Особое мнение СПб - Андрей Константинов - Особое мнение - 2019-08-01
01.08.2019
А. Веснин
―
Добрый день, меня зовут Арсений Веснин, в эфире программа «Особое мнение». Сегодня у нас в гостях журналист Андрей Константинов. Андрей, приветствую вас.А.Константинов
―
Доброе утро!А. Веснин
―
Андрей, сейчас все обсуждают то, что происходит в Москве, особенно уголовные дела, которые стали возбуждать в связи с выборами. Вот как раз таки сегодня утром пришла новость о том, что первому участнику акции 27 июля, которая прошла в Москве в субботу и которая была жестко разогнана, - это Кирилл Жуков, предъявили обвинения по делу о массовых беспорядках. Также по статье «Применение насилия к представителю власти» ранее был арестован Евгений Коноваленко, который, как утверждается, бросил в полицейского металлический мусорный бак. Он вину свою признал, а вот Жуков вину свою не признаёт. Видели с ним видеозапись?А.Константинов
―
Нет, я не видел записи, но это ничего не меняет. Потому что если мы говорим о некой тенденции и явлении, то тут ничего такого уж неожиданного не произошло. Это все достаточно легко было предсказать, потому что власть попыталась действовать по принципу «друзьям – всё, врагам – закон», это очень старая формула.А. Веснин
―
Но надо отметить, что формула-то эта плохо работает.А.Константинов
―
В последнее время вообще система стала «скрипеть» и раскачиваться, но это совершенно не значит, что она в таком надломленном состоянии сегодня-завтра падет. Просто было желание, чтобы все было чинно-благородно, без скандала, чтобы все с пониманием относились. А вместо этого произошла радикализация внесистемной оппозиции, и в ответ была получена радикальная реакция очень раздраженной власти.А. Веснин
―
Но эта радикализация внесистемной оппозиции произошла именно из-за действия властей. Их же не допускают до выборов, именно этих независимых кандидатов.А.Константинов
―
А что здесь нового? Ну не допускают их до выборов, а почему власть должна их до выборов допускать?А. Веснин
―
Вы по понятиям или по закону сейчас рассуждаете?А.Константинов
―
Да у нас нет сейчас такого в России по понятиям или по закону. У нас всегда «дивная смесь». У нас никогда не бывало, чтоб чисто по понятиям, но и никогда не бывало, чтоб абсолютно по букве закона. Знаете, мы сейчас с сыном занимаемся историей российского права, потому что он умудрился завалить экзамен на первом курсе юрфака, и я ему помогаю готовиться к пересдаче в сентябре. И вот этот курс очень интересный, он, видимо, прорабатывался юристами, а не историками (хотя это – история права). И очень интересно наблюдать, как юристы смотрят на исторические процессы, они пытаются наделить, например, эпоху Ивана Грозного чем-то системным. Что вот, мол, такие-то такие Положения, такие-то Права. Но ведь смешно говорить о каких-то правах групп населения в эпоху Ивана Грозного. Там одно было право: «Я – государь, вы – холопья мои. И казнить этих холопов мы вольны полностью!». Конечно, Россия прошла некий исторический путь, стали появляться признаки цивилизованности. Но при этом надо понимать, что в глубину веков уходит некая мысль о том, что должность дана мне в кормление, хотя это давным-давно, при Грозном, было отменено. И второй момент: если я – государь, то державой буду управлять саможержно, так, как я решу. И пытаться сказать, что мы сможем как-то переустроиться, другой принцип будет в головах руководителей и подданных, это значит, быть очень наивным человеком.А. Веснин
―
То есть, надо ничего не делать? Смириться?А.Константинов
―
Арсений, я этого не говорил. Это ведь каждый выбирает для себя сам: кто-то выбирает активную борьбу и находит в этом удовольствие, берет блестящий бак и кидает в мусорОв, на сердце ему сразу хорошо. За это он готов заплатить днями\месяцами своей свободы.А. Веснин
―
А кто-то собирает подписи для участия в выборах, ведет сложную кампанию, тратит на это деньги, ресурсы, и его не регистрируют.А.Константинов
―
Совершенно верно. Человек рвется во власть, ему хочется попасть в эту замечательную компанию. Лично я этого никогда не понимал, мне и в голову не приходило, что я могу оказаться среди депутатов, боже упаси! Это как себя надо не любить. Поэтому каждый человек выбирает для себя что-то своё. Кто-то говорит, что я пойду на митинг, кто-то говорит, что я пойду на «Особое мнение» на «Эхо Москвы», и там скажу в микрофон, чтобы меня услышали. Поэтому я ни к чему не призываю, но если вы спросите, считаю ли я, что такие формы протестов или голодовок к чему-то могут привести, я отвечу, что это может привести только к достаточно жесткой реакции властей и все. А какой-то положительный результат, допуск до выборов, например, это только в единичных случаях.А. Веснин
―
Ну, вот люди хотят что-то изменить, им не нравится положение дел в стране: не нравится коррупция, не нравится то, что происходит сейчас в Москве.А.Константинов
―
Не всем не нравится, Арсений, а части людей и горожан.А. Веснин
―
Да, части людей это не нравится. Некоторые из них идут в политику, потому что это вроде бы единственный нормальный способ самостоятельно что-то изменить.А.Константинов
―
Нет, Арсений, я считаю, что люди идут в политику, потому что они любят власть, а уж какие у них при этом оправдания, это совершенно другая история. В основном власти жаждет специфический сорт людей. Во времена моей молодости, когда я учился в университете, мы таких называли «комсюки» [прим. комсомольский актив]. Вот они все всегда одинаковые, хотя у них вроде бы разные убеждения и т.д., еще таких называют «тыловыми сволочами».А. Веснин
―
То есть все политики – сволочи?А.Константинов
―
Нет, так не бывает, чтобы все… наверняка есть какие-то милые люди, но лично я всегда политикой брезговал.А. Веснин
―
Что сделать, чтобы изменить ситуацию? Даже у вас есть множество критических замечаний относительно того, что происходит.А.Константинов
―
Безусловно!А. Веснин
―
Хочется ведь жить в стране, в которой жить лучше. Что делать-то? А то вы так говорите, что получается какая-то мизантропия: делать нечего, все сволочи.А.Константинов
―
Человек в гордыне своей считает, что он способен повернуть русла рек вспять, изменить климат на планете.А. Веснин
―
Кстати, иногда получается.А.Константинов
―
Очень редко! Чаще в таких безумных порывах можно сделать хуже, а не лучше. Я – человек думающий, и если бы я увидел возможность что-то малыми силами изменить, объяснить, я бы давно это сделал. Я бы давно сам взялся, засучил рукава, что-то сформулировал, повел за собой людей. Или примкнул бы к той силе, которая бы вызывала у меня уважение, и я бы хотел за ней следовать и помочь, чем могу. За много лет я таковых не увидел, а собственные силы я расцениваю достаточно трезво и понимаю, что с одной стороны, этого не хватит, с другой, совершенно неясно, как я поведу себя, если получу в свои лапы власть. Может, я буду упиваться её благами и первым делом построю себе шубохранилище, куплю 4 штуки автомобилей Bentley разных цветов с персональной водительшей в каждой.А. Веснин
―
То есть резюме: на ваш взгляд, сейчас ничего особо делать не нужно, надо расслабиться и пытаться выживать, как можешь?А.Константинов
―
Нет, вы меня не слышите. Каждый выбирает сам.А. Веснин
―
Ну, лично вы не видите смысла шевелиться?А.Константинов
―
Мне интересно наблюдать за тем, как будут развиваться события, сам я в этом не собираюсь принимать никакого участия.А. Веснин
―
А у вас вызывают уважение люди, которые выходят на эти несогласованные акции протеста?А.Константинов
―
Дело же не в выходе. Уважение не формируется на основании одного поступка. Всех товарищей вокруг Навального я не уважаю в силу того, что они занимаются манипуляцией и в определенном смысле спекуляцией. По крайней мере, то, что они делают - это не расследование, это я могу сказать как профессионал.А. Веснин
―
Что вы имеете в виду? Объясните подробнее?А.Константинов
―
У журналистского расследования есть определенные стандарты, критерии и нормы. В том числе юридические. Абсолютное большинство того, что Навальный называет расследованием, по нашим стандартам не могло бы быть опубликовано.А. Веснин
―
Вы думаете, что Навальный в этих расследованиях говорит неправду?А.Константинов
―
Это манипуляция, понимаете? У нашего народа есть замечательная поговорка: «Правда, она как собака, на кого спустишь, того и кусает». Правда она ж никогда не бывает полная или вся, она – безграничная. Поэтому если вы отдельными кусочками правды выкладываете какую-то мысль, то это и называется манипуляция. Часть правды вы дали, а часть не рассказали.А. Веснин
―
Можете привести пример, где другая часть правды изменила бы какое-то расследование?А.Константинов
―
Я не думал, что у нас эфир будет сводиться к обсуждению деятельности Навального.А. Веснин
―
Вы просто это упомянули, и мне стало интересно.А.Константинов
―
Я ради любопытства попросил наш юридический отдел сделать экспертизу одного из так называемых его расследований. Могли бы мы это опубликовать в части доказательной базы и всего остального или нет. На что мне сходу ответили: «Конечно, нет!». Один пример я вам приведу, чтобы было понятно. В свое время было сформулировано определение журналистского расследования, оно было дано заместителем директора распорядителя газеты NewsDay. Журналистское расследование – это материал, основанный на собственной инициативе журналиста на важную тему, которую отдельные лица или организации хотели бы скрыть. Долгое время для западной аудитории эти три основных положения: собственная инициатива журналиста, важная тема и сопротивление среды, было незыблемым. У нас же часто говорилось «по заданию редакции», но это уже не расследование, потому что должна быть собственная инициатива. И уже на международный конкурс наши работы не попадали, потому что это ангажированное расследование. Но в последнее время стандарты как-то странно изменились. Помните, консорциум журналистов: все одновременно делают какую-то странную работу, много-много журналистов в разных странах, не понимая, на кого работают, от кого инициатива исходила. Но все кричат, что это – великое журналистское расследование. А это – другое, это – манипуляция. Журналисты, которые делают работу, инициатором которой вообще, возможно, были какие-то спецслужбы. В итоге они совершили взлом и выброс этой информации. Это я, конечно, про Панамскую историю говорю. Расследование – это термин, которым удобно что-то называть.А. Веснин
―
Расследования же бывают разные. Полицейские расследования, например, никак не попадают под журналистские. Алексей Навальный свои расследования тоже не позиционирует как журналистские. Он позиционирует их как расследования фонда борьбы с коррупцией, и насколько они должны отвечать стандартам журналистской этики, – большой вопрос. Давайте закончим эту тему: в следующую субботу опять пройдут акции протеста в Москве и Петербурге. Власть как-то изменит стратегию поведения?А.Константинов
―
Я думаю, что власть не собирается менять никакую стратегию поведения, потому что она сделала свой выбор, показала, что будет действовать достаточно жестко. Да и у нее нет маневра для отступления. Элла Панфилова на днях выступала и сказала, что их бесполезно шантажировать, потому что как так они должны взять и всех зарегистрировать? У всех разная ситуация, позиция, у одного столько не хватает голосов, у другого столько.А. Веснин
―
Вы доверяете Элле Панфиловой?А.Константинов
―
Не в том дело, доверяю или нет. Просто позиция, что вы все должны нас зарегистрировать, иначе мы тут будем устраивать бесконечный протест, мне она кажется странной.А. Веснин
―
А если кандидаты действительно собрали свои честные подписи? А теперь им говорят: «Нет, мы вас не зарегистрируем». Много было случаев, когда незаконно отказывали, подписи не признавались. Что им дальше делать?А.Константинов
―
Арсений, повторюсь, каждый выбирает для себя, что он будет делать в такой ситуации: кто-то устраивает протест, кто-то голодовку, кто-то еще чего-то придумает. Каждый развлекается как может. Но, как мне кажется, эффективность будет нулевая у этих товарищей.А. Веснин
―
А что бы вы делали на их месте?А.Константинов
―
Я не на их месте!А. Веснин
―
Ну, какой бы вы дали им совет? Вы же давали совет губернатору Георгию Полтавченко, хотя не были на его месте.А.Константинов
―
Мне кажется, что эти акции протеста, которые они пытаются организовать, это не даст им желаемого эффекта.А. Веснин
―
А что бы могло дать?А.Константинов
―
Не знаю. Мне кажется, что в этой ситуации они изначально совершили ошибку, когда посчитали, что соберут голоса, и все будет хорошо. А в итоге они просто нарвутся на личные неприятности.А. Веснин
―
Собственно сейчас все сидят в спецприёмниках, кроме Любови Соболь.А.Константинов
―
Это их выбор. Если ты хочешь настоящих приключений и адреналина, то ты должен быть готов к настоящим синякам. Если они находят кайф в сражениях, в попадании в узилище богомерзкое, что ж – пусть.А. Веснин
―
Думаю, вряд ли они получают от этого удовольствие. Тогда что, просто уходить из политики?А.Константинов
―
Арсений, смотрите, я хочу попасть из пункта А в пункт Б. Если я не попадаю и говорю: «Я все сделал правильно, но вокруг меня заговор, уголовники, продажная власть», то это глупая позиция. Потому что это я что-то недорассчитал, чего-то не учел, в итоге не оказался в пункте Б. А дальше можно говорить, что угодно хоть про чеченских боевиков, хоть про Трампа, который тебе приснился, но это ты не попал туда.А. Веснин
―
Тут-то ни про Трампа, ни про чеченских боевиков никто не говорит…А.Константинов
―
А что наша власть для них была сюрпризом?А. Веснин
―
То есть с этой властью не нужно играть в выборы?А.Константинов
―
Можно играть, только по-другому. Вы хотите играть жестко: будет по-нашему!А. Веснин
―
А что такого жесткого просто в участии в выборах? Они же не сначала организовали акции протеста и акции штурма мэрии, они по закону захотели принять участие в выборах.А.Константинов
―
Мы хотим играть по закону и свергнуть эту власть. Мы понимаем, что сейчас не победим, но используем ваш спортзал для тренировок. Это пока мы маленькие и не умеем, но мы раз потренируемся, два потренируемся. Они откровенно говорят: «Власть, мы хотим тебя поменять», а с точки зрения власти это ненормально. Власть отвечает: «Раз вы хотите меня свергнуть, я буду защищаться всевозможными средствами и силами. Ты сказал, что ты – мой враг, я и буду к тебе как к врагу относиться. И пока я сильнее, ты не победишь. Становись сильнее и побеждай. А если ты слабее, то не распускай сопли и не плачь».А. Веснин
―
То есть им сейчас нужно формировать отряды, чтобы штурмовать мэрию? Не понимаю, какой вывод из ваших слов еще можно сделать.А.Константинов
―
Я не призываю никого ничего штурмовать. Я призываю не стонать и не причитать, если ты в священном бою получил по морде.А.Веснин
―
Возвращаемся в эфир. У нас в гостях Андрей Константинов - журналист. Закончив эту тему, вот Вы мне в перерыве привели прекрасную метафору: если ты собираешься идти на Эверест, возьми с собой баллоны с кислородом, снаряжение, питание, шерпу и так далее. Если у тебя этого нет, не лезь на Эверест. Я так понимаю, эта метафора относится к той же Любови Соболь и остальным независимым кандидатам, у которых не оказалось вот этих шерп.А.Константинов
―
Да они сами оказались не готовы.А.Веснин
―
Что такое в данном случае шерпа, баллон с кислородом и так далее? Что им нужно было взять с собой, чем запастись?А.Константинов
―
Я ещё раз говорю, что когда они заплатят мне достаточные деньги, я им помогу, я им дефективным объясню, как надо делать.А.Веснин
―
Но в общих чертах то.А.Константинов
―
А в общих чертах всё просто, политика - это искусство возможного, умение маневрировать, обзаводиться союзниками.А.Веснин
―
Т.е. надо было договариваться с московской мэрией?А.Константинов
―
С кем-то договариваться, с кем-то идти на конфронтацию, но самое главное получать результат. Политика - это всегда получение результата.А.Веснин
―
А если у людей есть принципы и они не готовы договариваться?А.Константинов
―
Тогда это секта, а не политика. Это партия «Яблоко», которая говорит: "Мы считаем, что Крым надо отдать и нам плевать, что большинство людей думает по-другому. Мы будем стоять на своем, и получать свои 5 %". Это очень странная история, потому что политик должен хотеть выиграть. Он должен хотеть победить.А.Веснин
―
И для этого он должен быть беспринципным?А.Константинов
―
Для этого он должен быть хитрым и циничным. И если ты не хочешь быть хитрым, циничным, коварным и прочим, вот как я, например, то не иди в политику. Вот я и не иду в политику, потому что не хочу быть хитрым и циничным. Но, к сожалению, без этих качеств в политике делать нечего, потому что если у тебя их нет, значит, ты мазохист. Значит, ты идешь просто, чтобы получить по морде у московской мэрии. Надо честно себе сказать: «Я немножко садомазохист, мне очень нравятся эти сексуальные игры, когда здоровенный омоновец бежит на меня с дубинкой, это меня ужасно возбуждает».А.Веснин
―
Ну мы понимаем, что их не возбуждает, когда за ними бегают омоновцы.А.Константинов
―
Тогда головой надо лучше думать. Хочется сказать: «Товарищи из оппозиции, ешьте больше рыбки. В рыбке фосфор. И знаете - это очень хорошо влияет на мозг».А.Веснин
―
И будьте беспринципными.А.Константинов
―
В том числе.А.Веснин
―
Я понял ваш довод, в таком случае, если все, кто идёт в политику и может там победить это беспринципные люди, что делать обычным людям с принципами?А.Константинов
―
Послушайте Арсений, это очень здорово так говорить. Знаете, приехал на фронт лейтенант, и был этот лейтенант ужасно романтичный и страшно любил родину. И при первой же возможности он закричал: «В атаку, вперёд», и поднял свой взвод. И посекли весь взвод пулемётами. А он случайно остался жить. Так его надо расстрелять после этого. Потому что ты лейтенант не умеешь воевать, ты погубил людей. И не помог никак своей родине, ты только немцев порадовал. Козёл ты лейтенант, а не герой. Вот что я хочу сказать.А.Веснин
―
У нас пока, слава богу, не расстреливают ещё.А.Константинов
―
Суть та же самая. И если вы, не проведя должный расчёт сил и средств, голой жопой полезли на раскаленные гвозди, а потом жалуетесь, что вам стало больно... ну ребят, рыбки больше ешьте. Или учитесь, в конце концов. Воевать тоже надо уметь. А то причитают по всем каналам: «Нас обидели, нас обидели».А.Веснин
―
Единственное, что удивляет меня в ваших словах, вы так много критикуете оппозицию, возможно, есть за что. Но вы совсем не критикуете власть.А.Константинов
―
Я не критикую оппозицию.А.Веснин
―
Нет, вы только что раскритиковали.А.Константинов
―
Я не критикую, вы мне задали вопрос, я отвечаю. Что касается власти, если вы спросите меня: "А вам нравится, что власть вот так вот поступает, и как она при этом выглядит?". Я отвечу: «Конечно, нет». Конечно, власть выглядит достаточно неумелой и грубой. Это всё ужасно несимпатично и вообще, поскольку ты власть ты отвечаешь за весь этот бедлам и бардак, который у нас творится.А.Веснин
―
И за безопасность всех людей, даже оппозиционеров.А.Константинов
―
Да за всё вместе! Вы, товарищи, так сказать, московские друзья. Что это такое вообще вы тут устроили? Наша Москва, наша столица. А устроили какой-то шалман, понимаешь, с оппозиционерами.А.Веснин
―
Хорошо, у нас появились ещё новые результаты опросов. Тут про доверие к Путину всякие интересные новости. Оно оказывается, у нас снижается, несмотря на всякие изменения в способах оценки этого доверия. Более трети россиян, 38% не хотели бы, чтобы Путин остался президентом после окончания нынешнего срока в 2024 году. О чём говорят эти цифры?А.Константинов
―
О том, что его популярность всё ещё невероятно высока, потому что такие цифры не снились даже многим европейским и западным лидерам.А.Веснин
―
Да, потому что 54% респондентов считают, что Путин должен управлять страной.А.Константинов
―
Вот, значит это серьезный показатель. А второй момент, это всё говорит о том, что есть такое понятие как усталость, от любой совершенно власти. Вот даже если ты хорошо относишься к Ангеле Меркель, например. Ну, нравится тебе старушенция Меркель. Но она там 15 лет уже. Хорош, бабуся, сворачивай... Хочется просто нового лица. Кто-то от жены устаёт, говорит, вот надо менять, кто-то от автомобиля, поездил 5 лет и тоже хочет какой-то смелой замены. Поэтому власти сейчас будет непросто. Вот Владимиру Владимировичу Путину, ему будет непросто, потому что определенное ощущение застоя, конечно есть. Его не может не быть. Потому что все эти лица они с ним вместе давно. Люди устают, совершают какие-то ошибки, происходят какие-то стихийные неприятные бедствия, которые люди все равно будут ассоциировать с властью. Как вот сейчас горят леса, происходят наводнения. Люди все равно ассоциируют это с властью. И кстати, правильно...А.Веснин
―
Правильно делают, мне кажется. Потому что очень странно власть себя ведёт.А.Константинов
―
Власть себя ведёт да, недолжным образом. И потом надо понимать, что наводнения они, всё-таки тоже не сами по себе происходят. Хочется сказать, что вообще-то надо чистить реки, углублять русло рек. Там много чего надо делать.А.Веснин
―
Пожары надо тушить.А.Константинов
―
С пожарами, конечно, сложнее. Но тоже нехороший момент. Трамп позвонил Путину на предмет пожаров в Сибири. Это унизительно. Позвонил и поинтересовался, как там зелёные лёгкие нашей планеты. Нормально? Ничего? Я думаю, это испортило настроение Владимир Владимировичу.А.Веснин
―
А почему Владимир Владимирович отказался от помощи Трампа?А.Константинов
―
Потому что он демонстрирует так свою силу. Это он может всем помогать, всех спасать.А.Веснин
―
Отправить 500 млн. рублей в Сьерра-Леон на очистку мусора. Красиво было.А.Константинов
―
А когда русскому богатырю этот пиндос проклятый говорит: "Я тебе плечо готов подставить". Богатырь отвечает: «Да не надо, мы сами справимся».А.Веснин
―
Это же глупость, ну ужасно же это. Андрей, надо леса спасать, а мы тут разбираемся, кто кому плечо, кто пиндос, кто витязь.А.Константинов
―
Дело в том, что лесам сейчас Трамп не поможет. Это всё ритуальные жесты, потому что там очень сильно все запустили. И что Трамп сделает? Он что туда бесконечные эскадрильи с запасами воды на борту пошлёт?А.Веснин
―
Ну, хоть что-нибудь.А.Константинов
―
Да не поможет это. Ещё раз говорю, слишком большие площади. Там площади сравнимые с площадью Бельгии, понимаете? Оно будет выгорать, лишь бы дальше не поползло.А.Веснин
―
Андрей, к сожалению, время у нас закончилось. Журналист Андрей Константинов был у нас сегодня в гостях. Ещё увидимся, Арсений Веснин меня зовут до свидания.А.Константинов
―
До свидания.