Особое мнение СПб - Диана Качалова - Особое мнение - 2020-01-22
22.01.2020
А. Петровская
―
Добрый день, у микрофона Александра Петровская. Сегодня своё особое мнение высказывает главный редактор «Новой Газеты в Петербурге» Диана Качалова. Диана, приветствую вас.
Д. Качалова
―
Добрый день.
А. Петровская
―
Понятно, с чего мы начинаем.
Д. Качалова
―
Да, но с другой стороны уже столько всего наговорено, что думаешь: «Вот ты пришёл, и будешь повторять одно и то же 35-й раз». Ну придётся, что делать. Потому что это та новость, которую обсуждают все, и, видимо, будут ещё до вечера обсуждать.
А. Петровская
―
Да, у нас новое правительство. Сегодня в «Утреннем развороте» мы связывались с экспертами, и первое, с чего начинал главный редактор Виталий Наумович, он спрашивал: «Ну как спалось сегодня, в первый раз с новым правительством?» Вот вам как спалось.
Д. Качалова
―
Мне спалось нормально. У меня кот всю ночь буянил, но не думаю, что из-за нового правительства. Я думаю, здесь лучше надо бы спрашивать новых членов правительства о том, как им спалось с теми проблемами, которые им достались. Думаю, что все остальные спали нормально. Можно я проведу далёкую-далёкую параллель? Когда я училась в школе, на уроках географии, и, по-моему, на уроках обществознания, нас заставляли учить все 15 республик Советского Союза, и с этим была большая проблема, потому что все путали прибалтийские республики и азиатские республики. Вечно путали, где столица Казахстана, где столица Таджикистана, Туркменистана и так далее, и, в общем-то, они все для нас были на одно лицо.А потом наступила перестройка, и у каждой из этих республик появился свой яркий лидер, и вдруг внезапно все эти народы, республики, страны, которые раньше были для нас одним большим месивом, получили своё лицо. То же самое происходило и во времена сначала Горбачева, а потом Ельцина с чиновниками, депутатами, главами правительств, вице-премьерами и так далее – у них у всех были лица. Они могли совершать хорошие поступки, плохие поступки, они могли воровать или не воровать, но они были человеками. И мы о них что-то знали, мы их понимали. Сегодня мы возвращаемся вот к тому самому моему глубокому детству с географией, где все 15 республик были на одно лицо.
А. Петровская
―
Сегодня, или мы давно уже?
Д. Качалова
―
Постепенно, я имею в виду. Не сию секунду.
А. Петровская
―
Не с новым правительством?
Д. Качалова
―
Так нет, и с ним тоже. Не сейчас вот прямо, когда мы здесь сидим с вами, а постепенно. Потому что ну да – одного чиновника поменяли на другого. Вроде бы все поговорили о том, что все такие молодые и многие даже хорошенькие и симпатичные. У многих интересный технократический, не политизированный бэкграунд. Всё прекрасно, но что будет на самом деле зависеть от этих людей – мы совершенно не понимаем. Что они могут? Вот сейчас обсуждают нового министра культуры: лицо хорошее, ну да, есть некоторый уклон с 80 снятыми православными фильмами, но если это не будет распространяться на всю страну - так ради бога, вперёд. Но насколько этот человек будет свободен в своих решениях?Сразу начали говорить: «Может быть, прекратится дело «Седьмой студии». А это в силах министра культуры, прекратить дело «Седьмой студии» или не в силах? То же самое касается министра здравоохранения – будет меняться что-то в нашем здравоохранении или бюджет примут такой, что он только может сидеть и разводить руками? И вот мы сейчас обсудим, что они молодые-красивые. А потом абсолютно они все у нас сольются в одну маленькую кучу. Или большую.
А. Петровская
―
Но, с другой стороны, ведь отдельные министры были, в какой-то мере, и отдельными политиками. Тот же Владимир Мединский был, как министр, яркой фигурой, со своей политикой отдельной, может быть.
Д. Качалова
―
Я не знаю, был ли он со своей политикой. Думаю, что он был представителем одной определённой линии, дали ему месседж, вот он с этим месседжем и нёсся. Как умалишённый. Поэтому вполне возможно, сейчас другой месседж. От кого идёт…? У меня вчера был очень интересный разговор, вечером мне позвонил коллега из Люксембурга. Господи, и в Люксембурге тоже интересуются нашей политикой.
А. Петровская
―
Невероятно! Мне кажется, вот там вообще это не должно никого интересовать
Д. Качалова
―
Он мне говорит: «Диана, вы знаете, я пишу статью, не могли бы вы мне объяснить, почему Путин вот это всё делает? Чем он руководствуется?» Я говорю ему: «Вы знаете, дорогой коллега, если вы найдёте человека, который вам скажет, почему, то будьте уверены, что он вас дурит. Потому что если человек не влез в голову нашего президента, то…» Почему, когда было федеральное Послание, потом послание правительства в отставку, все были настолько ошарашены? Мы помним, что никто из экспертов ничего подобного не говорил. Говорили разное, «много чего будет», и так далее, но никто ничего похожего не предвещал, нам даже в голову не приходило, что действия будут именно такими.Всё больше и больше напрашиваются аналогии с Советским Союзом, по-моему, эту параллель уже проводили: в СССР можно было определить, какой расклад в Политбюро по шапкам, и по тому, как они стоят на похоронах или на праздниках на трибуне Мавзолея – кто ближе к Брежневу, кто ближе к Черненко, и так далее. Вот расстановка сил. При Ельцине – помните это знаменитое выражение «Не так сели»? а сейчас мы даже не знаем, «кто как сел», в голове у нашего президента. Вы знаете? Я не знаю.
А. Петровская
―
Разгадать, и правда, трудно. Тем более что после отставки правительства было много предположений – кто же займёт пост премьер-министра. По-моему, не угадал никто.
Д. Качалова
―
Во-первых, никто не угадал. Во-вторых, никто не понял, почему это вообще произошло. Ну, был Медведев, никому не мешал. Сейчас начнутся какие-то бешеные прорывы что ли, или чего? Не очень понятно. Где-то я прочитала, по-моему, в Facebook (люди же любят гадать на кофейной гуще): «Наверное, Путин действовал так решительно, потому что против него зрел заговор». Красиво, да? Все в латах, в шлемах, с мечами зарубили гниду заговора на корню. Но я совсем не уверена, что министры культуры, образования или науки стоят во главе подобных заговоров. А ведь силовики у нас, если я не ошибаюсь - кроме Чайки - остались все те же самые.
А. Петровская
―
Да и если посмотреть, куда ушли эти министры – они как-то отправились не очень далеко.
Д. Качалова
―
Чайка – на Кавказ, это далеко.
А. Петровская
―
Подождите. Владимир Мединский будет помощником президента по культуре, он недалеко ушёл, в общем-то.
Д. Качалова
―
Ну это, мне кажется, будет такая почётная пенсия. Хотя он молодой ещё.
А. Петровская
―
Дмитрий Медведев тоже, в общем, недалеко уходит, он остаётся в сотрудничестве с Владимиром Путиным, под его руководством.
Д. Качалова
―
С Дмитрием Медведевым-то вообще непонятно что будет дальше, потому что его же, по-моему, готовят к Госсовету. Знаете, как в сказках: положили в рукав, а потом, как лебедя, могут выбросить. Из этих костей, как из рукава лебёдушки, в русских народных сказках выбрасывают, а там – бац, и лебедь красивая появилась, или принцесса какая-то. То ли его выбросят с этими костями, то ли нет, пока не очень понятно. Мне кажется, его посадили в такой резерв на низком старте. Что будет…? Опять-таки, кто скажет – назову жуликом.
А. Петровская
―
Под него, как я понимаю, специально всё-таки создают должность, он будет под непосредственным руководством Владимира Путина.
Д. Качалова
―
Ему не привыкать.
А. Петровская
―
Так я и говорю – как-то далеко не ушли эти люди-заговорщики, если их такими считать.
Д. Качалова
―
Теория заговора показалась мне довольно оригинальной, свежей, но… Единственное, анализируя всё, что происходило за последнюю неделю, пытаешься понять: отчего такая спешка? Скорей, скорей, бегом, бегом! И когда читаешь поправки к Конституции, которые внесены… Ну, с Конституцией – это отдельный смех; создали группу, потом… Её уже распустили или нет?
А. Петровская
―
Нет, она будет дальше заниматься вопросами подготовки всеобщего голосования. Которое не референдум, а голосование.
Д. Качалова
―
Я не очень понимаю, как пианист Мацуев будет организовывать подготовку голосования? Он на концертах что ли будет агитировать? Я ещё могу себе как-то представить, ка кон может участвовать в предложении поправок в Конституцию. Это даже я могу, не то что пианист Мацуев. А вот ка кон будет организовывать референдум – я вообще не понимаю.
А. Петровская
―
Трудно сказать. Но появилась информация, что президент Благотворительного фонда «Волонтёры – в помощь детям-сиротам» Елена Ольшанская, которая была членом рабочей группы по реформе Конституции, заявила, что не работала над поправками, что всё уже было готово заранее, и были юристы, которые что-то там доделывали и дописывали, доводили до ума сам текст. Поэтому, как это работать – трудно мне сказать.
Д. Качалова
―
Так то, что сказала Ольшанская и подтверждает, что, наверное, работали по нескольким каналам. Кто-то предложил создать группу, группу создали, но она не пригодилась, потому что одна башня Кремля не сказала другой башне Кремля, что «поправки уже готовы, ребята!» Уже не надо, уже свободны, всё. Не знаю, собирались ли они? По-моему собирались, что-то обсуждали же.
А. Петровская
―
Да-да, собирались, 2 или 3 раза.
Д. Качалова
―
По-моему, даже что-то предлагали. Но – уже не надо. Я, кстати, пыталась смотреть по событиям и обнаружила… Большинство поправок мне не понятны. То есть, понятно, что Путин хочет вечной власти, но почему это делается таким галопом? У нас, по-моему, никакие решения таким галопом ещё не проходили. Там одна есть поправка интересная – о том, что Россия вообще может нафиг не уважать международное право. Помните? Вроде кажется – ну и хрен с ним, с этим международным правом. Мы тут живём, в Петербурге, в Москве, дальше, глубже. Что нам это международное право? Не так часто мы им и пользуемся.А вообще-то, если вспомнить, 9 марта в Гааге начинается суд по поводу «Боинга». Времени осталось всего ничего, и решения, которые будут приняты этим судом… Мы не знаем, чем закончится суд, но буквально за месяц мы вдруг – бац, и подстелили себе соломку, заявив, что чего-бы там этот Гаагский суд не решил, мы это дело просто проигнорируем.
А. Петровская
―
Вчера у нас здесь был Сергей Цыпляев, который объяснял, что это касается только тех решений международных инстанций, которые противоречат Конституции.
Д. Качалова
―
Так оно и будет противоречить Конституции! Кроме того, у нас ещё одна поправка, по поводу того, что если судьи Конституционного суда поведут себя кое-как и будут пятнать своё судейское достоинство, их президент может погнать. До этого, если я не ошибаюсь, у нас судебная власть была независимой.
А. Петровская
―
Суть у неё такая.
Д. Качалова
―
Суть, да – правильное слово. Суть судебной власти была независимой. Теперь получается, что высшие судьи страны зависят от президента.
А. Петровская
―
Это если они что-то плохое для страны сделают, Диана.
Д. Качалова
―
Естественно! Предположим, судья Верховного суда не может признать решение Гаагского трибунала, суда – как он там у них называется? Я с этим не спорю. Но если будет какая-то дискуссия по этому поводу, если в Конституционном суде будет какие-то сомнения, то мы можем предположить, что будет дальше. Я на 100% уверена, что решения Гаагского суда будут ущемлять, тем или иным образом, российское право. И если они вдруг его не ущемят, то мы найдём способ, как объяснить, что они его ущемляют.
А. Петровская
―
Посмотрим, как это всё будет принято. Кстати, тут ещё интересная история – вроде как нам пакетом предлагаются поправки. Там же есть и приятные бонусы, и про минимальную зарплату сказано. Правда, цифры не прописаны, и МРОТ остаётся трудновыживаемым по-прежнему. Но уже записали в Конституции; и про индексацию пенсии вспомнили, после пенсионной реформы.
Д. Качалова
―
Слушайте, а раньше у нас было прописано в Конституции про индексацию пенсии? Нет, мне кажется. Это что-то уже совсем такое… У преферансистов есть интересное выражение, когда такие вот мелкие поступки совершаются. Невозможно процитировать в эфире, кто играет в преферанс – тот знает. Ну когда совсем уже до мелкого дошли. Поэтому я не знаю, стоит ли прописывать в Конституции индексацию пенсии и выплату материнского капитала. Понятно, что пакетом лучше, чем не пакетом.Я тут немножко приболела, ходила на массаж и разговаривала с дяденькой, который месил мне шею. Параллельно с этим общаешься с людьми, которые не имеют никакого отношения ни к политологии, ни к журналистике, ни к экспертному мнению. Я вам больше скажу: из всего, что происходило за последнюю неделю (кроме вчерашнего назначения правительства) большая часть людей, не вовлечённых во всю эту кутерьму, поняли только одно – прогнали Медведева, и правильно сделали. Про Конституцию – ничего. Пакет? Пусть будет пакет. Поняли только про то, что правительство ушло в отставку. Назначили новое – значит, сейчас новое правительство. А поводу Конституции… Боюсь, нам этот пакет так на голову и сядет. Помните, у нас был «пакет Яровой»? Теперь будет конституционный пакет.
А. Петровская
―
Хорошо, к пакетам чуть позже. Вот вы сказали, что всем запомнилось, что Дмитрий Медведев ушёл, которому, как говорит Валерий Фёдоров, гендиректор ВЦИОМ, не простили пенсионную реформу. Не простили и поэтому радуются, что он ушёл. Валерию Фёдорову кажется, что Мишустин как раз придётся по душе россиянам, потому как он сторонник дальнейшей цифровизации системы госуправления. А россиянам это нравится.
Д. Качалова
―
Красиво звучит!
А. Петровская
―
Потому что, по словам Валерия Фёдорова, Россия – это «страна технооптимистов, которые верят в преимущество технологического процесса». Мне очень понравилась эта цитата, не знаю, где Валерий Фёдоров видел технооптимистов.
Д. Качалова
―
Хотела спросить, где живёт Валерий Фёдоров. Он же в Петербурге или в Москве живёт. Хотелось бы знать, когда последний раз Валерий Фёдоров выезжал за пределы садового кольца? Или ехал даже на том же «Сапсане», когда где-то по середине пропадает интернет, если ты не едешь бизнес- или первым классом. Как только отъезжаешь от Петербурга, то обычный интернет, который есть у тебя в телефоне, тут же исчезает. Поэтому с цифровизацией и оптимизацией населения (от слова «оптимизм») он немножко погорячился. Хотя то, что Медведеву не простили пенсионную реформу – думаю, да. Народ в этом смысле злопамятный. Тем более, что это произошло совсем недавно. Честно говоря, я не думаю, что Медведев был так сильно в этом виноват.
А. Петровская
―
Но отдуваться пришлось. Я вас ещё порадую про технооптимистов, просто не могу пройти мимо, мне очень нравится.
Д. Качалова
―
Саша, какая вы впечатлительная.
А. Петровская
―
Валерий Фёдоров ещё отметил, что Михаил Мишустин «может получить дополнительный кредит доверия со стороны россиян, в том числе, представителей старшего и среднего поколения, которые составляют основу активного электората». То есть, эти технооптимисты - среди среднего и старшего поколения.
Д. Качалова
―
70+. Думаю, в чём-то Валерий Фёдоров действительно прав. Объясню, в чём. Если Медведев, так скажем, обидел эти самые старшее и среднее поколения, которых надули с пенсионной реформой и повышением пенсионного возраста, то, насколько я понимаю по предыдущим и уже нынешним заявлениям Мишустина, он больше нацелен на то, чтобы лезть в карман бизнеса, как бизнеса побольше, так и более-менее успешного, который ещё на плаву, бизнеса среднего. И вот это россиянам может понравиться. Потому что когда у нас кто-то много зарабатывает, даже если люди вкалывают с утра до вечера, как умалишённые – если их прижучат, это, я думаю, россиянам должно понравиться. Возможно, они это узнают путём цифровизации. Извините.
А. Петровская
―
Это как вариант. Ещё, что касается министров, подводя итог: я правильно понимаю, Диана, что в целом вы не очень верите в какую-то самостоятельную роль каждого отдельного министра, чтобы, например, пытаться сравнить, отличается ли взгляд на экономику нового министра минэкономразвития от взгляда на экономику старого министра? Тут всё изменилось и пошли цифры вверх.
Д. Качалова
―
Слушайте, я уже достаточно долго живу на этом свете, чтобы вот так сразу взять, оба! - и поверить. Радует, что у этих людей за спиной нет богатого советского прошлого. Не по возрасту, а именно по отношению. Нету гэбистского прошлого, нету комсомольского прошлого, и, в общем-то, достаточно технократичное прошлое.
А. Петровская
―
Опыт.
Д. Качалова
―
Да, опыт технократа. Поэтому, предположить, что их сразу затянет в безумное болото, мне бы не хотелось. Если бы хотели, чтобы всё было совсем плохо, то были бы другие фигуры, были бы люди из полностью ура-патриотического блока. У нас есть, конечно, представители, и первый вице-премьер у нас теперь глубокий государственник, но его окружают хоть и государственники, но не с ура-патриотическими задвигами. И это даёт некоторую надежду.
А. Петровская
―
Вернёмся к конституционному пакету, как мы с вами его назвали. Во-первых, все думские фракции поддержали законопроект о поправках.
Д. Качалова
―
Кто бы сомневался.
А. Петровская
―
Ну, мало ли как могло быть. Но здесь два момента. В отношении Госсовета – интересно вам про этот Госсовет? Про него в поправках никакой конкретики. И про усиление президента, всё спорили – усиливается роль президента или нет. А спорили почему? Потому что всех интересует 2024 год. Вот если усиливается, то, может быть, Владимир Путин и не уйдёт. А если ослабнет, то это будет другой президент.
Д. Качалова
―
Что значит, не уйдёт? Он же сам сказал, что больше двух сроков подряд не надо. Хотя у нас президент говорил и про повышение пенсионного возраста, и про всякие другие вещи… По поводу Госсовета – достали из какого-то загашника структуру, про которую уже давно забыли. Он лежал где-то в шкафу, пылью покрытый, а теперь его хотят сделать его совсем законным. Может быть, Путину надоела эта свистопляска с выборами, когда все потом бегают, кричат: «Ну что это такое! Опять здесь подмухлевали, там «карусели», тут с мешками убегали!» И какие-то люди вокруг него бегают, разбираются, ЦИК ездит с проверками. Может ему надоело это всё?Может быть, он создаст себе такое плюшевое кресло в виде этого Госсовета, сядет туда… Если по Конституции посмотреть, то часть полномочий - как по внутренней, так и по внешней политике - которые сейчас закреплены за президентом, передаются этому самому Госсовету. Так что, с одной стороны, что-то у президента отнимают, с другой - что-то добавляют. По отношению с Думой, по назначению сенаторов и тд и тп. Может, он сядет в это плюшевое кресло, не будет никем больше избираться, и будет просто нами руководить.
А. Петровская
―
Стало понятнее, что в 2024 году будет?
Д. Качалова
―
Нет. Абсолютно нет. И кто скажет, что стало понятней – тот соврёт.
А. Петровская
―
В итоге, выходит всё-таки гениально Владимир Путин поступил: что-то произошло, но никто не понял, что именно.
Д. Качалова
―
Да, никто ничего не понял. Но движуха есть. У меня вообще смешно получилось, я пошла с собакой гулять…
А. Петровская
―
Диана, сейчас новости московские.
Д. Качалова
―
Ну вот…НОВОСТИ
ЗАСТАВКА
А. Петровская
―
Мы продолжаем и в Youtube, и уже теперь в эфире с главным редактором «Новой Газеты в Петербурге» Дианой Качаловой. Диана, приветствую, ещё раз здравствуйте. И мы остановились на обсуждении того, что там будет в 2024 году – с этим не очень понятно, мы решили. Неясно.
Д. Качалова
―
«Мы остановились на том, что будет в 2024 году». Нам бы знать, что будет в 2021 году! А мы уже про 2024.
А. Петровская
―
Ну, всегда нужно смотреть в будущее с уверенностью.
Д. Качалова
―
Оптимизм бешеный, да.
А. Петровская
―
И причём не только технооптимизм, я хочу заметить.
Д. Качалова
―
Нет, у меня вообще техно нет, у меня плохо с техно.
А. Петровская
―
Я ещё хочу вас спросить: у нас референдума не будет, но голосование, сказал Владимир Путин, будет. И Дмитрий Песков отметил, что вообще-то это необязательно, это просто желание президента обязательно свериться с населением, что как бы всё идёт правильным путём. Вот вас, Диана, волнует, чтобы с вами сверились? Вы чувствуете важность этой сверки с вами?
Д. Качалова
―
Я лично – да. Я хочу на все выборы, и поэтому я считаю, что сверяться со мной надо. Другое дело, насколько важен будет мой тонкий и хриплый голос, я не знаю. Поэтому свериться-то со мной – пусть сверяются. Но беда заключается в том, что люди, которые… У нас же как будет организовано добровольное голосование?
А. Петровская
―
В смысле – добровольное?
Д. Качалова
―
Как у нас организуются, так сказать, добровольные митинги в поддержку решений партии и правительства? Бюджетников собирают и говорят: «Ребята, давайте вы добровольно сходите на какой-то там митинг и постоите с плакатами в поддержку». Вот у меня есть подозрение, что добровольное волеизъявление по поводу изменений в Конституции будет проходить примерно таким же образом. Поэтому, конечно, хорошо бы гражданам, которые против изменений в Конституции, тоже мобилизоваться. Но я боюсь, что это всё ограничится дискуссиями в Facebook.
А. Петровская
―
Тут нам просто нужно разобраться, понимаете, Диан. Чтобы быть против, нужно разобраться. А разобраться-то не так просто.
Д. Качалова
―
Ну да, разобраться сложно. Вот как раз мы же говорим – пакетом, а там всё в кучу. Там какая-то мелкая денежка на чай, на первого ребёнка деньги, уход фактический России – не полностью, но – из международного правового пространства. Хотя вроде бы уже говорят: «Нет, мы будем уважать международное право!» Но всё равно, я думаю, это будет хорошая такая ступенька к тому, чтобы его не уважать совсем. Ну и тот же Госсовет, который вообще не понятен – кто это, что это? Это всё равно, как голосовать за чёрную кошку, извините, в чёрной комнате.
А. Петровская
―
Да, потому как с Госсоветом даже прописано, что его все детали, функции и выбранный состав будут в каком-то федеральном законе. Голосуем мы сейчас – а дату как раз уже наметили, скажем так, возможно, что в День космонавтики мы будем голосовать…
Д. Качалова
―
Хорошее дело. В День космонавтики правильно голосовать по этому поводу. Хорошо бы вот в 2021 году, тогда… Подожди, в каком году у нас Гагарин летал? В 1961 или 1962? Что-то я уже начинаю путаться.
А. Петровская
―
В 1961.
Д. Качалова
―
Вот хорошо бы через год голосовать, тогда, может быть, все бы разобрались, и к годовщине этого великого события мы бы проголосовали. Но вот не нажигает.
А. Петровская
―
Судя по всему, торопятся, потому что до 2021 года ждать не хотят. Почему, кстати?
Д. Качалова
―
Что?
А. Петровская
―
Не хотят ждать. Вот действительно, подождали бы…
Д. Качалова
―
Ну решили сейчас. Я не знаю, почему такая спешка.
А. Петровская
―
Но до 2024 года ещё сколько времени!
Д. Качалова
―
Чтобы к этому времени все привыкли и забыли. У нас ведь, если сейчас посмотреть последние… Ну, конечно, были там митинги, конечно, какие-то небольшие узкие круги лиц выходили и чем-то возмущались. Но в принципе в экономике, во всём была такая стагнация. Мы последнюю неделю, типа, бурлим, а до этого в общем-то как-то скучновато было. Вот на таком фоне лучше всего проводить выборы, а не на фоне бурления. Так вот как раз у нас будет ещё 3 года впереди, чтобы снова уйти в анабиоз. Все привыкнут, и всё будет хорошо. И дальше уже хочется стабильности той, которая была, продолжения вот этой же самой стабильности.
А. Петровская
―
Ещё в отношении воли граждан, которые хотят узнать. Почему не референдум?
Д. Качалова
―
Как много граждане хотят узнать! Не знаю я, почему не референдум. Не знаю.
А. Петровская
―
Для вас принципиально, это референдум или нет?
Д. Качалова
―
Нет, смотрите. Если это референдум, то это в общем-то какое-то закреплённое юридически действо, и к нему надо прислушиваться. А если это «кто хотел – пошёл, высказался», то это ну как собрание в жилконторе примерно. На федеральном уровне исполнение обязательно.
А. Петровская
―
Да, но вы представляете себе ситуацию, что пришли люди, сказали: «Нет, не хотим мы поправок», а Владимир Путин их провёл? Это же как-то было бы странно.
Д. Качалова
―
Это какое количество людей придёт и скажет? Мы же будем смеяться над тем количеством людей, которые придут и скажут, что они не хотят этих поправок. Это количество людей будет единица, стремящаяся если не к нулю, то хотя бы к единице процентов.
А. Петровская
―
Да, но тогда в итоге уже сейчас можно сказать, что мы предполагаем, что, скорее всего, это голосование, будь оно референдумом или нет, будет положительное.
Д. Качалова
―
Да.
А. Петровская
―
Так тогда почему оно не может быть референдумом? Ну и будет положительное.
Д. Качалова
―
Так проще, наверное. Вдруг, я не знаю, подстраховаться. Опять же, здесь мы заходим в теорию заговоров, мне кажется. Мы хотим понять то, чего понять пока что невозможно. Так же, как мы не можем сейчас определить функции этого великого ужасного Госсовета. Давайте поговорим о том, чего нету.
А. Петровская
―
Пока нету. Хотя в то же время неизвестно, как скоро будет. Ещё момент в отношении эффективности управления: в 2019 году, как стало известно из ежегодного рейтинга Агентства политических и экономических коммуникаций, эффективность управления в регионах снизилась, причём снизилась она в 53 из 85 субъектов. С чем это связано, что у нас эффективность управления падает, как вам кажется? Говорят, конечно, что это не катастрофа…
Д. Качалова
―
Я не очень понимаю, что такое «эффективность управления». Мы вот оперируем какими-то такими смешными словами типа цифровизации. «Эффективность управления» – это значит, что люди там жить стали хуже? Или что там у них разброд, шатание и драки в местных парламентах? Или там чиновники местной администрации друг другу морды бьют? Или они не снимают трубку, когда им звонят из Москвы, из вышестоящих инстанций? Что значит «эффективность управления», показатель какой этой эффективности?
А. Петровская
―
Я думаю, что там комплекс показателей этих. Вот не приведено здесь, чтобы вам ответить на этот вопрос развёрнуто, но я думаю, что и трубку из Москвы, конечно, брать надо. Но и вопрос, есть ли там какие-нибудь митинги, возмущения, недовольства, или там всё тихо-спокойно, все ли довольны. Есть ли там, я не знаю, прирост каких-нибудь рабочих мест и так далее. Какая-то вот такая стабильность в регионе.
Д. Качалова
―
У нас есть регионы, где булькает – достаточно вспомнить Шиес, достаточно вспомнить возмущения в других республиках, автономиях и областях. Поэтому, в принципе, в некоторых местах булькает. Вопрос, почему там булькает. Вот, например, в том же Шиесе, если мы приведём пример: там булькает не потому, что что-то неправильно разорганизовалась и сделала отвратительно местная власть, правильно? Там оттого, что то, что им спускают из Москвы – решения по сбору мусора, что им туда весь мусор будут свозить – люди возмущаются этим. Они не возмущаются своей местной властью. То есть, они ею возмущаются, что она типа легла на спинку, подняла лапки и сдалась. Но решение-то было не их, решение-то было вышестоящих инстанций.
А. Петровская
―
Мусор-то московский.
Д. Качалова
―
Кроме того, если мы почитаем вот эти поправки к Конституции, которые у нас идут пакетом полиэтиленовым, то там есть же что-то такое про усиление, про встраивание местного самоуправления в нашу вертикаль власти.
А. Петровская
―
Единая публичная система власти, как-то так.
Д. Качалова
―
Там такие слова, что просто их невозможно произнести, если нет бумажки перед глазами, поэтому я это упрощу. Так вот, возможно, из-за вот этих… Сколько там, 53 региона?
А. Петровская
―
Да, 53 из 85.
Д. Качалова
―
Возможно, там и начнут как раз с этих самых местных самоуправлений всё это дело встраивать в вертикаль власти. Я не очень понимаю, честно, вот такие экономические ёмкие выражения, когда за ними не стоит каких-то конкретных показателей. Вот в Петербурге, например, мы входим в эти 53, или мы входим в какие-то другие?
А. Петровская
―
Не знаю. Мне кажется, у нас всё хорошо, конечно. Только что не написано, но я уверена.
Д. Качалова
―
Вот видите, у нас всё хорошо. А нам кажется, что у нас всё плохо! Куда мы входим, в какие показатели?
А. Петровская
―
Трудно сказать.
Д. Качалова
―
Понятно, куда входит Москва, это мы и так знаем. А вот куда входим мы, я не знаю. Или соседняя с нами Ленинградская область?
А. Петровская
―
Многие из правительства Москвы теперь тоже мы знаем, куда входят: в правительство.
Д. Качалова
―
Это да, туда они перетекают потихонечку.
А. Петровская
―
Раз мы к Петербургу развернулись, у нас остаётся немного времени поговорить о родном городе.
Д. Качалова
―
Ой, господи. Капелька, капелька!
А. Петровская
―
У нас вот-вот должны определиться с детским омбудсменом, Светлана Агапитова эту должность покидает. Кстати, вот, 2 срока подряд – или не подряд, тут можно вычёркивать слова или добавлять – но всё, 2 срока, и на этом всё. Хотя я читала много, например, отзывов, комментариев слёзных от руководителей благотворительных НКО, которые говорят: «Нет-нет-нет, нам бы так хотелось ещё со Светланой Юрьевной поработать». Но 2 срока – всё. И там не очень понятно, там сейчас есть Анна Митянина в качестве кандидата, и буквально совсем недавно, к закрытию, скажем, вот этой вакантной должности от ЛДПР, по-моему, кто-то выдвинулся. На ваш взгляд, вот эта история с будущим детским омбудсменом играет какую-то роль, или – мы уже обсудили – в правительстве никакой роли новые люди не играют, и здесь тоже?
Д. Качалова
―
Смотрите. Я понимаю, почему по поводу Светланы Агапитовой очень многие представители НКО, в частности, сейчас, ну, не то, чтобы льют слёзы – такое немножко издевательское выражение, но переживают.
А. Петровская
―
В хорошем смысле.
Д. Качалова
―
Да, в хорошем смысле этого слова. Потому что она – очень человечный, отзывчивый, именно вот тёплый человек, и к ней было легко и просто обратиться. Она была близкая. Какой будет Анна Митянина, мы пока сказать не можем. В общем-то, по её бэкграунду в правительстве, наверное, она всё-таки будет немножко больше, так скажем, технократ. У нас сейчас везде технократия наступает.
А. Петровская
―
Но человек в этой сфере опытный.
Д. Качалова
―
Да, ничего плохого сказать не могу. Почему появилась ещё какая-то кандидатура? Так если вы вспомните предыдущие выборы омбудсмена. Тоже была примерно та же самая история, когда нам казалось, что вот абсолютно подходящая на этот пост Светлана Агапитова, и вдруг начали появляться какие-то абсолютно левые люди, которые там что-то создавали, какой-то фон, шум, и ничего у них из этого не получилось. Может быть, нам хотят таким образом показать, что на этом уровне у нас есть типа какие-то выборы, какая-то альтернатива и так далее. Нужна такая альтернатива в данной конкретной ситуации? Я не знаю, не уверена. Потому что все отзывы, которые я слышала по Митяниной – мне кажется, что она будет достойным детским омбудсменом. Это я ни в коем случае не агитирую, упаси господь, не моя работа.
А. Петровская
―
Ещё одна тема петербургская. Вчера стало известно, что появилась инициатива (и она будет рассмотрена на следующей неделе) закрыть велодорожку на Фонтанке. Она, по-моему, одна из первых, которые появились в рамках проекта «Твой бюджет» она была сделана.
Д. Качалова
―
Нет.
А. Петровская
―
Не первая?
Д. Качалова
―
По-моему, не первая.
А. Петровская
―
Но как-то она вот в начале этого движения велодорожечного, которое быстро оборвалось и закончилось в Петербурге, была. А теперь… То долго на ней складывали снег, то машины паркуют. В общем, проехать там всё равно невозможно, и теперь хотят закрыть. Вам как кажется, хорошая идея?
Д. Качалова
―
С одной стороны, я приветствую велосипедистов, потому что они занимают меньше места, чем автомобили, и меньше портят воздух. Здесь я абсолютно согласна. А с другой стороны, у нас действительно хотели, как лучше, а получилось, как всегда. Я не очень понимаю… Хотя мне долго объясняли, я читала несколько статей, что типа эта дорожка соединяет Невский проспект и Кировский район. Я вот не знаю, есть ли резон ехать от Невского проспекта дальше в Кировский район, или по Московскому проспекту. По-моему, есть какие-то более простые способы.Но увы, всё получилось, как всегда. Потому что, действительно, это место зимой… Ну, в этом году у нас снега нет, но я и велосипедистов, честно говоря, там… Я тут прочитала, что по ней проезжает до 60 велосипедистов в час. Поэтому, к сожалению, она становится такой технической дыркой для того, чтобы туда что-то свалить. Пробки из-за этого организуются значительно большие, чем количество велосипедистов, которым мы идём навстречу. Если бы была выстроена схема целиком, по всему городу…
А. Петровская
―
Вот, вопрос всё-таки в схеме. Но на этом мы сегодня закончим. Диана Качалова была у нас в гостях. Спасибо и до свидания.
Д. Качалова
―
Пока.