Леонид Радзиховский - Особое мнение - 2020-07-24
А.Плющев
―
Добрый вечер! С вами Александр Плющев. Программа «Особое мнение». Смотреть, как было сказано только что в эфире, конечно, можно, но в основном увидеть можно будет меня. Собственно, Леонид Радзиховский, журналист у нас по телефону. Сглазил я в прошлый раз, говоря, что мы, видимо, без проблем соединимся. Вот соединились, но с проблемами. Леонид, рад приветствовать, добрый вечер!
Л.Радзиховский
―
Да уж, рады. Привет! Я такого безобразия в жизни не видел, чтобы в Москве нельзя было дозвониться по Скайпу. Причем мне дозванивается уйма народу. Ну, ладно, давайте по телефону.
А.Плющев
―
Может быть, у нас сегодня какие-то проблемы, извините. На самом деле, не со зла, честное слово.
Л.Радзиховский
―
Я уж не знаю, какие у вас проблемы. У меня проблем нет. Ладно, слушаю внимательно.
А.Плющев
―
Хорошо, слава богу. Как вам 3 дня голосования, которые теперь будут? Точнее не столько 3 дня, 3 дня-то это в ближайшее время — могут быть и 1 и 2, и 3, как угодно.
Л.Радзиховский
―
Ну вот НРЗБ сказать примерно. Такая же примерно оценка. Ну, я не знаю, 3 дня можно… Мне больше нравится трехразовое голосование, чтобы человек мог голосовать 3 раза, можно и большее количество раз. Тут, мне кажется, довольно пошлое занятие изощряться в остроумии по этому поводу. А особого мнения у меня тут нет. Все знают, что того, что называется словом «выборы», в России нет. Но это давно так, а теперь это еще по не очень формальным причинам еще и технологически так. При этом видимость какую-то, естественно, сохраняют, потому что набраться окаянства и сказать: «Да ладно, ребята, все всё понимают. Хватит нам с вами дурака валять». Сказать этого, естественно, никто не смеет. Ну, вот разные формы издевательства.
А.Плющев
―
Если их и до этого не было, до сегодняшнего дня, до перемен в выборном законодательстве, то какой был смысл вводить 3-дневное голосование?
Л.Радзиховский: Результат выборов в России предрешен, по крайней мере, на федеральном уровне
Л.Радзиховский
―
Этого я тоже не понимаю. Это вопросы к Кириенко и, соответственно, к его представителю, то есть к Памфиловой, чего они мудрят, чего крутят. Я не знаю. Есть как бы логичный ответ, который заключается в том, что при всех вбросах, при всех чудесах, которые они творят, отношение населения, рейтинг настолько паршивый, что никакими вбросами не спасешь и приходится идти на какие-то уже совсем нелепые ухищрения. Можно такой ответ дать, но мне этот ответ не кажется, честно говоря, особенно убедительным. Если раньше вбросы получались, то почему они теперь не получаются? Если за 3 дня они получаются, почему они за один день не получаются? В общем, я не очень понимаю, чего они чудят и чего они мудрят. Может быть, таким изощренным способом развлекаются или дают понять людям, если такие идиоты еще остались, которые считают, что у нас выборы, но окончательно дают понять, что «что хотим, то и делаем: хотим — голосуем, хотим так, хотим сяк».
А.Плющев
―
Алексей Навальный в свойственном ему духе и его сторонники говорят, что это всё из-за «Умного голосования». То есть они проводили уже несколько кампаний, где, в том числе, хабаровский губернатор Фургал. Они относят это на свой счет и говорят, что вот теперь Кремль решил таким образом защититься от «Умного голосования». Что вы думаете по этому поводу?
Л.Радзиховский
―
Я не понял. Как-то это слишком умно. Почему за 3 дня его так называемое «Умное голосование» провалится, а за один день не провалится — не понял.
А.Плющев
―
Имеется виду, что вбросить можно больше за два дополнительных дня, чем за один единый.
Л.Радзиховский
―
Вот я только что на этот вопрос ответил без всякого Навального и без всякого умного голосования. Естественно, ничего особо умного нет, чтобы предположить, что за 3 дня вбрасывать удобнее, но почему за 3 дня вбрасывать удобнее, чем за один день, мне сказать трудно. Впрочем, я вбросами не занимался, мне трудно судить. Технологию этого дела оценить трудно.Вообще говоря, в России десятки тысяч, наверное, избирательных комиссий, правильно? Поэтому, мне кажется, можно было бы при желании, если такое желание есть, найти каких-то членов этих комиссий, которые могли бы, наверное… Десятки тысяч избирательных комиссий — это десятки, если не сотни тысяч людей. Неужели нельзя среди них найти никого, кто бы объяснил ясно, просто, как происходят эти самые вбросы, если кому интересно, какова их технологи, более-менее, правдоподобно это объяснил. Тогда, если бы он это объяснил, можно было бы сказать, зачем нужно 3 дня.
А версия Навального, что Земля крутится исключительно против него или за него — ну, версия как версия. Естественно, что любой политик обязан считать, обязан делать вид, что всё на свете делается либо за него, либо против него. Поскольку я не политик и не свидетель Навального, то я так не считаю.
А.Плющев
―
Но по вбросам говорили, что главная проблема в этих двух или, как в случае с голосованием по Конституции неделей, дополнительных дней, она заключается в том, что как раз в этот момент не то чтобы вбросы-вбросы — вот подходят люди и в урну что-то вбрасывают, а всякие разные нагнанные люди, собранные автобусами, не знаю, с предприятий, на предприятиях голосование и так далее. Вот об этом, мне кажется, идет речь. И их как раз стараются в эти дополнительные дни впихнуть.
Л.Радзиховский
―
А почему их нельзя впихнуть в первый день? Раньше впихивали, теперь нельзя. Не знаю.
А.Плющев
―
Ну, наблюдатели же.
Л.Радзиховский
―
А в последние дни наблюдателей нет?
А.Плющев
―
В последний как раз есть. В предыдущие — меньше.
Л.Радзиховский
―
В общем, вопрос не по адресу. Еще раз: я вбросами на выборах не занимаюсь. Мне очевидно, что ноль помноженный на любое число натурального ряда, равен нулю. Поэтому долго и нудно рассуждать, каким именно техническим способом обнуляют, не очень интересно. Политически такого вопроса нет. Результат выборов в России предрешен, по крайней мере, на федеральном уровне. На местном, если есть сильное давление каких-то местных организаций — тот же Хабаровск, — там, наверное, вопрос не предрешен и возможны некие неожиданности.
Л.Радзиховский: Если людям надо выбирать из Путина и Путина, то это высокий рейтинг. Если из Путина и смерти, то тоже
В целом же выборы, более-менее, конкуренция с более-менее непредсказуемым результатом между несколькими лидерами, скажем, кандидатами в президенты, партиями, скажем, кандидатами на большинство в Думе и так далее, — такого вопроса в России нет ни сегодня, и нет уже много лет, если не много десятков лет. Поэтому переливать из нуля в нуль, мне кажется, не очень интересное занятие, то есть обсуждать, как именно из нуля переливают в нуль. Ну, переливают как-то.
А.Плющев
―
. Хорошо. Я задам еще один вопрос из этой области, скажем так, но не конкретно про выборы. Я сегодня слышал и смотрел своих утренних коллег. Там обсуждалось, какая реальная поддержка может быть конкретно у президента Лукашенко. Мне кажется, этот вопрос тоже вполне актуален и для России. Как вы думаете, какая реальная поддержка у Владимира Путина и у «Единой России», например? Если бы, условно говоря, не было бы никаких технологий ничего — вот реально сколько людей их поддерживает, какой процент?
Л.Радзиховский
―
Понимаете, это тоже непростой вопрос. Поддерживает, в какой ситуации? Поддерживают в той ситуации, когда телевизор, на который по-прежнему ориентировано значительное количество людей, тот самый глубинный народ. Поддерживают в той ситуации, когда телевизор объясняет, что если Путин уйдет, то всё развалится, эпидемия коронавируса охватит всех людей и умрет половина населения, Россия распадется, наступит хаос, Ротенберг вызовет на дуэль Сечина, Сечин вызовет на дуэль Тимченко. «Эхо Москвы» призовет к всеобщему бунту и баррикадам. В такой ситуации поддерживает одно количество людей.В ситуации, когда телевизор этого не объясняет, а в телевизоре появляются люди, которые говорят, что когда Путин уйдет (ведь когда-нибудь же он уйдет, едва ли он будет жить вечно), не произойдет абсолютно ничего — ничего не распадется, ничего не загорится, не будет никаких пожаров, наводнений, эпидемий. И вот так по телевизору говорит не бог весть кто — не Киселев, не Малахов, не еще какой-то сверхпопулярный ведущий, а просто так, некоторое количество более-менее вменяемых людей говорит, — в этой ситуации поддержка другая.
Поэтому говорить о том, какая вообще поддержка Путина — это вопрос достаточно бессмысленный. Это все равно, как говорить: «Какое у вас сексуальное желание?» Но когда вы видите перед собой женщину, которая вам нравится, у вас одно желание, а когда вы видите перед собой плакат, на котором нарисован трактор, у вас, наверное, другое желание. Соответственно, в общем виде это бессмысленный вопрос.
Если продолжается пропаганда, что Путин, может быть, и устал, может быть, и плох, может быть, стар, а может быть, и не стар, а, может быть, и неплох, но любом случае: а) альтернатива ему — смерть, гибель, распад России и так далее и б) мы же понимаем, что от нас абсолютно никогда ничего ни при каких условиях не зависело и не зависит. В этих условиях у Путина один рейтинг. Если такой пропаганды нет, у Путина другой рейтинг.
Кроме того, что такое вообще рейтинг? Рейтинг голосования — это одно. Рейтинг поддержки — это совсем другое. Такой моральной поддержки, симпатии — третье. Популярность — четвертое.
Л.Радзиховский: Чтобы руководить, надо заткнуть население подарками. Подарков у Лукашенко нет, РФ больше денег не даст
Поэтому, мне кажется, вопрос в таком общем виде поставлен неправильно. Вот у Лукашенко можно говорить про рейтинг. Почему? Потому что там есть конкуренция, там есть другие кандидаты, кроме него. Не кандидаты типа господин Эдельштейна или Зюганова, а реальные кандидаты, то есть люди, которые вроде бы всерьез претендуют на власть и имеют шансы. И народ считает, что у них такие шансы есть, и с уходом Лукашенко мор, глад и наводнения не произойдут. Вот тогда, если есть конкуренция, можно говорить о рейтинге в условия конкуренции.
А у нас, соответственно, конкуренции нет. Соответственно, рейтинг без конкуренции и без выборов — это немножко другое. Это опять же сила удара в драке — это одно. Сила удара по воздуху — это немножко другое. Поэтому ответить на вопрос, какой рейтинг Путина, я не могу. В нынешних условиях при сохранении той ситуации, которая у нас есть, я думаю, у него реально высокий рейтинг. Может быть, ниже тех 76%, которые по последнему голосованию от числа пришедших, но высокий рейтинг, безусловно. Если людям надо выбирать из Путина и Путина, то это высокий рейтинг. Если надо выбирать из Путина и смерти, Путина и хаоса, Путин и наводнения и землетрясения, то это высокий рейтинг. Если надо выбирать из Путина, Эдельштейна и Зюганова, это высокий рейтинг. Если бы надо было выбирать из Путина и против него какого-то может быть серьезного соперника — а таких соперников, естественно, валом (это мог бы быть теоретически любой губернатор), — совсем другой рейтинг.
А.Плющев
―
Я прошу прощения, Леонид, а какого Эдельштейна вы все время упоминаете? Боюсь показаться невежественным.
Л.Радзиховский
―
Владимир Вольфович Эдельштейн, более известный под партийным псевдонимом Жириновский, который он принял в 18 лет для того, чтобы поступить в институт.
А.Плющев
―
А, в этом смысле.
Л.Радзиховский
―
Ну да, естественно.
А.Плющев
―
Про Белоруссию раз уж вы начали говорить, давайте на ней немного остановимся. Вы говорите, что белорусы предполагают, надеются, что у них есть шансы сменить власть. Как вы думаете, есть ли у них реально эти шансы?
Л.Радзиховский
―
Вот это мне сказать трудно. Во всяком случае, это вопрос. Вот если по поводу российских выборов никаких вопросов нет ввиду отсутствия таковых, то по поводу белорусских выборов есть вопросы. Следовательно, можно говорить о том, что там есть нечто похожее на выборах. Конечно, в таких условиях, в каких находится Белоруссия, это больше похоже на революцию. То есть это было бы похоже на революцию, если бы Лукашенко поставлен был в такие условия, когда он был бы вынужден признать свое поражение, — вот такая сложная фраза.Но во всяком случае, там есть вопрос, там есть некий выбор — выбор между Лукашенко и не Лукашенко. Фамилия второго кандидата, очевидно: не Лукашенко. Это реальная фамилия. Чем это кончится, я, естественно, гадать не берусь. Для этого надо глубоко быть в белорусской теме. Я думаю, что с большой вероятностью по результатам голосования, которое у них будет 9 августа, объявят о победе Лукашенко.
Л.Радзиховский: Нет ни одного объяснения, почему данный человек должен пожизненно править, кроме 3 дней голосования
Что за этим последует — будет ли массовое возмущение или его не будет, а если оно будет, подавят его или не подавят, грубой силой или не грубой силой — это я гадать не возьмусь. Так же, как не возьмусь гадать и на более интересную тему. Представим себе, что возмущение будет, но не очень большое. И его подавят, но без крови. Никаких трупов, никаких Ходынок не будет. Представим себе все эти обстоятельства. Вопрос: каким образом Александр Григорьевич будет руководить страной, значительная часть которой (я думаю, все-таки больше половины) его отторгает, которые, очевидно, не признают результаты этих выборов, морально не признают?
Руководить такой страной можно, это не составляет какую-то неразрешимую проблему, но для этого надо заткнуть население какими-то подарками. Подарков у Лукашенко нет по той простой причине, что Россия больше денег ему давать не будет. Так как же ты будешь править? За что, собственно говоря, ты борешься? Ну, объегоришь ты, ну прожмешь, ну продавишь — ну и дальше чего ты делать-то будешь? Подарков нет, раздражение есть. Ощущение, что ты нелегитимный президент в обществе — а Белоруссия — страна небольшая, это вам не Россия: в Хабаровске одно, а в Белграде совсем другое — ощущение против тебя достаточно сильное.
Предложить тебе народу абсолютно нечего, кроме рассказов о том, что, «с одной стороны, Россия нас душит и я — гарант белорусской независимости, а, с другой стороны, Россия — наш брат и я гарант российско-белорусского братства». Вот жонглировать этими двумя шариками можно сколько угодно, но слишком ли это приятно для населения, успокоит ли это его, накормит ли это его? Как-то странно. Черт с тобой. Мы тебя терпим, хотя мы за тебя не голосовали, хотя ты нам надоел, но мы тебя терпим, так плати. За то, что мы тебя терпим, хоть чем-то плати. А заплатить кроме сказок, как я понимаю, нечем. Так что он делать-то будет?
А.Плющев
―
Не хочу отвечать за Александра Лукашенко, мне кажется, он всегда решал эти вопросы лавированием между Россией и Евросоюзом, и так далее. Но тут возникает вопрос, удастся ли ему дальше как-то это использовать, даст ли кто-то ему денег, только и всего, насколько я понимаю.
Л.Радзиховский
―
Лавировать-то он будет, естественно. Я говорю, что у него два шарик, он их подбрасывает. Шарик первый: «Я гарант безопасности от страшной имперской, чудовищной России, которая нас хочет поглотить» — это, так сказать, белый шарик. Шарик черный: «Я гарант братства, абсолютной дружбы, общей памяти, крови, войны, того, сего. Мы с русскими — братья навек. Гарант этого братства — я.». Он этими двумя шариками жонглирует. Но раньше это были шарики съедобные. Россия ему давала деньги. Теперь, как отлил в граните Медведев, денег нет. Для Лукашенко их точно нет. Тем более что долго, упорно и довольно тупо, оскорбляя Путина и максимально его раздражая, он не улучшил свое положение в плане получения денег.Впрочем денег в любом случае нет, даже если бы он на брюхе ползал и хвостом вилял — денег просто нет. И Россия ему давать их не будет. Так на что жить? Ведь русские деньги — это него нефтяная рента. Вот представим себе Россию без нефтяной ренты. Чего делать-то будем? Так и Белоруссия. Представим себе без российской ренты. Белоруссия без русской ренты — это Россия без нефтяной ренты. И чего, и как жить?
А.Плющев
―
Как, по-вашему, Беларусь можно рассматривать как модель политической ситуации для России в некотором будущем? Ну, потому что один и тот же человек у власти много-много лет, те же самые принципы управления страной и так далее. Можно ли считать, что Беларусь сейчас — это Россия через 5, 7 лет, 2 года, не знаю, сколько?
Л.Радзиховский
―
В чем-то можно, в чем-то нельзя. Можно в том, о чем вы сказали. Это сводится к одной фразе: «На-до-ел!» Вот им Лукашенко надоел, а здесь населению Путин надоел. И сколько населению не объясняй, что «без Путина вы все сдохнете и альтернатива ему — это мор, хлад, глад», — но люди не спорят, они, в общем, с этим даже согласны, но все равно надоел. Хоть мор, хоть глад — надоел. Тем более, что новых анекдотов в запасе у него просто нет. И денег нет и анекдотов нет. В этом смысле мы на Белоруссию похожи.
А.Плющев
―
А у Путина тоже денег нет?
Л.Радзиховский
―
Маловато, скажем прямо. Для России кое-что есть. Но вот сейчас весьма разумно Минфин сказал, что сократите, наконец, военный расходы. Оно, конечно, защита от НАТО — дело святое и противостоять коннице Мюрата мы должны, но давайте все равно немного военные расходы-то сократим. Авось не нападут на нас, авось не захватят. Так что военные расходы будут, видимо, все-таки сокращать. Еще где-то поскребут по сусекам. Есть деньги, но плоховато с деньгами. Для подержания штанов — есть. Для того, чтобы отпустить лишнюю дырочку на штанах — слабовато с этим.
Л.Радзиховский: Все эти мечты о том, что народ спит и видит восстановление империи - это барские мечты
Но главное, еще раз повторяю — не всё же деньгами меряется, не всё даже жратвой меряется — ну, надоел ты, друг ситный. Нет ни одного объяснения, просто ни одного, почему данный человек — ни бог, ни царь, помазанник божий, которого церковь помазала, традиционный монарх, и даже, прямо скажем, не герой, — вот почему этот один единственный человек должен пожизненно править страной? Никакого объяснения, кроме 3 дней голосования нет. Но даже если вы 30 дней голосование устроите, это слабое объяснение.
Итак, сходство в том, что надоел. А различия очень большие. Белоруссия — страна маленькая, находящаяся внутри Европы. Поэтому она вполне может тешить себя иллюзиями, что она на той или иной позиции сможет в эту Европу как-то протыриться, прильнуть к сосцам Евросоюза, так сказать. Ну, у Украины этот финт не получился. У Прибалтики получился. Почему мы, белорусы, должны считать, что мы Украина? А давайте считать, что мы Литва.
У России таких вариантов нет. Никто ее никуда не примет. Примыкать ей некуда. То есть я хочу сказать, что белорусы видят некую альтернативу батьке, для начала общую политико-экономическую альтернативу курсу батьки. В России, если есть и легко найдется, мгновенно найдется личностная, физическая альтернатива Путину — это вообще не вопрос, таких можно найти сто — губернаторов, министров, пятых-десятых, только дайте реально дайте, — то принципиальную альтернативу курсу, альтернативу политической парадигме, альтернативе, извините за выражение дискурсу России найти гораздо труднее, чем Белоруссии.
А.Плющев
―
Продолжим через 4 минуты. Время новостей и рекламы.НОВОСТИ
А. Плющев
―
Мы продолжаем «Особое мнение» с журналистом Леонидом Радзиховским. Он у нас по телефону. Единственное, что я хотел бы напомнить - что после 20 часов в программе Ольги Бычковой и Виталия Дымарского «2020» Георгий Сатаров, президент фонда «Индем». В 21 час программа «Суть событий» и ее ведущий Сергей Пархоменко. Он будет в студии. После 22 часов в программе «Сканер» обсуждается персона недели — Майк Помпео, госсекретарь США, а компания недели - это российское правительство.Ну а мы продолжаем с Леонидом Радзиховским. Мы остановились на Белоруссии. Я хотел бы вот что еще спросить. Ситуация в Белоруссии — с выборами, с неустойчивостью и так далее - может быть как-то использована Россией, которая всё пыталась последние несколько лет интегрироваться с Белоруссией? Казалось, что этот процесс уже прямо, мягко говоря, набирает обороты.
Л. Радзиховский
―
Видите ли, в чем дело. Какие там реально были планы интеграции, никто на самом деле толком не знает.
А. Плющев
―
Это правда.
Л. Радзиховский
―
Поэтому я не думаю, что что-то будет использовано. Путин перегорел на это дело. Он провел это свое голосование по поправкам - зачем ему теперь объединяться? Вполне возможно, что была такая сентиментально-барская дурь на тему о том, что народ России спит и видит объединиться с Белоруссией, что это дико популярно, что это вызовет такой же взрыв восторга, как присоединение Крыма и так далее.Почему я считаю это сентиментально-барской дурью? Потому что мне кажется, что никакого восторга в России это объединение бы не вызвало. Тем более, что оно сразу бы породило уйму проблем и никаких решений. В Белоруссии масса людей было бы недовольна — это совершенно очевидно.
Л.Радзиховский: Путин перегорел на это дело. Он провел свое голосование по поправкам - зачем ему теперь объединяться?
Это вам не Крым. В Крыму 99% с восторгом бросились в Россию. Действительно, там был праздник, что говорить. Легитимно, нелегитимно, против международного права, но праздник был. В Белоруссии такого праздника бы — по крайней мере, для большинства населения - далеко не было. Ну и на кой черт присоединять людей, которые (по крайней мере, половина) от этого не в восторге? Что за счастье в таком браке?
Это первое. Второе. Белоруссия страна намного более бедная, чем Россия. Значит, надо вбухивать деньги. Опять-таки, в 2014 году, когда на волне восторга (вот этот крымский прилив) вливали в деньги в Крым, об этом не думали. Сейчас думают. Но кроме того, в Крыму всё-таки, насколько я помню, 1,5 миллиона человек, а в Белоруссии не то 8, не то 10.
Соответственно, с чего уж такое великое ликование было бы в России? Все эти сытые барские мечты о том, что народ спит и видит восстановление империи, восстановление Советского Союза, «русский мир», «славянский мир» - это барские мечты. Такие же барские мечты, как у славянофилов и у прочих была идея, что народ спит и видит помочь сербам (отсюда война 1914 года), поставить крест на Святую Софию, то есть присоединить Константинополь.
Баре и не такое выдумают. Им делать-то нифига, как нам с вами. Вот сидят и болтают. А у простых людей другие заботы. У того самого глубинного народа совершенно другие заботы.
Крым — да. Крым — это было такое общенациональные помешательство: у нас, у России, украли, нас несправедливо обидели, Крым — это святое, мы там то, сё, деды воевали, вперед, назад. Понятно. Кроме того, еще раз повторяю, население действительно этого очень хотело - население Крыма. Не только население России, но и население Крыма. Присоединение Белоруссии — абсолютно другой фокус. Местные не хотят, в России будут считать деньги. Так что никакого триумфа и ликования бы не было.
Юридически — да, юридически это давало бы Путину возможность переделать конституцию. Ну так он поставил колумбово яйцо и переделал эту самую конституцию, никого не присоединяя, а спасая кошек, восстанавливая Пушкина и побеждая во Второй мировой войне. Это ничуть не хуже. Победили во Второй мировой войне? Победили. Водрузили знамя над рейхстагом? Водрузили. Следовательно, Путин должен быть президентом после 2024 года. Ясно? Ясно. Никто не спорит. Белоруссии для этого не нужна.
Это что касается России. Что же касается Лукашенко, раз уж он тогда на это дело не согласился, сейчас-то ему какой резон, после выборов? Не пойдет он на это. А если победит какой-то оппозиционный кандидат, если у них там это пойдет, он, естественно, будет стремиться в Европу, а не в Россию. Потому что там молодое население…
Да, понятно, что таких иллюзий, какие были у нас у всех тут в 1990 году, что стоит только броситься в объятия Европе, и она бросится нам навстречу, и будет «обнимитесь, миллионы!» и сплошной коммунизм — таких дурацких иллюзий ни у кого давно нет.
Тем не менее, я думаю, что большинство молодого населения Белоруссии свое будущее связывает не с Россией, а связывает его с Европой. Это, кстати, видно и по цифрам. Там большая трудовая миграция отнюдь не в Россию, а в Польшу и так далее.
Поэтому ни с той, ни с другой стороны. Ни России это теперь не нужно (то есть, Путину это теперь не нужно — он своих целей так или иначе достиг без присоединения Белоруссии), ни в Белоруссии это непопулярно. Поэтому не выйдет дело.
Л.Радзиховский: Не думаю, что эта история будет иметь какое-то развитие. Побузят какое-то время и постепенно обомнут
А. Плющев
―
Как вы сказали, Белоруссия по сравнению с Россией - страна маленькая. А вот Россия страна большая — на одном конце Белгород, на другом Хабаровск, и совершенно разные вещи происходят. Это действительно так. В Хабаровске происходят, в общем, уникальные для России последних лет вещи.Как вам кажется, это только обида за губернатора или есть еще какие-то мотивы, которые заставляют людей вот уже сколько там? - практически 2 недели выходить на улицы? Что в последнее время несвойственно нашим согражданам - во всяком случае, в таком количестве.
Л. Радзиховский
―
Я читал довольно толковый отчет (по-моему, у вас же на сайте) Нарышкина, который там находится. Из этого отчета я понял, что это, конечно, местный патриотизм. Это недовольство, что сняли своего губернатора и не хотят даже судить его в Хабаровске. Но каких-то более глобальных и более глубоких политических выводов я бы из этого делать не стал.Это действительно такое местническое движение, местная обида — «наших бьют!». Она вполне понятна — «ребята с нашего двора». Но я не думаю, что там есть какие-то глобальные политические умыслы и замыслы. И вообще не думаю, что эта история будет иметь какое-то огромное развитие. Ну побузят еще какое-то время и постепенно обомнут. Так мне кажется.
А. Плющев
―
Свыкнутся с Дегтяревым?
Л. Радзиховский
―
Ну а что Дегтярев-то? В баню с Жириновским ходил? Ходил. Веником махал? Махал. Значит, по крайней мере, две руки у него есть. Баню от Академии наук отличает — значит, физически уже готов, две руки имеет. Интеллектуально готов — знает, куда веником бить. А что еще от губернатора требуется? Деньги привез.Так что чего Дегтярев? Ну да, не будут они обожать этого Дегтярева. А кто его обожает? Ему и не надо. Свою миссию он кое-как выполнит. А что там будет через год... Подбросит деньжат — может, и выберут. Потом, опять же, мы с вами возвращаемся к началу передачи. Смотря сколько дней будут голосовать. Если будут голосовать 2 недели, глядишь и выберут.
А. Плющев
―
Хорошо, значит, по Хабаровскому краю примерно очертили. Возвращаемся в Москву. Путешествуем по большой стране и возвращаемся в Москву. И здесь у нас армяно-азербайджанский конфликт — обострился, возможно, довольно неожиданно для многих в Москве. Здесь происходят столкновения, уже есть задержанные. Во-первых, есть ли сторона, к которой обращены ваши симпатии, Леонид?
Л. Радзиховский
―
Разумеется, нет. Естественно, я равноудален.
А. Плющев
―
Потому что кто-то, может быть, наблюдает за конфликтом, и у него соответствующие выводы, соответствующие предпочтения. Тогда следующим образом. Мы смотрим за этим и, мне кажется, это уже очень удивительно для нас, чтобы две диаспоры выясняли здесь отношения. Как бы Москва — не плацдарм. Мы уже отвыкли от того, чтобы Москва была плацдармом для массового выяснения отношений и массового прояснения конфликта, который возник между двумя странами. Значит ли это, что власти что-то здесь недоработали — московские или, не знаю, федеральные?
Л.Радзиховский: Конфликт Армения-Азербайджан — это та арбузная корка, на которой поскользнулся Горбачев
Л. Радзиховский
―
Ну, уж не знаю, что они там недоработали. Московские власти, видите, опять занялись настоящим делом — кладут асфальт. Поэтому я не так уверен, что они много следят за этими национальными спорами.Федеральные власти? Вообще конфликт Армения-Азербайджан — это та косточка, точнее, та арбузная корка, на которой поскользнулся Горбачев и Советский Союз расклеил. Потому что это безнадежная ситуация. Власть в Москве кроме слов «Оба вы хорошие, обоих вас люблю, давайте, ребята, жить дружно», ничего другого сказать в принципе не может.
Москва может тайно поддерживать одну сторону и не поддерживать другую. Тайно — может. Но явно и публично Москва ничего сделать не может по определению. Она как и я — равноудаленная. В Москве есть и та диаспора, и эта диаспора. И в России и та, и эта диаспора. Москва дорожит отношениями и с той республикой, и с этой. Поэтому здесь Москва ничего не может.
Это вам не с НАТО воевать. Москва ловко умеет воевать с НАТО. Москва ловко умеет воевать с Украиной, потому что Украина противопоставила себя России. Или Россия противопоставила себя Украине, или они обе друг другу себя противопоставили — это неважно. Важно то, что идеологически тут понятно, с кем воевать. А в остальных случаях Москва абсолютно бессильна.
Вот, допустим, возьмем другой случай — не Армения и Азербайджан, а Турция и Иран. Известно, что отношения между этими любящими союзниками России далеко не идеальные. Может Россия поддержать Иран против Турции? Никогда в жизни. Может Россия поддержать Турцию против Ирана? Да ни за что! Россия умеет воевать только с НАТО. Вот здесь у нас цели ясны, задачи определены — за работу, товарищи!
Почему Россия умеет воевать с НАТО? Потому что Россия ничего против НАТО не имеет, НАТО против России ничего не имеет. Обе стороны прекрасно знают условия этой сладкой пиар-войны, сладкой пиар-игры — ну и играют себе. На Украине это действительно немножко превратилось в стрельбу, которая более-менее затихла.
Л.Радзиховский: Москва дорожит отношениями и с той республикой, и с этой. Поэтому здесь Москва ничего не может
Москва умеет изображать идеологический рык. Хотя горлышко слабенькое, прямо скажем. А там, где реальный конфликт (а у Армении и Азербайджана конфликт реальный), там Москве, естественно, делать абсолютно нечего.
Это, кстати, не привилегия Москвы. Допустим, если бы американцы имели какой-то интерес к Армении и Азербайджану, они тоже не могли бы поддержать ни ту сторону, ни эту.
А. Плющев
―
Спасибо большое! Благодарю журналиста Леонида Радзиховского. Это была программа «Особое мнение». Меня зовут Александр Плющев. До свидания!