Виктор Шендерович - Особое мнение - 2019-06-26
26.06.2019
О. Бычкова
―
Добрый вечер. Это программа «Особое мнение». С особым мнением писатель Виктор Шендерович. Добрый вечер.
В. Шендерович
―
Добрый вечер.
О. Бычкова
―
Ну что, запретят опять грузинское вино. Наступят второй раз на ту же самую бутылку.
В. Шендерович
―
Они наступают все время, разумеется. Самое ведь интересное здесь то, что собственно, это обсуждать, мы же не будем обсуждать качество грузинского вина. И опровергать идиотов. Тут главное другое. Как мне кажется. Главное то, что они, как говорится: не ломалось - не чини. Они даже не пытаются ничего придумывать особенного. Они не пытаются даже сделать это более-менее достоверным. У них нет задачи, чтобы мы им поверили. Вот что. Их отрыв, отъезд башки и отрыв от избирателей, поскольку нет выборов. Если бы были выборы, была вся система демократического контроля за властью, то их бы уже секли на конюшне. Их пенделями бы погнали. Хотя бы за это. Ну вранье. Но они точно знают, что погнать их некому. У них под контролем ОМОН, больше ничего не надо. Им не нужно, чтобы мы им верили. Вот ведь что интересно. Они даже не озабочены тем, чтобы что-нибудь придумать. Они просто тупо лепят с ухмылкой, причем там читается ухмылка: гы-гы. Забавно, да. Круто, да. А мы снова вам это скажем. А вы снова съедите. Что интересно еще.
О. Бычкова
―
Почему мы им позволяем это делать.
В. Шендерович
―
Ну, потому что мы можем только с тобой немножко пощебетать в маленькой комнатке. Как только мы выйдем на улицу – нас встретит ОМОН. Выборов нет, нас встретит Памфилова с Центризбиркомом. Конгресса нет, сената нет. Мы не можем никого переизбрать. Поэтому в гробу они нас видели с тобой, а заодно с миллионами других россиян. В гробу видели. И им не нужно, чтобы мы их уважали. Им не нужно, чтобы мы им верили. Им плевать на нас и они не считают нужным это особенно скрывать. Потому что, если бы они хотели это скрыть, они бы что-нибудь придумали. Но более достоверное, чем низкое качество Боржоми и грузинских вин.
О. Бычкова
―
Нет. Боржоми - всё. Нет.
В. Шендерович
―
С Боржоми все в порядке.
О. Бычкова
―
С Боржоми все в порядке, дорогие граждане.
В. Шендерович
―
Боржоми – можно.
О. Бычкова
―
Боржоми принадлежат нашим уважаемым людям, а не каким-то…
В. Шендерович
―
А, в этом смысле. Вот почему. Это я упустил.
О. Бычкова
―
Российские акционеры.
В. Шендерович
―
Поэтому с Боржоми все хорошо. Видишь, им плевать. Просто плевать. Они ухмыляются в открытую. Что еще тут важно.
О. Бычкова
―
Они хотят, чтобы мы их боялись.
В. Шендерович
―
Да, а это и достигается. Они транслируют презрение и уверенность в своих силах. Как бандит в вагоне. Он демонстрируют свою силу. Они же не демонстрирует свою приверженность к закону. Он говорит, вот будет так. Почему – по кочану. Потому что у меня есть финка, а у тебя нет. Потому что тебе будет больно. Вот и вся логика. И ее очень важно отметить. Ты спросила, почему мы позволяем. Недосужий вопрос. Потому что в тот момент, когда отменены рейсы в Грузию и на следующий день выясняется, что убытки 3 млрд. называли рублей.
О. Бычкова
―
Да.
В. Шендерович
―
И ведь согласись, мы не удивлены.
О. Бычкова
―
И 150 тысяч человек.
В. Шендерович
―
И 150 тысяч россиян, которыми просто подтерлись.
О. Бычкова
―
С билетами которые были.
В. Шендерович
―
И турагентства, которыми тоже подтерлись. И велели ее компенсировать. С какого бодуна. Это форс-мажор, строго говоря. Ну ладно. Скажи, мы же не удивлены тому, что нет демонстраций, 150 тысяч россиян – им плюнули в лицо. Какому-то количеству бизнеса туристического плюнули в лицо. Ввели в убытки. Никто не подал в суд. Не правда ли. На причинение ущерба.
О. Бычкова
―
Может, мы ошибаемся. Потому что такие предложения были. Но громких историй не слышали.
В. Шендерович
―
Времени прошло достаточно, чтобы сказать: ребят, вы нанесли нам убытки. Мы подаем на вас в суд. У нас независимое правосудие. У нас свободный бизнес. И так далее. И нет никаких митингов протеста и так далее. Это то, о чем я писал в связи с Голуновым. Даже за свое иногда выходим. Чтобы выйти за соседа, из принципа за некоторую свободу – у нас в голову даже это не приходит. Поэтому, а чего же им стесняться. Если мы лежим тихо по-прежнему у их сапога. Другое дело, что однажды все это заканчивается. Потому что никакого уважения нет, а есть только неприязнь и страх. А это однажды заканчивается. Однажды невозможность жить превышает страх. Это мы знаем. Пусть едят пирожные. Все это много раз было пройдено на прошлых этапах нами, не нами. В какой-то момент вдруг выясняется, что ОМОН слабеет этот и никто не будет за них особенно вписываться в критической ситуации. А уважения-то и нет. А презрение к закону и когда потом начнется массовое презрение к закону и когда процесс выплеснется за пределы уже всякого регулирования законного… Только я прошу тех людей, которые сегодня лгут нам в глаза и нас презирают так публично, потом не ахать и не говорить о том, что русский народ вот такой, не склонный к закону. Они транслируют презрение к закону. И они его дотранслируют. Однажды. Но это когда-то будет. В какой момент это происходит – мы не знаем. Мы же видим: вдруг сквер, вдруг Шиес. Вдруг в какой-то момент…
О. Бычкова
―
Как-то окажется, что таких случаев становится больше. И они возникают по разным поводам в разных неожиданных точках страны.
В. Шендерович
―
Конечно. Разумеется.
О. Бычкова
―
А может это только кажется.
В. Шендерович
―
Нет, это не кажется. Если бы у нас была политическая жизнь, то конечно, никакой «Единой России» близко бы не было у власти.
О. Бычкова
―
А ее нет теперь. Они же все идут без всяких знамен «Единой России».
В. Шендерович
―
Правильно. Пчелы что-то подозревают. То есть причастность к партии «Единая Россия» не прибавляет рейтинга.
О. Бычкова
―
Не красит.
В. Шендерович
―
Не красит и не прибавляет рейтинга. И понижает шансы пройти. Они это поняли
О. Бычкова
―
Они же все самовыдвиженцы теперь.
В. Шендерович
―
Они теперь все самовыдвиженцы. Пчелы что-то подозревают. Вопрос в том, что от исторической дистанции, от момента такого распада на отдельном квадратном сантиметре такого повсеместного распада до момента, когда что-то глобальное случается, какое-то время проходит. И еще раз, что важно. Что если бы была политическая жизнь, я закончу фразу. То, конечно, их бы не было у власти. Если бы раздражение в диапазоне сквера, Шиеса, того, сего, пятого, десятого. Выборов, вранья, насилия, Беглова, того, сего. Если бы эта энергия раздражения переходила бы в колеса политической смены, то конечно их бы давно-давно не было. Они были бы половина под судом.
О. Бычкова
―
Но реальность такова…
В. Шендерович
―
Реальность – это продолжает гнить. Потому что ОМОН – это последнее, что работает. ОМОН. Это последнее, что держит страну в объединении. ОМОН. Нацгвардия, ОМОН. Страх. Темнота населения, которое не способно связать свое нарастающее убожеское существование…
О. Бычкова
―
Ну как, Шиес например. Вышли люди. ОМОН отступил.
В. Шендерович
―
Совершенно верно.
О. Бычкова
―
Еще какие-то города. Люди вышли – технику отвели.В.Шендерович: Им деваться некуда. Какое народовластие. Они от власти не уйдут
В. Шендерович
―
Да, но у жителей Шиеса нет требований свободных выборов. Не правда ли. Они же не требуют свободных выборов. Они требуют, чтобы им дали дышать. Конкретно.
О. Бычкова
―
Потому что когда тебе нечем дышать и когда твои дети болеют…
В. Шендерович
―
Совершенно верно. Я же не в претензии к ним. Я только говорю о том, что в нормальных странах такого рода свидетельства распада и уголовщины власти влечет через какое-то количество естественных поворотов этой шестереночной передачи смену власти. У нас колесо ни за что не цепляется. Оно в воздухе проворачивается. И можно только добиться в Шиесе, в Екатеринбурге, на квадратном дециметре с Голуновым. Может быть тут с Хачатурян.
О. Бычкова
―
Но такое количество накапливается и в качество переходит?
В. Шендерович
―
Оно, конечно, накапливается.
О. Бычкова
―
О чем говорит тебе твой жизненный опыт и наблюдения за кризисами последних нескольких десятилетий.
В. Шендерович
―
Послушай меня. Я ведь не Кассандра. У Кассандры была сестра Клио. Родная сестра. По папе. Муза истории. Я со стороны скорее Клио. Поэтому сказать, когда, вот в какой-то момент, как все говорят, что через два года не будет, через десять лет не будет. Я это все слышу бог знает с каких…
О. Бычкова
―
Я про другое тебя спрашиваю. Вот, например, количество таких кейсов а-ля Шиес или сквер, или что-то еще, которое вдруг появляется в разных местах вот так неожиданно…
В. Шендерович
―
Не знаю.
О. Бычкова
―
Оно так и будет появляться и ничего не менять.
В. Шендерович
―
Мы же это наблюдаем десятилетиями уже.
О. Бычкова
―
Или у людей накапливается все-таки какая-то самоорганизация.
В. Шендерович
―
Нет, самоорганизация накапливается слабо. Самоорганизация у нас хорошая, только если считать от Узбекистана. Если считать от любой европейской нормы – у нас минимальная самоорганизация. У нас нет политической жизни. У нас нет оппозиционных политических партий. В реальности нет. Я смотрю довольно на это, скажем, критично. Я буду приятно удивлен, если я ошибусь. А вспыхивает и вспухает регулярно. Мы помним и марши несогласных 2006 года и какие-то стихийные протесты те или другие по разным поводам в разные времена. По поводу разных вещей. Это энергия у нас, Путин единственное, что сумел сделать очень эффективно – он разломал политическую систему.
О. Бычкова
―
По поводу того, что какие-то темы то потухнут, то погаснут что называется. История про пытки. Левада-центр…
В. Шендерович
―
Сегодня день поддержки жертв пыток.
О. Бычкова
―
Да. Левада-центр говорит, что многие россияне не задумываются вообще о такой проблеме со стороны силовиков. 39% - огромная цифра. Люди просто не хотят ничего об этом знать. Притом, что мы уже сбились с тобой со счета, сколько было разных историй опубликовано про то, что делают с людьми в полицейских участках.
В. Шендерович
―
Оля, я этот анекдот повторяю здесь по разным поводам регулярно. Как больной приходит, говорит: «Доктор, у меня вот тут болит, тут болит». Тычет. Тот говорит: «Голубчик, у вас палец сломан». Куда ни ткни – будет больно. Вот вроде бы сменила тему, но ты же тему не сменила.
О. Бычкова
―
Нет, конечно.
В. Шендерович
―
Это то же самое. Это отсутствие обратной связи. Потому что то, что ты говоришь, должна говорить не ты в комнатке «Эхо Москвы», это должны говорить круглые сутки по Первому, Второму каналу. Потом результаты журналистских расследований на 1-2-3-4-5-18-м канале должны идти в прокуратуру. В Следственный комитет. Потом по этим уголовным делам должны люди садиться. Власть, которая покрывала преступников – должна уходить. Парламентское расследование. Я тебе описываю, как работает механизм.
О. Бычкова
―
Власть нигде не хочет…
В. Шендерович
―
Секундочку, Оля, Оля, не сбивай тему. Я же не говорю о том, хочет или не хочет власть. Министр обороны Рамсфельд американский не хотел уходить. Но после того как журналисты «Вашингтон пост» раскопали Гуантанамо, его никто не спросил. Он мигом ушел. Как только были доказаны пытки.
О. Бычкова
―
Но это не очень простой процесс даже там, где существует политическая жизнь.
В. Шендерович
―
Там, где существует политическая жизнь – это довольно простой процесс. Появляется материал, страна ни о чем другом не говорит, никакие CNN…
О. Бычкова
―
Но страна тоже должна встать на уши.
В. Шендерович
―
Страна не встанет на уши, пока об этом не узнает. Не полтора миллиона или миллион радиослушателей «Эхо Москвы», а 140 миллионов. Другой темы не будет. Кроме этих пыток. И только когда уйдет с позором министр обороны, а президент Буш колом пойдет рейтинг вниз, колом. С 80 до 18. Куда-то туда ушел рейтинг. Будет извиняться. Отправит в отставку всех. Вот только тогда с него слезут. Так работает, никто не спрашивает, хочет или не хочет. Работает механизм.
О. Бычкова
―
Можно я уточню все-таки свой вопрос. Мы видели не один и не два случая в последние годы и не только в последние годы, и последние десятилетия. Когда, например, в каком-то американском городе, французском городе, где-то еще полицейские как-то неправедно побили дубинками кого-нибудь.
В. Шендерович
―
И чего было после этого?
О. Бычкова
―
И после этого не просто писали об этом журналисты и рассказывали. Нет, после этого люди, просто люди жители города пошли на улицы…
В. Шендерович
―
Фергюсон американский.
О. Бычкова
―
Некоторые там тоже оказались не очень хороши и начали все крушить и ломать…
В. Шендерович
―
Это другой вопрос.
О. Бычкова
―
Но люди все равно со своим возмущением вышли.
В. Шендерович
―
Эти люди 200 лет существуют на свободе.
О. Бычкова
―
И они не говорят, что мы ничего об этом не слышали.
В. Шендерович
―
Во-первых…
О. Бычкова
―
И только после этого…
В. Шендерович
―
Нет, стоп. Тут есть две темы.В.Шендерович: Путин единственное, что сумел сделать очень эффективно, – разломал политическую систему
О. Бычкова
―
Министр уходит в отставку.
В. Шендерович
―
Две темы. Они смежные. Но они разные. Первая – люди не могут об этом не знать, потому что телевидение об этом говорит. Не «Эхо Москвы» жалкое ваше, Ольга.
О. Бычкова
―
Евгеньевна.
В. Шендерович
―
Да. Евгеньевна. Не какие-то сайты отдельные, не Грани.ру. Блин. Закрытые.
О. Бычкова
―
Они не закрытые.
В. Шендерович
―
Ну неважно.
О. Бычкова
―
Там просто Роскомнадзор.
В. Шендерович
―
Не маргиналы, не мы – маргиналы. А федеральное телевидение круглые сутки. И у людей нет возможности это не знать. Это становится темой жизни. Это нельзя спрятать от страны. Не от города Фергюсона. А от страны нельзя спрятать. Это становится темой обсуждения для страны. Второе. Граждане этой страны столетиями уже живут в приоритете свободы. Вот американцы разные, я часто там бываю. Они очень разные как все человечество. Но есть один общий знаменатель. Знаешь, не крепостные. Вот ни разу. Вот крепостных я в Америке не встречал. Черных, белых, желтых, умных, тупых, агрессивных, каких угодно. Крепостных - нету. А у нас – все крепостные. Сверху донизу. По пальцам пересчитать свободных людей.
О. Бычкова
―
А мы с тобой тоже?
В. Шендерович
―
Тоже.
О. Бычкова
―
Да ладно.
В. Шендерович
―
От чего считать. Мы с тобой понимаем, что это стыдно. Но тоже немножко крепостные. Потому что перед тем, как выйти на улицу, я вздохну, на пикет или что-нибудь и подготовлюсь к унижению. Я готов к унижению. Я готов к тому, что со мной будут что-то делать, задерживать. Что передо мной не извинятся. Что если я выйду быстро и непомятым – то это счастье. Я готов к унижению как крепостной. Да, я иду на это, но я преодолеваю себя. В отличие от любого жителя Америки, прочитавшего гораздо меньше книг, чем я и не знающего, кто такой Джефферсон. Он просто не в курсе…
О. Бычкова
―
Они в школе это проходят.
В. Шендерович
―
А если не все учатся в школе. Ну он не в курсе, что его можно изметелить на улице и не допустить адвоката. Он вообще просто не знает, что это ему в голову это не приходит. Что ему нельзя выйти на улицу с протестом. Ему это не приходит в голову. Мне приходит в голову попробовать посчитать свое время, силы, физическое здоровье. Прикинуть ущерб. Я прикидываю ущерб. И, преодолевая себя, выхожу. А он даже об этом не подумает. Поэтому я все-таки из крепостных, а он – из свободных. Повторяю, хотя он может быть гораздо менее образован, чем я и так далее. Это две темы разные. Так вот страна свободы, а Америка – это страна свободы, которая пахнет, как пахнет как всякая свобода очень по-разному. Но это живое. А у нас мертвенькое. Нет традиций. Традиции меняются. И если объяснять этим самым людям и на практике показывать, что свободным быть правильно, что это не маргиналы. Как нам объяснили про нас, вышедших за Голунова в последний раз. Всей стране объяснили.
О. Бычкова
―
Я уже забыла.
В. Шендерович
―
А я тебе напомню. Что пока все серьезные люди пытались, журналисты ВГТРК проявили корпоративную солидарность, а мы под шумок попытались устроить какие-то безобразия. Для страны именно так выглядит ситуация, Оля. И возразить ничего нельзя. И людям объясняется, что человек, выходящий на улицу, он смутьян, маргинал, ему заплатили или он хочет беспорядков. Они не в курсе.
О. Бычкова
―
Мне кажется ты обобщаешь. Потому что Шиес, ты видел видео, когда жители маленького населенного пункта вышли все, вот они стоят на горе, а впереди стоит женщина и зачитывает требования. Это производит большое впечатление.
В. Шендерович
―
Сильное впечатление.
О. Бычкова
―
Это люди, которые взяли и вышли.
В. Шендерович
―
Совершенно верно. Но для этого надо сделать так, чтобы этим людям было нечем дышать. Оля. Для этого надо этих людей подвести просто к выживанию, к физическому выживанию. К этой грани. Тогда вдруг выясняется, мы возвращаемся, сделав большой круг в разговоре, тогда вдруг только выясняется ценность свободы. Ценность демократических механизмов. Солидарности человеческой. Только тогда. Это действительно длинный путь. Вопрос в том – в какую сторону мы идем. Пока что совершенно очевидно, что власть, (завершая этот длинный разговор), от Грузии до Шиеса - это все одна и та же симптоматика. Власть нас презирает. Власть уважает только силу. Только силу. Ничего другого. Вот когда она понимает, что… то они начинают отгребать.
О. Бычкова
―
Но когда, например, много людей вышли на митинг или полнаселения или все население маленького города. Это сила или нет?
В. Шендерович
―
Сила. Конечно. Это сила достаточная, чтобы вопрос о Шиесе начать решать как-то. Но недостаточная для того, чтобы погнать вон негодяев, которые вообще все это устроили. Ту партию, которая это устроила. И так далее. То есть как в случае с Голуновым, так и в случае с Шиесом, при всей разнице сословной, простите за употребление этого слова, а симптоматика-то одна и та же. Мы своего отбили. Говорит нам «Медуза». Мы отбили нашего парня. Отлично. Хорошо, что отбили.
О. Бычкова
―
Хватит активизма.
В. Шендерович
―
И хватит активизма. Жителям Шиеса чего-нибудь пообещать - хватит активизма. Им разрешат временно дышать. И хватит активизма. Механизма политического нормального механизма, опробованного уже столетиями в Европе, смены власти, решения кардинальной проблемы - вот этого сломанного пальца, которым куда ни ткни, все больно. Этого не происходит.
О. Бычкова
―
Коротко спрошу тебя. Следственный комитет проводит проверку после публикации видео о том, как сидят девушки и будто бы подписывают подписные листы в поддержку Беглова. Проверку просил провести сам Беглов. На что ставим. Что из этого следует. Какое решение.
В. Шендерович
―
И сама ты, задавая этот вопрос, не в силах сдержать ядовитую…
О. Бычкова
―
А я не знаю. Я хочу, чтобы это проверили. Чтобы мне дали прямо железобетонные доказательства того, что это да, фальсифицируют подписи. За Беглова. Нет, не фальсифицируют. Ну серьезно.
В. Шендерович
―
Я тебе хочу сказать…
О. Бычкова
―
Я хочу, чтобы это было чуть больше, чем картинка в компьютере.
В. Шендерович
―
Мало ли что ты хочешь. Но если вдруг, мы же понимаем, как это работает. Если вдруг в высочайших верхах почему-то будет решено целесообразным вывести Беглова из игры и назначить другого. Но это совсем маловероятно.В.Шендерович: Они бандиты. И демонстрируют свою физическую неуязвимость
О. Бычкова
―
Обозвать его грузинским вином.
В. Шендерович
―
Да. И так далее. И желтым земляным червяком. Только в этом случае Следственный комитет внезапно прозреет и увидим доказательства… А, в общем, конечно, надо снимать с выборов. Вопроса нет. По закону – вопроса нет. Всем ясно. Не говоря о том, что человек с такой биографией, как у Беглова, с такой зимой, которую он устроил Санкт-Петербургу и с таким летом мордобойным, которое он устроил Петербургу, с такой весной. У этого человека вообще нет никаких шансов. Он идет избираться в город, которому сначала устроил блокадную зиму, а потом изметелил на ровном месте. На разрешенном митинге. Какие шансы у этого человека у свободных избирателей? Ноль шансов. Ноль. Зеро. Но мы почему-то знаем, что если он пойдет на выборы, если власть не решит его убрать, то он победит. Мы почему-то это знаем. Не будем валять дурака.
О. Бычкова
―
Не будем валять дурака. Мы сейчас немножко поваляем дурака…
В. Шендерович
―
И перестанем.
О. Бычкова
―
У нас перерыв. А потом мы снова не будем его валять. Мы продолжим программу «Особое мнение» с Виктором Шендеровичем.НОВОСТИ
О. Бычкова
―
Мы продолжаем программу «Особое мнение». Продолжим тему выборов. Вот ты сказал в предыдущей части, что вот это крепостное сознание, когда человек всегда готов к тому, что его унизят, что с ним будут играть не по правилам. И он играет по чужим правилам.
В. Шендерович
―
Он вынужден. Можно либо спрятаться. Либо играть по их правилам.
О. Бычкова
―
Вопрос. Собирать подписи, например, для того чтобы зарегистрировали на выборы кандидатов в депутаты. Это тоже, получается, заведомо идти на унижение, играть по их правилам. Потому что мы знаем мы этот сбор подписей.
В. Шендерович
―
Нет, смотри. Тут двучастный механизм. Сначала ты идешь на совершенно законные выборы, абсолютно легально идешь собирать подписи за своего кандидата. Тебя поливают собянинским дерьмом. Просто физически на улице. Поливают дерьмом. Человека, который вышел в рамках легитимного поля. Это человеку сразу дается понять степень легитимности поля.
О. Бычкова
―
Это хулиганы мимо пробегали и все.
В. Шендерович
―
Да. Мы же не в суде. Мы же понимаем, что это дерьмо лично выдается в мэрии… И это лично дерьмо Сергея Семеновича…
О. Бычкова
―
Нет, мы этого не понимаем.
В. Шендерович
―
Я тебе хочу сказать, это дерьмо, выделенное Сергеем Семеновичем из себя. Собяниным.
О. Бычкова
―
А он потом взял и поставил полицейских около этих кубов.
В. Шендерович
―
Тем не менее, кто-нибудь наказан?
О. Бычкова
―
Не знаю. Поймают, может.
В. Шендерович
―
А давай попробуем полить дерьмом Сергея Семеновича Собянина и проверим. Поймают или нет.
О. Бычкова
―
Нет, мы не будем этого пробовать.
В. Шендерович
―
А поймают или нет.
О. Бычкова
―
Мы не будем так делать. Потому что не они.
В. Шендерович
―
А мы не будем. Но это будет контрольный…
О. Бычкова
―
Знаешь, нам даже это в голову не придет.В.Шендерович: Граждане этой страны столетиями уже живут в приоритете свободы
В. Шендерович
―
Да, в голову не придет. А мне придет в качестве контрольного замера. Знаешь, есть контрольная группа у ученых. 50 мышек там режут, а 50 по-другому. Дальше смотрят, как мышки живут. Так вот контрольный замер. Так вот 10 секунд ты на свободе не проведешь. Немедленно узнают. В центре телекамеры мгновенно. В течение часа. Оля. Человек, который что-нибудь подобное сделает против любого представителя власти, будет идентифицирован через пару-тройку…
О. Бычкова
―
Человек даже может ничего не делать, а просто выйти на улицу с плакатом. Мы знаем, чем это заканчивается.
В. Шендерович
―
Тем не менее, это по поводу не могут поймать.
О. Бычкова
―
Другой вопрос.
В. Шендерович
―
Секундочку, давай договорим. Стоп. Давай договорим про это. То, что это совершено и никто не пойман, не говоря о том, что до сих пор ничего не случилось с теми, кто поливал зеленкой Навального и так далее. Когда уже известно, кто. Фотографии, фамилия, имя. И ничего не случилось с этими людьми.
О. Бычкова
―
Полицейских поставили, тем не менее.
В. Шендерович
―
Нет, послушай меня. А, ты опять мне предлагаешь отсчитывать от Северной Кореи, где просто пожгли бы из огнеметов.
О. Бычкова
―
Нет.
В. Шендерович
―
А я тебе предлагаю отсчитывать от Европы. Так вот давай все-таки отсчитывать от Европы.
О. Бычкова
―
Если отсчитывать от Европы, там не будет такого дикого количества подписей, которые нужно собрать, унижаясь и, понимая, что у тебя все равно никогда это не получится.
В. Шендерович
―
Совершенно верно. Значит многоступенчатая история. Тебя унижают, каждый раз тебе дают понять, что закон тут вообще ни при чем. Что, как говорил Никита Пряхин: как пожелаем, так и сделаем. В «Вороньей слободке». Они как пожелают, так и сделают. Они бандиты. И демонстрируют свою физическую неуязвимость. Они говорят: мы можем вам сделать больно, противно, мы можем вас оскорбить, унизить, посадить. Мы можем все, что угодно. Нам ничего не будет. Вот общий знаменатель между плохим грузинским вином и дерьмом Сергея Собянина, которым поливают оппозиционеров. Вот общий знаменатель.
О. Бычкова
―
Нет, я с тобой не согласна. Мне кажется, что, во-первых, очень много таких добровольных помощников энтузиастов и кого угодно.
В. Шендерович
―
Оля, стоп. На этом месте остановились. Этот добровольный помощник, если его тут же поймают и посадят на большой срок, а это очень серьезная статья, это политическая статья. Это в принципе, если к этому отнестись серьезно и посмотреть в закон, то этот человек должен сесть, хорошо сесть. Он должен штрафом не отделаться. Это препятствование избирательной кампании. Это, в общем, попытка. Народовластие. Под угрозой народовластие. Я не шучу. Так вот когда первый такой энтузиаст, Тарасевич или кто там, сядет на серьезные сроки, то 2-3-10-й не пойдут. Вот и все.
О. Бычкова
―
Не появятся.
В. Шендерович
―
Да, значит, не будем, Оля, я все время призываю к одному и тому же.
О. Бычкова
―
Хорошо.
В. Шендерович
―
Не будем валять дурака.
О. Бычкова
―
Давай посмотрим. Я тоже не уверена, что кто-то сядет и кого-то поймают.
В. Шендерович
―
Послушай меня… Они в открытую…
О. Бычкова
―
Но как честный наблюдатель я должна сказать: хорошо, давай подождем, пока действительно никого не поймают.
В. Шендерович
―
Уже никого не поймали. Оля. Это делается сразу.
О. Бычкова
―
Хорошо. Дальше давай рассуждать.
В. Шендерович
―
Так, а чего рассуждать. Есть текущие выборы, где конечно, и права Екатерина Шульман, что надо участвовать и лучше участвовать, чем не участвовать. Потому что либо надо уезжать, либо пытаться гомеопатически, так или иначе. Вот если говорить о выборах местных, то да, на этом уровне, может, как показывает практика пройти каким-то образом. Можно каким-то образом, ну просто для тренировки. Политические процессы. Это впрок пригодится. Потому что мы же растренированные россияне, мы забыли, как это бывает. И те люди, которые держат форму, вот как это делается. Как идет кампания. Как работать в органах власти, хотя бы местных. Это очень важная вещь. И в этом смысле участие, да, никакого равенства нет. Никакого закона нет. Но, тем не менее, те люди, которые участвуют, я сам на это совершенно неспособен. Я к ним испытываю глубокое уважение в сочетании с ужасом. Потому что я понимаю, что я бы на такое…
О. Бычкова
―
А ты подписался за кого-нибудь?
В. Шендерович
―
Да, вот только что дал подпись просто на входе. Пришел Илья Яшин, и я как житель Сокольников подписался. Только что.
О. Бычкова
―
За одного человека подписался?
В. Шендерович
―
Нет, за все Сокольники. О чем ты говоришь.В.Шендерович: Они транслируют презрение и уверенность в своих силах. Как бандит в вагоне
О. Бычкова
―
Нет, ты не понял.
В. Шендерович
―
За одного.
О. Бычкова
―
Это говорит, что ты не продвинутый избиратель. Потому что ты можешь подписаться за любое количество кандидатов. В своем округе. Ты знаешь?
В. Шендерович
―
Я знаю, но в данном случае кто мной заинтересовался. Другие как-то избирателем…
О. Бычкова
―
То есть если бы Яшин, вернее его сборщики случайно тут не оказались, ты бы не подписался сам.
В. Шендерович
―
Не случайно. Мною заинтересовались как избирателем. Я благодарен. А другие почему-то, кто баллотируется, не поинтересовались мной как избирателем. Почему-то. Ладно. Хорош шутить.
О. Бычкова
―
А ты можешь сам пойти…
В. Шендерович
―
Не отвлекай. Давай о важном.
О. Бычкова
―
Ты можешь сам пойти, как я…
В. Шендерович
―
Я знаю. Оль.
О. Бычкова
―
И целенаправленно подписаться.
В. Шендерович
―
Могу.
О. Бычкова
―
Я подписалась за двоих сама.
В. Шендерович
―
Могу. Но я менее активный избиратель, чем ты. Это мы зафиксировали, потратив пару минут эфирного времени. Дальше. Что, тем не менее, важно. 30-го в ближайшее воскресенье на Трубной площади с трех часов будет день подписи. Можно прийти и там будет много независимых кандидатов, которые собирают подписи. Будут волонтеры. Можно встретиться с потенциальными своими кандидатами и поставить подпись за любое количество. Это будет на Трубной площади в Москве с 3 до 8. Так что я всех москвичей призываю прогуляться и время хорошее, место тоже.
О. Бычкова
―
Там не очень много кандидатов, к сожалению. Потому что их в принципе независимых не очень много.
В. Шендерович
―
Да, тем не менее.
О. Бычкова
―
Тем не менее, можно пойти и попробовать найти.
В. Шендерович
―
Это воскресенье, Трубная площадь. С трех часов. Но мы все время с тобой с общего плана на сверхкрупный какой-то бросаемся. Тем не менее, очень полезно, я очень люблю отъезжать с крупных планов на общий. Ясно, что никаких выборов в европейском смысле нет. Ясно, что победят те, кто запрограммированы. Ясно, вот я сначала за Яшина расписался черной ручкой. Он сказал: «Нет, нет, черной не примут. Переписываем». Потому что надо синей ручкой. И ясно, что моя подпись написана черной ручкой. Не примут. И дай бог, чтобы приняли синей. А Беглова могут перекатывать базы данных. Просто сидеть училки…
О. Бычкова
―
Одним почерком.
В. Шендерович
―
Да. Вот и все равенство. Вот и все следование закону. И этих можно поливать дерьмом в буквальном смысле, а этим понятно, все, что мы…
О. Бычкова
―
И в буквальном, и в переносном.
В. Шендерович
―
И так далее. Тем не менее, выбор небольшой. У нас у всех. Либо бежать отсюда, взявши подмышку дочь и мартышку, как сказано у Маршака. Либо бежать, либо пытаться каким-то образом посильно, у кого сколько энергии и самоощущения есть, посильно участвовать в изменении правил. И эта кампания избирательная это одни из последних выборов у нас.
О. Бычкова
―
А дальше что будет?
В. Шендерович
―
Дальше будет все дальше и дальше закручиваться. Есть логика развития.
О. Бычкова
―
Муниципальные выборы изменят?
В. Шендерович
―
Я не знаю подробностей. Но мы же видим, как закручивается это. Как эта спираль закручивается. Им деваться некуда. Какое народовластие. Они от власти не уйдут. И они это знают. У них уже нет выбора. От власти они не уйдут. До какой степени они будут срываться с прямого полицейского хамства на симуляцию и где они будут просто ломать через колено, винтить и прессовать и сажать. Или штрафовать. Опять мы говорим о педагогике…
О. Бычкова
―
А пример Стамбула, например, тебя не вдохновляет?
В. Шендерович
―
Пример Стамбула только указывает, в какой заднице мы находимся. Мы-то думали, что Эрдоган - задница, а задница-то – мы. Потому что в Стамбуле-то можно, оказывается, выбрать. Проголосовали люди и посчитали по арифметике, ты представляешь себе это в Москве. Подсчет по арифметике. Ты представляешь себе в Москве победу, просто голосование честное. Вот и все. Это только еще раз сдвигает, накреняется система координат. Сдвигается. То есть мы-то думали, что мы где-то еще, ну ладно, не Люксембург, не Швейцария. Но уж Турция-то. Да и Турция уже получше нас будет. Африка, я все говорил африканские. Мне сделали замечание пара специалистов по региону.
О. Бычкова
―
Африка большая, там много разного.
В. Шендерович
―
Но я-то имел в виду скорее Азию как азиатскую политическую систему. Азиатская политическая система может быть в европейской части России. Это одно другому не мешает. Мы говорим о системе. Когда мы называем европейские ценности, они же есть и в Чили, и в Новой Зеландии.
О. Бычкова
―
У нас полторы минуты остается. Отобьют сестер Хачатурян? Как ты думаешь. Хотя бы от несправедливого наказания.
В. Шендерович
―
Я думаю, я надеюсь, что отобьют. Эта история дикая и привлекла слишком много внимания. Я думаю, что есть хороший шанс. И то, что они под домашним арестом, это хороший признак, по крайней мере. Огромная тема насилия, мы с этого начали – пытки. Мы привыкли к этому, мы живем в этом. А уж домашнее насилие такое бытовое, что большая часть населения вообще не поймет, о чем речь-то. Да, Господи. И может быть эта история дикая чудовищная история, может быть, привлечет внимание ко всей проблеме в целом. И я надеюсь, конечно, что наказание будет соразмерным. Я не юрист, но, конечно, это очень близко к самообороне. С моей бытовой точки зрения. Я повторяю, не претендую ни на какую юридическую…
О. Бычкова
―
Или к шагу отчаяния.
В. Шендерович
―
Ну да. Это, в общем, очень близко к самообороне. По крайней мере, не убийство, не то, что инкриминируется сейчас.
О. Бычкова
―
Спасибо большое. Это была программа «Особое мнение». Виктор Шендерович был сегодня с нами. Спасибо, пока.