теперь его надежным гарантом. Он слишком слабый, против него сформировалась гражданская нация, против него пошли даже рабочие на облагодетельствованных предприятиях.
Поэтому Россия поддержала Лукашенко, но не в статусе-кво, а в каком-то другом формате пока, переходном. И конечно, Россия будет гораздо больше искать для себя опоры в белорусской номенклатуре, как военной, так и гражданской, среди белорусских чиновников, среди белорусских директоров и предпринимателей – с тем, чтобы эти связи не держались на одном Лукашенко. И тогда Лукашенко можно будет устранять.
Это был бы, конечно, идеальный вариант для Кремля: мы сами как-нибудь привяжем Беларусь к России так, чтобы она никуда не ушла и тогда мы уберем Лукашенко, который сейчас является ключевой, может быть, важнейшей ниткой, которая нас держит.
М.Курников
―
Коротко спрошу вас про выборы 13 сентября – за чем вы будете следить?
А.Баунов
―
Наверное, я посмотрю за Иркутском, где было уже когда-то протестное голосование, там был Левченко, коммунист, которому тоже пытались после его победы мешать. Потом его убрали, заменили, как говорят, на варяга. Теперь посмотрим, как население отнесется к этому варягу – это раз. Второе – новые партии. Правда, вместе с отравлением Навального произошла неприятная поляризация – с одной стороны у вас исчезает загадочным образом заболевший, пусть не всем симпатичный, но, несомненно, самый известный оппозиционер – на одном полюсе, - которого не регистрируют. Над другом полюсе у вас регистрируют некоторое количество партий, которые очевидно созданы и работают с одобрения управления по внутренней политике Кремля.
А.Баунов: Европе было с самого начала не до Белоруссии по двум причинам
То есть, понятно, что эти партии не созданы для того, чтобы побеждать на выборах, все партии, созданные внутри режима российского типа, - кстати, и Лукашенко тоже говорил о партиях - давайте создадим партию. Не созданы для того, чтобы победить на выборах и вытеснить из власти правящие партии.
Но это не значит, что я отношусь к ним исключительно отрицательно. Потому что, как и любая диверсификация системы, вначале декоративная, может привести, в конечном счете, при стечении обстоятельств, к реальной диверсификации системы. Это то самое оживление институтов, которое много раз случалось. И эти партии, придуманные сейчас для этих выборов, в будущем могут оказаться вполне настоящими.
М.Курников
―
И это Александр Баунов, главный редактор сайта Carnegie.ru. До свидания.