Особое мнение СПб - Григорий Михнов-Вайтенко - Особое мнение - 2019-10-15
А. Петровская
―
У микрофона Александра Петровская. Своё особое мнение сегодня высказывает Епископ Апостольской православной церкви Григорий Михнов-Вайтенко. Григорий, здравствуйте.
Г. Михнов-Вайтенко
―
Здравствуйте.
А. Петровская
―
Начнём с приятнейшей новости и поздравлений.
Г. Михнов-Вайтенко
―
Глубокоуважаемый Борис Лазаревич, дорогой Боря. Я счастлив быть с тобой знакомым, я счастлив с тобой дружить. Я думаю, что подавляющее большинство зрителей наших с тобой и слушателей присоединятся к нашим поздравлениям. И от себя только добавлю одну маленькую реплику: хотя Борис Лазаревич всегда подчёркивает, что он человек нерелигиозный, лично для меня важнее не то, что человек декларирует, а то, как он живёт. И то, как живёт Борис – это, на мой взгляд, абсолютно воплощение евангельской заповеди: «Блаженны алчущие и жаждущие правды». Вот тому человеку, которому больше всех надо, сегодня исполнилось 64. «When I'm sixty-four», – напевал он всю последнюю неделю. Боря, мы тебя поздравляем и желаем всего самого-самого наилучшего.
А. Петровская
―
Поздравляем Бориса Лазаревича Вишневского с днём рождения. Можно свои поздравления, кстати, направлять к нам в чат – мы всё передадим, обещаем. Я думаю, что Борису Лазаревичу будет приятно. Ну что, теперь к тому, с чем живём каждый день?
Г. Михнов-Вайтенко
―
Да уж.
А. Петровская
―
Например, Московский городской суд отказался смягчить приговор активисту Константину Котову, которого приговорили к 4 годам колонии за неоднократное нарушение правил проведения митингов и участие, собственно, в этих самых митингах. За короткий период ему было вынесено три постановления. 27-го он, по-моему, даже не успел участвовать – он отбывал какой-то там очередной срок. И вот в августе к нему пришли…
Г. Михнов-Вайтенко
―
Набрали, набрали административок. Более того, добавили несколько административных протоколов, приговоров уже в тот момент, когда он находился в СИЗО. Нашли, что он в каких-то ещё участвовал мероприятиях.
А. Петровская
―
С вниманием отнеслись к подсчёту. Здесь важно то, что эту статью называют «дадинской статьёй», потому что Ильдар Дадин уже был осуждён в 2015 году. В 2017 году появилось разъяснение Конституционного суда конкретно по этой статье. И для меня вопрос в том… Есть разъяснение Конституционного суда, это не мы с вами придумали, это не какое-то субъективное мнение, это документ. Есть поддержка со стороны общественности – вроде как разбаловали уже общественность после Голунова, после Устинова, что это действует и работает. А Мосгорсуд оставляет в силе.
Г. Михнов-Вайтенко
―
Давайте начнём с эфира «Эха Москвы». Я вот пока ехал к вам слушал «Утренний разворот», и там была моя очень давняя знакомая Татьяна Александровна Потяева – уполномоченная по правам человека в городе Москве. Надо сказать, что Татьяну Александровну я знаю где-то с 1978 года, то есть, достаточно давно. И в школе, где я учился, она была сначала завучем, а потом всеми правдами и неправдами стала директором. Скажем так, было довольно однозначное мнение о том, каковы человеческие качества Татьяны Александровны.Так вот, в этом эфире она совершенно потрясающе, я бы сказал, высказала отношение государственного человека. Оказывается, она ездила разговаривала и общалась со всеми задержанными по «московскому делу» в СИЗО. И вот она общалась с Устиновым, и из этого разговора поняла, что Устинов случайно был на Пушкинской площади, потому что Устинов не знал, кто такой Голунов. А вот Котов пошёл на это мероприятие целенаправленно. Таким образом, по логике Татьяны Александровны, он уже априори виноват. Раз ты выходишь на улицу города, неважно, с какой целью, но ты выходишь сознательно – то ты виновен. Вот и вся логика. Понимаете? Вот то, что в головах у этих людей.
А. Петровская
―
Не понимаю.
Г. Михнов-Вайтенко
―
Ну как, только власть обладает полномочиями что-то санкционировать или не санкционировать. Вообще у меня складывается впечатление, что в каких-то многочисленных достаточно, надо сказать, властных кабинетах последние десятилетия созрела вот такая конструкция: что народ у нас неразумный, необразованный, невоспитанный, и народ надо воспитывать. И действительно: что хорошего – назвать какого-нибудь человека дураком? Ведь это плохо. Более того, я готов процитировать, даже в Евангелии сказано о том, что это плохо.А дальше вопрос только в методах воспитания. Вот методы воспитания, которые в голове у Татьян Александровен – они такие. Не просто поставить в угол, а выпороть. Потому что что делает власть? Она объявляет любой пост в социальных сетях потенциально экстремизмом и говорит: «Мы вас отучим ругаться в социальных сетях, вы будете вести себя только хорошо, вы будете только хорошо говорить про властные структуры. А для того, чтобы вы этому научились, мы вас будем ставить в угол».
А. Петровская
―
Известно же уже довольно давно, что гуманистическая педагогика куда более успешна вот той старой школы, где про розги и иногда - про пряник.
Г. Михнов-Вайтенко
―
Да, но они как-то, видимо, плохо учились в пединституте или педучилище, кто где, и как-то пропустили вот этот курс. Они ничего про это не слышали, видимо. Ни про Сухомлинского, ни про Макаренко, ни про Корчака – ничего этого им не известно, я уже говорю какие-то совсем базовые вещи. Вот они их пропустили, понимаете. Они зато запомнили, действительно, про розги, про бурсу, про чёткий порядок, Ordnung, который у них в головах. Они только не понимают, наверное, что именно из бурсы вырастали самые, я бы сказал, экстремистские революционные элементы. Потому что терпеть это особенно молодое поколение не будет.
А. Петровская
―
А разве лето 2019 в Москве и митинги, которые собирали даже по официальным, данным огромное количество десятков тысяч людей не помогают выучить этот урок? Ну хорошо, в теории пропустили, но на практике-то видно.
Г. Михнов-Вайтенко
―
Нет. Это, опять же, привычка. «Я начальник, поэтому я ошибаться не могу». Вот ничего люди с этим сделать не могут, не могут переступить через себя.
А. Петровская
―
А с другой стороны, Болотная и тот опыт говорят о том, что тогда, в общем, сработало. Может, действительно, здесь сработает? Может, это рабочий инструмент?
Г. Михнов-Вайтенко
―
Между Болотной и «московским делом» был Крым, как мы помним, который на достаточно продолжительный срок, скажем так, увёл повестку общественную в совершенно другую плоскость. Я не думаю, что два раза на одни и те же грабли сойдёт с рук. Хотя понятно, что граблей ещё может быть много, и ещё можно по этому пути идти достаточно уверенно.Но дело Константина Котова демонстрирует, что все условные договорённости, которые существовали с начала 2000-х, больше не действуют. Власти не нужно ничем прикрываться. Каждая группировка, которая прорвалась во власть, каждый институт – судейские, следственные, ФСБшные, ещё какие-то – они окучивают свою поляну. И они говорят: «Только мы!» Это на самом деле один из лозунгов, с которыми выходил народ на улицы, был: «Мы здесь власть». Вот они и отвечают: «Нет, ребята, власть здесь мы. И поэтому не надо ссылаться на какие-то там формальности, не надо апеллировать к институции, не надо апеллировать к Конституционному суду, к гаранту Конституции – нет у вас никакого гаранта. Пора к этому привыкнуть».
А. Петровская
―
А это не подрывает как-то институт этого самого гаранта?
Г. Михнов-Вайтенко
―
Конечно.
А. Петровская
―
Так, получается, вредители прямо внутри системы тогда. Или как?
Г. Михнов-Вайтенко
―
Нет, просто система перестаёт скрывать. На этом этапе я думаю, что для них очень важно… Сейчас все же обсуждают транзит власти и так далее. Вот к моменту, скажем так, официального начала транзита, они хотят – каждое домоуправление, каждая областная какая-нибудь структура, я уже не говорю о структурах федеральных – нахватать себе этого ложно понимаемого суверенитета. Помните, Борис Николаевич, да? «Берите суверенитета сколько хотите». Вот они примерно этим и занимаются, только не в рамках федерализации страны, а в рамках своей группировки. Кто сколько нахватает, тот с этим и придёт. И уже с этих позиций они предполагают, что будут торговаться друг с другом: «А у меня 100 тысяч под ружьём», «А у меня зато 4 зоны», «А у меня половина нефти».
А. Петровская
―
У нас принято говорить о том, какие опасности может таить под собой этот общественный взрыв, который устал потихоньку прорываться летом 2019 года. То, о чём вы сейчас говорите, меня пугает куда больше, потому что, мне кажется, здесь рисков намного больше.
Г. Михнов-Вайтенко
―
Конечно. Мы именно к этому и приходим. Достаточно почитать любую антиутопию, достаточно почитать Сорокина, Пелевина, чтобы представить себе Глуховского, чтобы представить себе, что может произойти на территории, которая сегодня называется Российской Федерацией, которая на самом деле удерживается… Все эти связи – они достаточно условны. Никакой объединяющей силы, кроме формального страха и финансовых интересов, сегодня нет. Что произойдёт, когда слон на кита залезет, никто не знает. Скорее всего, хорошо это, конечно, не кончится.
А. Петровская
―
При всей этой характеристике, которую даёте вы, дают другие общественные деятели – всё продолжает развиваться по тому же сценарию, катится в том же направлении.
Г. Михнов-Вайтенко
―
Потому что властные и силовые рычаги находятся в руках не общества и не контролируются обществом. Поэтому оно будет продолжать так развиваться, пока не подойдёт к какой-то своей точке.
А. Петровская
―
Как раз про общество: мы уже немножко затронули разговор, что в случае с Константином Котовым та поддержка, которая была и в Петербурге, и в Москве, в общем, не дала результата, как получилось с Голуновым и Устиновым. То, что общество посчитало вдруг своим успехом, когда удалось вытащить отдельных представителей из этой системы – это действительно успех? Или это мнимый успех, который просто дали почему-то, дали и позволили обществу думать, что оно имеет вес?
Г. Михнов-Вайтенко
―
Я думаю, что мнение общества тут как раз было, скажем так, на последнем месте для людей, которые принимали решения. Другое дело, что вот такой протест, видимо, одна из, как любят говорить, башен – так политологи объясняют сложные отношения внутри Администрации президента и какого-то ближнего круга – посчитало возможным использовать как аргумент. «Видите, люди вышли? Видите, как их много?» Но вряд ли это было каким-то определяющим.Во-первых, дела действительно абсолютно липовые. Откровенно, наплевательски липовые. Поэтому, наверное, выйти в какой-то момент в белом фраке и сказать: «Вот видите? Следствие разобралось, суд разобрался» – это очень хорошо. Это как бы показывает, что репрессивный каток, тем не менее, управляем. Это сигнал об этом. «Мы знаем, кого мы арестовываем, мы можем разобраться». То есть, это не просто некая машина, когда обезумевшая банда едет по городу и стреляет просто во всё, что движется, нет. «Мы целенаправленно идём к вам, будьте готовы». Вот сегодня 30 обысков очередных.
А. Петровская
―
По ФБК.
Г. Михнов-Вайтенко
―
Да. Которые уже воспринимаются примерно так же, как сообщения о погоде. «В Красноярске дожди, а в офисах ФБК обыски». Это нормальное погодное явление, удивляться тут совершенно нечему.
А. Петровская
―
Там какое-то безумное количество людей работает, между прочим, по этому делу. Там 112 или сколько-то следователей, то есть, это большая-большая история.
Г. Михнов-Вайтенко
―
Да, достаточно большое дело, нужно понимать, что 112 следователей, а к ним ещё должны быть приданы оперативные сотрудники, а к ним – водители, секретари, помощники, понятые, подставные и так далее, и тому подобное. То есть, это достаточно массовая штука. Ну… Видите, они всё-таки зацепились за… Я думаю, что большая обида всё-таки возникла из-за того, что Алексей Анатольевич посчитал успехом «Умное голосование». Хотя я не являюсь его сторонником ни в этом смысле, ни в каком бы то ни было другом, но кому-то пришло в голову: «Так что же, он теперь будет на политику влиять? А ну-ка давай-ка дадим по шапке всей этой гоп-компании, потому что это совершеннейшее уже безобразие, и надо с этим как-то заканчивать».
А. Петровская
―
Хотя на самом деле насколько оказало влияние на итоги выборов «Умное голосование» с учётом того, что коммунисты и так чаще всего имели большинство, то тут вообще вопрос.
Г. Михнов-Вайтенко
―
Ну конечно. Но видите, это вот, опять же, как принимают решения в каком-нибудь очень высоком кабинете. Человек, который действительно с утра и до ночи занят, и времени просто посерфинговать в интернете и полазить по разным сайтам, посмотреть разные мнения, почитать разные комментарии, у него нет. Он принимает решения на основании справочки, которую ему подготовили помощники. И картина мира достаточно тенденциозная и однозначная. Вот как мне докладывают, так я и принимаю решения. Доложили, что Навальный слишком раздухарился – значит, надо его подукоротить, вот и всё.
А. Петровская
―
К «московскому делу» вернёмся: там ещё 4 человека. Там тоже происходят приливы и отливы: вначале отпустили кого-то, само дело явно разваливалось, теперь ещё новые 4 человека нашлись. Это последние, или это не конец?
Г. Михнов-Вайтенко
―
Насколько я понимаю, записей с разнообразных камер выложено на многие сотни часов. Поэтому наверняка…
А. Петровская
―
То есть, смотреть и смотреть это кино ещё.
Г. Михнов-Вайтенко
―
Да, смотреть и смотреть, и я думаю, что этот сериал будет только продолжаться. Потому что пока никаких оснований для того, чтобы это дело прекратилось, мне кажется, у силовиков нет.
А. Петровская
―
В их ли это интересах – нагнетать?
Г. Михнов-Вайтенко
―
Видите, какая штука. Вы исходите из неких интересов баланса сил общественных. И понятно, что в интересах общества никакое нагнетание не может являться целью. Но в интересах конкретной группы, которая за счёт этого, повторяю, отжимает в собственную пользу какую-то ещё дополнительную поляну – конечно, это в их интересах. И они тактики, они не стратеги.
А. Петровская
―
Просто потом скажут, что вот, все вышли, может быть, надо как-то назад, и выглядит всё это как-то непонятно – вначале кого-то задерживают, потом отпускают. Или в принципе нормальная ситуация, никаких сомнений не вызывает, наоборот, это хороший процесс?
Г. Михнов-Вайтенко
―
Знаете, наверное, это было бы нормально, если бы действительно были массовые беспорядки с пострадавшими, с погибшими, с материальными потерями и так далее…
А. Петровская
―
…То это в интересах следствия.
Г. Михнов-Вайтенко
―
Нет. Это было бы оправдано. Это же не просто какое-то, скажем так, локальное уголовное событие. Там понятно, там есть один-два подозреваемых, один-два потерпевших и так далее. А здесь – массы. Понятно, что это дело бы развивалось, и возникали бы новые эпизоды. Но здесь этого ничего нет. Здесь пытаются то пластиковые стаканчики в дело пустить, то кого-то за рукав потянули… Вообще, конечно, полнейшее безобразие.
А. Петровская
―
То есть, с другой стороны, наверное, пока будут оставаться потерпевшие сотрудники Росгвардии и силовых ведомств…
Г. Михнов-Вайтенко
―
Пока будут оставаться сотрудники, они будут считаться потерпевшими. Пошёл в сотрудники и потерпел.
А. Петровская
―
Понятно. Давайте дальше ещё к… У нас получается какая-то Mediazona своя здесь, в «Особом мнении», но просто довольно много дел, которые идут параллельно, о которых мы не забываем. Например, «Сеть»: совсем скоро будут пикеты здесь, в Петербурге, и вы недавно были в Пензе.
Г. Михнов-Вайтенко
―
Да. Вы знаете, это крайне печальное, на мой взгляд, дело. Печальное почему: идёт демонстрация полнейшей профнепригодности следствия. То есть, в том, что дело придумано от начала до конца, честно говоря, у меня сомнений нет. Вопрос качества придумки. Потому что одно дело, когда какого-нибудь оперативного сотрудника Генерального штаба в 1937 году обвиняют в том, что он передавал документы в германское консульство. Это, скорее всего, неправда, но это хотя бы логически выстроенное и возможное обвинение. Когда того же сотрудника при этом обвиняют в том, что он хотел прорыть тоннель от Москвы до Бомбея, чтобы обеспечить проход британских войск – понятно, что это уже абсолютный бред.Так вот, здесь это вот такие тоннели из Москвы до Бомбея. Каким образом 10 человек, периодически выезжающих на природу и иногда играющих в страйкбол – повторяю, достаточно распространённый и разрешённый вид массового спорта – каким образом они собирались поменять власть в стране? Это загадка абсолютная. Силовым путём, видимо, с помощью вот этих пейнтбольных шариков они это хотели сделать.
А. Петровская
―
А вообще, что это за практика стала – мы с вами здесь всё чаще и чаще, смотря на те или иные приговоры, уже можем делать какие-то выводы? Почему так случилось, что мы – люди без юридического образования, но нам вот бросается в глаза всё в этих делах? В последнее время всё чаще и чаще.
Г. Михнов-Вайтенко
―
Потому что тотальная деградация следствия, тотальная деградация суда. Что там было про сову и глобус, я уже не помню, но вот что-то из этой серии. Вот эти так называемые ошибки следствия и судебные ошибки уже просто вопиют, понимаете? Это уже бросается в глаза. Когда на чёрное упорно говорят белое, невозможно делать вид.
А. Петровская
―
Мы сейчас прервёмся на московские новости и начнём вторую часть как раз с судебных ошибок.НОВОСТИ
ЗАСТАВКА
А. Петровская
―
«Особое мнение», Григорий Михнов-Вайтенко у нас в гостях. Остановились мы на судебных ошибках. Сегодня в «Российской газете» про инициативу написали: «Компенсация за судебную ошибку». Там даже такой, если честно, немножко циничный расчет, сколько можно получить за один день в СИЗО и так далее. Мне понравилось, вы сказали в одном из выступлений на форуме по судебной системе, что судебная ошибка – она не сама по себе, это в том числе и ошибка общества.
Г. Михнов-Вайтенко
―
Конечно. Я бы сказал, что это уже является общим местом, потому что невозможно, на мой взгляд, в XXI веке выносить приговор, не давая оценку тем причинам, которые привели к совершению преступления. Я сейчас говорю о реальных уголовных делах, а не о политически мотивированных. Безусловно, за каждым таким преступлением стоит реальная проблема: необразованность, нищета, невнимание общества и так далее.Если внимательно посмотреть на любое уголовное дело, то такие причины выяснятся. Чаще всего, главная причина – абсолютное равнодушие государственных структур к проблемам человека и полное, скажем так, ясельное детство каких-то структур общественных, которые могли бы в нормальном государстве функционировать и помогать тем, кто оказался в той или иной сложной ситуации, неважно – экономической, психологической и тд. Этого чаще всего нет. В принципе, такая инициатива о компенсации за судебную ошибку – это нормально, это очень хорошо.
А. Петровская
―
Ну пока правительство не поддержало инициативу.
Г. Михнов-Вайтенко
―
Неважно. Сама дискуссия мне кажется более оправданной, чем дискуссия о смертной казни.
А. Петровская
―
О которой, кстати, тоже недавно вновь стали говорить. И опрос на странице группы Государственной думы ВКонтакте, который скандал вызвал. Здесь, конечно, очень сложный вопрос. С одной стороны, понятно, что то страшное преступление, которое вызвало эту дискуссию, невозможно как-то двояко объяснить. С другой стороны, возвращение разговоров о том, чтобы возможно вновь вести смертную казнь, это тоже страшно.
Г. Михнов-Вайтенко
―
Во-первых, конечно, мне кажется, в нашей стране уже все возможно. Потому что я очень хорошо помню, как в конце февраля 2014 года мы обсуждали ситуацию с Крымом и говорили: «Нет, ну это невозможно! Этого никогда не будет! Ну не идиоты же они, ну не пойдут они никогда на это». Оказалось, что идиоты, оказалось, что пошли. И поэтому сейчас все прекраснодушные разговоры про Совет Европы, про мораторий, про то, что «вписано в Конституцию», я думаю, что все это абсолютная ерунда. Захотят – смертная казнь вернется в течение нескольких дней. Как ею распорядятся, мы можем уже себе представить, например, по тем же самым приговорам «московского дела».Понимаете, ужас того, о чем мы раньше говорили – о непрофессионализме следствия и суда – в частности, заключается в том, что сегодня вот лично у меня уже вызывает сомнения даже тогда, когда приходят сообщения: «Убит человек». Я объясню. Мы уверены, что это не несчастный случай, не самоубийство? Мы уже ни в чем не можем быть уверены. Вот в чем катастрофа.
А. Петровская
―
Конечно, вопрос доверия является ключевым.
Г. Михнов-Вайтенко
―
Доверие подорвано уже практически на 100%. Есть, конечно, какое-то количество людей в обществе, которых принято называть «зомбированными» и которые доверяют абсолютно любому слову, которое раздается из утюга. Но все больше людей, которые, наоборот, любое официально сказанное слово подвергают сомнению. Не факт, что они правы в этом сомнении. Радио сообщает: «Идет дождь». «Не верю!», - говорит слушатель.
А. Петровская
―
Ну, с дождем-то не так страшно, справиться можно. А вот в отношении различных дел всё намного сложнее. Я хотела с вами поговорить о новом составе ОНК, но вы сам для себя ОНК.
Г. Михнов-Вайтенко
―
Спасибо.
А. Петровская
―
Про новый состав уже отдельная история.
Г. Михнов-Вайтенко
―
Я в него не вошел. Хотя, кстати говоря, Александр Владимирович Шишлов рекомендовал меня на включение в состав ОНК, я подавал документы, но - недостоин.
А. Петровская
―
Яна Теплицкая и Екатерина Косаревская, видимо, тоже плохо работали в прошлом году. Мы видели, как они работали, поэтому оценить всю тяжесть того, что они сделали, можно. Вы следите за самыми, наверное, громкими делами, хотя можно себе представить, что не громких есть еще какое-то количество.
Г. Михнов-Вайтенко
―
Проблема заключается в том, что мы начинаем к ним привыкать. Эти дела тянутся, тянутся и тянутся. Тянется дело Юрия Алексеевича Дмитриева, тянется дело Сергея Евгеньевича Мохнаткина, которого освободили из-под стражи, но не освободили от уголовного преследования. У него в этом году была тяжелейшая операция, людям обычно автоматически дают инвалидность после такой операции. А операция, в свою очередь, следствие того, что его избили в Котласской колонии. Операция была в Петербурге, потом он на больничном находился в Москве.А дело-то не прекратилось! Буквально на днях Архангельский суд посчитал, что нахождение на больничном – это не достаточно веское основание, чтобы не знакомиться с делом. Обязали Сергея Евгеньевича за сутки с этим делом ознакомиться, а если нет – то без всяких возражений оно переходит в прокуратуру для утверждения обвинительного заключения, и можно ждать, что до конца года суд состоится.
Тянется дело – вот сейчас слушается – Владимира Иванютенко, которого обвиняют в том, что он хранил какие-то боеприпасы, чуть ли не собирался идти с ними на африканского повара. Ужасная история – о, что происходит в Ингушетии, причем там просто уже какой-то совершеннейший, на мой взгляд, беспредел – по-другому назвать не могу. Когда, например, в следственный изолятор к Зарифе Саутиевой не пускают адвоката. Адвоката с ордером не пускают, для того, чтобы он мог работать с подзащитной! Это уже что-то совершенно не влезающее нив какие представления. Так что все достаточно «весело».я бы сказал. По всей стране.
А. Петровская
―
Довольно печально, что эфирного времени сегодня остается только на то, чтобы в назывном порядке перечислить часть из этих дел.
Г. Михнов-Вайтенко
―
Этих дел много, они по всей стране, самые разные люди и чаще всего, конечно, нет никаких сомнений, что всё это политически мотивированные дела, и сами по себе люди законопослушные, не совершавшие ничего, что могло бы подвергнуться уголовным наказаниям.
А. Петровская
―
Про Светлану Прокопьеву еще не вспомнили, тоже можно ставить в ряд.
Г. Михнов-Вайтенко
―
Да, кошмарная история. И история в Медвежьегорске, где девушку обвиняют в том, что она экстремистский пост написала с оправданием теракта в Архангельске.
А. Петровская
―
Давайте тогда к демократии. У нас две минуты на демократию. В Екатеринбурге провели первый в России общегородской опрос, все очень вдохновлены тем, что новый демократический инструмент работает.
Г. Михнов-Вайтенко
―
Меня смущает в этом деле только одно: почему это называется опросом, потому что фактически это референдум. Странная страна под названием Швейцария подобные референдумы проводит ежегодно, в каждом кантоне и каждом маленьком городочке это может происходить по любому поводу. Строить или нет, вешать светофор или не вешать, разрешить какому-нибудь бару работать до 11 или оставить только до 9?
А. Петровская
―
Но, с другой стороны, Швейцария практически единственная, действительно - странная в этом отношении, страна, у которой получилось работать с этим инструментом.
Г. Михнов-Вайтенко
―
Давайте смотреть на тех, у кого получилось и хотя бы мечтать о том, что вот такие проявления, когда власть предержащие вспоминают, что у людей есть право и они имеют право его высказывать. Я сейчас не беру ни процедуру, ни представительность, ни то, что там почему-то не было варианта ответа «против» какого бы то ни было строительства, оставим это за скобками. Но то, что само по себе это состоялось, мне кажется, это очень хорошо.
А. Петровская
―
Да, мне кажется, большой длинный разговор может быть. Недавно мы с Сергеем Алексеевичем Цыпляевым на эту тему разговаривали, что есть и неудачные примеры, в том числе и в Америке.
Г. Михнов-Вайтенко
―
В том числе по вопросу смертной казни. Не самый удачный пример голосования на думовской страничке во ВКонтакте.
А. Петровская
―
Например, да. Если посмотреть на о, как там всё получилось. У нас минутка до конца остается. Вы сегодня, когда пришли к нам в редакцию, вручили повестки.
Г. Михнов-Вайтенко
―
Я вручил повестки, потому что всё то, о чем мы с вами говорим, лично у меня вызывает желание процитировать Александра Аркадьевича Галича, известную его строчку: «Не надо, люди, бояться». В этом году 19 октября 101 год со дня рождения. В отличие от 100 лет, монументальной даты, 101 год – дата веселая и несерьезная. Поэтому мы решили немножко похулиганить. 19 числа в 19-00 в Интерьерном театре (кто не знает – это Невский проспект 104, на 4 этаже) будет проходить «Профилактическая беседа с пристрастием».
А. Петровская
―
О, ужас!
Г. Михнов-Вайтенко
―
Повестки на участие я сегодня вручи, и с удовольствием вручу всем, кто 19 числа придет и вместе с нами похулиганит.
А. Петровская
―
На этом сегодня заканчиваем. Григорий Михнов-Вайтенко, епископ Апостольской православной церкви, сегодня был у нас в гостях со своим особым мнением. Спасибо.
Г. Михнов-Вайтенко
―
Спасибо.