Особое мнение СПб - Андрей Макаревич - Особое мнение - 2020-08-12
12.08.2020
Особое мнение, 12.08
А. Петровская
―
Добрый день! Я Александра Петровская, сегодня «Особое мнение» музыканта Андрея Макаревича – приветствую! Начинаем мы как всегда с Белоруссии. На мой взгляд, ситуация там напоминает уже ни протест, ни подавление протеста, а расправу: силовые структуры врываются в спальные районы, подъезды, задерживают, бьют – страшные картинки и кадры. Ваша душа рвётся в Белоруссию? Вы не планируете туда, например, поехать?
А. Макаревич
―
Я себя, честно скажу, слабо представляю на баррикадах. Во-первых, потому что я это не люблю, во-вторых, потому что мне всегда казалось, что уже физическим образом вмешиваться в дела, происходящие в другой стране – я землю покинул, пошёл воевать, чтоб землю в Гренаде крестьянам отдать. Я переживаю по поводу того, что там происходит, стараюсь следить, но я отлично понимаю, что общей реальной картины мы не имеем: до нас доходит информация, иногда с опозданием, как правило не полная, кто-то врёт, кто-то недосообщил – но всё это ужасно, особенно потому, что было абсолютно предсказуемо: только идиот мог не понять, что к этому всё и приведёт – это меня поражает.А. Макаревич: Я себя, честно скажу, слабо представляю на баррикадах.
А. Петровская
―
С одной стороны, понятно, с другой – 26 лет держались, сколько-то бы и продержался.
А. Макаревич
―
Вот и поразительно. Я часто там бываю, и во всех анекдотах про Лукашенко, при всём подтрунивании, его любили как вечного, как Брежнева – каким же нужно быть талантливым, чтобы одним махом это всё угробить? Просто потрясающе.
А. Петровская
―
Что стало триггером? До массовых выходов ОМОНа на людей, людей на ОМОН.
А. Макаревич
―
Естественно, результаты выборов, потому что ёжику понятно: хорошо, все врали, но теперь они говорят, что все врут. Приписали бы 10% было бы привычно, но, когда с ног на голову переворачивают, мы вскипаем.
А. Петровская
―
Чем это закончится, как вам кажется?
А. Макаревич
―
Не знаю, я не Павел Глоба. Хотелось бы наименьшей крови и наибольших результатов. Позитивных.
А. Петровская
―
То, что мы видим из обрывочных сообщений российских журналистов, которых задерживают, избивают, высылают (некоторые до сих пор не выходят на связь), резко отличается от того, как это описывает Лукашенко, у него картина не страшная.
А. Макаревич
―
Я очень надеюсь, что кто-то из его ближайшего окружения наберётся смелости и мягко, по возможности, ему объяснит, что таким царём, как он был, но уже не будет. Он сделал сам что-то такое, что уже не позволяет этого, поэтому единственным разумным выходом будет – надо уходить.
А. Петровская
―
Насколько эта разумность в вашем взгляде и в взгляде Лукашенко совпадёт, посмотрим. А что касается России в этой истории? Аналитики говорят, что без России, без ЕС этот протест закончится ничем.
А. Макаревич
―
Я не слежу за реакцией наших федеральных каналов, потому что мне становится физически нехорошо, когда я их смотрю. Но мне кажется, Россия в какой-то полувыжидательной позиции находится, потому что явных вмешательств не происходит – я не уверен, что Россия выработала какую-то чёткую позицию по тому, какой результата её устроит больше. Если там смениться власть, то неясно, как налаживать контакт с новой властью, и как она будет реагировать; если не смениться, это называется «Януковича поздравили с победой», поэтому, мне кажется, они ждут.
А. Петровская
―
А смотрят ли в Кремле, на ваш взгляд, на ситуацию не в дискурсе российско-белорусских отношений, а в отношении внутренней политики России?
А. Макаревич
―
Разумеется, у нас же всё рассматривается как репетиция того, что завтра произойдёт здесь. Не вполне безосновательно, ведь ситуация похожая с обнулением – они в напряжении ждут, что будет происходить.
А. Петровская
―
Обнуление прошло в принципе без особых…
А. Макаревич
―
Вы не понимаете, как нам в школе показывали применение элементарных физических законов: ты капаешь в чашечку и ничего, а потом раз – и через край полилось. Вот когда чашечка будет полной, никто не знает. И Лукашенко думал, что не полная, но не проскочил.
А. Петровская
―
Хабаровск насколько массивная капля в этой чашке?
А. Макаревич
―
Во всяком случае, очень яркая и достойная.
А. Петровская
―
Но вероятность, что эта капля переполнит чашку, всё-таки мало. Или нет?
А. Макаревич
―
У нас очень большая страна с огромным населением, в отличие от Белоруссии, и оно так разбросано, находится в настолько разных условиях, экономических, природных, что здесь всё происходит гораздо аморфней.
А. Петровская
―
Почему именно Хабаровск, на ваш взгляд? Много что и где происходит, понятно, что история с Фургалом – зацепка.
А. Макаревич
―
Это не зацепка, никто специально за неё не цеплялся, это то, что сработало эмоционально – ну сколько уж можно. Вот, что это такое. А где это сработает завтра – никому не известно. Где-нибудь сделают очередную глупость, а их делают часто, с известной периодичностью, и сработает.
А. Петровская
―
Юрий Дудь написал обращение к силовым органам Белоруссии о том, что они, наверное, видят себя супергероями: вы тренировались не для того, чтобы идти на собственных граждан. Мне вспомнилось ваше музыкальное высказывание после московских протестов с песней про российский ОМОН – это обращение к кому? Действительно, к ОМОНу?
А. Макаревич
―
И российский ОМОН, и белорусский состоят из таких же граждан, которые пошли туда: кто по убеждениям, кто по нужде, кто по семейной традиции – причины и взгляды, на то, что происходит, разные. Я не думаю, что их много, но кто-то в силу своих убеждений, возможно, действительно защищает батьку, а кто-то считает – извините, работа такая. Это те же люди, и у них своя жизнь.
А. Петровская
―
Это такое воззвание к совести конкретных людей.
А. Макаревич
―
Я ни к чему не взываю, я рассказываю о своих ощущениях.
А. Петровская
―
Насколько внимание общественности, внимание людей от культуры к московскому делу, к другим протестам имеют вес?
А. Макаревич
―
Это всегда трудно прогнозировать, но легко обсуждать, когда уже всё произошло. Это личное дело каждого: кто-то пишет воззвания, кто-то себе новые стразы шьёт… Люди разные.
А. Петровская
―
По поводу Белоруссии вы высказались у себя в фейсбуке, но нового музыкального произведения на этот счёт у вас не родилось. Это как происходит? Душа попросила тогда и сегодня не сложилось, или, может быть, это нужно делать, потому что в такой форме это привлекает больше внимания, чем просто пост, если мы хотим обратить внимание людей?
А. Макаревич
―
Я не умею сочинять на социальны заказ. Были такие частушечники – утром в газете, вечером в куплете – мало того, я считаю, что это другой жанр, и я им не занимаюсь. Для меня песня – это что-то более серьёзное, во всяком случае, что пишется не на один день. И она либо приходит, когда сама считает нужным, либо не приходит. А всем диванным умникам, кто обсуждает, кто высказался, а кто нет, я бы посоветовал высказываться самим, а не тратить свою энергию на обсуждение третьих лиц. Это некрасиво.
А. Петровская
―
С одной стороны, понятно. Уже обсуждают: посмотрите, Сергей Михалков молчит – его обсуждают; Макс Корж написал, что нужно остановится, редактирует пост – его обсуждают.
А. Макаревич
―
Если бы не катастрофически большое количество ботов, то сеть была бы хорошим показателем и срезом общества на сегодняшний день. Сегодня она сильно искажена: я читаю, какую-то очередную помойку про себя, и вижу такую сходность формулировок в осте за постом. Захожу – ребята, вы хоть оставляйте настоящие лица, что ж на идиотов рассчитываете?
А. Петровская
―
Это всё работа фабрики троллей?
А. Макаревич
―
В том числе. Я не идеализирую людей, я не люблю судачить на коммунальной кухне.А. Петровская
―
С другой стороны, вы человек известный, лидер мнений – естественно, что люди ждут некой оценки.
А. Макаревич
―
Упаси меня Господь, всерьёз войти в образ лидера мнений и начать сознательно нести груз этой ответственности. Это так в пожизненные президенты входят, а потом выйти не могут.А. Петровская
―
Я боюсь, что это не только от вашего желания зависит. Уже окрестили.
А. Макаревич
―
Это их проблема, а не моя. Я-то знаю, кто я есть, за сим стараюсь сохранять личную свободу: если у меня есть желание о чем-то высказаться, я это делаю в той форме, в какой считаю нужной, если не хочу, то не буду – каким бы лидером мнений меня не считали. Надеюсь, до чьего-то сведения это дойдёт.
А. Петровская
―
Не так давно председатель партии «Яблоко» Николай Рыбаков призвал журналистов, после начала дела Ивана Сафронова, войти в политику, потому как уже держать нейтралитет невозможно. Действительно ли нужно тянуть всех в политику? Журналистов, музыкантов, актёров…
А. Макаревич
―
Никого тянуть не нужно, потому что, как правило, результат плачевный, если кто-то хочет – это его дело. Журналист, на мой взгляд, как только он перестаёт быть объективным доносителем происходящего, начиная высказывать собственное мнение, он перестаёт быть журналистом: он уже политобозреватель, комментатор… У нас дохера комментаторов, а журналистов нет. Хорошая была профессия.А. Петровская
―
А Сергей Шнуров, который втянулся в политику… Он для вас теперь для вас музыкант или политик?
А. Макаревич
―
Он сам всегда говорил, что он не музыкант: он создатель безумного цирка «Ленинград». Я согласен. Конечно, он кокетничает, потому что, формально говоря, это музыка. Я понимаю, что его желание и задача каждый день не терять внимание к себе очень важна. Для меня она не важна. Осуждать его или хвалить я не буду, но он такой человек. В конце концов мы знаем и видим, что он делает каждый день: кому-то это нравится, кому-то нет.
А. Петровская
―
Вас в политику не затянут? Вы же были при всевозможных Советах при президенте в своё время.
А. Макаревич
―
Я не политик, упаси Господь, и не буду там никогда. Вы говорили об обратном, что пытаются. Вы всерьез полагает, что совет по культуре при президенте имеет отношение к политике? Марионеточная организация для декора, когда я это понял, перестал ходить, хотя числился ещё несколько лет. Странное дело: казалось бы, все дорогостоящие декорации (выборы, подтасовки, враньё, телекомментаторы) стали уже очевидными и для тех, кто смотрит, и для тех, кто делает, и для тех, кто их заказывает – не проще бросить и сказать: «давайте бросать эту клоунаду. Правил и править буду, потому что с вами, козлами, по-другому нельзя: вас пусти, вы всё разворуете и развалите». Разубедить их невозможно, они по себе судят. Хотя бы было бы честно.
А. Петровская
―
Если бы вас позвали в политическую партию, совет, который бы вам казался…
А. Макаревич
―
В партию? Ха, конечно, нет.
А. Петровская
―
Почему? Ведь используя ваш авторитет, вы можете что-то поменять?
А. Макаревич
―
Авторитет я заработал несколько другим и не хочу его потерять в один день. Надо разобраться вот в чём, то, что происходит, скажем, в Белоруссии, это уже не политика – а военный беспредел. Тут каждый, кто считает, что это несовместимо с человеческой жизнью, прилагать все усилия, чтобы это прекратилось. А игры в политические партии – пошли она нафиг.А. Петровская
―
Хорошо, не верит Андрей Макаревич в политические партии. Непонятно тогда где наш спасательный круг, если демократические институты в виде партий это не он, то где же он?
А. Макаревич
―
Я про спасательный круг ничего не говорил.
А. Петровская
―
Мне без надежды тяжело жить. Я на него рассчитываю.
А. Макаревич
―
Да? А была бы партия, вы бы успокоились. Какой-то умный дядя наверху, который за нас всё решит, а мы под его крылышко, да? Мне это неинтересно, к тому же я не уверен в безграничном уме, а главное, в реальных планах.
А. Петровская
―
Спасательный круг – это мы с вами?
А. Макаревич
―
Мало того, мы должны научиться плавать. Не повредит.А. Петровская
―
Пока не сложилось, не знаю, что должно произойти, чтобы мы все поплыли брасом.
А. Макаревич
―
Лет 150-200.
А. Петровская
―
Ничего себе прогноз. Вы написали, что всё идёт по стандартному кругу: казалось бы, все знают, с чего начинается и с чем заканчивается – можно я ваш вопрос вам и задам? Почему?
А. Макаревич
―
Мне там один медик хорошо и точно ответил, я его тут же в друзья позвал. Он сказал, что это как явление в физике, биологии, медицине, в каждом процессе есть определённый цикл – перескочить нельзя, к сожалению, надо пройти все фазы, потому что это природа. Я оглядываюсь на историю и понимаю, что это правда.
А. Петровская
―
Главное, чтобы это движение было не по кругу.
А. Макаревич
―
Это спираль, хотя диаметр не меняется.
А. Петровская
―
Хочется верить, что из этого порочного круга, или порочной спирали мы всё-таки выберемся и пойдём дальше. Сегодня 20 лет «Курску» - помните ли вы этот день, но понимаю, что именно в этот день ещё никто ничего не знал.
А. Макаревич
―
Я думаю, это был первый звоночек относительно того, чтобы граждане подумали: «А точно тот человек командует страной?» Не потому что случилось авария, она может теоретически произойти где и с кем угодно. А с тем, как на неё отреагировали: сначала пытались замолчать, мы же и сегодня ничего толком не знаем, как пренебрежительно говорилось о вдовах. Я всё помню, это выглядело просто некрасиво, в конце концов люди погибли при защите Родины – это опасная и нужная профессия, но давайте относится с уважением.
А. Петровская
―
Но почему тогда никто этот звоночек не услышал?
А. Макаревич
―
Потому что людям не свойственно слышать всё, что происходит. Кто-то не слышит, потому что это невыгодно, кто-то боится, кому-то до фени. Страна большая, люди разные, и для такой формы правления это очень удобно: она не может возмутиться вся разом как маленькая Грузия или Белоруссия.
А. Петровская
―
Есть ощущение выборочной памяти, о причинах и сегодня не принято говорить – это уже колокол звонит.
А. Макаревич
―
Много колоколов прозвенело. У нас память режиссируют, историю, интерпретацию событий… Это общая тенденция.
А. Петровская
―
Просят ваше мнение по поводу вакцины. Праздник, кажется: Россия первая в мире зарегистрировал вакцину от коронавируса.
А. Макаревич
―
Это похоже на рассказы Рогозина о том, как мы полетим вселенную завтра покорять. Я с нетерпением жду вакцину, как и все граждане, но даже я, не будучи вирусологом, понимаю, что вакцина создаётся годами и должна проходить испытания на тысячах людей. И это делается не потому, что у нас медленная наука, а потому что мы до сих пор не знаем, что будет с человеком, переболевшим коронавирусом, скажем, через два года. Мы мало знаем про болезнь. Мы всем миром изучаем, медики общаются – прекрасно, но откуда готовая вакцина. Понимаю, что им дали задание на высшем уровне, они должна отрапортовать, но пока я отношусь с осторожностью.
А. Петровская
―
Я вчера говорила с доктором медицинских наук относительно этой вакцины, он сказал: «Ну что вы хотите? Вирусологи создают вакцину, они провели первые две стадии клинических испытаний, доложили. А о регистрации принимают решение власти, потому что это вопрос исключительно бюрократических регулировок»
А. Макаревич
―
Наши власти и без испытаний примут решение, потому что для них это вопрос политический. Даже если допустить, что наша статистика объективная, во что я не верю, то мы на плато находимся: вспышек нет, вниз не идёт. Шарахнуть может осенью, когда с курортов все приедут: я не думаю, что на пляже в Сочи каждый день тесты делают. Когда я читаю, что провели испытания на 20 добровольцах и никто не заболел, я думаю: «Ё-моё, и это испытание вакцины, которую хотят привить человечеству? Это профанация какая-то».
А. Петровская
―
Уже сегодня на улице можно устраивать массовые культурные мероприятия. Вернулись вы, как музыкант, к своей профессиональной деятельности, концерты возобновились?
А. Макаревич
―
У нас запланировал концерт в «Октябрьском» в первой половине октября, мне бы очень хотелось, чтобы к этому моменту были сняты все ограничения, потому что, когда сегодня рассаживают зрителям согласно требованиям социальной дистанции Роскомнадзора – это напоминает заседание Государственной думы. Это некомфортно, но лучше, чем ничего. Мы даже участвовали в концерте, где люди в машинах сидели. Отзывы были хорошие.
А. Петровская
―
Это всё-таки другие эмоции для всех. Вы считаете, что когда эпоха коронавируса уйдет, я надеюсь, эти формы исчезнут или будут эволюционировать?
А. Макаревич
―
Они вызваны крайней необходимостью, с её исчезновением, конечно, и формы уйдут – кому это нужно?
А. Петровская
―
Чем вы сейчас занимаетесь? Вместо концертов, что были запланировали.
А. Макаревич
―
Мы, как это не странно, записали альбом. И в начале осени, его выпустим, получили удовольствие от процесса, вы должны получит удовольствие от результата, на что мы и надеемся.А. Петровская
―
Это в какой-то мере результат переосмысления того, в чём мы живём последнее время? Или никак не связано?
А. Макаревич
―
Безусловно, связано с тем, что ты чувствуешь в этой связи, потому что у меня песни так и пишутся.
А. Петровская
―
Эпоха самоизоляции как-то стимулирует рождение? Не будь её, был бы альбом?
А. Макаревич
―
Откуда же я знаю. Для этого надо провести эксперимент в чистоте: взять две «Машины времени», одну поместить в изоляцию, другую – лишить её, а потом посмотреть, что получится.
А. Петровская
―
Если бы он и был, то результат был бы совершенно другим?
А. Макаревич
―
Трудно сказать, я не люблю прогнозы. Есть и слава Богу.
А. Петровская
―
Во ВШЭ не продлевают контракты преподавателям тем, кто выступал на Эхе, например, редактору «Новой газеты» Кириллу Мартынову – совпадение или нет, что они выступали против поправок и за фигурантов московского дела.
А. Макаревич
―
Досадное совпадение, я думаю, они улучшают селекцию преподавательского состава – конечно, преподавательский состав станет более умным, продвинутым, благодарные студенты воздадут сторицей. А качество образования? На Марс полетим.
А. Петровская
―
Страшновато на Марс, у нас бывают дырки в «Союзе».
А. Макаревич
―
Да и здесь страшновато, чего уж.А. Петровская
―
Спасибо!