Олег Сысуев - Особое мнение - 2020-08-17
И.Воробьева
―
Здравствуйте! Это программа «Особое мнение». Меня зовут Ирина Воробьева. И сегодня со своим особым мнением — Олег Сысуев, президент Альфа-банка, бывший вице-премьер правительства России. Олег Николаевич, здравствуйте, добрый вечер!
О.Сысуев
―
Добрый вечер!
И.Воробьева
―
Начну с Беларуси, но с ее экономической составляющей. Что в Беларуси такого, что может им помочь? Вот новый, президент, любой другой президент, кроме Лукашенко, если придет к власти, он что получит в стране, как вы считаете, с точки зрения экономики?
О.Сысуев
―
Я не буду говорить хороший — это очень тяжелый вопрос, на который пока, я так понимаю, учитывая, что нет пока явного политического лидера, а есть лидер, который образовался в результате революционных и спонтанных действий и нет программы следовательно, нет лидеров партий, оппозиции, которые могли бы сформулировать программу; пока программа называется «Уходи!», она короткая, понятная, но там, в этом программе не сказано, что делать дальше.Я не являюсь большим специалистом по Беларуси, хотя у нас есть там банк — Альфа-банк (Беларусь), который входит в холдинг, и акционеры наши очень дорожат этим активом и пристально следят за его развитием, помогают его развитию. Но надо понимать — и я буду здесь просто высказывать свои предположения, — что путь Беларуси — это все-таки каким-то образом сохранить отношения с Россией, потому что сейчас, насколько я понимаю, на 90% экономика Беларуси зависит от экономических связей с Россией.
У Беларуси нет такого активного экономического сотрудничества, как мне представляется, с европейскими и другими странами. У нее нет огромного количества полезных ископаемых, коими богата, скажем, Россия. В этом смысле интеграция с Европой для нее тоже, как мне кажется, тоже является весьма перспективной.
В этом смысле она смотрит на своих соседей — на Польшу, на бывшие страны Советского Союза, скажем, Прибалтику, — где все-таки ситуация улучается в результате полной интеграции с экономической Евросоюза. Не всё так хорошо получается, но все-таки. И практического отказа от интеграции с экономической России. Мы видим, как мучительно сейчас переживает экономика Украины, отказавшись от совместных каких-то проектов и взаимодействия с российской экономикой. И там ситуация, все время висящая на флажке, если можно так сказать.
Поэтому это тяжелый неоднозначный вопрос, что делать Беларуси. Я надеюсь, там появятся лидеры, группа лидеров, партия, которая сможет внятно ответить на этот вопрос. Пока я такого не слышал.
И.Воробьева
―
Вы упомянули, что в Беларуси есть Альфа-банк. А как там себя чувствуют вообще люди и Альфа-банк в целом в связи с историей Бабарико? Так ведь не просто посадили Виктора Бабарико, там же и банк ограбили, насколько я понимаю, ну так, если называть вещи своими именами.
О.Сысуев
―
Надо иметь в виду, что наш банк не специализируется на взаимоотношении с крупными клиентами, которые взаимодействуют с государством или клиентами, которые представляют крупные компании России. Бабарико был, насколько мне известно, руководителем такого банка.У нас специфика — это малый, средний бизнес и представление им лучших продуктов с точки зрения онлайна, с точки зрения удаленного доступа мобильной связи и так далее. Вот это как бы концепция, которую реализует наш банк в Беларуси.
И.Воробьева
―
То есть я не услышала в ваших словах ни капли страха, какого-то недоумения даже.
О.Сысуев
―
Дело вот в чем. Поскольку Белоруссия — это постсоветская страна, и там не было, до сих пор не бума появления новых предпринимателей, представителей малого и среднего бизнеса. Этот процесс проходил достаточно медленно, но все-таки их количество увеличивалось. И этот с этим рынком можно было каким-то образом сотрудничать, предлагать ему свои продукты, и на этом строились наши бизнес-возможности. И сейчас, по итогам этих недель сказать, во что выльется для нашего банка, с точки зрения основной группы наших клиентов, будущее, трудно сказать. Хотелось бы, чтобы они не уменьшились в количестве и, естественно, в качестве.
И.Воробьева
―
Будем надеяться. Давайте поговорим о том, что происходит у нас в стране. Вот когда совет директоров «Аэрофлота» говорит, что рассмотрит вопрос о допэмиссии акция, — что это означает?
О.Сысуев: У Беларуси нет такого активного экономического сотрудничества с европейскими и другими странам
О.Сысуев
―
Мне кажется, это означает только то, что «Аэрофлоту» необходимы деньги, и он хочет, наверное, дополнительные акции, которые будут эмитированы, выпустить на рынок или продать, возможно, государству, но, мне кажется цель одна. В результате кризиса «Афэрофлот» много потерял, ему надо как-то компенсировать эти потери. И, мне кажется, это логичный путь, чтобы осуществить этот проект по возмещению потерь.
И.Воробьева
―
«Аэрофлот» же будут спасать всеми силами, я же правильно понимаю?
О.Сысуев
―
Ну, пока у государства есть возможности, да. Да, конечно. Никто со времен Советского Союза и Валерия Чкалова не отменял лозунг: «Летайте самолетами «Аэрофлота», потому что и «Победа» и «Аэрофлот» — это крупнейшие компании наши. Пытался составить конкуренцию и S7, дай бог им долгой жизни, потому что конкуренция очень важна, в первую очередь, и для «Аэрофлота» и в первую очередь для потребителей. Но все-таки несравненно большая компания «Аэрофлот» вместе с «Победой». И в этом смысле, конечно, при наших расстояниях, при наших просторах, при необходимости перевозок воздушных пока государство будет иметь возможность, оно будет помогать «Аэрофлоту».
И.Воробьева
―
Разве это разумно? Может быть, бросить на фиг этот «Аэрофлот» — и на рынке тут же появится большое количество разных авиакомпаний, и будет всем счастье и конкуренция, тарифы хорошие и самолеты классные.
О.Сысуев
―
Не думаю. Мировой опыт показывает, что бизнес воздушных перевозок — это очень непростой и не очень маржинальный бизнес. То и дело мы с вами слышим о новых забастовках, даже о банкротстве многих компаний. Ведь на слуху исторические кейсы, которые изучаются — банкротства таких компаний как Pan American. SWISS, Alitalia и другие.Это весьма и весьма тяжелый бизнес. И у нас — я не знаю, когда это прекратится, — но отчасти «Аэрофлот» выполняет и социальную функцию. И именно ему компенсируют тарифы при перевозках на дальние расстояния внутри страны с тем, чтобы люди просто элементарно имели возможность добраться из точка А в точку Б где-нибудь на дальнем Севере.
И.Воробьева
―
Ну, или, например, на Камчатке так же делают: компенсируют какую-то часть.
О.Сысуев
―
Да. Это для нас серьезный вопрос именно социальный. И надо иметь в виду, что, к сожалению, у нас страна-то небогатая. У нас есть хорошие золотовалютные резервы, правда, сформированные за счет продажи нефтепродуктов и других вещей после переработки commodities. Но больше ничего. И богатство страны — это средняя заработная плата. Богатство страны — это величина пенсий пенсионеров. Богатство страны — это наличие большого количества малого и среднего бизнеса. А у нас пока всё занимает только государство.И не случайно «Аэрофлот» — это государственная компания.
И.Воробьева
―
Олег Николаевич, здесь запятую поставим. Буквально на минутку прервемся сейчас на рекламу.РЕКЛАМА
И.Воробьева
―
Мы тут просто продолжали в YouTube с Олегом Николаевичем. Но вернемся сейчас в эфир. Я напомню, что это программа «Особое мнение». Олег Сысуев, президент Альфа-банка, бывший вице-премьер правительства России. Мы про «Аэрофлот» говорили.Олег Николаевич, у нас есть человек, который возглавляет Росавиацию примерно столько же, сколько Владимир Путин возглавляет страну — уже больше 20 лет или около того — Александр Нерадько. Может быть, в нем дело? Может быть, когда уже сменится в этом смысле власть, и придет какой-то другой человек ему на смену, может быть, и авиацию немножечко отпустит, и она начнет возрождаться?
О.Сысуев
―
У вас все-таки тоже… вы молодая и очень симпатичная и образованная девушка. Я очень рад, что мы с вами в эфире.
И.Воробьева
―
Спасибо.
О.Сысуев: Мировой опыт показывает, что бизнес воздушных перевозок — непростой и не очень маржинальный
О.Сысуев
―
У вас все равно есть такое…
И.Воробьева
―
Юношеский максимализм, — скажите, Олег Николаевич.
О.Сысуев
―
Нет, это не юношеский максимализм, а все-таки, я думаю, это историческое такое качество, когда наш советский, российский человек, построссийский думает, как Иосиф Виссарионович: кадры решают всё. На таком уровне они не всё решают. Так получилось, что я Александра Васильевича очень хорошо лично знаю.
И.Воробьева
―
Ой!..
О.Сысуев
―
Да. И могу говорить ответственно, что это один из выдающихся и один из лучших чиновников. Это первое. И второе: его компетенция заключается в том, чтобы следить за исполнением норм и правил в основном с точки зрения Росавиации. Развитие авиационных сообщений не является его главной компетенцией, и он за это совершенно не отвечает.Поэтому здесь именно человек, который, действительно, долго — и, мне кажется, что это, действительно, удача, что именно он возглавляет Росавиацию, весьма отзывчивый и готовый всегда решать проблему, не передавая ее куда-то, — мне кажется, это удача большая.
И, кстати, от него мало что зависит с точки зрения развития авиации вообще.
И.Воробьева
―
Тут вы меня задели за живое, простите, Олег Николаевич. Просто у меня к Александру Нерадько свои, конечно, счеты, потому что я довольно много работаю с авиацией общего назначения, с малой авиацией. И если мы говорим про правила, соблюдение правил, про Воздушный кодекс, про Федеральные авиационные правила, то надо сказать, что они составлены так, чтобы в небо не поднимался практически никто, никогда. И самое безопасное, что может быть — это чтобы воздушное судно было на земле.То есть так вся система устроена, что в отличие, например, от штатов, от европейских стран, где большая авиация всегда начинается с малой авиации, и если посмотреть на карту аэродромов Российской Федерации, то там большинство точек — это большинство заброшенные… в общем, всё под асфальт закатано. Ну, разве так правильно относиться к авиации?
О.Сысуев
―
Конечно, так относиться неправильно. Но, как говорил один мой начальник в бытность мою работы в «Аэрофлоте», инструкции «Аэрофлота» и, тем более, инструкции по летной эксплуатации, они написаны кровью. Так говорили в Советском Союзе. И на самом деле такое отношение сакральное у чиновников, оно понятно. Потому что если вы изучите статистику авиационных происшествий за последние 10–15 лет, то вы увидите, что сплошь и рядом это так называемый человеческий фактор, а по простому это недоученность, это разгильдяйство и самоуверенность ненужная, переходящая потом в панику.И всё это начальник Росавиации видит, всё это начальник Росавиации чувствует, потому что он, в том числе, и руководит и входит в комиссии по расследованию этих происшествий. И, я думаю, что в немалой степени этот консерватизм в наших Палестинах по отношению к даче всякого рода сертификатов, разрешений, он оправдан.
Что касается аэродромов, то у каждого аэродрома, я извиняюсь, должен быть собственник. Государство наше не в состоянии по причинам, о которых мы уже говорили ранее, содержать такое количество аэродромов и, следовательно, отвечать за безопасность полетов с этих аэродромах, потому что если аэродром не соответствует требованиям, то это очень большая опасность для жизни и здоровья не только пилотов, но и пассажиров, что, в общем, мне кажется, очевидно.
О.Сысуев: Богатство страны — это величина пенсий, малый и средний бизнес. А у нас всё занимает государство
И.Воробьева
―
Но очевидно, что недоученность пилотов, в результате которых происходят всякие авиационные происшествия и привело господина Нерадько к тому, что он уничтожил почти все авиационные учебные центры в стране. Потому что научиться летать на самолете, на вертолете можно… ну, сколько их — 5 в стране. Россия — огромная. Ну, как можно?..
О.Сысуев
―
Смотрите, во-первых, мне кажется, это не в его компетенции. Это в компетенции компаний, которые хотят иметь кадровую подушку. Они должны обучать пилотов, они должны вкладывать деньги в образование пилотов. Они должны вкладывать деньги в оборудование для того, чтобы учить пилотов, вкладывать деньги в школы летной подготовки.Действительно, по сравнению с Советским Союзом у нас катастрофически упало количество учебных заведений — это я знаю. Но эти учебные заведения, они были в Украине, очень много летных учебных заведений было в других республиках СССР. И в этом смысле естественным образом уменьшилось количество возможностей для того, чтобы людей обучать.
Но, думаю, что обучение пилотов — это в первую очередь задача авиакомпаний. А, как мы с вами разобрались, если вы занимаетесь малой и средней авиацией, то крупных компаний, которые имели бы деньги, чтобы пилотов обучать, их нет просто, таких компаний, которые имели бы на это средства.
И.Воробьева
―
Нет, у S7 есть, например, учебный авиационный центр. Но деньги тут нужны не столько для открытия самого центра, сколько для того, чтобы получить все документы. Потому что эти документы выдает как раз Росавиация, Нерадько. Так что тут как бы просто сертификат отзывают, и поэтому учебных центров нет.Извините, что мы так сильно ушли в авиацию, просто зацепились случайно. Извините, Олег Николаевич.
О.Сысуев
―
Я, к сожалению, не знал, что вы находитесь в теме. И это очень приятно.
И.Воробьева
―
Спасибо большое. Нас все пытаются вернуть в Белоруссию и поговорить про то, что происходит с Лукашенко. Когда там начались забастовки, когда там начали бастовать производства, все начали говорить, что исход предрешен. Почему так много зависит от этих заводов, рабочих заводов, даже с точки зрения экономической, почему именно от них так сильно зависит и почему все так сразу обратили на это внимание?
О.Сысуев
―
Ну, потому что кроме того, что Лукашенко, действительно, сделал чистую, привлекательную с точки зрения внешнего вида страну, это еще страна, которая полностью зависит от государства, страна практически полностью зависит от бюджета. И в немалой степени рабочие места, в немалой степени успех этих предприятий, неуспех, экономика этих предприятий зависит от государства.Государство, если власть не меняется, оно со временем олицетворяется с одним человеком. И для Лукашенко, человека, который так много, как ему кажется, сделал для этих предприятий, для этих рабочих, чувствовать и видеть, что они сейчас таким образом ему отвечают, — катастрофа, трагедия.
Но дело не только в морально-психологическом аспекте. Дело еще в том, что, действительно, мы знаем, что в бюджет Белоруссии очень проблематичен. Неоднократно мы слышали, как белорусский лидер приезжал на переговоры, просил кредиты и так далее. по поводу взаимодействия. И в силу геополитической конъюнктуры наши руководители шли на это. И поэтому для экономики Беларуси остановка крупных государственных предприятия — это и политическая и экономически серьезный негативный вызов.
И.Воробьева
―
Вот интересно, как из этого будет выкручиваться Лукашенко, потому что говорят, сегодня там бастовать начали производства не только те, которые мы видели. Там остановили выгрузку руды. Там просто всё одно за другим буквально. Там Белорусский металлургический завод, который остановил сталеплавильные печи и так далее. Есть ли возможно, как вы считаете, у Лукашенко в этом смысле повернуть в обратную сторону или это уже всё, точка невозврата?
О.Сысуев
―
Ой, хотелось бы, чтобы он видел эту возможность, которая заключалась, на мой взгляд, в том, чтобы провести какие-то результативные переговоры, с кем — не знаю…
И.Воробьева
―
Да, вот с кем, непонятно.
О.Сысуев: Государство, если власть не меняется, оно со временем олицетворяется с одним человеком
О.Сысуев
―
С представителями… ну, с Тихановской, и чтобы это дало положительный, позитивный результат. И он уже начал как бы класть на стол этих будущих переговоров свои предложения в виде того, что «мы примем новую Конституцию, и после этой Конституции будут новые выборы». Это вот такое предложение, которое, в общем, положено на стол не начавшихся еще переговоров.Мне кажется, что события кровавые, к сожалению, последних дней, они, в общем, исключили возможность такого очень мягкого выхода из этой ситуации, во-первых.
И.Воробьева
―
А, во-вторых, простите, Олег Николаевич — после перерыва.НОВОСТИ
И.Воробьева
―
Продолжается программа «Особое мнение». Я напомню, что сегодня у нас в гостях — Олег Сысуев, президент Альфа-банка, бывший вице-премьер правительства России.Олег Николаевич, 22 года назад, мне кажется, в этот день прямо случился дефолт 98-го года, если я правильно понимаю. Мы все уроки выучили? Такого точно больше не произойдет?
О.Сысуев
―
Смотрите, 22 года назад, собственно, из-за чего случился дефолт. Дефолт случился из-за того, что государство не смогло обеспечить выполнение своих обязательств. Вы помните эту пирамиду государственных казначейских обязательств, вы помните, какая была инфляция. Вы помните, какой был дефицит бюджета, какие были резервы минимальные, а фактически их и не было. Вот как бы основные параметры того, события, которое привело Россию к дефолту. К обесцениванию рубля и к политическим изменениям, кстати.Сейчас картина выглядит совершенно по-другому. Сейчас достаточные золотовалютные резервы, Фонд национального благосостояния. Более-менее плюс-минус сбалансированный бюджет и минимальный государственный долг. Хотя кризис заставил сильно карман наш вывернуть, в том числе, Фонд национального благосостояния. И сейчас уже долг государственный сильно подрос. Но пока у серьезных экономистов, серьезных аналитиков это не вызывает беспокойства, равного в какой-то, даже минимальной степени тому, что было 22 года назад. Как будет дальше, будем смотреть.
Рубль, конечно, не такой крепкий, как был даже в конце 19-го года.
И.Воробьева
―
Как-то вы мягко, Олег Николаевич: не такой крепкий. Ладно, хорошо.
О.Сысуев
―
Прогноз к концу года: что-то в районе 75. Разговоры про 100 рублей за доллар — это из области не сбывающихся прогнозов. Но, тем не менее, пока я могу говорить с уверенностью на горизонте год-полтора при этих, безусловно, ценах на нефть в районе 35–40 долларов за баррель мы будем сводить каким-то образом бюджет без какого бы то ни было продвижения серьезного по пути национальных проектов, по пути индексации пенсий, заработных плат и так далее. Вот этого повышения жизненного уровня трудящихся не будет.
И.Воробьева
―
Мы все услышали про вакцину на днях, что мы первые, что зарегистрирована и так далее. Вы будете делать прививку и когда?
О.Сысуев
―
Я не знаю, когда. Я думал о том, как я буду реагировать… Видимо, у нас пройдет следующим образом. Когда наша замечательная организация и ее хозяйственные службы, отвечающие за это, они получат возможность приобрести на рынке эту вакцину зарегистрированную, прошедшую испытания…Вот, кстати по поводу регистрации в медицине и по поводу регистрации в авиации. Это тоже серьезный вопрос — зарегистрированные лекарства — вопрос человеческой жизни. И та поспешность, с которой было сделано это заявление и уже регистрация, честно говоря, меня пугает.
И, казалось бы, зная тоже консервативный весьма подход наших служб, которые отвечают за регистрацию всякого рода лекарств, видя, как быстро на самом высоком политическом уровне было объявлено об этом, честно говоря, у меня вызывает некоторые сомнения. И я буду очень внимательно смотреть, изучать вопрос, а чем, собственно, меня собираются укалывать. И в гораздо большей степени, чем прививки от гриппа и чего бы то ни было еще.
И.Воробьева
―
Вот, кстати, объявление про вакцину что начнут всех… ну, не всех — сначала начнут какие-то группы людей, но к следующему году уже будет все нормально, всех вакцинируют — это уже не столько медицинское заявление, сколько политическое и отчасти даже экономическое. Потому что если появится настоящая прививка, вакцина и коронавирус будет на самом деле побежден, а не так, как сейчас, то все начнут возвращаться к жизни гораздо быстрее. Нет?
О.Сысуев: Зарегистрированные лекарства — вопрос человеческой жизни. Поспешность, с которой сделано заявление, пугает
О.Сысуев
―
Конечно. Появление вакцины всеми серьезными аналитиками рассматривается как такой Рубикон в вопросах социальной, экономической стабильности вообще в мире и даже влияния на политические процесс. Поэтому, безусловно, появление вакцины это то, что явным образом повлияет на жизнь людей, как мне кажется. Ни уменьшение количества зараженных, ни карантины или снятие этих карантинов и открытие стран, а именно появление такой эффективной, общепризнанной вакцины.Я недавно читал интервью Билла Гейтса. Я его считаю весьма серьезным аналитиком.
И.Воробьева
―
Которого, я напомню, все обвиняют в 5G, чипировании и так далее. Смешно, конечно, но да.
О.Сысуев
―
Так он считает, что да, вакцина, видимо, появится к концу этого года и не факт, что эта вакцина будет долгосрочного, вечного действия, что уколют и больше не надо будет вакцинироваться. Он предполагает, что эта вакцина будет действовать по меньшей мере полтора-два года, а потом, как себя поведет, тоже не совсем понятно. Он считает, что для развитых стран вопрос будет решен к концу года 20-го, для всего мира — в 21-м году. Я ему верю.
И.Воробьева
―
Вот удивительно: Билу Гейтсу вы верите, а как-то тому, что у нас уже — ого-го! — вакцина, как-то с недоверием относитесь. Но я вас понимаю. Я тоже не собираюсь ничего себе вкалывать, пока 3-я стадия исследований не продет как следует.Это программа «Особое мнение». Тут много спрашивают и про коронавирус и про коронакризис. Я знаю, что вы много раз отвечали на этот вопрос в нашем эфире. Но, тем не менее, каждый раз все равно слушателям это интересно и важно: Насколько мы сейчас находимся в кризисе? И насколько будем падать дальше или расти дальше?
О.Сысуев
―
Мы находимся, как, мне кажется, может быть, даже не в середине кризиса. Хотя наши данные, которые мы получили за два квартала, показывают, что сценарий срабатывает скорее позитивный, чем негативный в отношении нашего банка и всей банковской системы. Но, мне кажется, есть риск негативного отложенного эффекта. И это отложение будет достаточно длинным, как мне представляется. И вот такого восстановления настоящего, например, я не жду быстро.Я думаю, что нас еще ждут падения. Нас еще ждут после этих падений какие-то вещи, связанные с большим ростом, но мы будем подниматься достаточно длительное время, и этот подъем будет очень непростым. Вот что я думаю по этому поводу. И мы находимся, безусловно, в кризисе сейчас.
И.Воробьева
―
Сейчас многие об этом говорят, но нет никаких официальных предупреждений или официальной информации, что нас снова ждет локдаун в сентябре, октябре, в какой-то этот момент. Вы что думаете по этому поводу, ожидаете снова карантины, все закрыты, все сидят по домам или нет? Я понимаю, что вы не вирусолог, но так просто, по ощущениям.
О.Сысуев
―
Вы знаете, опыт других стран подсказывает, что практически везде, где быстро отпустили ситуацию на волю, локдаун вернулся в какой-то части. И если мы будем действовать безрассудно — а пока, если иметь в виду официальную статистику, у нас хоть медленно, но верно количество инфицированных снижается (хотелось бы быстрее), но потом, надо иметь в виду, что наша официальная статистика, как и заявление о регистрации вакцины от коронавируса зачастую носит политический характер, что неизбежно в нашей стране, — я думаю, что 50 на 50, что будут введены старые ограничения.
И.Воробьева
―
А вот вы сказали: везде, где быстро отпустили ситуацию. А у нас быстро отпустили, вы считаете?
О.Сысуев
―
Я раньше говорил и сейчас говорю, что меня за исключением некоторых ошибок, которые были, наверное, неизбежны в этой сложной ситуации, поведение и то, что принимало правительство Москвы, — я как бывший мэр, наверное, по-другому не стал поступать. Я не хочу сказать, что я бы не делал ошибок, которые были связаны с метро, когда людей заставили стоять в очередях и так далее. Это всё было, безусловно. Но вот то, что в Москве по этому поводу делалось, мне кажется, это достойно внимания.В других городах, я знаю, шарахались во многих, особенно в наших республиках южных из стороны в сторону. Это, в общем, свойственно и системе и характеру. Там хлебнули будь здоров.
И.Воробьева
―
И все-таки быстро отпустили или нет?
О.Сысуев
―
Нормально отпустили. Нет другого опыта. Вот если бы я занимался этой проблемой когда-то — я сделал лучше, я сделал по-другому.
И.Воробьева
―
Спасибо большое! Я напомню, что это было особое мнение президента Альфа-банка, бывшего вице-премьера правительства России Олега Сысуева.А после 20 часов — возвращение Евгении Альбац с программой «Полный Альбац». Олег Николаевич, спасибо вам большое!
О.Сысуев
―
Спасибо вам!