Особое Мнение СПб - Андрей Константинов - Особое мнение - 2019-07-16

А. Петровская― 11 часов 7 минут на часах в студии «Эха». У микрофона Александра Петровская. Это программа «Особое мнение». Своё особое мнение сегодня высказывает журналист Андрей Константинов. Андрей, добрый день.

А. Константинов― Доброе утро.

А. Петровская― Доброе утро, добрый день. СМС-портал +79312915800, это номер для ваших СМС-сообщений, для вопросов и комментариев. А также Youtube-трансляция на канале «Эхо Москвы в Петербурге» уже работает, здесь также можно смотреть, слушать, задавать свои вопросы, комментировать в чате.

Вчера на Красной площади состоялся пикет в память об убитой 10 лет назад правозащитницы Натальи Эстемировой. Полицейские задержали трёх участников этого пикета, который продлился не более 10 минут. Был он в формате вот этого известного фильма, «Три билборда на границе Эббинга, Миссури»: три плаката держали активисты, участники этого пикета, и через 10 минут им сказали, что здесь это не разрешено. Как вам кажется, история с пикетами, история с памятью - мы с вами из программы в программу возвращаемся к памяти о тех людях, которые были убиты, и большинство этих убийств остаётся нераскрыто, ни заказчики, ни убийцы не найдены.

А. Константинов― Как вы думаете, почему в Чечне ничего не сообщали о том, что были какие-то пикеты памяти Эстемировой?

А. Петровская― Почему не сообщали в Чечне?

А. Константинов― Не то, что не сообщали, нам никто не сказал, что такие же пикеты были не на Красной площади, а в Чечне, где она, судя по всему, была убита. Почему там народ не выходит с такими пикетами?

А. Петровская― Не выходит, или нам не говорят?

А. Константинов― Нет, я думаю, что, если бы вышли и жестоко бы их как-то схватили, обязательно бы сообщили, была бы такая новость. Я думаю, что там не было никаких пикетов.

А. Петровская― Насколько я понимаю, эти пикеты были именно в Москве на Красной площади. Больше их особо нигде и не было.

А. Константинов― Да. Потому что… Я так думаю, что… Понимаете, с такими убийствами на Кавказе всегда очень трудно понять, какой конкретно мотив был у убийц. Потому что мотивов может быть достаточно большое количество, разных. Это как журналистская деятельность, так и правозащитная деятельность, но на Кавказе на это накладываться могут ещё какие-то параллельные активности, которые люди ведут для того, чтобы выжить. Допустим, человек может быть журналистом и одновременно предпринимателем каким-то, который где-то какую-то ошибку совершил в своём бизнесе.

Но что касается Эстемировой, мне кажется, что её невысокая популярность, скажем так, среди жителей Кавказа связана с тем, что там есть убеждённость насчёт того, что она занималась делом, которое не подобает кавказской женщине. Что она не занималась в основном семьёй, детьми и какой-то такой нормальной в их понимании деятельностью, которая укладывается в стереотипы сознания – допустим, учительницей. А вот она вела такую деятельность, которая направлена на слом или очень резкое изменение северокавказских традиций, если в целом говорить. И сама она была примером того, какой не должна быть кавказская женщина по мысли большинства населения, достаточно консервативного населения, которое… Мы не говорим, хорошо это или плохо, мы просто говорим по факту, что это вот так.

Поэтому вопрос даже не в том, кто конкретно её убил и за что. А вопрос в том, что её большинство тех, кто там живёт, не хочет считать мученицей, героиней. Её в лучшем случае согласны считать заблудшей овцой, которая настолько заблудилась, что дальше произошло то, что произошло. И мне кажется, что это надо обязательно учитывать. Потому что если вы идёте с проповедью к тем людям, которые настроены активно на неприятие этой проповеди, то возможен конфликт и неприятное развитие событий. А самое главное: эта ваша проповедь не достигнет цели. Вот, наверное, то, что я могу сказать.

Конечно, когда убивают женщину, когда насильственным путём вот так всё происходит – конечно же, это ужасно. Это ужасно, и это прискорбно. Но я думаю, что она не последняя в таком вот противостоянии, знаете, потому что даже в странах Западной Европы до сих пор существуют так называемые «убийства чести», когда в основном мужчины-представители мусульманских семей, если они считают, что их дочери, сёстры ведут себя неподобающим образом в условиях западной цивилизации, они иногда способны в том числе на какие-то такие вот убийства. И во многих западных странах это считается до сих пор проблемой.

А. Петровская― Вы говорили про Чечню, вы говорили про Кавказ. Есть ли противопоставление в восприятии в другой части России, в Москве, например, где эти пикеты состоялись?

А. Константинов― А Москва так устроена, что её мало что волнует немосковское. Потому что если вы подёргаете за рукав москвичей и москвичек и спросите у них, кто такая Наталья Эстемирова, то хорошо, что 1 человек из 10 что-то такое пробурчит по этому поводу. А большинство просто скажет: «I don’t know, фашистская гадина», said Russian hero Иван Сусанин», понимаете. И всё.

А. Петровская― Ну ладно. Давайте пойдём ещё к другой теме. В отношении выборов – выборов в Петербурге, выборов в Москве – всё, что происходит, с каждым днём становится всё страшнее, в какой-то мере, а с другой стороны, всё больше напоминает фарс. Прошли первые этапы регистрации. Те, кто проходит первый этап регистрации на муниципальных выборах в Петербурге, доходят до второго этапа, на котором происходит проверка документов. И тут выясняется, что если первый уровень вам удалось преодолеть, как в игре, то на втором-то вы и попались.

В частности, и Александр Шуршев: ему отказали на регистрации в муниципальных выборах в округе Екатерингофский. И он такой не один: независимых, или так называемых оппозиционных кандидатов там много. Как так совпало, что те, кто выступает независимо или, условно говоря, от оппозиции, либо не попали в список кандидатов, не смогли преодолеть вот эту процедуру регистрации, либо у них какие-то там ошибки в документах и прочее?

А. Константинов― Есть же знаменитая максима, которую приписывают, когда кому, то считают, что Муссолини её сказал, то ещё кто-то, и звучит она так: «Друзьям – всё, врагам – закон». А закон позволяет докопаться до того, почему у вас буква «д» неправильно написана, она у вас крючков наверх, а у нас положено, чтобы петелькой внизу. И до тех пор, пока вы не исправите везде, и нам плевать, какой у вас почерк. И таких оснований может быть великое множество.

Люди, которые сказали: «Мы хотим туда, в муниципальные округа, потому что нам не нравится власть, и мы хотим её немножечко поменять». Ну и что, и ждать от власти, что она будет, приветливо улыбаясь, говорить «мархаба», что по-арабски означает «добро пожаловать»? Не будет она такого делать. Она будет сопротивляться на всех уровнях, потому что это вопрос её, власти, самосохранения.

А людям, которые говорят: «Ну как же? Ну почему же? Ну, давайте пусть будет честная борьба, пусть даже у нас нет шансов». Им скажут: «Так нам не только нужно, чтобы у тебя шансов не было – нам нужно, чтобы ты и потренироваться не мог. Потому что эдак сначала мы вас в свои спортивные залы будем пускать, когда вы ещё маленькие и хиленькие; вы будете трогать наши штанги, потихоньку поднакачаетесь, а там вам зловредные мысли в голову придут! Вы засапожный ножик вынете, да и зарежете нас! К чему все эти несуразности? Сидите на месте и утешайтесь стихами». Такими, знаете, я вам прочту сейчас:

И если кто-нибудь даже Захочет, чтоб было иначе, Бессильный и неумелый, Опустит слабые руки, Не зная, где сердце спрута И есть ли у спрута сердце…

Откуда эти стихи?

А. Петровская― Вот вы меня сейчас специально так…

А. Константинов― Конечно, а как вы думали?

А. Петровская― Я не помню, я боюсь ошибиться, опозориться! Поэтому проще сказать «не знаю».

А. Константинов― Не бойтесь. Это «Трудно быть богом» Стругацких – страшная, очень интересная и пророческая книга. И там всё тоже доходило до такой вот точки закипания, и наши земляне, как боги, наблюдали за всем этим, они считали себя такими вот «божественными наблюдателями». А потом рвануло так, что началась в Арканаре резня страшная совершенно, в которой дон Рэба погиб и погиб наш землянин, возомнивший себя богом. Он погиб как бог и превратился в человека, который начал по-человечески точно так же резать, убивать и рыдать от отчаяния.

Поэтому ситуации такие, когда некоторые считают, что дальше так нельзя, а большинство не разделяет их мнения – этих ситуаций огромное количество в человеческой истории и в человеческой современности. И на сегодняшний момент, как мне, опять-таки, кажется, у большинства горожан нет такого острого болезненного сочувствия к тем, кто не может пройти все эти препятствия и фильтры, потому что власти удалось донести до большинства населения активного нашего городского, что нет ничего на свете хуже смутьянства. Потому что смутьяны опрокинут наш цветущий город в хаос, и вам все ужасы революции 1917 года, 100 лет назад которая была, покажутся цветочками, понимаете? Вот и всё.

А. Петровская― Но здесь два момента, наверное, всё-таки стоит разделять. Во-первых, момент, связанный с тем, что власти удалось донести то, что вы сказали, что нет ничего хуже смутьянов. И, с другой стороны, то, что власть не хочет пускать и не готова с распростёртыми объятьями встречать тех, кто не придерживается её позиции, и то, что это мало интересно населению. Но есть тут позиция такая, как закон. Всё прекрасно, но, наверное, все эти действия, вся эта борьба должна быть всё-таки в рамках закона.

А. Константинов― Вот сейчас насмешили. Сейчас вы меня реально насмешили. Это хорошо, у меня, значит, день будет приятный, с хорошим настроением.

А. Петровская― Я старалась.

А. Константинов― Ну, кто, когда смотрел на закон? И где, главное? Хотя бы одну какую-то страну назовите, где всерьёз власть смотрела бы на закон. Но только мне не говорите про Соединённые Штаты, потому что я ещё больше буду хохотать. Вот уж кто на закон плевал всегда, что на международный, что на свой собственный. При этом оставаясь всегда «что вы, что вы, у нас всё по закону».

А. Петровская― Нет, ну подождите. Хорошо. Так давайте тогда признаем: есть прямое нарушение закона, связанное с тем, что одним неинтересно, а другие не хотят пускать. Так, выходит?

А. Константинов― Если докажете, то да. Здесь ситуация такая, напоминает старинную кошачью забаву, когда кошка говорит коту: «Найдёшь меня – я твоя, я не найдёшь – так я за шкафом», понимаете. Поэтому власть говорит: «Ну да, наверное, логика-то есть, только докажите, что у нас нарушения, а чтобы доказать, отправляйтесь в суд». А в суде сидит женщина с химзавивкой, которая на вас будет смотреть немигающим взглядом: «И вы что, хотите сказать, что я, судья федеральная, нарушаю закон? Да я вас сейчас арестую! По закону. И пойдёте вы все по Большому Сибирскому тракту, солнцем палимые. Вы смотрите мне тут! А то «незаконно» они решили».

Это в вас говорит острое чувство несправедливости. Но вы поймите, дорогая моя Александра, дело в том, что «несправедливость» и «незаконность» – это совсем не тождественные понятия. Потому что я вам легко могу показать, что то, что абсолютно законно, может быть совершенно несправедливым и вообще не укладываться никак в голову, и вообще, так нельзя, да как же это можно.

Вот на Украине, например, сегодня вступил в действие закон, по которому врач не может говорить по-русски, а только по-украински. И это бред и несправедливость совершенно полная, особенно для тех мест, где традиционно люди говорят на суржике, который между русским и украинским языком. Но тем не менее. Теперь вот, например, президент Украины тоже не может говорить по-русски, и он обязан говорить по-украински.

А. Петровская― Что далеко ходить – у нас у самих достаточно примеров.

А. Константинов― Конечно. И у нас самих достаточно примеров.

А. Петровская― Далеко ходить не надо. Но вот это острое чувство несправедливости, которое не тождественно законности – оно только меня мучает или других тоже?

А. Константинов― Послушайте, вы же работаете на таком замечательном радио, где у вас есть ваша аудитория, предпочтения которой вы знаете. Вы знаете, что аудиторию тоже мучает это чувство несправедливости. Другое дело, что эта аудитория не совпадает с целым, как сказать. Она другая, она не такая, как население Петербурга в целом, понимаете. Вот и всё.

А. Петровская― То есть, население Петербурга в целом, в принципе, устраивает подобное.

А. Константинов― Население Петербурга в целом вообще мало интересуется вот этим всем. Потому что - к сожалению или к счастью, я уж не знаю - но если среднестатистического прохожего остановить, взять его «за пугивку», и завести с ним разговор о выборах, он будет смотреть на вас, как на маньячку, а на меня – как на маньяка.

А. Петровская― Тогда не будем спрашивать.

А. Константинов― Поэтому мы не будем так делать. Зачем?

А. Петровская― Конечно.

А. Константинов― Поэтому надо понимать, к сожалению, да. Вы знаете, мне недавно тут рассказали такую вот вещь потрясающую. Две актрисы, одной 25 лет, другой 26, настоящие актрисы, профессиональные, в государственном театре работают. И когда в какой-то там компании зашёл разговор про политику, и прозвучало страшное слово «Навальный», они обе, с интересом раскрыв рты, спросили: «А это кто?» Это питерские, это не какой-то мухосранский оперный театр, это всё происходит в городе Петербурге. У девушек, между прочим, высшее образование, у прекрасных педагогов учились. И вот когда «Навальный» – «А кто это?», то тогда… Они не продавщицы в булочной, понимаете. Вот так вот.

А. Петровская― То есть, Навального не знают, а что уж говорить про каких-то муниципальных депутатов, там, Грязневич, Пивоваров и прочие.

А. Константинов― Ну конечно. Понимаете, им глубоко фиолетово, у них души Чеховым заняты.

А. Петровская― А все вот эти вот истории, что сегодня есть ощущение у экспертов, которые замеры различные проводят, которые смотрят на то, что происходит вокруг, как обостряются различные процессы – в Москве несправедливость мучает, видимо, довольно многих, тех, кто выходит сейчас на площади. Ситуация со, скажем так, анализом настроения общества показывает, что вроде как что-то меняется, что свобода и приоритет некой свободы как-то опережает многие другие потребности. Есть это, или всё надумано? Вражеские всякие это тексты?

А. Константинов― Я рад был бы, если бы свобода, как белокрылая голубка, осеняла нас своими крылами, и все бы хотели, чтобы завтра проснулись мы бы в другом мире. Но мне кажется, что это немножко надуманно. Мне кажется, что есть такое очень активное очень меньшинство, которое… Поскольку это определённый круг, возникает такая иллюзия: «Никто, никто из моих знакомых, я всех спрашивал, и никто из них не видит никого из кандидатур в губернаторы, которые нам предложили» и так далее. Ну, это просто у вас такой круг общения. А на самом деле…

А. Петровская― То есть, проблема не в том, что не из кого выбирать, а в круге общения.

А. Константинов― Нет, это не то, чтобы проблема. Просто вы общаетесь с вашими единомышленниками, вы выбираете друзей по принципу совпадения каких-то взглядов. А вот социология показывает, что Александр Дмитриевич Беглов уверенно побеждает в первом туре. Ну что это? Какие-то прилетевшие с Марса? Откуда эти люди, почему их настолько больше 50%? И почему вы с ними не общаетесь, почему вы не слышите их голос? Он у них тоже есть. Вот в чём проблема, на самом деле. И этих людей в каком-то смысле, ещё раз говорю, понять можно. Они рассуждают очень просто.

А. Петровская― Они рассуждают так: того, кого они видят (а Навального по телевизору не показывают), того, кого они слышат с помощью известных изданий, того они и выбирают, потому что других они, видимо, не слышали.

А. Константинов― Нет, они рассуждают по-другому. Они смотрят на это перекошенное эмоциями лицо с рыбьими глазами и говорят: «Это разрушитель. Он не умеет ничего созидать. Это второй Ельцин, он придёт и всё разломает. А мы помним, как во времена Ельцина, когда он радовался, как ребёнок, тому, что развалился Советский Союз – мы помним, как в проститутки пошли учителя и бухгалтеры, потому что нечего было жрать дома, и мы не хотим больше такого. Вот этого вот нам уберите, нам, пожалуйста, будьте добры, созидателей».

А. Петровская― Мне кажется, Андрей, что вся эта логика, которую вы говорите, действительно была главенствующей на протяжении многих лет, 2000-х. Но это всё сопровождалось неким экономическим ростом, особенно в сравнении с 90-ми. Но сегодня вот эту стабильность удерживать не удаётся, она начинает скатываться в пенсионную реформу, повышение пенсионного возраста, повышение НДС, рост цен и прочее. И вот здесь уже, наверное, трудно быть лидирующей.

А. Константинов― Дело в том, что то, что вы говорите – это всё справедливо, безусловно. Есть ощущение застоявшегося воздуха, есть ощущение того, что ничего не меняется, а хотелось бы, и так далее. Но пока что у основной части, будем так говорить, избирателей, электората, тормозящим обстоятельством является, что «да, всё это так, но я не хочу, чтобы было ещё хуже».

А некая пассионарность молодёжи, у которой есть сила, время и возможности ходить на разные митинги, кричать там, ещё чего-то такое – это такая штука, которая, во-первых, во все времена присутствует, потому что если ты молодой, то ты должен быть активным и протестующим. Но у нас молодёжи мало. Мы в демографической яме, когда стариков больше. А старикам свойственно «как бы чего не вышло». И они смотрят на полковника Макарова и говорят: «Ну да, ну да, но лучше уж так, чем с Навальным». Вот в чём проблема.

А. Петровская― Опасность перемен. Хорошо. То, что происходит в Москве в связи с выборами в Мосгордуму – после новостей с вами обсудим, меняет ли это как-то общую ситуацию или нет.

НОВОСТИ

ЗАСТАВКА

А. Петровская― Продолжаем «Особое мнение» журналиста Андрея Константинова. Мы с вами остановились на том, что большинству сегодня либо не интересны выборы – и губернаторские, и тем более, муниципальные. А те, кому интересны – с уверенностью отдадут свой голос Александру Беглову. По крайней мере, об этом говорит социология.

А. Константинов― У нас в Петербурге именно так, конечно.

А. Петровская― Хочу вас спросить в отношении общего тренда, некой смены настроений, запрос на учитывание мнений отдельных горожан. Например, Москва – то, что там происходит вокруг не регистрации на выборы в Мосгордуму оппозиционных и независимых кандидатов. Люди выходят – выходили в воскресенье, в понедельник и планируют так выходить, по-моему, до 20 июля, если я не ошибаюсь. Люди хотят, чтобы их услышали.

А. Константинов― Сколько этих людей? Когда Соболь не допустили до регистрации, я все это дело слушал по вашему радио – ехал в машине, прямая трансляция: «Я сижу в автозаке и нас тут очень жестко приняли». «А сколько вас там было народу?» «Несколько сот человек». Несколько сот человек – это даже не статистическая погрешность, это, вообще, «тьфу – и растереть». Пришли они туда с ковриками, ушли оттуда без ковриков, кто кому эти коврики на голову надел – это всё интересно аудитории «Эха Москвы». И аудитория «Эха Москвы», «Дождя» и «Новой Газеты» будет страшно по этому поводу переживать.

Остальная ужасная Москва, людоедская – переварит это и не вздрогнет совершенно. Вы можете на меня сколько угодно обижаться, что я такие мерзкие вещи говорю, но, вы понимаете - так устроен мир. И мир ужасно несправедлив, я, например, считаю. И он, чаще всего уродлив в своих каких-то проявлениях. Причем у нас с вами могут не совпадать…

А. Петровская― Представления об уродливости проявлений.

А. Константинов―..представления о прекрасном. Но, тем не менее, некое разочарование – оно возможно. К тому же, понимаете, какая штука. Еще раз вам говорю, выборы в Мосгордуму эту – власть почувствовала определенные сигналы, и поэтому очень многие люди идут в Москве на выборы при поддержке этой же самой несимпатичной партии «Единая Россия», но, не будучи ее членами. Как это происходит?

А. Петровская― Артисты, кто там…спортсмены…

А. Константинов― Журналисты, кто хотите. Как это происходит: происходит это следующим образом: сначала от власти приходят к таким людям на какие-то переговоры, и говорят: «Слушай, ну ты же нормальный внятный человек, ты же не хочешь, чтобы страна погрузилась в хаос, в пучину?», то сё, пятое-десятое. Да и к тому же «во власти должна быть элита, а не всякий сброд типа Соболей, Навальных и так далее».

А. Петровская― А почему они сброд?

А. Константинов― Да потому что они сброд, с точки зрения власти. Самый натуральный сброд.

А. Петровская― С точки зрения власти они конкуренты.

А. Константинов― Нет, власть не видит в них никаких конкурентов, в том-то и дело!

А. Петровская― И поэтому не пускает?

А. Константинов― Это вы хотите всё время их поставить на одну доску. Признать конкурентом – это признать за равного или почти равного. А власть считает их сбродом, который никак не может быть конкурентом. Понимаете, дворянин не может драться на дуэли с крестьянином, со всякой не пойми чем. А вот как раз эта масса хочет, чтобы их признали равными в правах, и стремится бросить вызов, кинуть платок, перчатку, туфлю или валенок. А власть говорит: «Нет, мы этого всего не замечаем, потому что вы - никто, вы быдло все, идите лесом. Мы будем разговаривать с журналистами, с артистами с разными такими людьми, и поможем им зарегистрироваться, получить мандат, а вы свой удел продолжайте как-то терпеть».

А. Петровская― Хорошо. Мне хочется понять, вот сброд, названный вами, кандидаты и…

А. Константинов― Да что ж вы «вами названный – не названный», я вам говорю логику власти.

А. Петровская― Да, да, да. Хорошо.

А. Константинов― А сам я, может быть, считаю еще хуже, а вовсе не так, как здесь звучит.

А. Петровская― Тогда не в прямом эфире, отдельно вы мне расскажете. Но выходит, что те, кто поддержали – они тоже в этой компании?

А. Константинов― Именно так.

А. Петровская― Тогда выходит, что часть населения – сейчас я не берусь сказать в количестве тысяч людей – воспринимается властью, как те, кто «идите лесом».

А. Константинов― Сашенька, ну разумеется! Именно так.

А. Петровская― Это нормальная ситуация?

А. Константинов― Послушайте. Ну, нормальная ситуация, когда патриции часть населения своей страны, своего полиса, считает абсолютным плебсом, сбродом и какими-то ошметками. Так всегда было, начиная с Древнего Рима.

А. Петровская― То есть, здесь никаких изменений не произойдет, и то, что мы пытаемся видеть…

А. Константинов― Душа моя, вы меня пугаете. За последние несколько тысяч лет человечество практически не меняется, и то, что в руках у человека айфон или стилос – это не меняет человеческую суть. Это не меняет природу власти, природу денег, как субстанции философской. Вам-то кажется, что если девчонки надели мини-юбки, то наступил прогресс по сравнению с тем, ка кони ходили в леопёрдовых шкурах. А я вам хочу сказать, что суть самой девчонки, если ее развернуть от этой конфетной упаковки, осталась та же самая.

А. Петровская― Так а зачем, я вообще не пойму, выборы тогда эти?

А. Константинов― Для развлечения.

А. Петровская― Ну не было их раньше; только деньги тратятся.

А. Константинов― Население растет. Нельзя развлекать исключительно гладиаторскими боями, боксерскими поединками и чемпионатами мира по футболу. Должны быть развлечения разного рода.

А. Петровская― Подождите…

А. Константинов― Придумали выборы такие, где сегодня Соболь рыдает, завтра Навального сажают – движуха же какая-то!

А. Петровская― Подождите, Андрей, вы сами себе противоречите. Вы только что мне рассказывали, что Навального вообще не знают образованные люди из Петербурга.

А. Константинов― Нет, образованные люди как раз знают. И власть знает, вся знает. Власть не желает его признавать.

А. Петровская― Так кому эти развлечения нужны, если вы сказали, что мы пойдем с вами на улицу, и нас сочтут за ненормальных, когда мы про выборы начнем спрашивать.

А. Константинов― Они нужны той части населения, в которой очень много энергии, и которой нужно куда-то ее…

А. Петровская― Так это всё для контента «Эха Москвы»!

А. Константинов― В том числе и для контента «Эха Москвы», безусловно. Вам же нужно о чем-то разговаривать.

А. Петровская― А я-то думаю, зачем всё это нужно! А это для нас.

А. Константинов― Для вас, и для тех, кто любит вас слушать, и для тех, кто любит телеканал «Дождь». А представьте – вам не о чем будет говорить? Так вы же зачахнете, как эта пальма под снежными хлопьями. Зачем же? Мы же не звери, должны цвести и вот эти цветочки тоже. Поэтому цветите на здоровье, и всё будет хорошо.

А. Петровская― Очень приятно, что такая забота о контенте радиостанции «Эхо Москвы», что даже на выборы в Москве и всей России столько денег тратится.

А. Константинов― А вот это, кстати говоря, самое обидное. Мне ужасно обидно. Я смотрю на нашу губернаторскую… эту всю… историю - страшно скучную, страшно неинтересную. В общем-то, выборы уже состоялись, по идее, нужно забыть об этом поскорее, как о страшном сне. Единственное, что мне жалко – вот этих денег, которые потратили совершенно ни на что. Я бы лучше на эти деньги, не знаю, фильм бы хороший снял.

А. Петровская― Так вот я и хочу вас спросить: столько денег, действительно уходит. Всё ради нашей аудитории, а как-то некачественно поставили.

А. Константинов― Некачественно. Но что делать, это не единственное место, где некачественно тратят деньги. Включите наши федеральные каналы, посмотрите наши отечественные сериалы. На канале «Россия» сериал «Сиделка». Спасибо, что не сериал «Лежалка»! И тоже ведь огромные деньги ухнули туда. «Система нипель»: туда дуй, а оттуда, как известно…

А. Петровская― С другой стороны, можно сказать: «И хорошо!» Значит, одним «Сиделка», другим – выборы ради контента, у всех по-разному.

А. Константинов― При этом хотелось бы, как говорится: «А можно всё то же самое, только с крыльями», или только…

А. Петровская― С перламутровыми пуговицами.

А. Константинов― …с перламутровыми пуговицами. Вот всё то же самое, только немножко как-то побойчее. Чтобы интересно было, с телесными наказаниями.

А. Петровская― Ой, Андрей, ну нет.

А. Константинов― Чтобы вот эту Любовь Соболь дюжие молодцы в красных рубахах растянули бы на Красной площади, и кнутами!

А. Петровская― Нет, нет, нет. Вы в какую-то не ту сторону.

А. Константинов― Мы бы с вами продавали бы билеты туда, и немедленно бы обогатились, и на эти деньги сняли бы фильм.

А. Петровская― Нет, не нравится мне такой способ обогащения.

А. Константинов― Почему?

А. Петровская― Скажите мне, Андрей, лучше…

Ну какая-то вы скучная.

А. Петровская― Абсолютно.

А. Константинов― Вот поэтому за вас и не встает большинство населения.

А. Петровская― Хорошо что я не баллотируюсь, а то у меня не было бы шансов. Скажите мне лучше про другое, Андрей: не кажется ли вам, что этот перформанс под названием «Выборы», созданный ради нашей аудитории, как вы сказали, оказалось сейчас, что немножко осложняет жизнь тем, кто это всё задумал. Судя по всему, потому что всё идет как-то не так и некрасиво. С муниципальными выборами – как-то нехорошо…

А. Константинов― Нет, я не согласен. Думаю, что им осложняет жизнь больше другое обстоятельство: власти трудно выдвинуть какую-то свою собственную позитивную повестку. Они давно, и они понимают (они достаточно образованны), что у любой власти есть такая проблема: старение и надоедание. Если ты просто долго находишься у власти – по любому от тебя устают.

Ты должен какие-то исторгать из себя информационные поводы, а лучше каскад таких поводов, который укажет направление – куда мы идем, в чем новизна и так далее. В том числе то, что называется идеологией. А власть ничего в этом смысле не говорит. Власть не говорит нам что мы строим, куда мы движемся, почему нужно обязательно с нами, а не с этими шаромыжниками, которые призывают всё разрушить. Вот в этом главная проблема власти, из-за этого она нервничает. Потому что национальная идея не сформулирована, внятно не произнесена.

А. Петровская― А почему? Искали-искали…

А. Константинов― А потому что не понимают, как сочесть ужа и ежа. Потому что у нас во многом остались прежние социалистические идеалы, еще живы во многих головах. Это плохо женится с капиталистическими методами хозяйствования, стихийно сложившимися. И не вырабатывается какая-то внятная теория, скажем так, которая была бы принята большинством населения. Власть это понимает, нервничает, но чего-то умнее и здоровее чем «сидите тихо, не раскачивайте лодку», сказать не может. Но понимает, что этого недостаточно. От этого она чувствует себя не так комфортно, понимает, что надо что-то срочно придумывать, какую-то активность запускать.

А. Петровская― У нас времени остается буквально минутка, давайте к выборам еще в следующий раз вернемся.

А. Константинов― И не раз.

А. Петровская― Тут у нас будет много, я думаю, тем для обсуждения. Хочу вас спросить про ситуацию с введением санкций ЕС в отношении Турции. Мы с вами до начала программы об этом говорили, вы считаете, что это прямо такая очень показательная история.

А. Константинов― Да потому что это показательная абсурдность мира, в котором мы сейчас с вами живем - когда европейский Союз вводит экономические санкции против страны, которая в НАТО. И не просто в НАТО, а вторая по величине армия НАТО. Потому что получается, что они доверили свою безопасность стране, в отношении которой принимают санкции. Это говорит об общей абсурдности мира, если можно вводить санкции против Турции, то можно и чтобы Русалочку играл, например, я!

А. Петровская― А почему бы и нет? У меня на три секунды к вам вопрос, философский: закат Европы?

А. Константинов― В том числе и закат. Потом восход, потом снова закат, потом снова восход.

А. Петровская― Ждем восхода. Спасибо большое. «Особое Мнение» Андрея Константинова.

А. Константинов― До свидания.

А. Петровская― Хорошего дня