Дмитрий Гудков - Особое мнение - 2019-03-28

М. Майерс― Добрый день. Это программа «Особое мнение». Наш гость сегодня – политик Дмитрий Гудков.

Д. Гудков― Добрый вечер.

М. Майерс― Давайте начнем с горячей новости. Бывшему губернатору Хабаровского края Виктору Ишаеву вменяется хищение денежных средств «Роснефти». Мы можем наблюдать, началась эпидемия арестов чиновников высокого ранга в последние дни буквально. Как вы думаете, с чем это связано?

Д. Гудков― Здесь причин очень много. Я как раз предупреждал всех, кто у нас сегодня представляет так называемые элиты, что вы запустили когда-то маховик репрессий, рано или поздно, он коснется каждого из вас. Смотрите, что происходит. Во-первых, очевидна борьба башен разных там. Кремля или не Кремля, неважно. С одной стороны Абызов – представитель системных либералов, теперь у нас представитель уже другой команды, команды Сечина. Поэтому с одной стороны борьба внутри элит. С другой стороны существует, очевидно, запрос в обществе на борьбу с коррупцией. И самое главное, что наша страна построена на коррупции. Поэтому эти репрессии начинают ставить своей главной целью зарабатывание денег. Поэтому обратите внимание, что у нас Магомедовы, Абызов – это люди все не бедные. И совершенно очевидно, что сейчас им дают большие сроки как раз для того, чтобы как можно больше выжить из них денег. То есть это будет использовано и в дальнейшем. У нас нет никаких институтов, у нас нет правосудия, нет независимых судов и совершенно очевидно, что сегодня правоохранительная наша система, силовики, которые получили карт-бланш на такие репрессии, стали сами независимым институтом, который теперь определяет не только судьбы людей, но даже судьбы страны. Поэтому все должны понимать, что участвуют в таком репрессивном казино. Помните, такой был фильм, как на рулетке крутились люди, когда рулетка останавливалась, система убивала человека. Помните, такой был фильм. Так вот все они сейчас крутятся в этом казино в этой рулетке. И очевидно, что сокращении кормовой базы, а из-за кризиса она сокращается, и конкуренция в элитах она возрастает и дальше будет возрастать. Поэтому вот сейчас мы наблюдаем такую жизненную версию программы «Слабое звено».

М. Майерс― Так это борьба с коррупцией…

Д. Гудков― Определяет слабое звено и это слабое звено начинает, по сути, выдавливать система.

М. Майерс― …или это просто перераспределение финансовых потоков. Или политическая борьба.

Д. Гудков― Это перераспределение, во-первых, понятно, собственности – раз. Это попытка, например, у администрации президента может быть цель показать обществу, что вот, видите, ведется борьба с коррупцией. А запрос на это действительно очень большой в регионах. Вот смотрите, мы сажаем не только оппозиционеров, а вот мы сажаем министров, губернаторов, они получают серьезные сроки. Я хочу напомнить, Гайзер, по-моему – 21 год. Губернатор. Улюкаев – 8 лет. Сейчас Абызову грозит до 20 лет. Судя по сообщениям прессы. До 20 лет тюрьмы.

М. Майерс― Там пока непонятно.

Д. Гудков― Да. Но, тем не менее. Поэтому здесь каждый решает свою задачу. Но то, что они запустили этот маховик репрессий, то, что дали неограниченные полномочия правоохранительным органам – это очевидно.

Д.Гудков: Наша страна построена на коррупции

М. Майерс― Вот вы сказали, фраза, вы с нее начали: вы запустили маховик репрессий. Кто – вы? И с какого приблизительно момента. В каком году…

Д. Гудков― Вообще очень давно. Но резкий поворот был с 12-го года, когда была Болотная. Вспомните, когда там принимали закон о митингах. Сейчас принимается, у нас завтра вступает в силу закон об оскорблении его величества. То есть теперь власть даже нельзя критиковать. Это все приводит к усилению силовиков. И которые уже из инструмента политики превратились в институт. По сути, неформальная политическая партия, которая имеет своих представителей во власти, имеет свою какую-то программу, которая определяет вектор развития страны. Вот что сейчас происходит.

М. Майерс― Вы сравнили казино с рулеткой.

Д. Гудков― Да.

М. Майерс― Насколько рандомный принцип сейчас. Кто эти фигуры, попадающие в это колесо. Есть ли здесь какая-то логика. Я имею в виду конкретно фигуру Ишаева, конкретно фигуру Абызова. Представителя «Роснефти» Кондратова в Хабаровске.

Д. Гудков― Я могу лишь высказать предположение. Я написал об этом в фейсбуке. Вот обратите внимание, что год назад на день рождения Дворковича был арестован Магомедов. В этот день рождения, это не значит, что он приехал, я все читал, я знаю, что может быть вещи не связанные. Арестован Абызов. Это два таких ключевых игрока команды Медведева. Ведь был момент во время первого срока Медведева, когда очень многие представители элиты поверили в то, что Медведев настоящий президент и решили в него как-то сыграть. И мне кажется, что накануне транзита нужно настолько запугать элиту и показать, что будет с теми, кто поверит в следующую такую транзитную фигуру. Чтобы не было даже никаких колебаний, что царь будет, главным человеком будет все равно Путин. А кто придет погреть место – это будет просто временщик, на которого ни в коем случае никто не должен делать ставку. Поэтому Абызов и Магомедов – это такие акулы бизнеса из 90-х. Все остальные люди в окружении Медведева фактически слабые, вряд ли на что-то способны. Поэтому с другой стороны произошло ослабление команды Медведева, а с другой стороны, чем слабее Медведев - тем больше у него шансов на транзит. Потому что Путин любит слабых премьеров. Путин любит слабых преемников. Так что, вот я думаю, что накануне транзита специально элиту таким образом дисциплинируют.

М. Майерс― И вы подозреваете, что речь именно о Дмитрии Медведеве. Давайте предполагать, гадать на кофейной гуще можно сколько угодно.

Д. Гудков― Я считаю, что есть разные кандидаты на пост, на этот транзитный период. Медведев, конечно, является одной из таких фигур. Поэтому нужно максимально их всех ослабить. Вот это и происходит. Поэтому с одной стороны идет передел рынков, собственности, с другой стороны идет запугивание элит для того, чтобы они не играли никакой самостоятельной игры на этот транзитный период. Это мое предположение.

М. Майерс― А как сюда губернатор Хабаровского края попал? К Медведеву не имеет отношения. Или это личные враги Игоря Сечина.

Д. Гудков― А это уже с другой стороны. Это потери с другой стороны.

М. Майерс― С какой?

Д. Гудков― Со стороны, наверное, Игоря Ивановича Сечина. Потому что Ишаев был в той команде. Он был советником.

М. Майерс― Мочат-то его и зам. из-за хищений в «Роснефти».

Д. Гудков― Так что я думаю, что это ответ одной башни на действия другой башни. Это мое предположение.

М. Майерс― Давайте начнем еще одну тему. Это, как вы сказали, сначала репрессии против чиновников, а потом репрессии против меня.

Д. Гудков― Во-первых, сначала были репрессии против общества, а это все, конечно, переходит к репрессиям контрэлитным. Но это по-моему было совершенно очевидно, мы предупреждали. А что касается нашей семьи, так получилось, что у нас прямо на даче под Коломной строят и свалку огромную высотой 63 метра на 6 миллионов тонн мусора и мусоросжигательный завод. И так получилось, что мы участвуем в борьбе с этой мусорной мафией, и я снимал ролики о том, что они строят. Недавно я опубликовал заключение ученых, причем экспертов путинского общероссийского народного фронта. Которые когда посмотрели проектную документацию по одному из мусоросжигательных заводов, в Подмосковье их 4 планируется. Вот они увидели типовую документацию, просто волосы дыбом встали. Потому что под видом мусоросжигательных заводов нам господин Чемезов, а также РТ-инвест, это его компания, которую возглавляет Шипелов, строят обычные угольные печки. Ну, просто печки, в которых будут сжигать мусор миллионами тонн. Притом, что никакой системы защиты от выбросов вредных веществ там не предусмотрено. По проекту всего лишь трехступенчатая система. Это тряпка и уголь.

М. Майерс― Фильтры вы имеете в виду.

Д. Гудков― Да. В современных заводах, которые уже устарели, от них уже отказываются в Европе, стоит до 13 фильтров. Ростех нам готовит экологическую катастрофу. Планируется только в ближайшее время пять мусоросжигательных заводов 4 – в Подмосковье, один – под Казанью. Один завод по утверждению ученых, экспертов ОНФ путинского, это не Дмитрий Гудков говорит, это говорят ученые. Так вот один завод будет производить вредных веществ и диоксинов как 77 заводов США. Как все заводы все мусоросжигательные заводы Германии. Потому что там стоит всего три фильтра, подчеркиваю, это тряпка, уголь и еще один фильтр. Площадь заражения – 100 квадратных километров вокруг только одного завода. В планах Ростеха и РТ-инвест построить до 15 таких заводов только в Подмосковье, а дальше они хотят эти технологии обкатывать уже во всех крупных городах нашей страны. Так что готовьтесь. Питер, готовьтесь. Нижний и другие крупные города. Вот я просто бью тревогу. Я хочу сказать, что выбросы диоксина это просто смертельно опасно, потому что диоксина – это опаснее любого боевого газа. Я подчеркиваю, что диоксин использовали американцы во Вьетнаме. Что такое диоксин – одна триллионная грамма на килограмм веса является летальной для человека.

М. Майерс― Скажите, а эта мусорная проблема стала настолько актуальной, она больше политическая или почему она стала так во весь рост и какое вы видите идеальное решение. То есть если бы Чемезов сейчас сказал: Гудков прав, давайте построим заводы не с тремя фильтрами, а с пятью. Это бы вас удовлетворило?

Д. Гудков― Нет. Это нас не удовлетворило.

М. Майерс― Почему?

Д. Гудков― Потому что в Москве стоят заводы 5-6 фильтров.

Д.Гудков: Многие представители элиты поверили в то, что Медведев настоящий президент и решили в него как-то сыграть

М. Майерс― Хорошо, они сказали, отправим, построим в Архангельске. Архангельск весь встал в полный рост и сказал: Москва, забирай свой мусор обратно.

Д. Гудков― Я прекрасно понимаю. Что делать – вопрос. Так вот я вам хочу сказать, что в мире уже давно придумано много разных технологий безопасной утилизации мусора. Ну например, есть такая технология плазмотронов. Извините, я понимаю, я сейчас уйду в технологии. Есть технология пиролиза.

М. Майерс― Это вопрос денег, политической воли, это вопрос готовности общества к тому, чтобы хотя бы на два ведра мусор разбирать.

Д. Гудков― Нет. Это вопрос коррупции.

М. Майерс― На плазматронах можно украсть в два раза больше.

Д. Гудков― Нет.

М. Майерс― Как нет?

Д. Гудков― Объясняю. Потому что новая технология и Китай сейчас переходит на новые технологии, заказал уже строительство 100 новых заводов, технологии нового – пиролиз плюс плазматрон. Это технологии, которые позволяют уничтожать мусор без выхлопов, без выбросов в воздух.

М. Майерс― Чья бы мычала.

Д. Гудков― Послушайте. И без полигонов. Это значит, что в перспективе на этом невозможно будет много зарабатывать и украсть. Что делает наша мусорная мафия. Она закупает старые совершенно технологии, которые уже нигде в мире больше не используются. Это вообще когда-то японцы, в прошлом веке было хорошо. А сейчас уже все отказываются от этих технологий. И Япония, которая когда-то вложила в эту отрасль производство таких заводов, она начинает их продавать странам третьего мира. Отсталым. И надо понимать, что на один завод РТ-инвест получает 32,5 млрд. рублей.

М. Майерс― А если бы они построили современный завод, они бы получили 332.

Д. Гудков― Так в том и дело, что современный завод стоит порядка 6 млрд. А они, по сути, будут разворовывать как минимум, то есть себестоимость примерно 6-8, ну 10 млрд., они получают 32 млрд. Ну теперь помножьте на пять заводов только на первом этапе и так далее. И главное, что строительство мусоросжигательных заводов стимулирует увеличение мусора. Объемов мусора. Потому что будет выгодно. Чем больше мусора – тем больше мусора будет поставляться на эти мусоросжигательные заводы. И главное, что теперь есть такая госкорпорация - Росмусор. Она будет получать деньги в зависимости от объемов мусора. Она будет заинтересована в том, чтобы этого мусора становилось все больше.

М. Майерс― У нас дефицит мусора что ли.

Д. Гудков― У нас огромное количество мусора, самая главная проблема в том, что реально перерабатывается от 7 до 12 процентов. Например, в США уже есть технологии переработки до 80 и даже выше процентов. Это то, что перерабатывается. Все остальное может быть где-то утилизируется. А у нас 92 или 90% сжигается. Там пластик, там эти все от лекарств мусор и так далее. Это очень вредно. Это производит фуран, диоксин, зола, пыль. То есть это просто катастрофа то, они делают.

М. Майерс― Но складывается ощущение, ведь весь этот мусор перерабатывается, это тоже все продается. То есть это просто какая-то лень что ли, нежелание. То есть я предполагаю, что в этих новых мусорных технологиях потенциально коррупционных схем не меньше. И там тоже есть чем торговать. Потому что все вторсырье перерабатывается и продается.

Д. Гудков― Подождите.

М. Майерс― Продается несколько раз подряд.

Д. Гудков― Наверное, коррупционная составляющая может быть везде.

М. Майерс― Допустим.

Д. Гудков― Но вам здесь предлагают украсть сразу, ничего не делая. А если мы переходим создаем нормальную отрасль, конкуренцию в этой отрасли, если мы переходим на новые технологии, это же нужно все организовать. Запустить. Это прибыль даст только через какое-то время. Дальше, если мы говорим про раздельный сбор отходов. В западных странах там раздельно мусор сортируется. И когда отделяются полезные от вредных фракций, да, там когда сжигается мусор, отделяется от пластика, выбросов вредных просто в разы меньше. А у нас же это все сразу. В итоге они что делают – они строят мусоросжигательные заводы, рядом строят гигантские свалки высотой просто 6 миллионов тонн под Коломной. Например, в Орехово-Зуево закрыли свалку на 5 гектар. И вместо этого открыли свалку 36 гектаров в лесу. Там сейчас до сих пор дежурство, местные жители никого туда не пускают. Там грунтовые воды. Там озера, там пруды, реки и так далее. Дальше, вот под Сергиевым Посадом, например.

М. Майерс― Прекрасная история.

Д. Гудков― Там, где у нас русский Ватикан строится. Просто можете себе представить, местные жители выходили на митинги. Местный архиепископ Феогност он благословил митинг против этой свалки. Люди собираются, протестуют свалку на 600 тысяч тонн в год мусора.

М. Майерс― Санкционированный митинг.

Д. Гудков― Конечно. Он пишет письма патриарху везде. Что произошло? Этого архиепископа просто убрали. Всё. Вот за борьбу с этими свалками. В Якутске митингуют. Якутск – казалось бы, там огромная территория. В Архангельске что происходит. То есть это проблема не Дмитрия Гудкова и Коломны, это проблема повсеместная. Это серьезная проблема. И то, что они так варварски решают, то, что они, например, в Некрасовке мусоросжигательный завод. Так вот, за…

М. Майерс― Подмосковье.

Д. Гудков― Да, с 12-го по 15-й год у меня есть статистика Минздрава: количество онкологических заболеваний в районе проживания в радиусе 50 километров увеличилось до 4-х раз. Понимаете. Это онкология. Это больные дети, дети-мутанты. Я серьезно говорю, это проблема просто вот номер один сейчас становится.

М. Майерс― А как с точки зрения, вы же встречаетесь с людьми, на митинге ваши избиратели, люди, которые сочувствуют вашей партии и так далее. Какие настроения. Я почему спрашиваю – у нас два дня назад в нашем эфире был Сергей Зверев. И кто бы мог подумать, он говорил о том, как он вышел «Спаси Байкал» с табличкой. С одиночным пикетом. Он у нас в эфире резко и громко высказывался на тему того, что завода по производству воды в Китай которая будет отправляться из священного Байкала быть не должно. На следующий день информация о том, что суд вынес решение закрыть, прекратить, обнулили это решение. Насколько в мусорных протестах общественное мнение может повлиять на решения властей.

Д. Гудков― Только общественное мнение и может повлиять. Но что делает власть. Например, у нас на 14 апреля готовится акция во всем Подмосковье. Уже больше двух десятков городов будут подавать заявку, кстати, в понедельник у нас уйдет заявка Коломны и другие города. Это день рождения Воробьева, мы хотим провести, поскольку он крышует, по сути, всю эту историю как губернатор. Он это все поддерживает, это все от него идет просто. Надо понимать. Так вот будут митинги протеста. Что делает власть. Власть запугивает активистов. Вот, например, экоактивист Вячеслав Егоров. Был суд, там была, кстати, Катя Шульман, член СПЧ президентского совета. Ему дали, он сейчас под домашним арестом. Это уголовная статья за борьбу с этими свалками, мусоросжигательными заводами. Ему дали статью 202.1. Это дадинская статья. Это когда ты три раза получаешь административное. 12.1, извините.

Д.Гудков: Ростех нам готовит экологическую катастрофу

М. Майерс― Нарушение при организации митингов.

Д. Гудков― Это когда вы три раза получаете административный протокол, и третий в течение полугода становится уголовным. То есть вы три раза вышли на митинг, хотя Слава не выходил ни на какие митинги. Он просто пришел в суд, где судили меня и Геннадия Гудкова.

М. Майерс― На несанкционированный митинг.

Д. Гудков― Конечно. Понимаете, они пришли в суд. Вот меня судят. Геннадия Гудкова судят. В суд не пускают людей, потому что там мало мест. Люди, естественно, стоят на пороге. И все это признается митингом несанкционированным. Там не было ни лозунгов, ничего. Так вот, собственно говоря, чтобы вы понимали, какие сейчас репрессии против нас. Мало того, что Славу посадили…

М. Майерс― Против вас как партии.

Д. Гудков― Против меня как Гудкова, против нашей семьи. Так вот они посадили Славу Егорова. Экоактивиста. Они провели обыски в Коломне у всех людей, кто входил в инициативную группу. Всех запугивают. Поскольку Гудковых невозможно запугать, они нам готовят вот эти административные протоколы. Первый протокол мы получили с Геннадием Гудковым за то, что приехали в деревню Непецино снимать ролик. Там не было ни митинга, ничего. Пришли люди, мы записывали с ними интервью.

М. Майерс― Сколько вас было?

Д. Гудков― А у нас больше двух… Ну человек сто там было.

М. Майерс― Местные жители.

Д. Гудков― Местные жители вышли. То есть не митинг, а просто мы записывали интервью. Ролик я потом опубликовал. Так вот это стало первым административным протоколом. Мы получили штраф.

М. Майерс― Выписали, вручили. А какой штраф у вас?

Д. Гудков― Был суд. 20 тысяч и 10 тысяч у Геннадия Гудкова. И когда нас судили, пришли люди вот на суд. Я пришел к себе на суд, со всеми поздоровался, и теперь они заводят второе административное дело. Причем Геннадий Гудков, его судили без него заочно. Он не получал никакого приглашения в суд. Мы узнали об этом суде совершенно случайно из анонимного Telegram-канала. И когда моя помощница пошла в суд, чтобы узнать, так или это не так, выяснилось, что и надо мной был суд.

М. Майерс― А вы не в курсе.

Д. Гудков― А я туда быстро отправил адвоката. Спасибо адвокату «Открытой России», которая грамотно вела себя на этом заседании. Оксана Опаренко. Выяснилось, что у них ни свидетелей, никого нет. Нам удалось просто сдвинуть на 11 апреля. То есть они не ожидали, что мы будем участвовать в этом заседании. Они думали, что мы так и не узнаем. И сейчас перенесли на 11-е. Так вот это будет второй протокол. А третий – возможность завести…

М. Майерс― Почему он будет, подождите, может, не будет.

Д. Гудков― У Геннадия Гудкова же есть.

М. Майерс― У Геннадия Гудкова два, у вас один.

Д. Гудков― У меня один, 11 апреля будет два. И третье – уголовная статья. Вот что они хотят. Они хотят запугать нас. Ну, в общем, нашли пуганных.

М. Майерс― Политик Дмитрий Гудков в нашей студии. Мы вернемся.

НОВОСТИ

М. Майерс― Это программа «Особое мнение». И политик Дмитрий Гудков. Вот тут вопросы в нашем чате, sms +7-985-970-45-45, спрашивают, собираетесь ли вы выдвигаться в депутаты.

Д. Гудков― Да, не просто собираюсь, а у нас идет команда из восьми человек. Мы ведем активную работу, я планирую пойти по округу номер 5. Это Щукино-Хорошево-Мневники и Филевский парк. Эта часть входит в мой округ на ГД. Как раз в Щукино я тогда первый вообще пришел на выборы в ГД. Поэтому мы уже готовимся. У нас ведется работа. Мы собираем подписи. При этом мы выдвинули 8 человек с учетом интересов наших союзников из команды Навального, из «Яблока». И мы очень надеемся, что у нас не будет пересечений, не будет конкуренции внутри округов. Это самое главное. Я вообще хочу сказать, что ситуация сейчас уникальна тем, что протестные настроения очень высокие. И если нам удастся добиться регистрации, а это очень сложно, надо в каждом округе собрать 6 тысяч подписей. Правильно оформленных. И в короткий срок. Тогда вообще можно выиграть на выборах в Мосгордуму. Что вообще хочу сказать про выборы в Мосгордуму. Вообще что это за выборы. По большому счету они отвечают только на один вопрос: чей будет город. И в чьих интересах будет работать власть. В интересах жителей или интересов застройщиков. Почему я об этом говорю. Потому что у нас впереди грядет реновация. Это означает, например, район Хорошево-Мневники по плану, там будет снесено 157 или 167 домов, сейчас точно не помню. Можно посмотреть на сайте Мос.ру.

М. Майерс― Но мы выяснили, что мы с Дмитрием еще и соседи.

Д. Гудков― Что происходит. Хорошево-Мневники, район, где пересекается Народного Ополчения с Проспектом Жукова.

М. Майерс― Но там много пятиэтажек еще.

Д. Гудков― Там понастроили вот этих вот человейники, вот эти башни стоят. Я туда приезжал, встречался с людьми, появляется целый микрорайон 10 тысяч жителей плюс, при этом ни школ, ни детсадов. У них там одна школа всего.

М. Майерс― Надо сказать, что дорога там все-таки построена.

Д. Гудков― Вторая школа платная. Они построили дорогу, хорду строят. Это будут пробки, «скорые» не могут даже попасть во дворы. Мы сняли ролик и даже сегодня опубликуем. Это просто какой-то кошмар. Вот что такое точечная застройка. Это когда просто к вам во двор придут застройщики…

Д.Гудков: Строительство мусоросжигательных заводов стимулирует увеличение мусора. Потому что будет выгодно

М. Майерс― Это не точечная.

Д. Гудков― Это суперточечная.

М. Майерс― Там весь квартал снесли. Построили просто все…

Д. Гудков― Я про Хорошево-Мневники говорю.

М. Майерс― Про этот квартал…

Д. Гудков― Там второй, это 75-й квартал, а там еще второй планируют, третий. И в Щукино планируют. Это же ведь особенно северо-запад, районы, где большой спрос на квартиры.

М. Майерс― Один из самых дорогих районов.

Д. Гудков― Они туда пойдут все эти застройщики. И просто в определенный момент вы поймете, что у вас прибавилось несколько тысяч жителей, школ не прибавилось. А больниц не прибавилось. Детсадов не прибавилось. Плюс у вас просто будет склад автомобилей. Потому что никаких парковок нет. Но вот я наблюдал, как внутри этих домов женщина пыталась с коляской пройти мимо домов. Не смогла. Помогали. Потому что машины стоят.

М. Майерс― А вам не кажется, что это в принципе будущее нашего города.

Д. Гудков― Понимаете, а самое главное как себя ведет компания КРОСТ застройщик. Мне рассказывают жители. Когда они покупали в одной из башен квартиры, им показывали проект. Я просто видел его. Пруд, парк, все замечательно. И вот они покупают квартиры дорогие, а вместо пруда и парка появляются новые небоскребы. Это просто какое-то издевательство над людьми, над обликом города. Так нельзя.

М. Майерс― А как можно-то?

Д. Гудков― Инфраструктура должна быть. Во всех цивилизованных странах…

М. Майерс― Ну нету места в Москве.

Д. Гудков― Поэтому я говорю, это для жителей город или для застройщиков. При этом мы знаем про этих застройщиков. Дочка в Италии живет, гражданка Италии.

М. Майерс― Это самое безобидное.

Д. Гудков― Жена в Италии и так далее. Они там живут, где комфортно и удобно. А вот здесь они зарабатывают деньги. И вот все москвичи должны понимать, что реновация затронет просто огромное количество людей, все районы затронет.

М. Майерс― Да.

Д. Гудков― И даже если кого-то из вас переселят в более-менее неплохие дома рядом, нужно понимать, что там еще появится куча всяких высоток, небоскребов, но при этом ни инфраструктуры, ничего не будет. И потом вы ни в садик не сможете отдать своего ребенка, ни в школу устроить. Никуда.

М. Майерс― Поясните, пожалуйста, вы сказали, что в Мосгордуму выбираем, это будут либо интересы граждан, либо интересы застройщиков. Как эти интересы раскладываются по политическим партиям.

Д. Гудков― Как. «Единая Россия»…

М. Майерс― То есть «Единая Россия» - это всегда про застройщиков.

Д. Гудков― Лоббисты застройщиков.

М. Майерс― А Гудков и компания – это всегда про граждан.

Д. Гудков― Не только Гудков. Много кто.

М. Майерс― А кто еще.

Д. Гудков― И команда Алексея Навального. И команда «Яблоко» и уверен, и команда КПРФ.

М. Майерс― Но вы же все равно…

Д. Гудков― Это люди, которые постоянные участники разных митингов против точечной застройки. Я уже просто устал писать, каждый день где-то что-то происходит. Кунцево, помните историю.

М. Майерс― Какую именно.

Д. Гудков― Скандальную.

М. Майерс― Когда ребята там стояли…

Д. Гудков― Я там был. Что там получилось. Просто во дворе пятиэтажек, в 10 сантиметрах прям от окна - забор и строительная площадка.

Д.Гудков: Поскольку Гудковых невозможно запугать, они нам готовят вот эти административные протоколы

М. Майерс― 10 сантиментов это примерно вот столько.

Д. Гудков― Я серьезно. Вот столько там. Ну хорошо, 20 сантиметров. Понимаете. Но вот так это будет везде. И очевидно, почему реновация затеяна. Да потому что должны получать подряды строительные компании. Должны как-то зарабатывать. Это все для этого делалось. Понимаете. И представьте, какие объемы будут строительства в Москве. Невозможно будет проследить, чтобы интересы жителей соблюдались. Вот я недавно писал про одну историю, как выселяют из пятиэтажки семью, причем пятиэтажка находится в районе Цветного бульвара. А их куда-то за Третье кольцо. При этом им официально посчитали, что их квартира дешевле, чем та, куда их переселяют. А мы заходим на ЦИАН, смотрим, наоборот, по независимым оценкам их квартира дороже. И так будет массовая история. Поэтому необходимо, чтобы в Мосгордуме была фракция, которая защищала бы жителей от застройщиков. Просто кровь из носу нужно.

М. Майерс― Если серьезно, вы же не можете защищать жителей от застройщиков.

Д. Гудков― Можно.

М. Майерс― Вынуждены будете гипотетически, если придете к власти. Вы будете вынуждены выработать новую градостроительную политику и договариваться с этими застройщиками.

Д. Гудков― Безусловно.

М. Майерс― Или с какими-то другими.

Д. Гудков― Очень простое решение. Вы просто передаете на место полномочия местным советам, депутатам. У нас 267 независимых депутатов, которые не могут остановить эти точечные застройки. Потому что это прерогатива Мосгордумы. Так вот надо новый закон о местном самоуправлении. Где будет четко прописано, что без решения местных депутатов никакие стройки невозможны в районе.

М. Майерс― Все скажут «нет». Дальше чего будете делать?

Д. Гудков― Что значит «нет». Так надо избрать такую Мосгордуму, которая принимает такой закон.

М. Майерс― Я имею в виду, на уровне местного самоуправления будет решено: в нашем дворе не строить. В нашем не строить. В нашем тоже не строить.

Д. Гудков― Да, конечно. Все правильно. А что вы хотите.

М. Майерс― А дальше. Проблема есть. Устаревающий и устаревший жилой фонд. Проблема-то есть.

Д. Гудков― Тогда если будут такие полномочия…

М. Майерс― Слишком высокие цены на жилье, потому что невозможно…

Д. Гудков― Допустим, вы живете в пятиэтажке ветхой. И вы даже хотите переехать. Если к вам приходят, и пинком выселяют куда-то за МКАД, вам это не понравится. Но если вас будет защищать местный депутат, если ваше мнение будет учитываться в принятии решения, так вот придет, допустим, префектура или чиновник и будет говорить, что давайте мы у вас выкупим на выгодных условиях вашу квартиру. И вы сможете или, например, мы вам купим в соседнем доме квартиру. То есть с вами будут договариваться и учитывать ваши интересы.

М. Майерс― А бюджет откуда?

Д. Гудков― Слушайте. У нас знаете, сколько бюджет, например, тратит Собянин Сергей Семенович на свой пиар. Ну сколько, знаете?

М. Майерс― Нет.

Д. Гудков― 19 млрд. рублей.

М. Майерс― В год?

Д. Гудков― В год. А цена переселения одной пятиэтажки порядка, я может быть очень грубо – полтора миллиарда рублей. То есть вы пока выкупаете, например, у жителей одной пятиэтажки, предположим, если они хотят, то у вас есть этот люфт, для того чтобы людей переселить на выгодных для людей условиях. А потом вы на этом месте, сносите и стройте. И то как бы в рамках правил оговоренных. А сейчас же этого нет. Сейчас у людей никто не спрашивает.

М. Майерс― Скажите, а какие на ваш взгляд для вас узловые ключевые проблемы московские, поскольку вы собираетесь баллотироваться в Мосгордуму. Кроме мусора и реновации. Я понимаю, что полно, тем не менее.

Д. Гудков― Во-первых, градостроительная политика – раз. Это благоустройство, это полномочия на местах. Мы постоянно взаимодействуем с нашими муниципальными депутатами, которые сегодня распределяют всего лишь, вот все депутаты муниципальные Москвы, они могут распределять всего лишь 10 млрд. рублей. Притом, что бюджет Москвы это 2,6 трлн. рублей.

М. Майерс― А остальное.

Д. Гудков― А остальное распределяет мэрия. Ну чиновники. То есть депутаты, за кого люди голосуют, не имеют возможности влиять на решение проблем. А какие-то чиновники назначенные влияют. Вот это нужно менять. Например, возьмем благоустройство. Если бы мы хотели посадить деревья, благоустроить парк или еще что-то – для этого нужны деньги. Эти деньги должны быть в муниципалитетах. Они должны быть на местах. На местах люди должны решать, куда они хотят потратить деньги на новую плитку, перекладывание плитки или например, нужно построить новую поликлинику или детсад. Это же тоже можно все туда передать. Частично, по крайней мере. Экология. У нас до сих пор три мусоросжигательных завода 5-6 фильтров. Где-то 5, где-то 6 фильтров. Это тоже диоксин, тоже вредный выброс. Дальше, Москва – ключевой производитель мусора. Уж если я в мусорную тему погрузился, так я прекрасно понимаю, что нам нужно переходить на раздельный сбор отходов. Принципиально нужно. Для этого что нужно. Чтобы в каждом дворе были вот эти контейнеры для раздельного сбора мусора.

М. Майерс― Да народ не хочет ничего разбирать…

Д. Гудков― Чтобы своевременно вывозился мусор.

М. Майерс― Вы те же 19 млрд. потратите на то, чтобы провести кампанию по воспитанию…

Д. Гудков― Есть статистика. Если вы устанавливаете в каждом дворе эти контейнеры, то в течение 3-х месяцев каждая третья квартира будет выносить, сортировать мусор. А через год – половина. Но даже если половина начнет выносить это очень сильно решит проблему мусора.

Д.Гудков: Депутаты, за кого голосуют, не имеют возможности влиять на решение проблем. А чиновники назначенные влияют

М. Майерс― Дмитрий…

Д. Гудков― Пробки. Бюджет, который там непонятно почему-то… М. Майерс― У нас получилась ваша предвыборная программа. Справедливо меня критикуют в том плане, что мы только московские темы обсуждаем. А слышат нас не только в Москве. Скажите, вы следите за тем, как развиваются события в Ингушетии.

Д. Гудков― И в Ингушетии, и в Якутии. Да, и я могу сказать, что все, что там происходит, говорит только об одном – о уже системном политическом кризисе, о деградации всех институтов демократических, деградации суда. То есть когда местная элита настолько уже оторвана от интересов населения, занимается только своими какими-то карьерными делами. То есть надо угодить Кадырову и Москве – вот мы сейчас запретим референдум. В итоге жители Ингушетии возмущенные выходят. Перегораживают трассу. К ним высылают ОМОН, там уже доходит до стычек. Это все потому, что у нас нет нормальной демократии, у нас нет нормальных судов. У нас никто не спрашивает у людей их мнение. В Якутии то же самое.

М. Майерс― Там миграционный кризис, сегодняшняя история…

Д. Гудков― Неважно, любая история, изнасилование якобы там произошло.

М. Майерс― Якобы с этого началось.

Д. Гудков― И все это приводит сразу к какому-то возмущению граждан. Или мусорная тема. То есть люди просто не видят никаких инструментов, которые бы позволяли им решать проблемы. На выборах не решается ничего. Потому что кандидатов не пускают. Пишут письма в прокуратуру, в правоохранительные органы – получают отписки. Там обращаются к президенту, ну, как-то была шутка: писать Медведеву в твиттер, - что кричать Путину в телевизор. Никакого ответа. Никакой реакции. Идут в суд – суды всегда становятся на сторону правоохранительной системы. Что делать. Выходят на митинг – и здесь их начинают запугивать, сажать. То есть мы сейчас находимся и вообще подходим к какому-то серьезному системному кризису, когда где-то будет вот полыхать.

М. Майерс― Но в 11-м году говорили то же самое. И потом все сошло на нет.

Д. Гудков― Потом была Болотная. Потом были массовые протесты. Но тогда это были протесты такие мирные, они были эмоционально-эстетические и так далее. А сейчас это уже не мирный протест. Люди отчаянные, люди хотят решить свои проблемы. Если это мусорная тема – люди выходят за свое здоровье. Если мы берем Ингушетию – люди выходят за свое право решать, кому земля должна принадлежать. Поэтому будет постоянно где-то что-то происходить. Потому что у нас губернаторы вместо того, чтобы…

М. Майерс― Но насколько это взрывоопасная история. То есть одно дело, когда происходит плюс-минус митинг, а другой вопрос – когда начинаются погромы или «вы хотите, как в Париже». Как говорил…

Д. Гудков― Понимаете, как устроена психология человека. Хочешь что-то поменять – идешь на выборы. Выборы отменили – идешь на митинг. Митинги отменили – потом опять где-то прорывается. Значит, если нельзя на митинги, нельзя на мирный митинг, значит, рано или поздно они будут искать другие способы решения проблемы. Людей просто загоняют в угол. Даже мышь, загнанная в угол, становится зверем. И, рано или поздно, это рванет.

М. Майерс― Спасибо большое. Это программа «Особое мнение». И наш гость сегодня – политик Дмитрий Гудков. Вместе с ним в студии была и вместе с вами Маша Майерс. Спасибо большое.