Особое мнение СПб - Иван Микиртумов - Особое мнение - 2020-02-06
А. Веснин
―
11 часов 6 минут в Петербурге, программа «Особое мнения», я – Арсений Веснин. У нас в гостях Иван Микиртумов, доктор философских наук, преподаватель Европейского Университета в Санкт-Петербурге.Номер для смс +79312915800, присылайте ваши вопросы на YouTube-трансляцию на канале «Эхо Москвы в Петербурге», она уже идет.
Давайте начнем с событий в Соединенных Штатах, у нас ночью, а там днем Дональд Трамп вполне ожидаемо избежал импичмента. Прошли слушания в Сенате и там – большинство Республиканцев и Трампу отказали в импичменте, поддержали его и он остался. Там была политическая борьба, он выступал с обращением к Конгрессу, у нега за спиной рвали листки с его обращением и так далее. А чего-то нового в американской политике после того как импичмент провалился вы ждете?
И. Микиртумов
―
Это уже случилось, даже до импичмента. Началось это еще в Давосе. Трамп туда поехал и произнес буквально революционные слова, он сказал: «Не время теперь для пессимизма, а время для…»
А. Веснин
―
Сказал бы, что «не время для раскачки!»
И. Микиртумов
―
Нет, нет! Какая там раскачка!
А. Веснин
―
Эти слова тоже были произнесены накануне.
И. Микиртумов
―
Но не Дональдом Трампом. А он говорит: «Не время для пессимизма, а время для оптимизма! Хватит сомневаться и бояться. Надо действовать. Надежды испытывать и радоваться». И тут он это повторил и вчера в своей речи, так что демократы были вынуждены рвать и метать. И в буквальном смысле слова – рвать бумагу на части. И вообще, это тенденциозное событие.
А. Веснин
―
Почему? Ну сказал человек «Давайте радоваться!» В известной песне «Хава нагила» то же самое говориться.
И. Микиртумов
―
Дело в том, что последние 20 лет мы живем… Эпоха счастья завершилась когда? С наступлением эпохи террористов. Для западного мира – это 11 сентября 2001 года, а у нас – это 1999 год, но поскольку мы на периферии находимся, то наши события 1999-го на Западе произвели не сильный эффект, в вот с 11 сентября заграница живет под девизом «Международные террористы», а у нас это еще закреплено словом «экстремисты». Это конструкция тотального страха, причем плохо управляемого страха или вообще неуправляемого, которым можно манипулировать. И под этот страх можно вводить разнообразные меры безопасности, увеличивать оборонные бюджеты на поддержание безопасности и слежки, все записывать, налаживать систему общественного контроля, которая в общем не нужна.И то, что сейчас сказал Трамп, эта новая эпоха оптимизма – это разворот. Общественность устала бояться. А поскольку Трамп находится в конфликте с собственным госаппаратом и с собственными спецслужбами, которые нахально за ним следят, и записывают все, что он делает и говорит, а потом еще пытаются это обнародовать и его разоблачать по разным поводам, то конечно это камень в их огород. Они будут страшно раздражены, причем не только его спецслужбы, но и все, потому что на этом якобы терроризме они прекрасно процветают последние 20 лет.
Я говорю «якобы», потому что террористы имели место, но все эти угрозы были многократно преувеличены, а мы под это деле эти 20 лет испытывали эмоциональную депрессию.
А. Веснин
―
Но терактов было много, особенно несколько лет назад, особенно Европа изменилась, особенно после того, что произошло в Париже, в Брюсселе. Я помню, я был в Италии и до этих терактов и после. Через небольшой промежуток времени, хотя в Италии не было этих терактов, но все равно на главной площади во Флоренции появились люди с автоматами и они там до сих пор стоят. По Милану ездят патрульные машины Итальянской национальной гвардии. И это сразу бросалось в глаза.
И. Микиртумов
―
Это конечно демонстрация заботы властей заботы о безопасности и такого рода заботе никто помешать не может. А сам соблазн проводить теракты связан с тем, как общество на них реагирует. Если мы сопоставим ущерб от этих терактов с большими войнами, то станет понятно, что эти теракты – ничто. Хотя очень неприятно быть убитым и погибнуть в теракте. Но масштабы бедствия не стоит преувеличивать.
А. Веснин
―
Погибнуть на дороге в автомобиле шансов больше.
И. Микиртумов
―
Да. Или сейчас происходит оживление исторической памяти. Мы в ХХ веке «отличились» в плане европейского гуманизма, двумя мировыми войнами, Холокостом и прочими «достижениями» нашей культуры, так что по сравнению с ними эти теракты большого внимания не должны привлекать. Но они разрушают иллюзию тотальной безопасности, которая могла бы возникнуть. И соблазн проводить теракты возникает у ряда агрессивных меньшинств. Теракт – это акт отчаяния, его совершают те группы, которые иначе не могут заявить о себе, и тогда, когда общество начинает на них избыточно реагировать. Несколько неадекватно, как сейчас пытаются реагировать на корона-вирус. Он здесь не причем, но сама реакция такая же.В том, чтобы реакция была преувеличена часто заинтересованы власти. И причем не только в России, а во всех странах. С одной стороны, пропустить теракт, это вроде как политическая неудача, но мы все понимаем, что его невозможно предотвратить политически, когда действуют фанатические группы каких-то одиночки. Их невозможно отследить и выловить и в этом никто не виноват. Но всегда хочется кого-то назначить виновным. Оппозиция начнет кричать: «Вы недоработали! Недосмотрели!» И прочее.
А. Веснин
―
Более того, оппозиция может заявить: «Вы это сами организовали!»
И. Микиртумов
―
Само собой! И происходит невротическая реакция общества. Оно легко погружается в депрессию и это сразу вызывает желание у внешних врагов, у террористов, сколько бы их ни было, десять или пятнадцать, что-нибудь такое учинить. И Трамп пытается переломить эту эмоциональную тенденцию. И это удачно, я думаю, что это у него получится. За двадцать лет люди устали от этого страха. Можно бояться персонифицированного врага, ты понимаешь что он от тебя хочет и какие у него мотивы, а в этой ситуации с террористами и экстремистами – этот враг не персонифицирован. Это очень напоминает риторику российской власти в отношении Чечни в обеих чеченских войнах. Мы реально имели дело с национально-освободительным движением и с движением религиозного возрождения, но никогда из официальных уст таких слов не звучало. Начиная с Ельцина, с первой чеченской войны звучало так, он говорил: «Какие-то оголтелые бандиты с черными повязками», так он говорил на саммите в Галифаксе в 95-м году. Это не персонифицированная угроза. Люди взялись неизвестно откуда и воюют с нами непонятно почему, и никто даже не пытается это объяснить. «Мы арестовывать их не будем, допрашивать их не будем. Мы будем их мочить!»И вся последующая практика работы с якобы террористами у нас – опять обложили какой-нибудь дом, а потом ба-бах, ба-бах, ба-бах – и всех поубивали! В следующих раз нашли каких-то экстремистов, обложили дом и всех поубивали. А разве не интересно, взять кого-то живьем? Расспросить его, почему до жизни такой дошел этот террорист. И выясняется, что неинтересно. И это связанные вещи. Это неинтересно не только правоохранительным органам, это общий тренд. Общество боится узнать причину враждебности по отношению к нему. И поэтому такого врага удобно иметь как не персонифицированного. Им удобно и хорошо пугать как перед сном пугают младенцев. «Террористы-экстремисты ухватят за бочок!»
А. Веснин
―
Почему не персонифицированы? Последние годы это был ИГИЛ (признанная террористической и запрещенная в РФ организация - прим. ред.), непонятные образ, некое исламское государство, запрещенное в России, как мы сейчас обязаны говорить в эфирах. Или чеченцы, или какие-то страшные империалисты были в советское время. Естественно западные. Понятный образ врага, который удобен для людей, которые находятся у власти, потому что когда есть внешний враг, и это уже тысячелетняя аксиома, с ним всегда страной управлять проще, и люди охотнее платят налоги на существование спецслужб и вооруженных сил. А если бы этого врага не было, то было бы сложно. А персонифицировать как-то конкретно? А зачем это нужно! Если ты его персонифицируешь, то тебе надо будет решать эту проблему либо военным, либо мирным путем. Или я не прав?
И. Микиртумов
―
Я это и имел ввиду. Только так. Для этого и изобрели эту конструкцию. Так оно и есть, коллега!
А. Веснин
―
Вот вы философ, и как раз вы говорите про эпоху счастья. Неужели эпоха счастья связана исключительно с личной безопасностью? Вы говорили, что она закончилась 11 сентября, хотя они происходили и до того, даже в тех же башнях-близнецах. А почему это связано только с личной безопасностью?
И. Микиртумов
―
Я назвал это эпохой счастья с некоторой иронией. Чтобы сделать Америку снова великой и чтобы России «встать с колен», количество терактов совершенно неважно. Важны ощущения. Счастье наступает и Америка снова великая – это означает, что у избирателей Трампа возникает соответствующая конструкция в голове, что Америка снова великая. А у россиянина, если ему говорят, что он встал с колен, это никак не связано с его материальным благосостоянием.
А. Веснин
―
Я может быть с вами не соглашусь, как говорят в вашей научной среде – просто в терминах. Здесь мы несколько расходимся. Вопрос в том, Америка стала великой, или интерес Трампа в том, чтобы Америка становилась великой? А Россия вставала с колен. Может быть интереснее не конечный результат? Ну встали бы с колен? Или стали бы великими? И все. Зачем тогда нужен Трамп. Может быть все-таки людей нужно убеждать, что мы в процессе? Мы идем туда! Это гораздо более эффективно.
И. Микиртумов
―
Это с точки зрения конечных перспектив. Если у Трампа впереди два срока? Еще один срок, думаю, он получит на такой прекрасной волне побед. Возможно потом его дочь станет президентом. Не знаю. Но у Путина перспективы большие. Он у власти уже много лет и впереди у него немало лет. Поэтом нам торопиться в достижении результата не следует. Мы никак не можем насладиться полной победой. Кажется в 14-м году, мощно победив Украину, мы могли бы окончательно возрадоваться, встать с колен и возликовать. Но не вышло. И непонятно, то ли с этой победой что-то не то, и пришлось срочно оттенять эту победу новой конфронтацией с заграницей, показывать «мультики» с ракетами, говорить, что «вы нас не слышали, а теперь послушаете!» И это состояние неудовлетворенности все сохраняется. Кого-то мы хотели полюбить, надеялись на какой-то контакт, а он отказывает в взаимности… Пресловутый Запад.Нет у нас законченности, нам важнее длительный процесс, чтобы вставать с колен, чтобы каждое утро ощущалось, что это процесс идет, колени как-то подрагивают, но результата пока еще нет, потому что если он будет, то опять меняется вся повестка и меняется весь тон. И мы живем последние 20 лет в этом невротическом состоянии опасений. Нам все время объясняют, что у нас есть какие-то враги и они мало вменяемы. Вот тот же Запад, ему же объясняют, что мы хорошие, а он все не верит. Может он плохо соображает? И как говорит Путин: «А вы на бумажке посчитайте, сколько у вас ракет, а сколько у нас». Типа они невменяемые.
А. Веснин
―
Вы все время говорите в каком-то контексте безопасности, военного соревнования, превосходства или не превосходства. А как может быть этап вставания с колен в данный момент в России не конечным, если мы можем побеждать Украину, Грузию и даже добиваться успехов в Сирии, но когда у нас треть граждан ходит в туалет на улицу в мороз? Как может такая страна быть уже поднятой с колен? Поэтому это и бесконечный процесс, потому что мы будем вставать, вставать, но невозможно быть уже на ногах, когда такие элементарные вещи не решены.
И. Микиртумов
―
Вот вы, Арсений, просыпаетесь, и вы счастливы от того, что ваша страна встала с колен! Мощная. И всем показала кузькину мать, как говорил Никита Сергеевич Хрущев. И вы идете в это ваше отхожее место на улице в валенках. И все, вы счастливы. У вас присутствует ощущение величия. И гордости. Что, эти отхожие места – это какая-то глупая мелочь! Не надо на них обращать внимания. Можно быть великим и в отхожем месте на улице.
А. Веснин
―
Я понимаю вашу иронию, но не понимаю, вы не любите людей? Или наоборот, вы их так любите?
И. Микиртумов
―
Надо смотреть на вещи реалистически. Люди могут быть счастливы в любой обстановке. Точно также Трамп говорит: «Все уже! Мы уже великие! Америка снова велика. Все прекрасно». И его избиратель должен в этот момент возрадоваться и ощутить, что это действительно так. И у Трампа даже есть огромный список показателей: безработица – на минимуме, доходы населения растут, китайцы пошли не все соглашения в торговой войне, они на все согласные. И дальше, кого 40 лет боялись? Ирана. Страшный Иран, который захватывал американское посольство, исламская революция – ой-ой-ой, спонсор терроризма – вообще не подходи к нему! Тьфу! Его генерала взяли и укокошили! И нечего. Сулеймани. И Иран тихо себе сидит. И выясняется, что это тоже был жупел, чучелко было какое-то, которым пугали. Пугали им не столько своих граждан, сколько своих союзников на Ближнем Востоке, чтобы они были более лояльны. И получается, что и этих победили.С Северным корейцем, кажется совершенно невменяемым, встречались несколько раз. Конечно, ни о чем не договорились, но разговор был! И он увидел в эти х глазах что-то, а тот увидел в его глазах… И все порадовались, потому что у всех случился контакт. С Путиным повстречались, и тоже какой-то разговор произошел. Он ни к чему не привел? Не важно! Процесс идет. У Трампа сплошные победы. Они снова становятся великими. Плохие парни приструнены. И теперь их никто не боится. Можно возликовать. И сказать: «Ай да Трамп! Ай да молодец! Все у него получается!»
Критики конечно скажут, что экономические процессы вообще плохо управляемы, и подъем начался при предшествующей администрации, и внешнеполитический курс Америки тоже начат Обамой, и больших заслуг, что Америка на первом месте в продаже нефти и газа у Трампа тоже нет! Это давнишний процесс. Но он легко приписывает его себе. И на его популизме избиратель все это ассоциирует с ним. И мы называем Трампа популистом, но популизм – он не в политике. Он – в публике. Всегда есть политики, которые обещают гражданам какие-то несбыточные вещи…
А. Веснин
―
Мне кажется, что это делают все политики.
И. Микиртумов
―
Ну да, но в разной степени. Никто же не выходит и не говорит: «Голосуйте за меня. И не будет вам ни экономического роста, потому что его не может быть!» Так никто не скажет. Конечно все обещают чего-то хорошего. Но и избиратель тоже народ ушлый. Он знает, что это так, он видел разных политиков. И в какой-то момент у избирателя возникает желание проголосовать за человека, говорящего такую нахальную чепуху, который откровенно врет, который нахал, с которым сопряжены какие-то скандалы. Избиратель реагирует на устоявшиеся системы власти и его раздражает сложившаяся система элит. Этим элитам надо «показать кукиш»: «Вот я вам назло проголосую за этого несистемного парня!» Это такая месть группы людей, которые чувствуют себя вне политического процесса. Видимо и с Трампом такая же история.Популизм, это когда избиратель, хорошо понимая, что политик, который обещает ему неизвестно что, но он за него голосует. Как будто назло. Приятно ему испытать некоторые эмоции. Вот Трамп обещает сделать Америку снова великой отчасти за счет того, что кого-то другого мы подавим.
А. Веснин
―
Вполне путинская история!
И. Микиртумов
―
Но это классический империализм! Я бы назвал его нео-империализм. Империализм – это ситуация, когда элиты обещают широким народным массам обогащение, славу и успех за счет того, что кого-то найдут – другого, подчинят и будут эксплуатировать. К всеобщей пользе. Как жизненное пространство. Это любимая идея многие гео-политиков XIX века. Вот нам тут в Германии не хватает жизненного пространства! И нам в Англии не хватает! А там где-то есть черные, второй сорт. Давайте мы их покорим, подчиним и будем эксплуатировать. Это не страшно с точки зрения морали, потому что это второй сорт. Немножко недолюди. Точно также можно и любые расистские истории развивать и оправдывать тем, что мы уже были великие, и теперь мы имеем право ломать кого-то через колено. И народ соблазняется. Эта народная добродетель не в состоянии устоять под давлением этой циничной испорченности элиты, особенно когда это «совместное предприятие»: вот мы сейчас устроим войну, захватим, произведем аннексию и это будет наше. И мы будем богаче. Идеологи войны под этим девизом проходили. И это была величайшая иллюзия, оказалось, что все эти расчеты бредовые. Никакой гео-политики нет, а это все чепуха и фантазии. Крупнейшие катастрофы ХХ века все прошли в никуда, все это было впустую. Последствия чудовищный заблуждений и недоразумений. Индивидуальных и коллективных.
А. Веснин
―
Почему вы думаете, что все это прошло впустую? Думаете люди ничему не научились после двух мировых войн?
И. Микиртумов
―
Научиться может быть и научились. Я имел ввиду, что те цели, которые ставились, они все оказались ложными.
А. Веснин
―
А Соединенные Штаты довольно неплохо поднялись.
И. Микиртумов
―
Но они же не ставили этих целей.
А. Веснин
―
Но они неплохо использовали эту ситуацию и в итоге стали страной № 1.
И. Микиртумов
―
Но мы не будем ставить им это в вину. Обстоятельства сыграли в их пользу в тот момент. А этот популизм – довольно временное явление. Оно сопряжено и с правым поворотом в Европе, это тоже популизм. Но только он не националистический. И он не правый в смысле отказа от всеобщего государственного благосостояния. Даже Трамп что-то по этому поводу говорил, о благосостоянии населения, о здравоохранении и образовании. Этих социал-демократических достижений и ценностей никто не отменяет. Это такой нео-империалистический разворот, когда, скажем примитивно, идеология крупной буржуазии, которая рассматривает мир… И это их правильная стратегия, рассматривать потенциально территорию для освоения, она распространяется и на простых людей, которые не являются собственниками корпораций, но им тоже льстит такое мышление. Они получают удовольствие от того, что видят карту или глобус, как пространство распространения и влияния, от втыкания флажков, проведения линий и стрелочек. Но думаю, что это долго не продержится.
А. Веснин
―
Почему?
И. Микиртумов
―
Эта волна вызвана кризисом 2008 года. Прошло ровно 10 лет, тогда в той же Америке безработица была 10%, а сейчас видимо изменилась структура экономики и безработица сильно снизилась. Но это происходит не в силу того, что правительство принимало какие-то потрясающие меры, это – естественный процесс. А раздражение людей уходит.
А. Веснин
―
Я не так давно был в США и много разговаривал по поводу Трампа. Разные люди, и Демократы и Республиканцы, не отрицая, что безработица падает и идет экономический рост, но практически все говорят об одном, что Трамп не выполнил свое президентское обещание, когда он говорил о том, что дефицит бюджета будет убран. А он как раз шел с этим обещанием. А он его еще и увеличил, взял три или четыре триллиона долларов и вложил эти деньки в экономику. И это дало серьезный импульс. И люди спорят, одни говорят, что так и надо, инвестировать, а потом отобьют. А другие говорят, что это все плохо.
И. Микиртумов
―
Мы его разоблачать не будем. В Америке, например, «Нью-Йорк Таймс» каждый день это делает. А вопрос в другом, возникнет ли у граждан ощущение того, что Америка снова великая. И похоже – оно возникает.
А. Веснин
―
Мы сейчас должны прерваться на московские новости и потом вернемся в эфир.НОВОСТИ
А. Веснин
―
11 часов 33 минуты у нас на часах. Мы остановились на идее… Я не понимаю, почему в XXI веке… Может быть вы как философ сможете это объяснить, почему до сих пор работают, и видно что хорошо, эти идеи… Вот вы говорите, что маленький человек в Америке радуется победам американских корпораций где-нибудь над Китаем или над Ираном, над Россией или еще над кем-нибудь? И даже человек в России, хотя я не понимаю, почему люди в России живут в более сложных условиях, но и мы все равно радуемся этому волосатому человеку с дубиной, мы радуемся тому, что у нашего дубина больше, чем у кого-то другого и совершенно не обращаем внимания на простые и понятные вещи. Я могу легко купить себе и машину, и квартиру, путешествовать по всему миру, и я могу заниматься… Мне нравится философия, это во многом не прикладная вещь, но я могу спокойно заниматься философией, живописью и тем, что мне нравится и иметь какой-то базовый нормальный достаток, и развиваться как человек. И все будет замечательно. А мы все равно – про дубину!
И. Микиртумов
―
Для того, чтобы хорошо управлять гражданами, чтобы встречать их готовность тебе подчиняться…
А. Веснин
―
Зачем это властителям, мне это понятно.
И. Микиртумов
―
Так это же очевидная конструкция! Вы описываете идеальные модели какого-то процветания, где граждане такие свободные-пресвободные, развивают себя в разные стороны как им это нравится и прочее. Но их же надо эксплуатировать! Они же существуют не для того, чтобы быть счастливыми, а для того, чтобы они думали, что счастливы, но при этом, чтобы кто-то их эксплуатировал и извлекал из этой живой нефти доход, от их деятельности. И это общество устроено как нормальная пирамидальная структура. Сидящие свыше эксплуатируют тех, кто находится ниже. И все перечисленные выше блага… Каким-то образом некоторым слоям общества повезло, и они стали очень богатыми, и когда всеобщее благосостояние улучшается, оно не на все слои общества простирается, кто-то богаче, а кто-то беднее.И в такой ситуации можно воспользоваться какими-то более адекватными формами работы с сознанием, чтобы получать удовольствие не от представления, какой ты великий, перенося свои собственные ощущения на достижения государства, корпораций или военной силы. Но это не достижимо. Мы видим слишком полярную ситуацию. Нам кажется, что существуют общества демократические и высокоразвитые, процветающие как и все остальные, которые должны к этому стремиться. Это – утопия. То, что сформировалась в наиболее развитых и богатых странах, сформировалось в совершенно определенный исторический период, и совершенно не факт, что какие-то другие страны и народы смогут достичь этого состояния. Я подозреваю, что как раз не смогут, несмотря на все достижения техники и науки. Будет сохранятся такой веер и разброс разных форм политических режимов и способов экономического развития. И спектр доходов различных стран – это будет всегда. И как бы нам не хотелось, нам не удастся достичь всемирного общества всеобщего благосостояния.
А. Веснин
―
Всемирного коммунизма как у Кира Булычева.
И. Микиртумов
―
И обеспечивать такой уровень просвещения и образование, чтобы граждане перестали радоваться призывам популистов и вообще перестали работать в этой системе отношений мести, наслаждения от истязаний и мучений кого-то другого. Например, сейчас Путин предлагает нам программу мучений Лукашенко. 24 декабря Лукашенко прекрасно выступал в эфире Эха Москвы у Венедиктова, и главные слова, которые он говорил, были: «Спасите! Помогите! Сейчас меня собираются к вам присоединить!» Говорил даже, что «НАТО будет против!» Вот до чего договорился Лукашенко. И это продолжается. Вчера он еще одну речь произнес на эту тему. Он боится, что ему могут сделать предложение, от которого он не сможет отказаться. Приобнимут на Красной площади 9 мая и скаэут: «Ну что, соединяемся в едином порыве в единое государство?!» И что же, он разве скажет нет в этот момент? Конечно же не скажет. Опасная для него ситуация. Он говорит, что он последний диктатор Европы, и этого последнего диктатора на глазах у собственного населения и у граждан России, теперь будут некоторое время мучить. А он будет вертеться и верещать. А мы будем получать от этого удовольствие. Но это низменное удовольствие, и должно быть стыдно, что эти мучения Лукашенко будут доставлять нам радость.
А. Веснин
―
И вы будете получать от этого удовольствие?
И. Микиртумов
―
Увы, увы! Мне тоже будет приятно. Путин меня здесь порадует.
А. Веснин
―
А если бы кто-то также бы мучил Путина, вы тоже получали бы от этого удовольствие?
И. Микиртумов
―
Естественно! Трамп же отдал всем команду, что будет счастье. И Трамп сейчас начал всех мучить. Он же у нас главный начальник? Помните, когда его избрали, наши интеллектуалы в Думе сильно ликовали. И теперь Трамп объявил всеобщее счастье и в этой ситуации невозможно быть несчастливым. Мы же много лет с Америкой соревнуемся, с Мюнхенской речи Путина мы все с Америкой враждуем, обвиняем ее во всяких нехороших делах, а выясняется, что она при всем при этом – счастливая. А как же мы? Мы же тоже должны обрести какой-то успех! Если мы очередной раз проиграем, это будет слишком обидно. И теперь этот трамповский разворот к оптимизму подложил свинью, даже Путину. Теперь мы не можем оставаться с печальным выражением лица. Нам тоже надо начать радоваться.
А. Веснин
―
Так мы и начали радоваться! У нас новая Конституция будет, и видимо какой-то новый президент. Путин же говорит: «Я не буду президентом. Конституция переписывается не под меня», и так далее. И, пытаясь участвовать в вашей иронии, мы ему верим. И материнский капитал, сейчас все нарожают и денег получат.
И. Микиртумов
―
Это правильный разворот к новой повестке дня. Устали бояться и расстраиваться. Как советские начальники приходили на какую-нибудь ферму, надевали белые халаты или надевали каски, и осматривали надои и привесы. Это старая хорошая проверенная конструкция. Путин, надевая халат или каску, как начальник обращается к старшей части российской аудитории, которая помнит как это делается. Молодежь вообще этого не видит, потому что она не смотрит телевизор, и по-видимому она будет находить счастье в чем-то другом. В чем, пока не очень понятно. Но тональность изменяется, и это не плохо. Более агрессивная часть российской элиты, особенно силовики, они постоянно мыслят в категориях очередного военного захвата, на кого-нибудь напасть и что-нибудь аннексировать. А сейчас к этому нет настроения. Общая тональность меняется и ничего злого и ужасного они теперь совершать не должны. Даже есть список амнистии тех, кто попал за решетку во время московских протестов. Должно быть некоторое смягчение на фоне этого трамповского разворота.Трамп удивительным образом даже умудрился выскочить от Греты Тумберг. У него нашлись какие-то аргументы против нее или он кого-то в этом смог убедить. И у нее не нашлось аргументов против сторонников Трампа. Они сыграли вничью. Она свое высказала, а он сказал классические вещи из любого учебника, что прогресс науки и технологий обеспечат нам такой невиданный рост всего, что даже удастся восстановить окружающую среду. И то, и другое, и предсказание катастроф – вероятны, но не на 100%, как и его обещания, не на 100%. Они смотрят в будущее, рисуют альтернативные картины, желающие могут верить в то или в это. Убеждения превратят экоактивистов и климатических активистов в сторонников Трампа, это зависит от их политико-экономических статусов и интересов, но они разошлись в ничью. И это тоже интересно, потому что теперь против аргументов Греты трудно выступать. Даже появились… Кто даже называет это экологическим терроризмом, такого рода взгляды. Не так легко иметь продуманную убедительную позицию, то, что говорит Грета – это вероятно, но не обязательно. И правительства стран до сих пор не предпринимают ясных и понятных усилий хотя бы по выяснению ситуации. Это надо признать. Грета права, но Трампу удалось отбрехаться. Он выскочил сухим из воды.
А. Веснин
―
А все-таки, общество и человечество развиваются? Или мы повторяем одни и те же истории? Вы говорите, что это локальные истории, здесь победили, а здесь – не победили. Сейчас оптимизм, а потом – не оптимизм.
И. Микиртумов
―
Конечно развивается! Сейчас все это имеет декоративный характер. И абсолютно точно это не выльется ни в какие ужасные катастрофы.
А. Веснин
―
Серьезные перемены будут происходить? В развитии общества, морально-этические.
И. Микиртумов
―
Не думаю, что это будет связано с инициативами каких-то политиков.
А. Веснин
―
Мы этот разговор обязательно продолжим в следующий раз. Счастливо!