Особое мнение СПб - Иван Микиртумов - Особое мнение - 2019-11-22
22.11.2019
Т. Троянская
―
11 часов 7 минут, программа «Особое мнение», в студии Татьяна Троянская, я приветствую нашего гостя – у нас Иван Микиртумов, доктор философских наук, преподаватель Европейского Университета в Санкт-Петербурге. Добрый день.И. Микиртумов
―
Добрый день, уважаемые слушатели.Т. Троянская
―
Я, для начала, напомню наши средства связи – у нас работает портал СМС - +7-931-291-58-00, и также трансляция на Ютубе, заходите, набираете «Эхо Москвы в Петербурге» и присоединяетесь здесь. Можете задавать вопросы Ивану. У нас активно слушатели общаются друг с другом. Ну, мы начнем. Хит Яндекса – это твиттер молодой учительницы, которую уволили, поскольку молодая учительница позволяла себе, в общем, откровенно писать о том, как она живет. Этим возмутились родители. Точнее, ее не уволили, а просто вынудили написать заявление по собственному желанию. И вопрос: имеет ли право учитель откровенно писать о личной жизни или нет? Вам, как преподавателю?И. Микиртумов
―
Что можно сказать? Право, конечно, имеет, но учитель – лицо публичное, и работает с детьми, у которых есть родители, и эти родители могу что-то думать, у них могут быть свои мысли о том, что учителя могут себе позволить, а что – нет. То есть, совсем не считаться с родителями собственных учеников или с учениками, например, они ведь тоже могут посмотреть и что-то могут подумать, что-то может не понравиться, они могут быть чем-то шокированы, удивлены. Вот, все-таки учитель не должен так себя вести. Тут нет обязательств со стороны закона, но со стороны того, что ты – общественное лицо такое, все-таки некоторые обязательства на тебя накладываются. Если ты совсем частную жизнь ведешь, не вступаешь ни с кем… Никого не учишь, не воспитываешь, не оказываешь личное воздействие, тогда пиши все, что угодно, в рамках закона. А если ты хочешь свою частную жизнь выставлять на широкое обозрение, то это твое дело, я не понимаю просто, зачем это надо. Но ладно, кому-то нравится. Но надо считаться и с тем, что кому-то это может не нравиться, и в данном случае – эти дети и родители, то они имеют право потребовать, опять-таки, это не связано с законом. Они хотят, чтобы вот их чувства, как они себе их представляют, не страдали. Возможно, в другой ситуации будут другие родители, которые скажут, что это ерунда. Пусть, что хочет, то и пишет. Ну, и тогда инцидент был бы исчерпан, но в данном случае было иное. Это зависит от конкретных случаевТ. Троянская
―
Взрослые люди говорят, что ерунда, а потом говорят: «А если бы это были ваши дети? Мы не хотим такую учительницу».И. Микиртумов
―
Люди имеют право думать то, что они думают. Мы тоже не можем… Кто-то думает неправильно, НРЗБ, имеют право полное. И все-таки выход на детей и преподавание – это публичная деятельность, и мы должны считаться с людьми, которых мы учим, с их родителями тоже.Т. Троянская
―
Иван, а вы откровенны в своих социальных сетях? Думаете ли вы о том, что пишете?И. Микиртумов
―
Вообще, думать о том, что пишешь и говоришь – это важно, всегда полезно. Это элемент ответственности. Социальные сети – я как-то мало пользуюсь, честно говоря, не понимаю толком, зачем это надо, но я и не испытываю потребности туда писать, сообщать об обстоятельствах частной жизни – зачем?Т. Троянская
―
Хорошо, то есть эта проблема для вас не проблема.И. Микиртумов
―
Да.Т. Троянская
―
Давайте тогда поговорим об иностранных агентах, потому что Госдума приняла в третьем чтении закон, который позволяет признавать инагентами и обычных людей. И, конечно же, это взволновало очень многих, и я уже жду, когда на аватарках в тех же соцсетях появится «Я/мы/ты иностранный агент». Что с этим? Что происходит?И. Микиртумов
―
Да, это момент такой интересный и нехороший. Это один из эпизодов слабо текущей репрессивной политики в отношении несогласных и всей политической оппозиции, и тут формируется некий инструмент. Это инструмент давления. Этим инструментом можно будет пользоваться, а можно будет и не пользоваться. По-разному. И самого этого закона не вытекает, что он будет тотально применяться. Как мы знаем, все это дело вкуса и случая, но Иван Давыдов хорошо написал, что да, говорит-то теперь можно все, что хочешь, но ты имей ввиду, что тебя могут стигматизировать, сделать тебя такого рода персонажем, и даже из этого может пока не следовать нехороших выводов. Видимо, замысел состоит в том, чтобы прессовать этих вот иностранных агентов, всяких расследователей и прочих журналистов, которые пишут что-то не то, чтобы воздействовать на них путем перекрытия кислорода. Что это за перекрытие кислорода для активиста или деятеля общественного? С таким статусом, например, могут не брать на работу. Или уволить с имеющейся. Потому что ты не будешь вызывать доверия, компрометировать организацию. Однажды могут предложить запретить инагентам работать в образовательных учреждениях. Учительница что-то такое написала – это проблема с родителями, но государство может сказать: зачем нам в образовательных учреждениях, там же воспитание, патриотическое в том числе, какие-то люди, работающий на что-то зарубежное? Проследить за влияниями этими будет невозможно. Мы с вами разговариваем, а в это время нам на счет капает 1 зимбабвийский доллар. Мы знаем, что в Африке много наших людей, и они нам могут вполне сделать такой подарок, а потом будем долго доказывать, что это ошибка, и он вообще изъят из обращения, но это доказывание заберет много времени. Вот нехороший симптом – попытки связать это с американской практикой попытки блокирования таких вот лоббистов, мы видим, что тут нет такого совпадения. Мы видим, что сильные различия, что распространение информации широкое, да, источник этого финансирования тоже может быть каким угодно, вплоть до каких-то лиц без гражданства, длинный перечень, я читал этот документ. В общем-то, открываются возможности прижимать общественных активистов.Т. Троянская
―
Смотрите, сейчас это касается СМИ в большей степени, поскольку написал, например, человек статью для BBC, и получил деньги от них. Все – иностранный агент. Но преподавательского состава пока это не касается. Но тем не менее – это же может быть следующим шагом. Публикации в на4учных иностранных журналах. Это же норма для деятелей.И. Микиртумов
―
У нас за публикацию в журналах обычно гонорара не даю. Всякое бывает, это верно, конечно, но ясно, что об этом, как раз-таки, никто не думал.Т. Троянская
―
А выступления на конференциях?И. Микиртумов
―
Бывают, что…. Там ограниченное количество слушателей. Там в законе неограниченное количество слушателей, СМИ или социальная сеть. Возможно, для каких-то закрытых сообществ.Т. Троянская
―
А вдруг лекцию кто-то записал, выложил в интернет? Можно притянуть.И. Микиртумов
―
Вот так все, видно, и организовано. Ясно, что это все будет использоваться окказионально. Я хочу обратить внимание на что в этой истории – как бы российскому режиму хочется свою репутацию как-то в мире поддерживать. Она у нас не самая хорошая, хотя есть куча любителей России, любителей Путина, но эта куча очень маленькая. Есть такие, но немного. Репутация у нас не самая лучшая, и это касается не столько правительства и политиков, которые и так все знают, а про нас, а касательно общественности. Очередные скандалы с митингами, с посадками необоснованными людей за то, что они мимо проходили, это каждый раз бьет по этой репутации. Кто-то должен тогда подавлять говорунов, комментаторов и прочих активистов, расследователей особенно. Я думаю, все это в относительной степени связано с деятельности ФБК и Навальным. Надо, чтобы кто-то это делал. А вот конструкция нашей власти, она устроена так, что у нас имеется расширенная элита, 10 млн человек, среднее звено. Люди, которые заинтересованы в сохранении статус-кво, и вот на их инициативы и передается возможность перекрытия кислорода вот этим всем активистам и деятелям. Значит, сверху не будет поступать каких-то сигналов, о вот там будут маркировать. И какого-то маркированного, его будут перекрывать, мешать работать…Т. Троянская
―
А кто маркирует этих людей? Вот вопрос. Прям самая вышка или какие-то вассалы?И. Микиртумов
―
Пока еще не начали. Увидим.Т. Троянская
―
Но маркируют по другим статьям.И. Микиртумов
―
Тут так: поскольку система пирамидальная и с элементами дисциплины, то без каких-то санкций свыше или одобрения нападать никто не решается. Но когда такая санкция поступает, тогда уже можно. Е ли это будет маркировка иностранных агентов проведена каким-то образом – считайте, что, особенно в провинции, эти люди будут оказываться в сложном положении. Он хочет лекцию почитать, встретиться с избирателями – опасно будет давать ему зал, будут закрывать свои залы, не пускать в некие студии, не печатать его листовки и газеты. Ну, это уже бывает. Происходит. Кто там… То Белковский приедет, то Быков. Это просто усугубится. Будет сигнал, что надо таких людей будет выискивать как-то и подавлять.Т. Троянская
―
Просто с сигналами странная история. Продолжается сегодня снова слушание 7 студии, да, дело Кирилла Серебренникова. Сначала все вроде бы отпустили, и снова, и новое слушание. Такое ощущение, что где-то внутри происходит борьба, а на поверку мы вот видим, что дело то усугубляется, то ослабляется, и непонятно, чем все это закончится.И. Микиртумов
―
Я бы предложил другую метафору: не борьба, а игра. Но иногда она бывает двусторонняя, а бывает кошка играет с мышкой. Для мышки это не игра. Вот тут также. Отпустят, потом прижмут, приотпустят, прижмут, придушат, потом дадут побегать.Т. Троянская
―
Главное, чтобы не съели в конечном итоге. Потому что обычно кошка завершает игру именно так.И. Микиртумов
―
Или придушит и бросит. Тут по-разному может быть. Опять-таки, это игра по-прежнему. То есть она, прелесть этой игры в том, что она кончаться не должна. Один из вариантов контроля общества состоит в том, что ты постоянно создаешь очаги напряженности, и ты их не разрешаешь. Они не выливаются ни в какое решение. Постоянно должен поддерживать некую аффектацию такую, люди должны быть слегка возбуждены, напуганы или обнадежены, встревожены. Но это не должно получать никакого решения. Тогда мы примерно понимаем, в каком состоянии все находится, и хорошо на них воздействует. Вот этот сюжет с Серебренников является таким жупелом для творческой публики, для всех деятелей искусств. Которые работают с бюджетными деньгами, поскольку большинство из них работает с бюджетными деньгами, иных не так много, у нас не Бродвей, чтобы все театры были на частном обеспечении. Значит, все люди, которые там работают, вынуждены сохранять осторожность, вести себя осмотрительно, не говорить лишнего. Как и в случае с учительницей – не писать лишнего в социальных сетях. Такой некоторый ограничитель.Т. Троянская
―
Не работает же все это уже. Даже деятели искусства и культуры. История с Павлом Устиновым. Когда все поднялись, и даже государственные деятели, даже про-государственные тоже выступали в защиту. Вот это что было? Перегнули палку?И. Микиртумов
―
Это да, это были отдельные перегибы на местах. И была дана, видимо, подмигнут было глазом, что в данном случае можно вернуть себе некоторые ошметки репутации, кусочки. Потому что у нас российское общество чем интересно – мы все всё понимаем. И думать, что кто-то обманывается я бы не стал. У нас публика очень хорошо отдает себе отчет в том, что происходит. Поэтому.Т. Троянская
―
Все? Вы уверены?И. Микиртумов
―
Я думаю, абсолютное большинство. Мы же очень опытные люди. Советскую власть пережили. Если вернуться сейчас к инагентам, я отмечу позже еще положительный момент этого дела. Мы знаем, как надо реагировать. Мы реагируем на те сигналы, которые подаются нам, и это не значит, что мы искренне принимает те или иные позиции. На нас смотрят, хмурят брови, а мы делаем вид, что испугались. в этой игре репутации не существует. Если ты приспособленец такой, то, конечно, ты на звание человека достойного претендовать не можешь. Но хочется иногда как-то вернуть себе кусочки достоинства. Поэтому дает команду. Вот – временные перегибы на местах, давайте возмущаться, то опять все замолчим. Я имею ввиду ту публику, которая обычно лес рук и делает все правильно, а тут она завозмущалась. Похоже на такую акцию. А что касается интересного положительного эффекта этого закона – я вспоминаю опять советские времена, когда слушали вражеские голоса. Их глушили, мы тут сидим, а в районе первого медицинского института стояли такие кронштейны, там были глушилки, надо было ходить по квартире с приемником, заходить в разные углы или пытаться заземлением к батарее примотать, чтобы лучше сигнал доходил. У нас была квартира, и вот было слышно «Голос Америки» или «Радио Свобода». На даче совсем было хорошо. Как «Маяк» работало. И вот слушали много, слушали часто, и я вот помню, и родители мои все время припадали тоже, и как бы то, что это был иностранный агент было совершенно очевидно, и это было знаком качества относительно той информации, которую он сообщал. По-видимому, можно будет ориентироваться в информационных полях, которые у нас совершенно разнообразные. Если кто-то напишет для себя, что он иностранный агент, было бы хорошо, если бы написал, чей, потому что если все-таки со стороны Зимбабве – то доверие будет не очень большое. Имеется ведь дружественные государства. Сирия. Я – сирийский агент, напишет кто-то, я бы тоже не стал сильно доверять. Или северокорейский. Если какой-нибудь такой надежный источник, типа Радио Свобода, то вот тут как-то – оно не подводит, понимаете? Оно много лет работает, десятилетия, и как-то хорошо работает.Т. Троянская
―
Иван, вы сейчас говорите о людях, которые и так знают про этих иностранных агентов и хорошо относятся к ним. Те, кто слушает и смотрит Первый канал и прочие центральные, они же ведь, на них же это как-то влияет, потому что они смотрят, например, «Итоге недели» с Дмитрием Киселевым, и там им разжевывают и говорят: «Это враги!». Какая у них альтернатива может быть? Они верят.И. Микиртумов
―
В советское время то же самое. «Международную панораму».Т. Троянская
―
И многие верили.И. Микиртумов
―
Верили-верили, а по ночам…Т. Троянская
―
Вы думаете, все так сидели?И. Микиртумов
―
Все, не все, а потом куда-то советский режим делся. И никто 21 августа 91 года не вышел его защищать.Т. Троянская
―
Но согласитесь, там сверху все-таки было…И. Микиртумов
―
Сверху, сверху, но невозможно сверху развалить то, что очень любят снизу. Это иллюзия. Оно вот так стояло, как стояло, на насилии, на угрозах, на страхе. Конечно, некомфортно чувствовать себя в оппозиции власти. Это всегда стресс. Но люди примерно понимают, что к чему, и вот когда возникает ситуация, что нужно разбираться самому, а не спрашивать у «Международной панорамы», что происходит, тогда пойдут смотреть, что пишут иностранные агенты. Это будет некий знак качества, знак доверия. Это любопытно, что такая раскладка у нас получается.Т. Троянская
―
Вы сказали, что развалилось, да. А вот развал нынешний, он скоро или нет? И откуда посыл должен: снизу или сверху?И. Микиртумов
―
Я пока никаких причин для развала не вижу. Какие-то вот люди, выставленные из сфер власти, они могут начать говорить сейчас, что вот, все движется по пути развала, что энтропия нарастает… Конечно, что-то такое происходит, потому что происходит некоторая примитивизация, все эти репрессивные меры. Вообще такая обстановка, несколько архаическая. Знаете, у борьбы с агентами есть интересное измерение. Мы живем в глобализированном мире, глобализация которого нарастает. Потому что над нами нависают некие большие проблемы, от которых можно, конечно, пытаться убегать, говорить, что их нет, защищаться. Это проблема главная – экологическая. Даже если девушка Грета Тунберг права процентов на 30%, значит, вероятность того, о чем она говорит, - 30%, даже если 15. Допустим, некий человек, вот ему говорят – 15%, что у вас сейчас уже рак образовался. Ясно, что он побежит и сделает себе анализы, рентген. Допустим, что говорят экологические алармисты, вероятность этого – 15%. Это уже, в общем-то, повод подумать. Повод, правда ведь? Разумный человек, имея такую не нулевую вероятность очень печального наступления ряда печальных событий, будет думать, что предпринимать. По крайней мере, будут инициированы какие-то исследования, разговоры, обсуждения, дебаты, чего мы. Конечно, в международному плане не видим. В тех странах, где зеленая проблематика давно актуальна, там все это имеется. А вот на международном уровне это не происходит, потому что крупные игроки типа Америки или того же Китая, да и мы тоже, мы это блокируем все. А вот это абсолютно глобальная повестка.Т. Троянская
―
Потому что все думают о том, что на наш век хватит.И. Микиртумов
―
Да, и много чего еще думают. Что они за границей давно такие богатые, поэтому готовы ограничить свое потребление, потому что проблема не только в разделении мусора, доля его в этой проблеме невелика. Потребление надо ограничивать. Мы только начали красиво жить, и то красивая жизнь застопорилась с 13 года, последние 6 лет застой в экономика. Понятное дело, за границей готовы пересесть с автомобиля на велосипед, а мы еще нет. Еще не у всякого авто есть, мы хотим ещё пожить. Но эта проблематика глобальная. И здесь влияние одного общества на другое, оно неизбежно. И тут эта инагентность, она как бы запрограммирована. Получается, если мы хотим это блокировать, мы хотим заблокировать и такого рода влияние. Я уже не говорю о том, что инновации, которые и в России происходят, наше общества как-то, в одних аспектах архаизируется по части власти и политики…Т. Троянская
―
Потому что есть граждане, которые двигают эту тему.И. Микиртумов
―
Это интересы власти. Есть чиновничество, бюрократия в данной ситуации играет некую прогрессивную роль, она заинтересована в инновациях. Бизнес тоже хочет что-то модернизировать, эти движения тоже идут. Они могут быть ограниченными, но вот эти влияния, мы же тоже получаем со стороны локализированного мира. Это довольно большое количество практик политических, юридических, практик госуправления. Технологий, все это перетекает тем или иным образом, по неформальным каналам в том числе, через наше просто общение. Если начать это блокировать, это глупая вещь, потому что…Т. Троянская
―
Может быть, эта блокировка не будет работать? Мы же знаем борьбу с интернетом. Футбольные ворота в пустом поле. Ты можешь их ставить, но…И. Микиртумов
―
Если это будет использовано только для борьбы с наиболее активными, значимыми активистами, то это будет понятно. Если другие каналы не будут перекрываться. Тут возможны перегибы на местах. Вася эта запретительская тенденция, она архаическая, контрпродуктивная, потому что на повестке дня какие-то другие вещи очень значимые, которые требуют такого глобального коммуницирования.Т. Троянская
―
Подождите, еще президент не подписал, 3 чтение прошло, но ещё не подписал. Он может даже подписать, а потом за день до вступления в права взять и перенести этот закон, как, например, случилось накануне, но об этом мы поговорим после московских новостей. НОВОСТИТ. Троянская
―
Мы продолжаем наш разговор о том, что у нас происходит в стране. Вчера Владимир Владимирович Путин просто по велению души и сердца просто взял и отменил поправки о прохождении медкомиссии для автовладельцев. С сегодняшнего дня должны были быть новые правила, которые делают эту справку и дороже, и сложно будет пройти эту медкомиссию. А он сказал: «Да что же это такое! У нас прожиточный минимум – 11 тысяч. И люди должны половину зарплаты отдать? Не может такого быть». И ее взяли и отложили. Это как? Страна огромная и ее президент…
И. Микиртумов
―
Добрый русский царь! Пришел и спас народ от гнусных чиновников.
Т. Троянская
―
А кто, стесняюсь спросить, принимал, а точнее, подписывал эти поправки? Конечно, это не президент делает, но должен быть в курсе?
И. Микиртумов
―
Ну нет, это всякие мелочи административного регулирования. Президент может быть в курсе этих сюжетов, но вот, очередные лоббисты пробили очередные поборы с подданных сословий, с простолюдинов и голодранцев. А царь увидел несправедливость и тут же немедленно исправил. И это прекрасная пиар-акция. И все замечательно.
Т. Троянская
―
Но самое главное, что он не исправил, а отложил!
И. Микиртумов
―
Да, отложил. Если бы была юридическая возможность что-либо отложить суждениями, то скорее всего – это не так. Скорее всего он не имел права ничего откладывать. Это не входит в его полномочия.
Т. Троянская
―
Но, царь сказал – царь сделал!
И. Микиртумов
―
Конечно!
Т. Троянская
―
Так может быть прав Малофеев Константин. Я к этой новости – патриотическое движение «Двуглавый орел», которое основал православный бизнесмен Константин Малофеев, является плацдармом для новой консервативной партии в России. Сам Малофеев считает, что в России есть запрос на монархическую партию и приводит данные ВЦИОМ, что 28% Россиян придерживается монархических настроений.Цитата: «Конечно, это люди, которые любят Владимира Путина и видят продолжение его власти в имперском монархическом ключе. Я разделяю эти ценности». А Дмитрий Песком сказал: «Мы не имеем к этому никакого отношения! Малофеев с нами ничего не обсуждал». Но может быть действительно, монархию вернем?
И. Микиртумов
―
Недавний опрос Левада-центра показывает, что нарастает заинтересованность и озабоченность граждан России соблюдением их прав. И по всем позициям, по всем общим гражданским правам, политическим, и экономическим, народ считает, что эти права в опасности. И заинтересованность в том, чтобы эти права были обеспечены, нарастает. И это показывает, что что-то в этой области не то.А те проценты, которые приводит Малофеев относительно симпатии монархии, видимо это те люди, которых их права совсем не интересуют. Я сейчас выйду на тему, болезненную в последнее время для Петербурга, тему исторической реконструкции. Она болезненна в связи с известным казусом Соколова. Я не буду ее с ним связывать, потому что это бытовое преступление и никакого отношения к реконструкции оно не имеет. А реконстукторское движение и эта малофеевская штука, здесь есть завязочка.
Для того, чтобы иметь батюшку-царя, ты должен понять кем ты будешь в его царстве-государстве. Ты реконструируешь эту штуку: царь, борода, корона, эполеты, белые лошади, парады, великие князья и княгини – и весь этот антураж, и кем ты себя там видишь? Возможно – самим царем, и это прекрасная позиция. Царем быть приятно, никто не спорит. Приятно быть великим князем.
Т. Троянская
―
Это как «Иван Васильевич меняет профессию» - переоделся и…
И. Микиртумов
―
Да, и сразу входишь в роль! Сразу понимаешь как надо себя вести и что делать. И далее ты мыслишь себя в этом блеске, или в отблеске этих горностаев, позолоты и лошадей и чего-то чудесного и красивого из кино.Между тем в царстве-государстве батюшки царя – большинство население безграмотное, живет в дикой бедности в деревнях и занято непрерывающимся тяжелым трудом. Находится в риске голода и влачит жалкое существование. И почему то в этом качестве себя никто не видит, а хотят, чтобы был царь – и ты рядом с ним, потому что, когда царь появится, он поймет, что ты этого хотел и этому сочувствовал и назначит тебя каким-нибудь штабс-капитаном или помещиком. И у тебя будет поместье и крепостные. Как приятно!
Т. Троянская
―
И никто не представляет себя холопом!
И. Микиртумов
―
Никто! Потому что отношение к истории в такого рода рассуждениях и разговорах историю выхолащивает. А по поводу реконструкторства меня посетили некоторые соображения. Отмечено, что эпоха современности после окончания второй мировой войны и особенно после окончания холодной войны, Фрэнсис Фукуяма назвал это концом истории, принято над ним смеяться и говорить, что он ерунду придумал и что никакого конца истории нет. Но кое-что он указал правильно. Та повестка, вокруг которой все вращалось с середины XIX века и по конец ХХ века, то есть эмансипация широких народных масс, формирование политических наций, национальных государств, формирование и борьба империй, и все эти захваты – эта повестка оказалась исчерпанной.И что такое сегодня политическая нация, особенно в период нарастающей глобализации – не очень понятно. Наше историческое сознание и ощущение истории изменились. Сегодня мы живем в обществе плохо управляемом. И государства тоже плохо управляемы. В старину были иллюзии, что можно было управлять государствами, разработав ту или иную доктрину управления, контурную систему принятия решений.
Сегодня мы понимает, что это не так. Политики могут изощряться и так, и так, и так, но сдвинуть что-то с мертвой точки очень сложно. Можно вытаскивать гвозди из этой конструкции и упрощать ее. Расшатывать, чтобы она упрощалась – это пожалуйста. Но сдвинуть с мертвой точки экономический рост – это трудно. Это мы не можем. Уже шесть лет не можем. После кризиса 2008 года развитые страны сдвигали свой экономический рост, некоторым это удалось, некоторым – только недавно. В Германии он был, а во Франции его не было 10 лет. И только-только немножечко пошел, да и не известно, может быть только в пределах статистической погрешности.
И эта неуправляемость создает ощущение, что мы выпадаем из истории. Раньше мы ее делали своими руками: устраивали бунты, демонстрации, забастовки, стачки. Про войны, элиты и власти убеждали общество, что это исторический момент. «Сейчас мы переделим что-то, захватим что-то еще». Элиты делили вместе с широкими народными массами радость от предвкушаемых захватов, например Муссолини и Эфиопаская война. Когда они что-то захватили в Эфиопии, то он стал самым популярным политиком Европы. Про него говорили: «Молодец! Мужчина! Мы после первой мировой все в депрессии пребываем, а он уже что-то захватил! Выскочил вперед и захватил». Почему такое сочувствие? Потому что тогда еще существовало империалистическое сознание, что нужно что-то захватывать и делить. А потом все сходит на нет.
Т. Троянская
―
Почему? Продолжают захватывать, но уже по-другому.
И. Микиртумов
―
Да, и к окончанию холодно войны эта повестка исчезает. И история превращается для нас во что? С чем связан расцвет фикшн в современной массовой культуре? Или расцвет популярной истории? Любой книжный магазин завален книжками с большими цветными картинками на исторические сюжеты. Он связан с тем, что мы начинаем воспринимать историю как нечто украшающее, как декорацию. Всякий объект существует в трех ипостасях.Мы можем посмотреть на какой-то объект, ну скажем на дерево. Можно нарисовать это дерево силами живописи или графики. И это будет знак или символ, который указывает, допустим, на символ разнообразного или общего, из одного корня, или на цветение жизни, или на усыхание жизни. Это будет символ, который будет нести значение, как это обычно бывает с произведениями искусства. А потом это дело можно перенести на календарь. И когда картина попадает на календарь, она становится декорацией. Она украшает.
Вот Мона Лиза – на всех календарях, или какие-нибудь авангардисты русские – на чашках. Это прекрасно, они хорошо смотрятся на чашках и их украшают. Мы можем и не вдумываться в значение того, что там изображено.
Т. Троянская
―
Но между изображением и реальным – пропасть.
И. Микиртумов
―
И теперь, если взять историю, как декоративную. Вот реконструкторы выходят изображать Бородинскую битву. А эта Бородинская битва была кровавая каша. Там погибли тысячи человек жестокой и страшной смертью. Их разрывало ядрами и все в таком роде. А тут выходят такие в красивых костюмах, они их долго сами шили, восстанавливали кто где стоял и тоже там стоят. А потом бегут в разные стороны и кричат ура. А потом – приятный пикник. Да, это мило. Это было в прекрасную эпоху Наполеона. Лев Николаевич Толстой все про то написал. Не буду повторять, считайте, что все, что он написал – правда, особенно по части оценки событий. Ничего там не было прекрасного – кровавая каша.Но есть реконструкторы, которые и вторую мировую восстанавливают. А вот вьетнамскую войну никто не пробовал восстановить? Тоже было бы мило. Особенно летать на самолетах и опрыскивать джунгли, не реальным Agent Orange, а имитацией, оранжевой жидкостью поливать. А может быть устроить имитацию взятие Грозного двух чеченских войн? Два раза брали Грозный. Я думаю, что если реконструкторы поедут под Грозные это делать, их там не поймут. Также как и реконструкцию Норд-Оста или буденовской больницы.
Да, у нас есть боевые операции, которые легко реконструировать, например можно реконструировать отравление Скрипалей.
Т. Троянская
―
Это даже в голову никому не приходит. Только все отдаленное.
И. Микиртумов
―
В конце концов можно реконструировать и случай Соколова. Почему бы реконструкторам немедленно бы не реконструировать эту историю? Но почему-то пока это не кажется нам интересным и привлекательным. Это слишком живо, слишком близко. А отдаленные мертвецы и отдаленная кровавая каша почему-то кажется нормальным. В это можно играть, это можно воспринимать не как свою жизнь.
Т. Троянская
―
Так это уже история!
И. Микиртумов
―
Это – декоративная история. Инактивированная история, превращенная в какое-то развлечение, несерьезное. И мне это не нравится. Мне претит такое отношение к историческому. И все, что вы сказали о царе-батюшке – из той же оперы. Меня это не убеждает, не вызывает эстетического волнения перспектива монархического возрождения, даже сама мысль об этом.
Т. Троянская
―
Люди, которые мечтают о монархии, предположите, что вы этой монархии будете холопами! И сразу желание исчезнет. Спасибо! До свидания.