Особое мнение СПб - Андрей Константинов - Особое мнение - 2019-12-23
23.12.2019
Татьяна Троянская
―
Программа «Особое мнение». Время 11.08. В студии Татьяна Троянская и я приветствую журналиста Андрея Константинова. Андрей, добрый день.
Андрей Константинов
―
Доброе утро.
Т. Троянская
―
Наши средства связи +79212915800 и также ведется трансляция на Ютубе. Заходите, пишите «Эхо Москвы» в Петербурге и присоединяетесь к нам. Можете здесь общаться друг с другом, можете задавать вопросы. Я хочу начать с расследования, которое появилось на «Фонтанке». Оно касается Евгения Манюрова и этническое национальное объединение ЭНО, которому, возможно, принадлежал гражданин Манюров, они поспешили откреститься от связи с ним. Вы в курсе этого расследования?
А. Константинов
―
Я, сказать по правде, не читал, но куски обсуждались во время подготовки к печати. Целиком я не читал.
Т. Троянская
―
В частности, вызывали на допрос Дмитрия Боброва, известного как «Шульц 88». Он приехал, поговорил.
А. Константинов
―
Его всегда на всякий случай вызывают. Дергают.
Т. Троянская
―
А он ведет тихую, спокойную жизнь.
А. Константинов
―
Но уже не такой шустрый, как раньше. Все-таки «шли годы, смеркалось»…
Т. Троянская
―
40 лет – вполне себе возраст.
А. Константинов
―
Ну все-таки не 20, когда люди в охотку на нары и куда хочешь. Поэтому, он, конечно, попритих. Я не думаю, что он совсем изменил свои взгляды. Я вообще не верю, что человек после 20 лет может кардинально меняться. Но тем не менее, в этом случае его тоже дернули.
Т. Троянская
―
Ну, давайте к Манюрову. До этого была версия, что он патриот и что-то случилось с его головой. Во-первых, я хочу вас спросить. Как так получилось, что в центре Москвы на Лубянке открывается стрельба с такими мерами безопасности, как в нашей стране?
А. Константинов
―
Есть две сильные полицейские сверхдержавы. Наша страна и США, еще более полицейская страна, где периодически в центре разных городов открывается огонь, с большим количеством жертв.
Т. Троянская
―
Сейчас вы делаете оценочное суждение, говоря, что там у них хуже, чем у нас.
А. Константинов
―
Я не говорю, что хуже. Кому что нравится. Я говорю, что у них таких случаев больше, когда у людей в такого рода ситуациях присутствует некоторое расстройство, типа геростатова комплекса. Манюров, я думаю, тоже типичный Геростат. Принести в центр города оружие достаточно легко, особенно если ты им официально владеешь. У тебя для этого есть специальные средства транспортировки, перевозки, чехлы, кофры, что угодно. А сборка оружия в умелых руках – это секунды.
Т. Троянская
―
А в метро можно пройти с разобранным оружием?
А. Константинов
―
Думаю, да. Потому что все эти рамки стоят, чтобы всем было комфортно и спокойно. Потому что если они, действительно, начнут срабатывать на разного рода металл, тут будет коллапс.
Т. Троянская
―
То есть денег угрохали только для спокойствия?
А. Константинов
―
Ну не то что угрохали… Вы рассуждайте: одно дело – аэропорт или вокзал… Хотя если даже на вокзале с пригородными поездами сделать жестко, как положено, то все опоздают, будет коллапс и т.д. Потому что либо раздеваем до трусов каждого и каждую, либо по умолчанию понимаем, что жизнь есть жизнь. К тому же кроме метро существует такси, велосипеды, самокаты, электрокары. И не обязательно через рамки проходить. Поэтому приехать в центр города и устроить всякие нехорошие вещи легко. Я вам скажу. Танечка, по секрету, что нас в Петербурге Бог бережет. Потому что в центре есть несколько любопытных местечек…
Т. Троянская
―
Не скажете, каких?
А. Константинов
―
Нет, не буду говорить, потому что я-то их вижу в силу определенного опыта. В прошлой жизни я не журналистикой занимался. И поэтому не дай Бог…
Т. Троянская
―
То есть легко можно устроить что-то подобное?
А. Константинов
―
Хуже гораздо! И, подчеркиваю, подручными средствами. Для этого даже не обязательно иметь автоматический карабин. А уже если у тебя есть автомат Калашникова или ручной пулемет, то будет дискотека, которая запомнится на долго. Поэтому слава Богу, что люди, которых чему-то там научили, либо их профилактируют вовремя, либо они в другую сторону думают, но не потому что нельзя. А самое-то главное, что нельзя жить в суперполицейском режиме. Вы у каждого потенциально опасного места не сможете поставить трех автоматчиков на круглосуточное дежурство. Это нереально просто никак. У нас на площади Островского у Александринки каждый день стоят автомобили…
Т. Троянская
―
А вы знаете, кстати, для чего они там стоят?
А. Константинов
―
Я думаю, что это из этой же серии: передвижной пост быстрого реагирования, развертывания. Но, конечно, это напрягает. Тут очаг культуры, на улице Зодчего России находится наше «Агентство Журналистских расследований» и Вагановское училище, которое бегает к нам во двор курить постоянно, молодые гопники. У нас во дворе стоят качели, нам их вице-губернатор подарил в свое время. И вот они на этих качелях курят, засранцы.
Т. Троянская
―
Балерины и балеруны?
А. Константинов
―
Да. И полиция всему этому не препятствует, но она там есть. И, конечно, с эстетической точки зрения, это не есть хорошо. Но подчеркиваю, что при желании и минимальном навыке, можно устроить теракт. И никто ничего не сможет сделать. В московской-то истории, огромные вопросы есть. Есть такое нехорошее русское слово – обосрались. Это по отношению к храбрым товарищам из ФСБ, которые сначала храбро воевали целый час. Один бывший представитель - Филатов, президент клуба «Альфа», я сегодня его смотрел. Он по дождю примерно час объяснял, как здорово, как круто и что именно так и надо. Что если в центре какой-нибудь Манюров вылезет, то примерно час и потребуется на ликвидацию ситуации, то есть это грамотные действия.
Т. Троянская
―
А! То есть все правильно сделали?
А. Константинов
―
Он как раз и объяснял, что все правильно сделали. Но с моей точки зрения они еще раз сделали то, о чем я до этого говорил. Потому что какие правильные действия? Вы что там обалдели? Во всем управлении на Лубянке не нашлось несколько автоматов Калашникова, которые могли бы взять…
Т. Троянская
―
То есть они на ваш взгляд действовали не вполне профессионально?
А. Константинов
―
Но час боя – это что такое?
Т. Троянская
―
С одним человеком!
А. Константинов
―
С одним человеком, конечно!
Т. Троянская
―
А если бы было 25 вооруженных?
А. Константинов
―
Я думаю, что там был фактор растерянности либо я даже не знаю, как это объяснить. То, что там нет, еще раз повторяю, нескольких автоматов Калашникова, я не верю. То, что совсем не было людей, которые когда-либо держали оружие в руках, я тоже не верю. А дальше, вы меня простите, можно надувать щеки и строить из себя профессионалов, но ничего такого военно-морского-то нет. Задача простая: поджать его с флангов и закончить это все безобразие.А потом еще этот достойный человек говорил, что: «Правильно, что его убили. Это замечательно. А как вы хотели? Чтоб сзади кто-то подошел, шприц воткнул?» То есть возникало ощущение, что он бредит просто. Причем здесь шприц, товарищ? А по ногам стрелять не пробовали? Чтобы потом можно было вопросы ему задать какие-то?
А третий раз они обделались, когда девчонке с Baza храбро дали в морду. Ну, это просто какие-то невероятные храбрецы! Положили лицом вниз женщину, мать Манюрова. Понятно все, он не хороший человек, убил ваших товарищей, он ранил, испортил вам праздник… Но причем здесь пожилая женщина, которую надо храбро класть лицом вниз? Вы что не понимаете, что только усиливаете эффект от того, что вы творите?
Т. Троянская
―
А что это: непрофессионализм или наглость, которая поддерживается правительством? У нас же они неприкосновенные…
А. Константинов
―
Не знаю на счет правительства. Про него ничего не буду говорить. Мне кажется, что это больше похоже на полупьяную истерику.
Т. Троянская
―
Ну, это непрофессионализм называется.
А. Константинов
―
Вы никогда не видели сотрудников ФСБ, которые на разных своих собраниях или праздниках поют. Они очень любят песню «Офицеры, офицеры, ваши сердце под прицелом». Надо видеть, как они стоят, втягивают животы, шевелят ушами и усами и, видимо, они себя чувствуют вот этими офицерами, сердце которых под прицелом, за Россию…Товарищи офицеры, я хочу вас спросить. Как называется человек, который бьет молодую девушку по лицу? Во-первых, мне кажется, что он называется неврастеник. Во-вторых, мне кажется, что он называется трус. И в-третьих, мне кажется, что любой другой офицер, который находится рядом, ему должно быть брезгливинько находится в одним помещении с таким храбрецом. Разве нет? Разве как-то по-другому? Разве кто-то скажет: это честь офицера его толкает бить журналистке по роже? Или говорить журналисту: «Сейчас я тебе камеру в одно место запихаю»? Либо это от неврастении, оттого, что вы сильно расстроились, товарищи офицеры. Ну, тогда вам нужно пить пустырник и срочно на медкомиссию. Потому что судя по всему у вас с нервишками нездорово, вам нельзя служить в органах, которые не ошибаются. Никогда. И правильно делают, что они целый час нейтрализовывают этого Герострата. И мне кажется, что с этим надо разбираться. Потому что это недопустимо, это действия, которые позорят вас же. Как вы это не понимаете?
Т. Троянская
―
Ну, видите, вам же на «Дожде» объяснили, что все было нормально, что действовали профессионально.
А. Константинов
―
«Дождь» это такая радиостанция, где вечно какие-то странные люди выступают. Поэтому от «Дождя»-то многого не ждем.
Т. Троянская
―
А при чем тут «Дождь»? Человек-то выступающий не «Дождя».
А. Константинов
―
Так он там говорил.
Т. Троянская
―
Просто экспертное мнение.
А. Константинов
―
Знаете, на федеральные каналы его не пустили. А на «Дожде», пожалуйста, выступай.
Т. Троянская
―
Про федеральные каналы я не могу говорить, потому что я не смотрю их.
А. Константинов
―
А я посмотрел с утра «Дождь» и наткнулся на мнение, что, оказывается, все сделали правильно. Мне кажется, что надо уметь признавать, когда что-то сделано неправильно, от этого только больше уважения будет. А второе – с храбрецами, которые женщин бьют по лицу…
Т. Троянская
―
А по животу, помните…
А. Константинов
―
И по животу, я абсолютно согласен с вами. И мне очень не понравилось, что когда Президента спросили об этом, а он как-то замял ответ.
Т. Троянская
―
Когда Сванидзе спросил …
А. Константинов
―
Пусть она трижды не права, но нельзя бить женщину бронированным кулаком в живот, потому что ты в погонах мужчина. Я этих двух мужчинах в погонах просто заклинаю: а вдруг у вас дома есть мои книги, вы их, пожалуйста, выбросьте! Я не хочу, чтобы мои книги были в ваших домах. Я к таким как вы отношусь брезгливенько. Потому что вы не соответствуете с моей точки зрения ни офицерским званиям, ни просто званиям мужчин. Как бы вас ни провоцировали, какими бы стервами ни были эти дамы, пусть они трижды лесбиянки, все равно вы не имели право этого делать. Вот что я вам скажу. Поэтому если у вас есть мои фильмы или книги, вы их выбросьте, пожалуйста, я вас очень прошу.
Т. Троянская
―
Я надеюсь, вас услышали эти люди. Версия теракт – выгодна эфэсбэшникам?
А. Константинов
―
Я не знаю, что им выгодно, что не выгодно, я на этот предмет не думал. На первый поверхностный взгляд, а с этим нужно серьезно разбираться, из того, что мне известно, это типичный Герострат, у которого в связи с теплой погодой уехала кукушка.
Т. Троянская
―
Вы считаете, что в этом только погода виновата? А может быть, этот человек активно смотрел федеральные каналы?
А. Константинов
―
А может, телеканал «Дождь».
Т. Троянская
―
Может и телеканал «Дождь». Я не знаю, а может, все впитывал и близко принимал к сердцу.
А. Константинов
―
Следственный комитет назначил посмертную психиатрическую экспертизу…
Т. Троянская
―
А это возможно?
А. Константинов
―
Да. Причем, достаточно точная работа может быть проделана. Только от нее никому легче не будет, уверяю вас. Какая разница: от этого или от другого у него крыша поехала. Он был изначально, судя по всему, социопат. К тому же, похоже, переживал кризис среднего возраста. И тут кто-куда в таких ситуациях: кто «мусоров» резать, а кто за грибами, понимаете? И рецептов нет никаких.
Т. Троянская
―
Крыша едет не только у неудачников, но и вполне себе состоявшихся людей. И я снова обращаюсь к вашему сайту, к «Фонтанке». На Петроградской соседи поймали замначальника МВД, который рассекал по встречке и кричал, что это его район. Вы тоже в курсе этой истории. А вот что случается с этими людьми?
А. Константинов
―
Тут понятнее всего. Когда все время стресс и работа связана бог знает с чем, рано или поздно наступает срыв. У некоторых он происходит более-менее в каких-то рамках. Случаев, когда какие-нибудь полковники уголовного розыска напиваются до зеленых чертей, так что их сослуживцы…
Т. Троянская
―
Если они это делают дома…
А. Константинов
―
Нет, ну и на работе, когда на них приходится наручники надевать, пока не проспится, я этих случаев очень много знаю. Что делать? Хочется сказать – усиливайте работу штатных психологов. Но это все только слова.
Т. Троянская
―
То есть это нормально, просто сорвало башню?
А. Константинов
―
Таня, в принципе, когда срывает башню, это не нормально. Но нет такого общества, где ни у кого никогда не срывает башню. Потому что в одних странах крышу сносит от того, что слишком всего много, в других, что слишком тихо. В благополучной Финляндии, где мухи дохнут от скуки, и то был стрелок типа нашего Манюрова, несколько лет назад. А с чего вдруг? Вот бывает. Абсолютной защиты от таких ситуаций нет. И даже в полицейском государстве. Но утешу вас тем, что мы защищены лучше, чем в Европе.
Т. Троянская
―
Чем?
А. Константинов
―
Потому что у нас полицейское государство.
Т. Троянская
―
То есть если вас полицейский раздавит, то…
А. Константинов
―
Нет, нет вы все время в свою сторону уводите.
Т. Троянская
―
Я в сторону практики.
А. Константинов
―
Ну, как-то не выглядите вы давленной Татьяной.
Т. Троянская
―
Я за народ.
А. Константинов
―
Еще раз вам говорю: там, где полицейское государство, там терактов меньше. Если вы посмотрите, какой карнавал в Европе, если вы посмотрите, что там происходит в плане контактов коренного населения с мигрантами, и какие эксцессы за собой тащит, и как Европа изменилась в этой связи, и сколько ужасных терактов там уже было, - это плата за то, что у них не такое полицейское государство, как у нас. Но у них тоже начинает в этом смысле что-то происходить. Потому что политики крупных европейских стран начинают пугаться всяких альтернатив для Германии, потому что такого рода партии ратуют за то, чтобы…
Т. Троянская
―
Но за стаканчики у них не сажают.
А. Константинов
―
Ой-ой-ой-ой-ой…
Т. Троянская
―
И во Франции за то, что желтым жилетом надавали по лицу, с полицейскими также разбираются.
А. Константинов
―
Во Франции есть убитые и раненные в ситуации с «желтыми жилетами». А у нас убитых-раненных нет. Что касается стаканчиков. Вы можете верить, можете не верить, но в США полицейский не то, что за стаканчик, он тебя может застрелить за угрожающий жест. Не в ситуации, когда митинг протеста, а когда один на один.
Т. Троянская
―
Но мы живем не в Америке, мы живем в России.
А. Константинов
―
Мы живем не в Америке, но я еще раз вам говорю, мы не совершенная страна, и мне тоже не нравится, когда возникают подобные ситуации со стаканчиками. Но говорить, что это беспрецедентный случай полицейского произвола, это не соответствует действительности.
Т. Троянская
―
Андрей, вот вам, как мужчине, разговаривающим с полицейским и видящим неадекватность полицейского, вам хочется иногда двинуть ему, а вы не можете, потому что он неприкосновенен. Вас это внутренне не напрягает?
А. Константинов
―
Послушайте. Это одно из базовых точек согласия. Это невозможно.
Т. Троянская
―
А он вас может.
А. Константинов
―
Но так в каждой стране, еще раз вам говорю. Не бывает государства без полиции, без легитимной функции насилия.
Т. Троянская
―
А если полиция не достойна? А если эти сотрудники полиции…
А. Константинов
―
В любом случае, это не дает вам права бить его палкой. Он полицейский и государство выдало ему лицензию на насилие. А вам нет. И если вам это не нравится, то вы в принципе враг государства, как такового. По другому никак.
Т. Троянская
―
То есть с этим просто нужно смириться? Это факт.
А. Константинов
―
А как еще? Либо вы должны добиваться переформатирования государства. Когда будет лицензия на насилие у граждан, не достигших 20 лет, а полицейским наоборот запрещено. Как только посмотрит в сторону протестующих, тут его и вешать пора.
Т. Троянская
―
Ну, тут просто степень абсурда. Я про стаканчик.
А. Константинов
―
Я еще раз вам говорю, что в Америке вас могут застрелить за угрожающий жест. И периодически это происходит, когда они убивают детей даже с игрушечными пистолетами.
Т. Троянская
―
Я не слышала об этих убийствах.
А. Константинов
―
Вы не слышали?
Т. Троянская
―
Нет, не слышала.
А. Константинов
―
Вы просто не хотите слышать. Это же сотни людей, которые там гибнут каждый год. Об этом все знают. Это одна из проблем США.
Т. Троянская
―
Я озадачусь этой проблемой.
А. Константинов
―
Конечно, это открытые цифры.
Т. Троянская
―
Сейчас мы уходим на московские новости, но останемся с вами на Ютубе.НОВОСТИ
Т. Троянская
―
Мы продолжаем наш эфир. Журналист Андрей Константинов у нас в студии. На Ютубе ведется трансляция, присоединяйтесь к нам. Я хочу поговорить про пятницу. У нас Владимир Путин с компанией отдыхали в Петербурге, точнее работали сначала, а потом отдыхали. И весь город встал. Так случилось, что вы не попали под раздачу.
А. Константинов
―
Не попал. Именно в этот день я проехал по Невскому со скоростью 80 км в час. На Дворцовом мосту отсекал гаишник. И ровно по моей машине. И я был в числе неудачников, которые не успели метнуться на Невский проспект через мост. И мы минут 15 постояли, и моя машина первой стартанула через Дворцовый мост и дальше по Невскому. Я несся с ветерком.
Т. Троянская
―
Вы немножко стояли. А вечером, часов в десять, был перекрыт Вознесенский проспект, Московский проспект встал, набережная полностью была освобождена. Видимо люди гуляли в Эрмитаже или в Манеже, я не знаю где, не важно.
А. Константинов
―
Зачем для этого перекрывать?
Т. Троянская
―
А это вопрос! Вы считаете, что это нормально, когда приезжает в город президент, и дороги перекрывают? И при этом не предупреждают. Предупреждение, что Деды Морозы проедутся 21 декабря, было о перекрытии дорог, а тут нет.
А. Константинов
―
Вы уверены, что это перекрытие дорог в центре было связано с Путиным и его гостями?
Т. Троянская
―
А с кем это может быть связано?
А. Константинов
―
Я не знаю. А смысл-то какой, если они в Эрмитаже, то зачем перекрывать Вознесенский? Я не понимаю.
Т. Троянская
―
Я тоже не понимаю. Может быть, они передвигались из Манежа в Эрмитаж. Я не знаю.
А. Константинов
―
Я видел лица гостей и самого президента показывали в тот день, они не производят впечатление патологических садистов, которым хочется издеваться над горожанами. Надо понять, с чем были связаны эти перекрытия, бывают разные ситуации.
Т. Троянская
―
Ну, какие разные? У нас, кроме президента, ничего так не перекрывает.
А. Константинов
―
Ну прямо, только из-за президента! У нас перекрывают и из-за Медведева, и из-за бог знает кого еще.
Т. Троянская
―
Медведева не было. Был Путин.
А. Константинов
―
Мне просто нечего сказать, я не знаю.
Т. Троянская
―
Вы считаете, что из-за Путина и компании нужно перекрывать дороги? Я к тому веду, что сколько «Скорых» не доехало по вызовам, сколько ресторанов потеряли…
А. Константинов
―
Ой-ой-ой…
Т. Троянская
―
А почему нет?
А. Константинов
―
Сколько космических кораблей не полетело, не открыли инопланетян… Девушка опоздала на свидание, и разбита ее жизнь теперь у нее навсегда.
Т. Троянская
―
Андрей, не усугубляйте, ответьте на вопрос.
А. Константинов
―
Мне кажется, что вы немножко пережимаете здесь. неприятно, когда ты стоишь в пробке, а ехать нужно, а тут власть на своих бронированных машинах, конечно, не приятно. И мне неприятно, и всем другим.
Т. Троянская
―
А так должно быть? У нас что – империя?
А. Константинов
―
Думаю, что во-первых, да. А во-вторых, для меня это менее неприятно, чем я вижу Олланда на мопеде.
Т. Троянская
―
Почему?
А. Константинов
―
Потому что когда я вижу президента на мопеде, у меня возникает чувство: « А ты кто тут вообще? Ты, правда, президент? И вот так к своей любовнице прямо на мопеде ездишь? Под французским флагом? Ты не президент на самом деле, по делом тебе, что ты все проигрываешь. Ты не пойми кто. Ты чучело».
Т. Троянская
―
Вам шашечки важны?
А. Константинов
―
Мне не то чтобы шашечки важны. Как видите, я не в президентском кресле, а в кресле напротив вас. Но если по системе мироустройства, которое у меня в голове, то конечно люди из-за которых ты ждешь в этом перекрытии, мне они кажутся большими президентами, чем Олланд на мопеде. Для меня он просто шнырь и все.
Т. Троянская
―
То есть короля играет свита? И для вас это окружение важнее?
А. Константинов
―
Как только король садится на мопед, он перестает быть королем.
Т. Троянская
―
Почему?
А. Константинов
―
Ну потому что какой же он король на мопеде-то? Он мудель да и все.
Т. Троянская
―
Я уж не говорю о тех, кто ходит пешком.
А. Константинов
―
Послушайте. Мы же сейчас о власти говорим. Власть обязательно должна быть загадочна. Она должна быть сильной и страшной. Власть обязательно должна иметь право на насилие. Иначе это не власть. Иначе это просто дежурный по классу. Почему не воспринимают, как властителей руководителей скандинавских стран, Финляндии и т.д. Да это не серьезно все. Это такой приятель. Сегодня я подежурю, завтра ты подежуришь. Сегодня ты в кассе сидишь кассиршей, завтра ты премьер министр Финляндии, такая девочка-припевочка. Это никакая не власть. Это игра во власть. Это дежурный по классу. И не более того. Вот и все. Это вас может ужасать.
Т. Троянская
―
У вас какое-то феодальное сознание.
А. Константинов
―
И что теперь? Допустим. У меня феодальное сознание. Мы же с вами про короля говорим. А вне феодальном обществе какой же пожжет быть король? Только шнырь на мопеде и все.
Т. Троянская
―
А бывает бронированная машина и при этом абсолютный ноль. И что? Власть, которая пугает – это Сталин, она уже была. Это хорошая власть?
А. Константинов
―
Вы не понимаете, что власть, которая у Сталина, ровно такая же, как у Черчилля. Сталин в кровище огромного количества людей, но вы не хотите видеть, что Черчилль тоже в кровище огромного количества людей.
Т. Троянская
―
Не думаю, что эти количества одинаковые.
А. Константинов
―
Англо-американские самолеты в 1945 году убили больше миллиона женщин и детей и стариков. Это Германия, которую они собрались выбомбить до тла. Тоже, скажете, не знаете, да?
Т. Троянская
―
Я про репрессии, про то, как своих граждан убивали.
А. Константинов
―
А какая разница? Для них эти германские граждане тоже были почти свои, близкие и по языку, и по духу. И бомбардировки Японии, где не только атомная бомбардировка. Например, бомбардировка Токио, который был полностью сожжен. Если сложить это все, то получится больше миллиона. И это, в чем ужас, женщины, дети, старики. Там практически не было войск. И это было намеренно. Они говорили так: «Мы будем выбамбливать вас город за городом, пока солдаты на фронтах не придут в ужас и не начнут складывать оружие. Вы скажете, что есть разница?
Т. Троянская
―
Я просто не понимаю, почему, когда мы начинаем говорить об одном человеке, вы начинаете приводить пример такого же человека, но на Западе?
А. Константинов
―
Потому что я говорю, что тогда было такое время.
Т. Троянская
―
То есть диктатор должен был быть в то время?
А. Константинов
―
Мне кажется, что это совершенно очевидно. Никто тогда не думал о ценности человеческой жизни. В Советском Союзе был Сталин. Мне он не симпатичен. Он весь в крови. Но у англичан был Черчилль, который мне более симпатичен за счет его чувства юмора и знаменитых его афоризмов, но он тоже весь в крови. Американцы, которые все такие продвинутые и осуждающие. Скажите мне, Татьяна, когда американский посол улетел из Берлина?
Т. Троянская
―
Не надо мне экзамен по истории устраивать. Я его не сдам сейчас.
А. Константинов
―
А почему? Не хотите знать, что это было в декабре 1941 года? Уже после битвы под Москвой? А тогда все было нормально, дипломатические отношения, руки жали. Вы говорите, выхватывая из контекста. Вы говорите об одном. А я говорю, обратно в контекст. И посмотрим, что было за время, и почему американцы интернировали японцев, в лагеря сажали своих граждан японского происхождения. Это было такое время, очень подлое, кровавое. Никто не думал о репутациях, кровавый ты или не кровавый. Да чихать все хотели.
Т. Троянская
―
Надеюсь, что кровавое время сейчас уже завершилось. Давайте поговорим про урановые хвосты, которые снова завезли в Петербург.
А. Константинов
―
Я в этом ничего не понимаю. В королях и диктаторах понимаю, а в урановых хвостах нет.
Т. Троянская
―
Мы живем в Петербурге, а урановые хвосты разгружают здесь. Я не знаю, совпадение это или нет, но второй завоз совпадает с приездом Путина. И все ждут, что Путин уедет, и только тогда начинается разгрузка. Вчера команда депутатов ЗакСобрания поехали туда и посмотрели, как это происходит. Они там все замерили и сказали, что вроде бы все безопасно. Вот вы, как человек, также как и я не разбирающийся в этом, вам страшно?
А. Константинов
―
Нет, абсолютно.
Т. Троянская
―
А почему? Вы доверяете Росатому?
А. Константинов
―
Я о Росатоме и не думаю, они мне совершенно не интересны. Если бы были малейшие признаки опасности, счетчиков по городу немерено, уверяю вас, что уже стоял бы такой визг, такие крики, такие заголовки, и нас бы с вами тут не сидело. Мы бы с вами укрывались где- нибудь в подвале, я бы вас закрывал пропитанным чем-нибудь ватником.
Т. Троянская
―
Свинцовым фартуком.
А. Константинов
―
Просто перед Новым годом всем хочется поиграть в прятки, какой-то конспиралогии, поэтому сейчас будем искать урановый хвост. Найдем его и загадаем желание. На самом деле не бойтесь. Ничего этого нет, и никакой опасности нет.
Т. Троянская
―
У нас осталась минута до конца. Вы можете как-то обозвать этот год, каким он был и с какой надеждой вы выходите в 2020?
А. Константинов
―
У меня для читателей будет подарок. В самом начале года мы начнем печатать мой новый сценарий, который называется «Фронтовая любовь». Это про журналистов.
Т. Троянская
―
Про любовь журналистов?
А. Константинов
―
Да. И специально для вас там есть персонаж Путин. У него есть такая функция.
Т. Троянская
―
Он Путин – Путин или условный Путин?
А. Константинов
―
Он Путин. И там есть персонаж – гей. И 2-ого числа мы начнем печатать.
Т. Троянская
―
А фронт где происходит? Донбасс?
А. Константинов
―
Нет, Сирия. Там есть драматические моменты, происходящие в Сирии. Но это целиком про журналистов, про телевизионщиков.
Т. Троянская
―
Киносценарий, значит, будут съемки?
А. Константинов
―
Не знаю, там посмотрим. В целом, год был разным. И скучным тоже, и веселым. По крайней мере, для меня, его окончание более радостное, чем начало. Я вас поздравляю с Наступающим, пусть потихоньку уходит Старый. Все будет хорошо.
Т. Троянская
―
А в Новом пусть будет все хорошо. Спасибо. Журналист Андрей Константинов был в программе «Особое мнение». С Наступающим!