Особое мнение СПб - Андрей Константинов - Особое мнение - 2020-04-09

А. Веснин― Всем добрый день. Меня зовут Арсений Веснин, это программа «Особое мнение». Сегодня у нас в гостях журналист Андрей Константинов, как всегда по удалённой связи. На Youtube Андрея тоже должно быть видно. Как же нас слышно? Андрей, приветствую.

А. Константинов― Доброе утро.

А. Веснин― Отлично, связь есть. Что же, буквально только что появились новые цифры по поводу заразившихся коронавирусом. В России за сутки, то есть за вчера, зафиксировали 1459 новых случаев и это значит, что всего в стране уже более 10 000. Причём в Петербурге зафиксировали только 44 новых случая, всего у нас в городе их 373. Очень много сообщений присылают слушатели с вопросами - верим ли мы статистике, почему в Петербурге так мало по сравнению с Москвой, Европой и так далее. Переадресую я вам этот вопрос, Андрей.

А. Константинов― Вера это нравственная категория, что значит «верю – не верю»? Я полагаю, что и в мире, и в Москве, и в Петербурге эти цифры говорят не о количестве заболевших, а о количестве выявленных. Ровно так же обстоят дела в Соединённых Штатах или во Франции, это цифры выявленных, оттестированных, у которых положительный результат. Но, безусловно, оттестированы не все, так не бывает. Поэтому, зачем разговаривать о том, что идёт какая-то манипуляция? Полагать, что власти знают какую-то другую цифру, но намеренно свою буржуинскую тайну скрывают, у меня никаких оснований нет. В противном случае ваш вопрос никакого отношения к коронавирусу не имеет. Это вопрос: «Вы верите нынешней власти или не верите?»

А. Веснин― Доверяете ли вы тем цифрам, которые нынешняя власть предоставляет. Конечно, это нормальный вопрос.

А. Константинов― Я вам ответил на этот вопрос. Полагаю, что количество инфицированных больше во всех странах, нежели чем даётся какая-то официальная цифра. Ничего страшного в этом нет.

А. Веснин― Хорошо, понятно. Смотрите, Владимир Путин несколько раз за последнее время выступал официально. Буквально накануне проводил совещание с правительством и губернаторами разных регионов, распорядился организовать какие-то новые меры поддержки. Многие обратили внимание, что врачам, которые будут сталкиваться и уже сталкиваются с коронавирусной инфекцией, предложили надбавки, причём довольно существенные – именно медикам по 80 тысяч рублей, младшему медицинскому персоналу по 25, среднему по 50; в общем, довольно большие суммы для России. Но в тот же момент обращают внимание на то, что в Москве, например, ещё больше денег тратят на перекладку плитки. И в связи с этим разные люди констатируют (как они считают) тот факт, что государство пока не понимает, с чем столкнулось. Вы видите какую-то единую стратегию действий, понимание того, что сейчас происходит?

А. Константинов― Для того чтобы оценивать полностью стратегию и тактику властей, нужно находиться там, внутри, понимать, как работает штаб, насколько все эффективны и так далее. Давать оценку исключительно базируясь на том, почему в нынешних условиях Кокорин и Мамаев не уволены окончательно и почему им платят какие-то деньги, в то время как нужно поймать трёх медсестёр и накормить их мёдом с ложечки, мне кажется не очень правильным поведением. Потому что, каким бы злым и ужасным ни был этот вирус, есть какая-то другая жизнь ещё, и тут главное не впадать в буйное помешательство. У нас тут вирус, поэтому мы навсегда закроем Эрмитаж, или не выделим деньги на борьбу с поребриками в Москве.

А. Веснин― Поребрики в Москве – это уже мем фактически. Думаю, вы тоже часто бываете в Москве и видите, как там перекладывают плитку на одном и том же месте каждый год, москвичи над этим смеются. Но вот сейчас – раз мы про частности начали говорить – до 18 миллиардов рублей в этом году выделили на перекладку плитки, которую и в прошлом году перекладывали. А на поддержку врачам – во всей стране – выделили 10 миллиардов. И, конечно, такие цифры вызывают определённые вопросы.

А. Константинов― Скажите, Арсений, вы читали рассказ Джека Лондона «Любовь к жизни»?

А. Веснин― Не припомню, хотя я довольно много читал Джека Лондона. Этот, наверное, в детстве.

А. Константинов― Суть этого рассказа в том, что человек полз через ледяную пустыню, страшно голодал, но сумел выжить. Так вот потом, когда в конце его подбирают люди, они начинают откармливать его по чуть-чуть. Если человеку, который много голодал, дать сразу много жирного бараньего мяса, то он просто помрёт. Поэтому врачи, которые в нашей стране долго-долго были на положении каких-то полушнырей, сразу дать очень много, они могут и ласты склеить. Поэтому им надо по чуть-чуть.

А. Веснин― В смысле? Я вас не понял. Я понимаю аллюзию с тем, что нельзя людей кормить после голода, она понятная, физическая. А здесь-то что с врачами, объясните.

А. Константинов― Объясняю. Жили они очень долго если не впроголодь, то почти, и если сразу после этого дать очень много, то будет нехорошо. Наступит заворот кишок или ещё что-нибудь.

А. Веснин― Какой заворот кишок? Подождите, Андрей, не понимаю, правда. Они что, купят много еды и у них будет заворот кишок?

А. Константинов― Да всё вы понимаете! Ну, Арсений, перестаньте, в самом деле. Если вы не понимаете такую шутку, ну как я вас вылечу в течение пяти минут эфира?

А. Веснин― Если это шутка, то я вас понимаю. Нельзя много денег давать врачам, «ай-ай-ай, плохо». Но вообще-то, что значит нельзя? Здесь же речь вообще не только про врачей, у нас не только врачи пострадали. Про тот же самый бизнес, который умирает, не говорит только ленивый.

А. Константинов― Умирающий бизнес всегда, и до сих пор, намного лучше себя ощущал, чем те же самые врачи. Врачи, которым надбавку дают сейчас, будут в худших условиях, чем умирающий бизнес. Всё в мире относительно, знаете ли. Врачи умудрялись жить на какие-то 40 тысяч в месяц. Мне непонятно, как они могли выживать, покупать одежду, еду и так далее. А учителя, которых щедрый коронавирус обошёл стороной, им никто никаких надбавок не делает, они, видимо, худшие люди по сравнению с малым бизнесом и врачами. Они будут продолжать жить на свои 40 тысяч, и есть вкусную варёную картошечку.

А. Веснин― То есть вы считаете, что весь малый бизнес (мне кажется, вы здесь в чём-то, возможно, сходитесь в представлении с Владимиром Путиным) – это люди, которые уже заработали уже очень много денег, переживут любые времена, даже будут продолжать платить зарплату сотрудникам, аренду и так далее совершенно спокойно. И что у владельца какой-нибудь небольшой кофейни миллионы в загашнике. Но ведь это же не так.

А. Константинов― Я не знаю. Я не проверял, это раз.

А. Веснин― Но ведь вы говорите, что малый бизнес чувствует себя хорошо. То, что я знаю – это не правда.

А. Константинов― Я такого не говорил, не передёргивайте, пожалуйста, Арсений. Вы толкуете мою речь. Я не говорил, что малый или средний бизнес чувствует себя хорошо.

А. Веснин― «Гораздо лучше, чем эти врачи, которые получили надбавку», - вы сказали.

А. Константинов― Безусловно, потому что у врачей никогда ничего, ни за щекой, ни за душой не было. Никаких вообще сбережений. Это люди, которые всегда жили от зарплаты до зарплаты, да ещё занимали в долг периодически. Что касается малого и среднего бизнеса, это вообще рисковое земледелие, не только в нашей стране. Поэтому у них сейчас будут времена очень непростые, государство спасать их в первую очередь, безусловно, не будет. У государства на них взгляд очень простой, примерно такой: настанут времена полегче и вновь зазеленеет трава, которую специально засевать и поливать не нужно.

А. Веснин― Но ведь вопрос в том, что за каждым бизнесом стоят люди - и владельцы этого бизнеса, и люди, которые там работают, получают зарплату, и которым сейчас довольно сложно. И основные вопросы, которые, как я понимаю, сейчас ставят Владимиру Путину, после выступлений, где он говорит о помощи врачам, людям с маленькими детьми - по поводу людей, которые сейчас начинают терять работу. А таких становится всё больше, и у вас на «Фонтанке.ру» тоже накануне материал выходил по поводу того, как людей начинают увольнять, и никто этому не рад. И по их поводу пока ничего не слышно. Как вы считаете, мы просто ещё чего-то ждём или у нас государство не будет заботиться о людях, которые потеряли работу? Потому что в Петербурге пособие по безработице сейчас будет 12 тысяч рублей. Вы говорите – 40 тысяч мало, нищенски, а 12? О чём тут говорить.

А. Константинов― В сложных ситуациях, когда становится нехорошо, плохо, грустно и так далее, очень редко можно помочь всем. Потому что когда можно помочь всем – это не кризисная ситуация. Когда можно помочь всем – всё замечательно и хорошо. Поэтому, говорить о том, что можно будет легко справиться с этой проблемой, что не будет безработицы, что не будет очень больших стрессов у очень многих людей, в том числе тех, которые связали свою перспективу именно с малым и средним бизнесом… Такие заявления мог бы делать какой-то очень безответственный и лживый человек.

У нас сейчас достаточно грустная ситуация в плане медицинском, а в экономическом может быть ещё более грустной. Покрывать все убытки всем, я думаю, государство не будет. И не только потому, что государство очень злое и смотрит на бизнесменов, как на жуликов, а ещё и потому, что просто нет такой возможности. Вот нет сейчас Иисуса Христа, который пятью хлебами накормит всех страждущих. Это надо понимать просто, и всё.

А. Веснин― То, что ликвидировать все экономические последствия, это очевидно. Но во многих странах пошли на такой шаг, как прямые выплаты населению. В России такой шаг пока не сделан. Как вы считаете, должны мы это делать или нет?

А. Константинов― Вы знаете, опыт других стран – это опыт других стран, полностью скопировать что-то невозможно. Хорошо, в Германии пошли на раздачу двух тысяч евро, но для того, чтобы скопировать один элемент системы, нужно скопировать систему полностью.

А. Веснин― Мы не говорим про две тысяч евро, мы беднее, чем Германия. Но про сам принцип, прямую выплату людям. Многие экономисты говорят, что это поможет решить проблему. Например, не заставит тех же предпринимателей платить зарплату и так далее, они в какой-то момент смогут её сократить, дать бизнесу пережить сложные времена, а потом люди вернутся на работу, и им снова будут платить деньги. А сейчас государство прямыми выплатами гражданам поможет всем отраслям сразу. Я спрашивал, как вам этот принцип, нравится или нет?

А. Константинов― Не знаю, мне вообще мало что нравится из того, как проходит кризисная ситуация в Европе. Германия ещё туда-сюда, а остальные государства показали отрицательный, скорее, пример, где копировать что-то, не уверен, что нужно. И ещё такой момент у нас есть в запасе: временная фора. Всё-таки мы находимся в хвосте разных процессов, которые связаны с коронавирусом. Поэтому то, что какие-то страны в Европе начинают напрямую раздавать деньги, это некий пример, который можно взять себе на заметку, и либо последовать ему, либо нет – в зависимости от того, как обстоят дела в государстве.

Я не финансист и не знаю, какими деньгами мы можем распоряжаться, поэтому ваш вопрос «надо ли раздавать деньги или не нужно», из той же серии, что «Андрей Дмитриевич, как вы считаете, не надо ли нам в два раза больше космических кораблей запускать?» Это не ко мне вопрос, задайте его Кудрину, или Травину.

А. Веснин― Экономистам тоже задавали эти вопросы, в частности, Травину (с Кудриным чуть сложнее связаться). Они как раз-таки говорят, что именно прямые выплаты населению – один из немногих вариантов, которые сейчас может предпринять государство в сложившейся ситуации.

А. Константинов― Значит, может быть, и предпримет. Ещё раз говорю: мне кажется, что наше государство внимательно смотрит, кто что делает, сравнивает модели, что-то берёт себе на заметку, а что-то не берёт.

А. Веснин― Мы с вами ушли в некоторые частности. Всё-таки, возвращаясь к общему: вам нравится, как ваше государство, ваш президент действуют в этих условиях?

А. Константинов― Пока что я не могу сказать, что всё совсем ужасно и всюду сплошь некомпетентные люди. Мне гораздо больше не нравится, как себя обычные люди ведут в условиях этого кризиса. Расшифрую: у нас «Фонтанка» переполнена доносами. Когда звонят, пишут: «Вот там такой-то физкультурный зал открылся, обратите внимание. Мы полиции сообщали, а они не приезжают!». «А вот там-то массажный кабинет, туда клиенты приходят. Мы знаем, мы видим!» А вот там-то то, а вот там-то сё.

А вчера я вообще столкнулся с совершенно замечательными людьми. Когда брал утром машину, чтобы на работу съездить, сделал небольшой круг (а живу я на Морской набережной, прямо на заливе, можно сказать), решил подъехать поближе к воде, чтобы 5 минут постоять воздухом продышаться. Там уже долгое время перегорожена дорога, вдруг смотрю – убрали плиты, можно на машине поближе подъехать. Подъехал, продышался, смотрю: стоит какой-то старый дедок, при нём дама с теннисной ракеткой, а на дороге, где возвращаться – уже камень лежит. Я спрашиваю:

- Это вы положили? - Да, это мы положили, потому что здесь нельзя ездить. - А кто так решил? - Мы здесь живём! - Я тоже здесь живу. - Вот из-за таких, как вы…! Дисциплину нарушаете! - Вы понимаете, что из-за таких как вы нашу страну называют страной вахтёров? Что у вас лица тех, кто в 37-м году на соседей доносы писал, дорогие вы мои петербуржцы? - Нет, мы занимаем активную позицию! Мы сейчас сфотографируем вашу машину и перешлём… - Фотографируйте. Пересылайте. Делайте, что угодно. В сторону, пожалуйста, отойдите. И займитесь воспитанием собственных детей, меня не нужно воспитывать.

Вот когда я вижу такие перекошенные лица общественных активистов, мне гораздо более симпатичны лица нашей власти, которые я вижу по телевизору. Они, по крайней мере, спокойны, достойны, сосредоточенны, и более по-человечески красивы, я бы так сказал. А вот эти добровольные помощники армии и флота, которые пишут нам на «Фонтанку» доносы на людей, которые пытаются выжить; или те, которые пытаются камень положить на пути машины… Скорее всего, они не занимаются никаким бизнесом, скорее всего, это обычные несчастные люди, которые живут в трудных условиях. Но боже ж ты мой, до чего ж это погано! До чего ж это некрасиво, до чего ж это ставит в положение, когда нет никакого сочувствия к этим людям. Которые убеждены, между прочим, что поступают правильно, что они на стороне добра, против всего плохого и за всё хорошее.

А. Веснин― Я вас понял. Но в данном случае гораздо больше разных вещей всё-таки зависит не от этих людей, которые камешек вынули-положили-переложили, а от того, какие решения принимаются там, наверху, в Кремле.

А. Константинов― Пока наверху, в Кремле, Смольном и везде принимаются такие решения, что весь западный мир говорит, что «русский результат невозможен, русские врут, не может быть у них такой хорошей статистики; мы, вот такой весь из себя умный Запад, и у нас очень поганая статистика, а у русских хорошая. Нет, не может быть!»

А. Веснин― То есть вы считаете, что это благодаря Путину?

А. Константинов― Я ничего не хочу сказать. Может быть, потому, что бог Россию любит. Но пока дела обстоят таким образом, что это им нужно на нас смотреть и брать какой-то опыт у нас. А уж благодаря Путину или вопреки Путину – это, как говорится, господь рассудит.

А. Веснин― На самом деле, это важно и довольно интересно, благодаря чему пока у нас в Петербурге, в частности, действительно не так много случаев. Напомню, на сегодняшний день у нас 373 выявили; в Москве-то ситуация несколько другая, там по 800-900 человек в день прибавляется, это уже вполне себе европейские цифры. Так что тут, может, это Петербург господь любит или Александр Дмитриевич Беглов делает что-то очень правильное.

А. Константинов― Да просто в Москву больше людей приезжает. Москва в этом смысле некие ворота, особенно последние полтора месяца, когда уже во многих других городах закрыли авиасообщение, а в Москве всё продолжало и продолжало прибывать.

А. Веснин― Видите, вы сами это сказали. Может быть, вопрос в том, что в Европе людей гораздо больше путешествует, и в Нью-Йорк тоже приезжает несравненно большее количество людей, чем в другие города, и вот потому там такая вспышка. А не какие-то действия властей, с которых надо брать пример. Мне, во всяком случае, так кажется.

А. Константинов― Арсений, снова передёргиваете. Перестаньте, ну нехорошо. Уже который раз за этот эфир вы всё пытаетесь приписать мне слова, которые я не говорил. Это неправильно и не по-журналистски, не нужно так делать.

А. Веснин― Что именно я сейчас передёрнул?

А. Константинов― Вы сказали, что «вы сами говорите - это потому, что в Европе больше путешествуют, а не потому, что действия властей». Я так не говорил.

А. Веснин― Нет, это я говорю. Это мои слова, я их не приписываю вам. Я всё-таки стараюсь быть в этом смысле чистоплотным. Давайте мы сейчас прервёмся на несколько минут, у нас будут московские новости.

НОВОСТИ

ЗАСТАВКА

А. Веснин― Возвращаемся в эфир петербургского «Эха». Это программа «Особое мнение». Меня зовут Арсений Веснин. У нас в гостях журналист Андрей Константинов как всегда удалённо, по Skype. Заканчивая тему с нашими властями, внутренней экономической поддержкой и так далее, я просто хотел подвести итог того, что вы сказали. Правильно ли я вас понимаю, что в целом вас устраивает, что делают российские чиновники, и каких-то больших вопросов относительно вот этих событий, поддержек, не поддержек, всех этих законов о штрафах у вас не возникает? Или где-то всё-таки есть определённые вопросы?

А. Константинов― Вы знаете, я журналист. У журналиста всегда вопросы есть. Другое дело, что мне кажется, что подводить итоги рано. Цыплят считают по осени. Поэтому я ещё раз говорю, что мне кажется, что сейчас не то время, когда нужно устраивать какие-то детальные разборы по разным вопросам, которые могут возникать или не возникать у любого профессионального журналиста. Вот и всё.

А. Веснин― Тут спрашивают у вас: а такие случаи, как, например, оштрафовали человека, который с ребёнком пришёл на детскую площадку, на 15000 рублей? Вообще, все эти карательные меры, которые потихонечку начинают принимать: у нас парламент даёт разрешение штрафовать на 4000 рублей людей, которые нарушают постановление правительства, и так далее. Вам как такие истории и эти наказания, нравятся или нет?

А. Константинов― Два дня назад было очень тепло – больше 15 градусов на улице. Когда я ехал на работу (приходится – у меня как раз эфир был с очень интересным гостем, Илья Бояшов был), у меня было ощущение, что полгорода вышло погулять. Мальчики, девочки, божьи старички, которые не просто с ребёнком на набережную – какие-то толпы самые натуральные. И что-то было незаметно ни Росгвардии, ни ФСБ с кровью на клыках – вообще никого. Никто их не останавливал, никто не делал замечаний.

А. Веснин― А должны были?

А. Константинов― Мне кажется, что то, что происходило два дня назад, было неправильно относительно самих же людей. Потому что одно дело, когда один человек или пара семейная тихо вышли на залив, подышали, ушли. И другое дело, когда реально толпы компаниями по 10-15 человек. Мне кажется, что это неправильно в тех условиях, когда власти объявили какую-никакую, но самоизоляцию. И я это видел не один раз, не два, не три, не четыре, а больше. И ещё раз говорю, при этом никто никого не задерживал, не нападал, не штафовал, ничего.

Поэтому когда какие-то рассказывают страшные истории про то, что страшные полицейские что-то делают с перегибом – конечно, наверное, такое бывает. Ну и что? Я, например, вчера видел полицейского, который сидел в машине в маске, при этом маска была спущена с носа и закрывала только рот. Из чего я сделал вывод, что этот полицейский какой-то очень глупый. Возможно, он попросту дебил. Потому что маска в машине – это примерно то же самое, как люди ездят в машине, не снимая шапку и держась обеими руками за руль. Полицейские тоже так часто делают. Ну что теперь, давайте убьём всех, которые в шапке и в маске?

А. Веснин― Вопрос всё-таки немножечко о другом был. Как вы считаете, нужно ли вводить какие-то штрафы и довольно жёстко наказывать (понятно, что штраф – это не самое страшное наказание) тех, кто нарушает?

А. Константинов― Штрафы введены не для того, чтобы штрафовать, а для того, чтобы острастку дать. Чтобы немножко люди побаивались. Они не боятся.

А. Веснин― Хорошо, я вас понял. И вдогонку ещё вопрос – признаться честно, я сам не понимаю до конца, есть, естественно, разные предположения. Может быть, вы мне объясните. У нас есть некий непонятный режим самоизоляции, причём произвольно каждый регион принимает решения. В этом, наверное, есть определённая логика. Но вот у нас есть некая «готовность к режиму чрезвычайной ситуации» – и нет никакого карантина, нет никакой чрезвычайной ситуации, не принято мер, которые уже давно прописаны в законодательстве, всё это есть и придумано. У нас какая-то непонятная полупозиция. Не легче было бы сделать просто нормальный карантин, чрезвычайную ситуацию? Да, люди, которые должны ездить на работу, получают эти пропуска, бумажки и так далее и ездят, а остальные – уж сидите дома, так сидите. А у нас как-то ни туда, ни сюда.

А. Константинов― Многие задаются этим вопросом. Мой ответ следующий: я не знаю, почему власти выбирают такую линию, потому что я не имею всей полноты картины. Или хотя бы той картины, которой располагают власти. Я думаю, что я знаю существенно меньше. Мне кажется (но это именно кажется), что власть очень боится вводить какие-то чрезвычайные режимы именно из-за того, что это окажет очень губительное влияние на экономику. Не только на малый и средний бизнес, но на экономику в целом. И поэтому пока что выбирают такой вот рисунок – что называется, между струек попробовать проскочить. Насколько это будет успешно, я не знаю.

А. Веснин― Тут есть ещё предположения, что если вводить более жёсткие меры, это означает более жёсткую ответственность государства. То есть, государство должно начать обеспечивать людей всё-таки, соответственно, делать какие-то выплаты, заниматься развозом продуктов. Люди смогут, например, у кого застрахованы кредиты, не выплачивать эти кредиты и так далее. То есть, нагрузка на государство возрастёт. И тут встаёт вопрос, не просто ли это попытка принять какие-то меры, но не взять на себя максимум ответственности, и финансовые обязательства в первую очередь?

А. Константинов― У меня недостаточно знаний, чтобы ответить на ваш вопрос. И как бы вам сказать… Я и не хотел бы такой ответственности, которая, допустим, сейчас на властных фигурах, которым необходимо принимать то или иное решение. Слава богу, что на мне нет такой ответственности. Это очень тяжёлая ноша. Потому что какого-то такого решения, чтобы хорошо было всем, очевидно, нет.

А. Веснин― Хорошо, я вас понял. Мы тогда посмотрим, что будет дальше, попробуем всё-таки сделать какие-то выводы. Я вас хотел ещё спросить про внешнюю политику. Вы довольно часто любите говорить по поводу разных вопросов – Сирии и так далее. Во всяком случае, это тема, которая вам близка и знакома. Как вам кажется, как взаимоотношения между странами изменятся и как они уже меняются в связи с этой, в общем-то, внезапной для всех историей с пандемией?

А. Константинов― Безусловно, мир прежним уже не будет, и внешнеполитический рисунок, конечно, тоже будет меняться. Допустим, в той же самой ситуации в Сирии один из активнейших игроков – это Иран, который столкнулся с той же самой проблемой пандемии коронавируса. И когда стране было действительно очень тяжело, и в том числе наша страна предлагала, что давайте хотя бы на период эпидемии снимем санкции с Ирана – ничего не получилось. Замечательный цивилизованный западный мир и прежде всего США сказали: «Да нам всё равно. Эпидемия, не эпидемия, помирают там люди, не помирают – не будем мы ничего корректировать и менять».

Конечно, такая позиция, безусловно, найдёт свою реакцию, когда всё более-менее устаканится. Такие вещи не забываются. И они не просто помнятся, а находят своё отражение в реальных политических шагах. Когда цивилизованный мир снова станет к чему-то призывать и говорить: «Да как же можно!», можно получить ответ такой: «Да так же можно, как и вы себя вели, уважаемые цивилизованные сообщества». Вот и всё.

А. Веснин― То есть, вы считаете, что сейчас все санкции против Ирана и против той же России, например, должны быть отменены в этих условиях?

А. Константинов― Я считаю, что в период кризисов нужно справляться с кризисами, а не заниматься вот такой вот ерундой. И я считаю, что Россия предприняла очень грамотные и выгодные шаги. Когда, например, несмотря на то, что Италия относится к тем странам, которые вводили санкции против России, ей оказана не просто существенная помощь – мы своих детей, своих мальчиков направили туда, где смерть. Это вообще неоценимо. И если Европа не сумеет это правильно оценить, тогда, Арсений, позадавайте свои вопросы с подковыркой властям Европы. Потому что это просто скотство будет и больше ничего. Вот и всё. Такое вот моё мнение по этому вопросу.

А. Веснин― С другой стороны, не является ли странным событием отправлять своих детей-мальчиков, как вы говорите, в сложное место, когда у нас в России и так своих полно проблем, а их туда отправляют для решения своих политических вопросов?

А. Константинов― А чего ж тогда замечательная Италия приняла эту помощь-то? Ладно мы, неразумные, не понимаем и посылаем. Но цивилизованный мир-то должен был закрыться и сказать: «Ну что вы, господь с вами! У вас у самих не хватает». Ничего, сожрали.

А. Веснин― Никто не будет отказываться от помощи. А вот отправлять людей рисковать жизнью, как вы говорите, ради каких-то политических моментов – это, мне кажется…

А. Константинов― Почему ради политических моментов? Вам не кажется, что просто итальянцев жалко, что Россия Италии всегда помогала? Что вы сразу ищите-то какой-то политический момент? А просто так помочь соседу нельзя уже, что ли? Что с вами, Арсений?

А. Веснин― Безусловно, можно. Дальше уже можно либо верить, либо нет – это либо помощь соседу, либо политика. Тут, я думаю, каждый останется при своём мнении.

А. Константинов― У итальянских стариков спросите, они вам скажут, что это такое.

А. Веснин― Спасибо. Это было особое мнение Андрея Константинова. Меня зовут Арсений Веснин. Будьте здоровы, счастливо.