Особое мнение СПб - Геннадий Смирнов - Особое мнение - 2019-12-30
30.12.2019
Т. Троянская
―
Мы уже в эфире. Я Татьяна Троянская, напротив меня Геннадий Смирнов в качестве Деда Мороза необычного.
Г. Смирнов
―
Здравствуйте, ребятки. Ну, что, Танечка, приготовила стихотворение для дедушки?
Т. Троянская
―
Много стихотворений, много стихотворений. Актер и блогер, как вы поняли, Геннадий Смирнов.
Г. Смирнов
―
Дедушка я сегодня.
Т. Троянская
―
А хочешь ли ты, дедушка, чтобы я тебе погадала в песнях самого известного нашего песенника Юрия Лозы?
Г. Смирнов
―
Конечно.
Т. Троянская
―
47 здесь страничек, называй-ка любую из 47 страничек.
Г. Смирнов
―
И мы узнаем, что…
Т. Троянская
―
Мы узнаем, что тебя, дедушка, ждет в следующем году.
Г. Смирнов
―
Узнаем, что меня ждет в следующем году… На странице 31, 7 строчка сверху.
Т. Троянская
―
«Мимо мчались поезда, чуть не плача я глядел, глядел им вслед».
Г. Смирнов
―
Спасибо, мальчик Юра. Все мимо будет проезжать, ты понимаешь?
Т. Троянская
―
Вся кутерьма будет…
Г. Смирнов
―
А, может, суета мимо вся. И только на нашем полустанке будет все расцветать.
Т. Троянская
―
На маленьком плоту сквозь бури, снег и грозы…
Г. Смирнов
―
На маленьком плоту, я теперь смотрю, по Петербургу можно круглогодично плавать.
Т. Троянская
―
Да. Вчера снежок прошел.
Г. Смирнов
―
Ну и все, сегодня уже нет.
Т. Троянская
―
Наши слушатели, зрители на YouTube-канале, присоединяйтесь. На YouTube можете набирать «Эхо Москвы в Петербурге». Пишет Марк: «Синий уже». На голове синий уже.
Г. Смирнов
―
Только на голове. Есть у нас серая мышь, зеленая елочка и темно-синий телефон.
Т. Троянская
―
Самое главное, что мышь… И, Ген, если посадишь нашу Зефирку на плечо…
Г. Смирнов
―
Она будет греметь в микрофон. Ты в курсе, что у нее внутри…
Т. Троянская
―
Да. Внутри горошинки. Это не горошинки, это еда, мы ее кормим.
Г. Смирнов
―
Отечественным.
Т. Троянская
―
Все увидят, как ты изменяешь Варваре. А Варвара этого не видит.
Г. Смирнов
―
Поэтому и можно изменять. Когда не видит – можно делать все, что хочешь. Это очень современный подход к жизни. Ничего не показали – того и не было.
Т. Троянская
―
Телевизор смотришь?
Г. Смирнов
―
Нет, не смотрю.
Т. Троянская
―
Но знаешь, что там происходит.
Г. Смирнов
―
Есть много других… У нас, в отличие от дорогого Владимира Владимировича, множество способов получения информации. Многими способами ее узнаем, не только из папочки, которую положили дяди в фуражках.
Т. Троянская
―
Ему не надо.
Г. Смирнов
―
Вот именно.
Т. Троянская
―
Ему это лишняя информация. Как Шерлок Холмс – не загружает мозг лишней информацией. Только то, что нужно.
Г. Смирнов
―
Я согласен. То, что нужно ему. Ему то и приносят. Это идеальная схема взаимоотношений с миром. Тебе сообщают только то, что нужно тебе. И то, что интересно тебе. Более того, мудрый человек, зная, что ты уже думаешь по этому вопросу, все подбирает так, чтобы ты открыл и сказал: «Ну вот! Я же говорил». Вот так нужно устраивать информационное пространство. Мудрый должен знать, что ты уже думаешь об этом. И приносить только то, что подтверждает твои смелые догадки.
Т. Троянская
―
За 20 лет человек научился работать.
Г. Смирнов
―
Они все там научились за 20 лет. И не только работать, скажем прямо. И отдыхать хорошо научились они, и веселиться.
Т. Троянская
―
Имеют право.
Г. Смирнов
―
Дай бог здоровья этим людям еще на 20 лет.
Т. Троянская
―
Гена, чем тебе запомнится 19 год? Год театра, между прочим.
Г. Смирнов
―
Какого театра?
Т. Троянская
―
Всякого.
Г. Смирнов
―
Не знаю, как год театра, он мне не запомнится ничем. К сожалению.
Т. Троянская
―
Не посетил ни одного спектакля театральной олимпиады?
Г. Смирнов
―
Нет, не был. Я довольно часто хожу в театр, в кино и на выставки. На книжные ярмарки. Я часто хожу, но не могу сказать, чтоб меня что-то настолько потрясло.
Т. Троянская
―
Не зацепило.
Г. Смирнов
―
Цепляет меня часто, но чтоб потрясло… Чтоб я в конце года помнил: «Слава Богу, в 2019 году я посетил спектакль, режиссера… И там артисты так потрясающе играли». Нет, такого не могу вспомнить, к сожалению. Хотя много интересного всего, много живого всего. Оно происходит в основном в стороне от мейнстрима, скажем вот так условно.
Т. Троянская
―
Что, например? Оно непопулярно…
Г. Смирнов
―
Нет, оно не старается быть популярным. Есть своя аудитория какая-то. Предположим, наш любимый НеБДТ, Небольшой Драматический Театр, это же маленький театр, хотя существует много лет.
Т. Троянская
―
Его знают театралы…
Г. Смирнов
―
Все равно это довольно небольшая аудитория поклонников. Не стремится, чтобы его от Купчино до Сертолово все полюбили насквозь.
Т. Троянская
―
Там маленькое помещение. Даже если полюбишь…
Г. Смирнов
―
Оно так и устроено.
Т. Троянская
―
А что там вышло такого? Там «Короля Лира» выпускают.
Г. Смирнов
―
Его я еще не видел.
Т. Троянская
―
Там только избранные видели. Премьера будет в начале года.
Г. Смирнов
―
Я говорю в целом. Самые интересные и живые вещи происходят вдали от мейнстрима. Такой театр, например.
Т. Троянская
―
Он выпустил очень хорошую премьеру – «Иранскую конференцию» по Вырыпаеву. Отличный спектакль.
Г. Смирнов
―
Я еще не видел, хотя театр этот люблю, ребят всех люблю. Часто бываю там.
Т. Троянская
―
Ты не в мейнстриме? Но ты же не ходишь…
Г. Смирнов
―
Не я не в мейнстриме. А самое интересное не в мейнстриме.
Т. Троянская
―
Ты же не был в БДТ, Александринке.
Г. Смирнов
―
В Александринке я был. Давай не будем это обсуждать в эфире, потому что вас закроют, понимаешь? Если я начну говорить то, что я думаю про тот спектакль, который я смотрел, не будем мы этого делать. Просто этот принцип вообще восторжествовал, в принципе. В кино – то же самое. Самые кассовые фильмы не означает самые интересные. Они чаще всего, особенно, если импортные, на высочайшем техническом и профессиональном уровне сделаны, но просто уже такая индустрия в мире, что по-другому почти не бывает, но это не означает, что они самые интересные, самые яркие, самые запоминающиеся. Никаких художественных открытий ты чаще всего там не обнаружишь.
Т. Троянская
―
«Однажды в Голливуде» ты посмотрел?
Г. Смирнов
―
Посмотрел. Так это был Тарантино, до этого фильма был Тарантино и сейчас Тарантино. Это не открытие. Я говорю про открытия. Про то, чем запомнится год, ты спросила. Очередным, еще одним фильмом Тарантино он не запомнится, потому что Тарантино – такое огромное явление, которое с нами много лет, это не что-то новое.
Т. Троянская
―
Мне кажется, этот фильм все равно можно считать неким прорывом для того же Тарантино, потому что не совсем типично для него.
Г. Смирнов
―
Нет… Никакого там прорыва. Это очень здоровское кино, классное, с двумя выдающимися артистами, особенно один из них. Ди Каприо. При том, что он – невероятный артист, с ролями ему везет не сильно. Часто играет всякую ерунду, недостойную уровня, таланта, профессии и вообще масштаба этого артиста, которого я люблю много лет. А здесь вот очень повезло. Видно, что это за артист. Но это не то: «О, помнишь, мы в 2019 году…» Я такого не припомню. Это мои личные ощущения. Я на них не только не настаиваю. Наоборот, настаиваю, что это только мои впечатления. Никто не обязан не только им следовать, но и даже прислушиваться.
Т. Троянская
―
Две театральные потери в этом году – Марк Захаров и Галина Волчек. Новость сегодняшнего дня – Виктор Рыжаков стал руководителем театра «Современник». Это режиссер, который достаточно хорошо известен, в Петербурге, в Александрийском театре есть его спектакль.
Г. Смирнов
―
Он же ничего еще не говорил, что будет реформировать, все будет по-другому или «При мне все будет, как при бабушке»?
Т. Троянская
―
Он еще не успел это сказать. Назначение только сегодня случилось.
Г. Смирнов
―
Что касается этих двух театров… Я не знаю, они все последние годы при всей любви и огромном уважении и к Марку Анатольевичу, и к Галине Борисовне, я поклонник обоих всегда был, а Галина Борисовна вообще моя любовь несмотря на то, что у нее ролей общеизвестных не так много, они маленькие… Как актриса, как режиссер. Я видел спектакли, давно правда, в «Современнике». Последние годы это два очень пожилых и очень болеющих человека, руководили театрами. Это не на пользу театру. Вообще, никогда. Не только этим двум, а любому. Доронина, которая в 85 лет руководила эффективно театром, в который никто не ходил, это оттуда же. Несмотря на то, что масштабы разные, взгляды разные. Тем не менее, это неправильно, нельзя этого делать. Нужно, чтобы люди уходили не только в гробу.
Т. Троянская
―
Почему у нас в стране все так происходит?
Г. Смирнов
―
Потому что привыкли так всегда. Все уходят только в гробу, понимаешь? Все.
Т. Троянская
―
Как объяснить человеку, что пора на пенсию? Пора на отдых…
Г. Смирнов
―
Люди, называющие себя министрами, будут придумывать это как-то, если они считают себя министрами. Вместо того, чтобы всякую пургу рекламировать и ругать действительно хороших – пусть задумаются, как нам сделать, чтобы у нас люди в неработоспособном возрасте и физическом, и эмоциональном состоянии не руководили крупными театральными коллективами. Эта проблема давным-давно назрела. Связана не с Захаровым и Волчек, которых я, повторяю, очень люблю и уважаю и продолжу любить и уважать, это не с ними связано, а вообще с системой, которая таким образом устроена, что, даже умирая, нужно продолжать руководить.
Т. Троянская
―
У нас так сплошь и рядом.
Г. Смирнов
―
Я про что и говорю. Не в них дело. Это система так устроена. Не должна быть так устроена. Это система смерти. Умирания и разложения. Государство так устроено.
Т. Троянская
―
Ну, представь, Владимир Мединский какого-то очень уважаемого народного артиста… Говорит ему: «Давайте-ка, идите-ка на пенсию». Как с Дорониной, которая, слава Богу, жива и здорова, вступают артисты и начинают говорить…
Г. Смирнов
―
Очень хорошо. Пусть вступают. Ты на это и министр. За что тебе деньги платят? За то, что ты дружишь с доцентом Соколовым? С ним заседаешь в одном комитете своего военно-исторического общества. Не за это же. А за то, чтобы решались основные проблемы устройства всей культурной системы в стране. А не за глупости позорные, которые он регулярно несет. И не за поддельные диссертации. Не за это. Ему платит государство за то, чтобы это как-то придумать. Будем сидеть и за него придумывать? Он главный.
Т. Троянская
―
Он придумывает, как воспитывать подрастающее поколение…
Г. Смирнов
―
Вот именно, занимается совершенно не своей работой. Этот глубоко непрофессиональный человек. А должен заниматься вот этим. Это реально существующая проблема во всей этой громоздкой, давным-давно устаревшей и еле живой системе государственных театров. Не только в Москве и Петербурге, но и во всех крупных областных, столичных городах. Везде. С этой системой надо что-то делать, а она еле живая, но никто этого не делает, потому что министр должен красиво постоять на премьере и поцеловаться с артисткой на камеру. Вот пусть он этим занимается, а не мы.
Т. Троянская
―
Или поздравить с 70-летием народного артиста… Я уж не знаю, России или Советского Союза… Михаила Сергеевича Боярского, который не так давно выпустил НРЗБ.
Г. Смирнов
―
Я думаю, там очередь. Михаил Сергеевич – это больше, чем артист. Боярский в России больше, чем Боярский.
Т. Троянская
―
Он спел песню «Все пройдет» на спектакле Олега Левакова по пьесе Арбузова. Это прорыв театра.
Г. Смирнов
―
Не сомневаюсь.
Т. Троянская
―
Современное видение. Спектакль 21 века. Пусть играет Арбузова.
Г. Смирнов
―
Декорации хоть фанерные? Слава богу, мы боялись, что все будут ходить голые. Все время же пугают. Этот ваш современный театр: все ходят голые, матерятся, трахаются. Я боялся, что… А, с другой стороны, с надеждой даже немножко.
Т. Троянская
―
Михаил Сергеевич, паркующийся на тротуаре Невского, легко.
Г. Смирнов
―
Это лучше, чем голый Михаил Сергеевич на сцене театра.
Т. Троянская
―
Почему, скажи. Это ведь не первый раз. Один раз на встречке паркуется человек, в другой раз у дома актера.
Г. Смирнов
―
Он же сказал: «Мне на вас насрать». Помнишь прошлый раз?
Т. Троянская
―
Да.
Г. Смирнов
―
Ну и все. Какие у тебя еще вопросы к Михаилу Сергеевичу?
Т. Троянская
―
То есть, он зрителям, которые пришли смотреть Арбузова, которые слушали его песню «Все пройдет» он говорит, что «мне на вас…»
Г. Смирнов
―
Это он не зрителям сказал.
Т. Троянская
―
Подожди, а зрители…
Г. Смирнов
―
Это происходит очень со многими людьми, которые дружат с каким-нибудь начальством. Это же очень заразно. Начальство – заразно. Наше отечественное начальство – очень заразно.
Т. Троянская
―
Ты начинаешь думать, что тебе позволительно все.
Г. Смирнов
―
Конечно. Мы сегодня все оправдываемся сидим. Это никак мое отношение к Михаилу Сергеевичу Боярскому как к хорошему артисту не отменяет, потому что артист он отличный. Был в молодости и сейчас остается. Хороший мужик, хороший отец. Скорее всего. Я не знаю. То, что он заразился начальством от начальства, и несет этот вирус в себе – очевидно.
Т. Троянская
―
Вот публика все прощает? Я не про журналистов-либерастов, которые на него наезжают за то, что он паркуется в неположенном месте.
Г. Смирнов
―
Мы-то не будем наезжать. Мы как любили, так и любим. Просто знаем, что немножко заболел.
Т. Троянская
―
Пусть по тротуарам ездит.
Г. Смирнов
―
Понимаешь, он человек с особыми потребностями. У него тяжелая вирусная инфекция начальства.
Т. Троянская
―
Пожелаем, чтобы вылечился.
Г. Смирнов
―
Да не вылечится. Это вылечивается, когда уходит, собственно, бацилла. Когда люди перестают дружить с начальством или оказываются в опале у начальства, тогда и вирус проходит.Сам. Без всяких специальных лекарственных средств. Это сразу же проходит. И выясняется, что не хам никакой, нормальный человек, веселый, обаятельный, анекдоты рассказывает. Потом выясняется, когда вдруг перестал дружить с каким-нибудь начальником ГУВД, председателем чего-нибудь, начальником чего-нибудь другого или с патриархом… Вдруг выясняется, что нормальные, приличные, чудесные люди.
Т. Троянская
―
Это, знаешь, как индейцы говорят, что у каждого человека два волка – белый и черный. В зависимости от того, какой подъедает какого, доминирует белый или черный. Пока просто черный волк доминирует в Михаиле Боярском.
Г. Смирнов
―
Как ты сформулировала… Черный волк доминирует в Михаиле Боярском.
Т. Троянская
―
По поводу… Он, кстати, волка же играл в «Маме». Так вот, по поводу отца – он действительно хороший отец и его сын практически для папаши пробил закон о курилках в аэропортах.
Г. Смирнов
―
Всем бы нам таких сыновей. Хотя я думаю, учитывая, как Михаил Сергеевич Боярский паркуется, мог бы и курить прекрасно без всякого закона.
Т. Троянская
―
Мог бы себе позволить. Надо же все-таки как-то… Может, разрешат народным артистам парковаться на тротуарах.
Г. Смирнов
―
Наконец выяснится, зачем эти звания вообще. Когда дают народного артиста – все, можешь парковаться на тротуаре, курить в поезде, ездить по встречке. Вот такие нормальные, полезные вещи. Не всякий этот почет, а нормальные, полезные в обычной жизни вещи. Без очереди в супермаркете «Auchan» или в любом другом, «Пятерочке». Народным артистам России и СССР…
Т. Троянская
―
И пенсионерам…
Г. Смирнов
―
Без очереди.
Т. Троянская
―
Народным артистам сейчас что-то дают? Кроме звания. Раньше были надбавки.
Г. Смирнов
―
Надбавка и сейчас есть. В принципе, смысла в этом давно никакого нет. Еще один вопрос к мило обсужденному нами министру культуры… Это все не интересует его. Как это работает, функционирует и не развалится ли завтра – это не те вопросы, которые интересуют министра культуры. Не до того. Не время сейчас.
Т. Троянская
―
Ген, давай про серьезное. ФСБ России сообщает, что были задержаны 2 российских гражданина за подготовку теракта в Петербурге. Вот они уже дают признательные показания.
Г. Смирнов
―
Да там попробуй не дай. А мы бы не давали…
Т. Троянская
―
Это знак, что вот перед Новым Годом: «Спите спокойно, всех террористов мы поймали»?
Г. Смирнов
―
Написали же, что в Магнитогорске перед Новым Годом был теракт. Теперь надо показать: «Нет, мы все раскрываем». Эти службы, когда происходит что-то настоящее, ты ничего от них никогда не узнаешь. Зато в саморекламе они достигли небывалых высот. Сколько там Путин говорил? 50 терактов раскрыты, предотвращены.
Т. Троянская
―
Да хоть 150.
Г. Смирнов
―
Мы все равно не знаем, правда или нет. И все признались. Дедушка признался. Чего обсуждать? Это не новость.
Т. Троянская
―
А ты наблюдал за делом этим, которое длилось достаточно долго по теракту апрельскому? В результате очень темное такое дело.
Г. Смирнов
―
Мы не знаем, они это или нет. Что вообще произошло мы даже не знаем. Во всяком случае, мы еще раз увидели, что никакого суда на нашей любимой Родине просто не существует. Его нет. Ни плохого, ни хорошего. Никакого. Просто контора по штамповке обвинительных заключений и все. Нет суда. Из того, что я прочитал, слышал или видел, вне зависимости, мы не знаем, виновны или нет… Может, действительно виновны. А, может, и нет. Может, они рядом стояли. Может, вообще не было ничего. Но суд как раз этого не разбирал. Им принесли обвинительное заключение и сказали: «Вот преступники». И все. Они преступники. Это так проходит. Еще раз убедился, что нет никакого суда.
Т. Троянская
―
Страшно же. Если невинные люди пострадали – кошмар. Но страшно, что истинный виновник не найден.
Г. Смирнов
―
Может, его и не было. Это еще один вариант. В ситуации, когда у нас государство наше любимое настолько завралось, что, даже когда говорит правду, ты продолжаешь подозревать, что тебя, возможно, обманывают. Другое слово хотел сказать, но тут нельзя.
Т. Троянская
―
Продолжим подозревать. Ты сможешь сказать тут, на YouTube-канале, на котором останемся во время новостей.
Т. Троянская
―
Мы продолжаем наш эфир. На самом деле, мы не прекращали его во время антракта, московских новостей. Поэтому посмотрите потом.
Г. Смирнов
―
Сейчас уже ничего интересного не будет.
Т. Троянская
―
Сейчас все скромно.
Г. Смирнов
―
Вялое обсуждение погоды, юго-западного ветра.
Т. Троянская
―
Скажи, пожалуйста, Геннадий Геннадьевич, урановые хвосты, которые завозят периодически в Россию, почему-то они остаются…
Г. Смирнов
―
Я не знаю, я не понимаю, что это.
Т. Троянская
―
Ты не понимаешь, но тебе страшно после фильмов «Чернобыль»?
Г. Смирнов
―
Нет, мне не страшно.
Т. Троянская
―
Почему? Потому что доверяешь?
Г. Смирнов
―
Нет. Потому что я фаталист. В этом смысле мне не страшно. Ну и что? Вот что? А если б страшно, то что? Нужно уехать в Финляндию? И до туда долетит. И там найдут. Стоишь в Лаппенранте у кассы с сыром, 5 килограммов сыра, и тут раз – урановый хвост накрывает. Это же все близко, недалеко.
Т. Троянская
―
То есть ты в этом смысле не паришься?
Г. Смирнов
―
Ну а как париться? Каким образом? Покупать респираторы?
Т. Троянская
―
Ну, переживаешь…
Г. Смирнов
―
Нет, не переживаю. Мы живем в таком огромном мегаполисе, что опасностей в смысле экологии у нас и так… Это абсолютно привычный фон. Очень загазованный воздух, потому что большой, огромный город. И так далее. Промышленные предприятия, которые загрязняют… Никто особо не мучается зеленой энергетикой, ветровыми электростанциями. Это никого особо не интересует.
Т. Троянская
―
Не до этого еще пока. Есть другие проблемы поважнее.
Г. Смирнов
―
А что тогда думать про хвосты? Как будто все остальное чисто, а тут привезли какую-то каку. Это не так в реальности.
Т. Троянская
―
Может, это та самая розочка на торте.
Г. Смирнов
―
Они же уезжают. Они мимо нас проехали и едут к другим людям.
Т. Троянская
―
Зная, из каких мест растут у некоторых людей руки, ты понимаешь, что хвостик могут где-то уронить…
Г. Смирнов
―
У нас иногда на качество государственного управления смотришь, откуда там руки растут. Кажется, что урановые хвосты прошлись по стране уже довольно давно. А сейчас мы наблюдаем уже только результат. Так что чего бояться новых? Когда и так кругом. Тишина такая… Таня задумалась.
Т. Троянская
―
Может, действительно не стоит переживать. Может, есть что-то, о чем вообще не знает и нас что-то поражает давно и надолго.
Г. Смирнов
―
Нас абсолютно однозначно облучают пси-излучением, план Далесса и так далее. Это все давно уже. Результат вот. У меня лысина. А мне и 50 далеко нет. Это ведь неспроста.
Т. Троянская
―
Не у всех же лысина.
Г. Смирнов
―
У кого нет – у того волосы из ушей растут. Обязательно что-нибудь есть в организме что не так. Это же не может быть просто так. Во-первых, скрывают. Во-вторых, враги.
Т. Троянская
―
Ты про базу «Миротворец» слышал?
Г. Смирнов
―
Это что?
Т. Троянская
―
Это списки…
Г. Смирнов
―
Слышал.
Т. Троянская
―
Тут просто поезд пустили в Крым. Журналист «Фонтанки» Венера Галеева поехала в Крым. Там она узнала, что попала в списки, в этот «Миротворец».
Г. Смирнов
―
Она в Киев собиралась? За то и попала.
Т. Троянская
―
Говорят, что, возможно, это может стать причиной, что тебе не дадут Шенгенскую визу.
Г. Смирнов
―
Это не может стать причиной, это чушь. Пугалки. Как это может стать причиной?
Т. Троянская
―
Якобы незаконно пересек границу.
Г. Смирнов
―
Нет, это не может стать причиной. Никакие консульства стран Евросоюза, к счастью, не интересуются мнением создателей сайта «Миротворец», который не является официальной украинской государственной структурой.
Т. Троянская
―
Лучше не обращать внимания?
Г. Смирнов
―
Другое дело, как разумному человеку в 2019 году, может прийти мысль ехать в Симферополь на поезде 2 суток…
Т. Троянская
―
Когда на самолете за 6 тысяч можно туда и обратно. Может, романтика…
Г. Смирнов
―
Вот это вопрос к урановым хвостам. Нет никакой романтики. Стопудово, это урановые хвосты, потому что, я понимаю, когда в советское время ездили на поездах… Я тоже ездил на юг. Не в Крым, а в Геленджик, почти двое суток поезд шел. Я понимаю, не было денег на самолет. Самолет был такой привилегированной… Сейчас зачем это? Зачем вообще нужен поезд туда? В 2019 году… Это только урановые хвосты могут объяснить. Почему нужно ехать несколько тысяч километров на поезде? Который идет со скоростью 60 километров в час. Урановые хвосты молчат, но пассажиры этого поезда активно разговаривают.
Т. Троянская
―
Ты видел женщину, которая живет в Симферополе, вышла паровоз целовать?
Г. Смирнов
―
Я всегда верю в хорошее. Вот я видел фотографию в Facebook, она стоит и там написано: «Ура!» Голова закрывает, есть там одна буква перед этим или нет. Я верю в хорошее, думаю, что она написала «дура» и просто прислонилась, букву «Д» не видим, а все эту тетеньку сразу стали публично осмеивать. Это нехорошо. Может, там была «сура», «кура», «дура». Может, она ждала поезд из Петербурга, где говорят «кура», и радуясь этому, написала слово «кура».
Т. Троянская
―
Фантазируйте, фантазируйте. Тем не менее, ВЦИОМ сообщает нам, что каждый пятый россиянин пригласил бы Путина на новогоднее застолье.
Г. Смирнов
―
Они же не спрашивают для чего. Может, они хотят его накормить отравленным салатом. Или посмотреть, как он нажрется и будет орать песни.
Т. Троянская
―
Ты считаешь, что россияне такие кровожадные?
Г. Смирнов
―
Нет. Я считаю, что ВЦИОМ – агитационная социология. Показывает то, что хотелось бы начальству видеть. Никто не ставит себе задачей выяснить, что на самом деле люди думают и чувствуют.
Т. Троянская
―
Ты не веришь, что люди не хотят Путина за стол?
Г. Смирнов
―
Это ведь вопрос: для чего хотят? Кого хотят?
Т. Троянская
―
Так круто. Президент рядом.
Г. Смирнов
―
Вот именно. Звезда. Пригласят и Киркорова. Не потому, что поддерживают «Крым наш!», а потому, что звезда. Из этого делать выводы, что вот так любят президента – это глупо. Мы не знаем, любят или нет. Любят за что?
Т. Троянская
―
Киркоров может спеть. Он яркий. А Путин что?
Г. Смирнов
―
Тоже звезда. Человек из телевизора. Мужик из телевизора. Я бы, может, тоже пригласил.
Т. Троянская
―
Если бы спросили про кого-то другого, тоже так бы активно сказали «да, хочу»?
Г. Смирнов
―
Мы не знаем этого. ВЦИОМ не пытается это выяснить. Или выясняет, но нам не говорит. Это агитационная социология: «все поддерживают нашего дорогого Владимира Владимировича».
Т. Троянская
―
22 процента.
Г. Смирнов
―
Хорошо. Почему они хотят? Что они хотят, чтоб он сделал за столом?
Т. Троянская
―
Они считают, что вместе с Путиным придет красная и черная икра за стол.
Г. Смирнов
―
Они, может, считают, что у человека есть какая-то проблема, надо попросить.
Т. Троянская
―
Горячей воды нет.
Г. Смирнов
―
ВЦИОМ не напишет этого. Пишут, что «люди хотели бы посидеть за одним столом». Человек, может, хочет из коммуналки выехать наконец.
Т. Троянская
―
Только президент ему может помочь?
Г. Смирнов
―
Никто не может ему помочь. И хочет Путину показать, как живет. Путин скажет: «Да не может быть!» Люди ведь, может, хотят новогоднюю сказку с чудесами, а их сразу куда-то записали в сторонники или противники. Мы не знаем, почему, кто, чего хочет.
Т. Троянская
―
Ты будешь слушать речь президента?
Г. Смирнов
―
Нет, я много лет уже не слушаю.
Т. Троянская
―
А вдруг?
Г. Смирнов
―
Вдруг что?
Т. Троянская
―
«Я устал, я ухожу»?
Г. Смирнов
―
Он не устал, не уйдет. Привыкни к этой простой мысли. К счастью, прекрасно себя чувствует. На лошади скачет.
Т. Троянская
―
Желаю здоровья всем людям на Земле, и хорошим, и разным. Пусть живет и здравствует.
Г. Смирнов
―
Этого концерта с величайшей репризой всех времен и народов «я устал» мы не услышим.
Т. Троянская
―
Единственное выступление, которое никто не может затмить.
Г. Смирнов
―
Никто не может. Ну просто. Не вижу ни одного случая из тех, что знаю. Многие уходили в отставку. Никсон, например. Из больших таких президентов многие уходили. Но этой репризы после себя не оставил никто. Это великое было выступление в смысле вот такой театральной акции.
Т. Троянская
―
Ты знаешь, в прошлом году была очень популярная песня Слепакова «Это был тяжелый год, что нам следующий принесет?» Как на твой взгляд, 20 год по принципу этой же песни? Будет еще хуже? Или, может, из чего-то выплывем.
Г. Смирнов
―
А мы плаваем?
Т. Троянская
―
Не знаю. Может, лежим на дне.
Г. Смирнов
―
Я не знаю. Как будет – не знаю. Я бы всем хотел пожелать в следующем году, вне зависимости от того, как этот и все предыдущие… Хотел бы пожелать как можно больше неожиданных, нечаянных радостей. Не тех, которые мы заработали, заслужили, получили заслуженно. А просто случайных каких-то радостей, которые появляются ниоткуда и не за что. Они и дают ощущение счастья. А вот его мы желаем всем своим друзьям, всем людям в нашем любимом городе перед Новым Годом.
Т. Троянская
―
Спасибо, Дедушка Мороз. Да будут твоими слова верными. В роли Деда Мороза сегодня был Геннадий Смирнов, актер и блогер.