Особое мнение СПб - Дмитрий Дубровский - Особое мнение - 2020-07-20
20.07.2020
Т. Троянская
―
Добрый день! Я Татьяна Троянская, это программа «Особое мнение», сегодня у нас в гостях Дмитрий Дубровский, общественный деятель, историк, член Правозащитного совета Петербурга. Давайте поговорим о недавних событиях в Москве и Петербурге – как вам кажется, почему власти в Москве реагировали жестче?
Д. Дубровский
―
У нас в целом возможностей выразить свою гражданскую позицию не так много: не согласовывают, появляются народные праздники… Остаются пикетчики. И политическая активность не так велика, и возможности не очень много – в Москве близость к федеральному начальству заставляет чаще демонстрировать железную руку.
Т. Троянская
―
Смотрите, не задержали – и никому ничего за это не будет?
Д. Дубровский
―
Это не публичная сфера: может быть да, может быть нет. Может быть, не задержали – молодцы, не допустили провокаций. Но может быть – скажут, что, мол, зачем допустили вольность майданутых. Трудно без прозрачности органам полиции работать. Я помню еще времена, 20 лет назад, когда с полицией можно было разговаривать – сейчас нет, потому что они перестали быть прозрачными для общества, коммуницировать с оппонентами, превратились в аналог ФСБ.
Т. Троянская
―
На этом фоне задержаний мы имеем Хабаровск – для вас было неожиданна сознательность граждан Хабаровска?
Д. Дубровский
―
Историку проще: он всегда знает, что чем дальше от Москвы, тем больше вольницы. И Дальний Восток настолько далеко, настолько слабо связан с федеральной повесткой, что власти не особенно понятно, что там происходит. Убрать прессу, убрать оппонентов, критиков, выстроить всех в ряд – никогда не будешь иметь объективной картины того, что происходит в регионах: чиновники в своём страхе не будут рассказывать правду. Я читал, что буквально через день с начала событий приехал бригада ФСБ, которая должно раскручивать экстремистский заговор, связанный с Украиной, который был создан с целью дестабилизации картины. Как они мыслят? У людей не может быть собственного мнения? Они не могут возмущаться? Но нет, это будет восприниматься как внешняя злобная воля, подрывающая формальное трогательное единство.
Т. Троянская
―
Граждане России, которые услышали про Хабаровск, думали про себя: «Может нам тоже можно?» Или нет?
Д. Дубровский
―
никаких антипутинских лозунгов там не было. Большинство, я думаю, кто выходит за Фургала, не оппозиционеры в том смысле, к которому мы привыкли. Они может быть и крымнашеские. Они столкнулись с ситуацией, когда местная власть стала более приемлемой, не поставлена Кремлем, делала вопреки, стала разговаривать с людьми, реагировать на запросы.
Т. Троянская
―
Проявил самостоятельность.
Д. Дубровский
―
Да, у него же нет ресурса Кремля, который позволяет населением не интересоваться. Он зависит от населения, потому что только их голосами он стал губернатором – это необычная ситуация. Люди это почувствовали – вышли. Протест в Хабаровске не про Путина, фальсификации и прочее – товарищи, мы тут выбрали губернатора, отстаньте от него. А почему привязались? Неправильно себя повел. Я думаю, это реакция на неправильное поведение при голосовании: Дальний Восток показал более менее приличные результаты. Которые похожи на правду.
Т. Троянская
―
Представитель штаба Навального из Хабаровска наблюдал за ситуацией и сказал, что граждане там не разделяют недовольство из-за Фургала и вообще по отношению к власти.
Д. Дубровский
―
Недовольство может быть разного типа. Недовольство властью вообще легко сочетаться с удовлетворением от Крыма и Путина. Власть вообще – плохие чиновники, которые от Путина правду скрывают. Это древняя и печальная традиция. Мне кажется всё это использование уголовных процессов для силовой смены губернатора – результат постголосования и зачистка нелояльных. Раньше нелояльные были те, кто власть критиковал, теперь же – кто не надул высокую явку. Это не значит, что противников было гораздо больше – нет, примерно поровну.
Т. Троянская
―
Давайте о хорошем. Сегодня 195 случаев заболевания коронавирусом. Впервые с 28 апреля менее 200 заразившихся за сутки. Получается, идёт спад. Или вы всем цифрам не доверяете.
Д. Дубровский
―
Я цифрам не верил и до голосования. Сейчас эта кривая резко, не оправданно математической логикой упала. Если он сходит на нет, то это графически последовательно. Видимо, падение есть, но ещё умноженное на общее число скрываний до.
Т. Троянская
―
Тенденция есть, но всё не настолько хорошо. Вы продолжаете соблюдать режим самоизоляции?
Д. Дубровский
―
Я самоизолируюсь на даче. Аккуратно в магазин хожу, тут продукты не доставляет. Да и лавочки не многолюдные, достаточно безопасные.
Т. Троянская
―
Тут скрылась интересная проблема: дело в том, что федеральные учреждения Петербурга, которые также работают с коронавирусными бальными, не получают губернаторские деньги (президентские получают). А если учреждение городского типа – они получают и те, и те. Вроде всё правильно, но не справедливо. Что делать, и кто виноват?
Д. Дубровский
―
Давняя проблема и не тол ко к медикам относится, а еще и к учреждениям Министерства культуры, например. Это создаёт странную ситуацию, потому что город достаточно богатый, но на культуры, медицины и образование деньги находятся с трудом. Вы не можете потратить город кие деньги на федеральных – это нарушение, но так устроена система федерального деления. Но я думаю, в период кризиса Беглов мог бы обратить и устранить эту проблему, но желания нет. Это не злая воля, но при желании, при понимании, насколько это важно, было бы разумно и справедливо деньги направить и туда.
Т. Троянская
―
Повангуйте, пожалуйста. Сейчас всё-таки заплатят медикам?
Д. Дубровский
―
Думаю да, но меньше, чем обещают. Возможно, докинет федеральный бюджет, чтобы сравнять ситуацию.
Т. Троянская
―
Вы же слышали, что у нас разработана вакцина, есть счастливчики, успешно вакцинировавшиеся.
Д. Дубровский
―
Мне всегда казалось, что любая вакцина должна проходить определённый цикл. Если собрать девять женщин, ребёнок за месяц не родится. Мы не знаем, какие последствия через месяц – надо отслеживать опытную группу.
Т. Троянская
―
Радуемся, но пока тихо. Приговор Юрию Дмитриеву будет объявлен 22 июля: прокуратора просит 15 лет – как думаете, действительно ли эта страшная цифра прозвучит в зале суда?
Д. Дубровский
―
Главная задача для них – оставить его виновным. Не думаю, что власть настолько кровожадна, что посадит его на 15 лет. Максимально отстранить его – это наступление на «Мемориал». При этом им хочется именно в педофилии, универсальное и гадкое преступление с моральной точки зрения, обвинить Дмитриева. Я надеюсь – очевидно доказательств в деле нет – на условный срок, таким образом держа его на коротком поводке, чтобы при любом поводе дать ему срок реальный. Дело Юрия Дмитриева – это дело, придуманное с нуля, чтобы дискредитировать не только его, но всё российское правозащитное движение. Потом все пригожинские помойки начнут тыкать пальцем. Очевидно, это дело пойдет в Европейский суд по правам человека.
Т. Троянская
―
Вы считаете условный приговор их устроит? Дмитриев – борец. И если бы он не был таким упорным, они бы отстали от него уже давно.
Д. Дубровский
―
Надеюсь, у них нет задачи – наконец-то его засадить. Скорее уничтожить репутацию, как обезьянки какашками кидаются. Задача у них – проявить «гуманизм». К тому же они и семью разрушат. И вроде бы всем хорошо, как они думают. Но когда сроки условные, по статистике правоприменения, это означает оправдание. Просто наши суды та не умеют. Если вас арестовали – вы будете осуждены. Штраф, условно – что-то да получить. Любой материал система перемалывает в обвинение.
Т. Троянская
―
Какой бы не был приговор в Сандармохе пройдет день памяти. Что вы думаете по поводу истории с журналистами?
Д. Дубровский
―
Главная беда в том, что по таким делам (как у Сафронова) нет доказательств. Выдают решение о мере пресечения, не имея ни одного доказательства со стороны следствия. Кошмар и ужас. А дальше будет хуже, потому что суд будет закрытый и секретный. И мы не можем проверить экспертизу непонятных экспертов, проверить.
Т. Троянская
―
Требования общества об открытом процессе не будут услышаны?
Д. Дубровский
―
Конечно, нет. Секретность. Методы работы ФСБ, теоретические данные, документы – засекречены. В таких делах мы вообще можем ничего не узнать, как правозащитники, потому что посадят по другой статье за смску, как это с Грузией было.
Т. Троянская
―
Навальный сказал, мол, отбили одного парня – перепалка Навального с Голуновым.
Д. Дубровский
―
Я бы на месте Навального был аккуратнее, потому что с журналистами надо нежнее, лучше бы ему промолчать, досчитать до 10 и успокоиться. Даже про неправоту можно рассуждать в разных терминах. Споря с журналистами на предмет правоты – может быть только вопрос, насколько журналистская позиция совпадает с журналисткой этикой. Теоретически Голунов и Навальный на одной стороне баррикад.
Т. Троянская
―
Спасибо!