Виктор Ерофеев - Особое мнение - 2018-12-28

О.Пашина― Приветствую всех, кто нас смотрит и слушает, Оксана Пашина и это «Особое мнение» писателя Виктора Ерофеева. Считанные дни остаются до нового года, но вместо поздравлений с наступающим и прочими «Ми-ми-ми», Макрон и Меркель шлют нам письма, требуют освободить задержанных украинских военнослужащих, обеспечить свободный проход по Керченскому проливу. Им же уже сказали – нет у нас никаких военнопленных, у нас уголовники, что им еще непонятно, чего они хотят?

В.Ерофеев― Понятно, что непонятно. Дело в том, что здесь разыгрывается такой военный сюжет и скорее всего, этот сюжет с моряками это ответка за то, что Церковь на Украине ушла, что очень неплохо вообще заканчивается украинский год 18-й достигнуты неплохие результаты – если брать хотя бы по тому, сколько народа ездит без визы на Запад, какие связи организуются, какие дотации они получают, и все прочее.

Видимо, поразмыслив, наш лидер тоже решил сказать свое веское слово. Французы и немцы, думаю, все прекрасно понимают.

О.Пашина― Ну а что же они заладили «минские соглашения», «Украина»?

В.Ерофеев― Дело в том, что лучше «заладить», чем промолчать. Здесь само жужжание подразумевает, что где-то есть пчелы, а значит, у них какая-то есть жизнь.

Вообще-то на самом деле мне пришло в голову, что этот год запомнится тем, что у нас возник человек, который не боится ядерной войны. Все боятся - я боюсь, вы боитесь, а есть человек, который не боится. Он очень влиятельный и зовут его Путин.

Собственно, наверное, это главное событие 18-го года – мы нашли человека, который реально не боится войны. А почему он не боится?

О.Пашина― Потому что попадет в рай.

В.Ерофеев― Русские, если затеют вот такую историю с войной, то они не только попадут в рай, но если они проиграют на земле, они выиграют в небе – вот что поразительно. То есть, война продолжится на небе: мы оккупируем небо, а те оккупируют муки ада. И здесь, когда это становится ясно, то получается, что мы скорее приближаемся к буддизму, где вообще смерть не страшна, потому что все равно будет продолжение жизни. Но когда я думаю, что в этом раю опять-таки будет несменный лидер, вот тогда, конечно, наверное, хочется спуститься на ступеньку пониже.

О.Пашина― Вы думаете, что Путин честно-откровенно верит в то, что он попадет в рай? Тогда он искренне и глубоко верующих человек?

В.Ерофеев: Сюжет с моряками это ответка за то, что Церковь на Украине ушла

Наверное, вы меньше таких людей видели, чем я, а я таких видел - у которых маска очень прирастает к лицу. Знаете, сначала это маска и маска, и ее даже неудобно носить, а потом прирастает и вместе с маской прирастают какие-то мысли, идеи. И там не поймешь – верит он или не верит, - за него верит эта маска, эта власть, величие, и так далее. И пробиться к самому себе даже на пенсии, видимо, ему не удастся.

О.Пашина― Я видела людей, которые верят, что попадут в рай, - правда, видела по телевизору - остатки этих людей валялись – это когда взрываются террористы-смертники. Он что, смертник, фанатик?

В.Ерофеев― Нет, тут дело не в смерти. Дело в том, что у него есть отчетливая идея, что без России и мир ему интересен, – не дай бог, что-то случится такое, что мир обыграет Россию – значит, нужно сделать так, чтобы мир не обыграл. А если мир обыграет на земли, то – повторяю, - он никогда не обыграет ее на небе.

А что касается веры и неверия, то тут опять-таки - вот с террористами, да просто с обычными людьми, которые веруют в рай – это другое дело. Просто есть какое-то ощущение важное ощущение, что мир не кончается этим материальным пространством, ну и каждый другое пространство представляет по-своему.

О.Пашина― Получается, что такая политика имеет успех – пример - Трамп вывел войска из Сирии. Это что, признание авторитета России, нам уступили эту площадку?

В.Ерофеев― Но он обещал. Парень обещал – парень сделал. Он в предвыборной своей кампании сказал, что выведет – вот он и вывел.

О.Пашина― Но мог бы и передумать. Он обещал встретиться с Путиным на саммите, потом передумал.

В.Ерофеев― Передумал по своей логике очень правильно – потому что он бы встретился, ему бы тут и насовали. А здесь он поступает умно - он выходит на президентскую гонку, и ему надо. Думаю, как он ушел из Сирии, так он туда и придет. Потому что там же самолеты есть и другая техника – подвезут, если надо. Не думаю, что кто-то в Сирии победит в ближайшие десятилетия. Потому что, конечно, там есть этот палач у власти - когда есть абсолютно разбитая страна, то завоевывай-не завоевывай, там, конечно, в общем, уже нечем поживиться.

О.Пашина― Вообще страшная история, учитывая, что запуск ракетного комплекса «Авангард» Путин назвал замечательным подарком к Новому году.

В.Ерофеев― Елочной игрушкой, хлопушкой.

О.Пашина― Ну да, прекрасный подарок.

В.Ерофеев― Вот видите - действительно, появился человек в мире, который не боится войны. Может быть. И не хочет войны, - может быть, но не боится войны. Будет? - будет, ничего страшного.

О.Пашина― И пусть они потом не пищат.

В.Ерофеев― Да, и пусть не обижаются.

О.Пашина― Но такое впечатление, что они тут играют в паре с Трампом, потому что США выходят из СНВ-3, в 21-м году из Договора об ограничении систем ПРО Штаты уже вышли – такой наблюдается какой-то международно-правовой вакуум в этой сфере.

В.Ерофеев― Нет, это не вакуум

О.Пашина― Или это новая гонка, которая нужна и нам и Штатам?

В.Ерофеев― Они в паре, но у них разные роли. То есть, это все равно, как когда танцуют мужчина и женщина в паре - у них разные роли в одном танце.

В.Ерофеев: Этот год запомнится тем, что у нас возник человек, который не боится ядерной войны

В этом танце кто мужчина, а кто женщина?

В.Ерофеев― Думаю, тут оба мужчины

О.Пашина― Важно понять, кто ведет.

В.Ерофеев― Вот за это, конечно, есть борьба. Но думаю, что все равно Трамп ведет, потому что он большой, за ним Америка. Но наш-то делает вид, что он ведет. Хотя, по большому счету, конечно, ведет Америка – чего уж тут говорить.

О.Пашина― А вот Москва и Лондон сегодня договорились о частичном возвращении своих дипломатов. У меня такое ощущение, что Лондону осталось только извиниться за всю ту клевету вокруг Скрипалей - ну, у нас же любят, чтобы извинялись. Если серьезно - это опрометчивое решение. У нас такие шаги воспринимают как слабость. Они зачем это сделали?

В.Ерофеев― Дело в том, что именно у нас в Москве это определённые люди воспринимают как слабость. В Европе идея того, что все равно надо налаживать взаимоотношения, чтобы войны не было – это не слабость, а просто рациональная и прагматичная позиция. Тем более что англичане действительно замечательные прагматики – по своей жизни и по своей литературе, начиная с Робинзона Крузо. Может, Робинзон Крузо совершил страшную вещь, подружившись с Пятницей, но он ему же пригодился. Вот мы это Пятница, с которой дружит Робинзон Крузо.

О.Пашина― Англичане вообще циники и фаталисты. И упрямые к тому же.

В.Ерофеев― Каждый считает, что такое циник сам по себе. Потому что нет той культуры, которая оформила цинизм в единое целое. С нашей точки зрения это цинизм, с их точки зрения это реализм. Насчет фатализма я бы уж совсем не торопился здесь делать англичан фаталистами – это, скорее, у нас фатализм наполовину, а дальше на восток, так там совсем фатализм.

Западные люди в основном, после промывки экзистенциализмом считают, что жизнь случайна. Фатализма там мало в такой концепции. Это касается и французов и англичан, итальянцев и испанцев. Я имею в виду не только неверующих, но и верующих – тех, кто аккуратно верят, без фанатизма.

О.Пашина― Получается, что англичане боятся войны. Европа как нас боится? - мы ей неприятны, она понимает, что вынуждена иметь с нами дело как Робинзон Крузо с Пятницей?

В.Ерофеев― Вот, скорее последнее. Думаю, что Европа всегда боялась Россию. Может быть, с Ивана Грозного уж точно. И что касается неприятны – да. Ну, просто эстетически мы не подходим. Мы эстетически люди, которые не подходят – об этом много Кюстин писал. Он замечательно сказал, очень четко: «Беда России не в том, что она подражает Западу, а в том, что она плохо ему подражает»

О.Пашина― Вернемся через несколько секунд.

РЕКЛАМА

О.Пашина― Алекс из Петербурга с вами не согласен: «В буддизме люди боятся смерти, потому что не знаю, кем станут в следующей жизни – может, будет еще хуже. А в православии смерти не боятся: смерти нет, душа вечна, все воскреснут. Кто-то в рай, кто-то в ад».

В.Ерофеев― Если бы он был из Индии, а не из Петербурга, я бы прислушался к его словам. Но дело в том, что я несколько раз был в Индии - помню, с Гребенщиковым мы едем, он говорит: Посмотри, они водят машины в Гималаях – не понимают, что выскочит машина встречная и разобьет» - там же серпантины поворотов и скала. Я говорю: ну, они через 40 дней опять вернутся, если захотят. А может, они хорошо водят. И тут мы остановились, заглянули в пропасть – она вся была засыпана обломками каких-то автобусов. Вот если усыпана, значит, они все-таки верят, что вернутся не черепахой.

А что касается православия, то понятие «рая» в православии совершенно не прописано, как и вообще в христианской религии - оно не прописано. Каждый придумывает рай по-своему.

О.Пашина― Ад зато прекрасно прописан.

В.Ерофеев― Вообще писателям легче всего безобразия прописывать. Даже сравните у Данте - он действительно у Данте гениален абсолютно - даже в русском переводе Лозинского он гениален. Но Данте написал про ад так, что запомнишь - просыпаешься в поту. А про рай – как-то там все очень пресно.

О.Пашина― Ну, мы уже выяснили, как к нам относится Европа и Запад. А мы как ко всему этому отнсоимся? Нам нужно возращение какое-то в Европу, европейские идеи, западное финансирование? Или нам ничего этого не нужно? Цены на нефть растут, и хорошо.

В.Ерофеев― «Мы» - это про нас с вами, Оксана?

О.Пашина― Про страну.

В.Ерофеев― Я бы не сказал, что у нас существует междометие «мы». Мы настолько разрозненны, настолько разбиты на какие-то кусочки или на осколки, что слово «мы» не походит. Потому что мы все-таки - вот сейчас, в конце года можно об этом сказать - мы дважды за век теряли все ценности. Просто они рушились, а потом, в холодном море, полном крови, собирали какие-то остатки.

Поэтому, например, у вас 23% демократических ценностей, а у меня 22%. И мы уже по этому поводу могли бы поспорить. А другие этим не ограничиваются. И так у всех. Поэтому я бы остерегся говорить «мы». Я бы сказал, что или есть политика, которая проводит это – а она абсолютно лицемерная. Потому что мы знаем, что они там все имеют по даче или по дворцу и естественно, что - да даже те, которые самые ретивые, и не только журналисты, но и те, которые заседают в Думе.

О.Пашина― Меня, как человека, не имеющего ни дач, ни дворцов, ни офшоров, меня пугает история с импортозамещением программы отечественной для компьютеров, какой-нибудь отечественный айфон - по-моему, это все очень страшно.

В.Ерофеев― Ну, нашли чего пугаться. Вас не пугает, что мы в следующий момент нас тут просто…

О.Пашина― Новогодний подарок прилетит?

В.Ерофеев― Бомба с «Авангарда» залетит и упадет сюда.

О.Пашина― И хрен его знает, с ядерным она зарядом, или нет.

В.Ерофеев― Не сказал... ну, вот и все. Думаю, что то, что мы остались живы в этом году, это можно уже богу свечку поставить.

О.Пашина― Это были итоги года от Виктора Ерофеева. Ладно, давайте про наших ближайших соседей поговорим. Заговорили о возможном объединении России и Белоруссии. И надо сказать, что раньше мы считали, что мы совсем братские народы, потом говорили, что белорусы ни за какие коврижки не хотят с нами объединяться, ценят свой суверенитет. Как, по-вашему, какие у нас отношения с белорусами?

В.Ерофеев― У меня дочке один год. Каждый день мы с ней смотрим сказку «Колобок» на компьютере. И она готова смотреть это каждый день – это хорошая мультипликация 2012 года. Но там финал, как вы знаете, страшный – вообще у русских ска0зок такое бывает. И когда колобок оказывается около лисы, она ему предлагает спеть, а там такие маленькие букашки вокруг, они хорошо шепчут: беги, беги.

Это вот то, что и я бы посоветовал – бегите. Потому что, худо-бедно, - так сложилось, что у меня нет никаких корней в Белоруссии. Более того, Батька меня когда-то запретил, вместе с какими-то английскими группами – за то, что я Батьковский враг. Мне нельзя было в Белоруссии появляться, печататься и естественно, произносить мое имя.

О.Пашина― Это за что он так на вас расстроился?

В.Ерофеев: Когда я думаю, что в раю будет несменный лидер, конечно хочется спуститься на ступеньку пониже

Видимо, когда-то, - сейчас я даже не очень помню, - видимо, я когда-то дал какое-то интервью белорусской оппозиционной печати. Но потом это как-то рассосалось, я довольно часто отдыхал на нашей половине Курской косы и ездил через Белоруссию и через Литву. И знаете, у меня было ощущение - у меня там нет никаких корней и связей – но Белоруссия действительно потихонечку – ну, не скажу, что она встала с колен, но просто как дерево, которое куда-то растет - появились ресторанчики вокруг населенных пунктов, на дорогах, сами дороги стали - потом смотрю, белорусы стали улыбаться на бензоколонках, ушли от той хмурости, которая посещает наши поля и края.

И я вдруг почувствовал - что они европейцы. Дело в том, что они трудолюбивы. Я помню, еще в 93-м году я делал такой пробег для журнала «Гео» из Москвы в Варшаву. Мы проехали абсолютно разоренную Смоленскую область, переехали в Белоруссию, смотрим – у них яблочки райские цветут. Я спрашиваю хозяев: чего это там все разрушено, а у вас тут и молоко нам, журналистам вынесли, и все прочее – а мы 15 километров отъехали, а границы тогда вообще не существовало. Он так посмотрел: «так то ж москали». А вы кто? - Я тоже русский, но я тут живу.

Здесь очень важно - вот эта прививка трудолюбия и хозяйственности, семейности. Потом они показывали фотографию той же русской семьи - кто-то уехал на Запад, кто-то вернулся, но нет такого ощущения потерянного аскетизма, а есть ощущение какой-то деятельности.

А мы заблудились в Смоленской области, спрашиваем – как нам проехать туда-то? А там идут два мужика: а зачем вам туда ехать? Вот не «покажем», а «зачем вам»?

Тут очень сложный момент именно того, что нас все-таки лучше всех перебили до основания. Нам очень трудно выкарабкиваться. Я очень болею за Россию, пусть не подумают, что меня радует такое несоответствие. Но все-таки там, несмотря на эти чудовищные потрясения фашизма, там перебили каждого четвертого, - там сохранилась какая-то вот эта пульсация труда.

И потом, у них же там действительно – чего там греха таить, - едешь. Включаешь радио - я не очень говорю по-белорусски, говорю по-польски, и они говорят: в России опять упало качество жизни, - вот так аккуратненько нам посылают такие приветы.

Я не думаю, что когда-то сколотится Советский Союз. Лучше потихоньку всем идти потихоньку в сторону правовых государств. Россия имела такой шанс в 91 год – первой, как большой утке пойти. Тогда бы маленькие утята побежали, глядишь, и что-нибудь получилось.

О.Пашина― Их там тиранит Лукашенко, они работают, и у них все хорошо. А нас тиранят, но мы не работаем.

В.Ерофеев― Все-таки их не так тиранят. Конечно, безусловно, их тиранят, он диктатор, но все-таки в последние годы появилась такая игра – можно туда поглядеть, а можно туда поглядеть, можно взять от этих, а можно от других взять. И не секрет, что туда Березовский ездил играть на биллиарде чуть ли не каждую субботу-воскресенье – наверное, тоже рассказывал какие-то истории, связанные с этой властью.

В общем, думается, - есть еще один важный момент – когда мы кого-то захватываем, то они становятся сразу такие меньшие братья, мы к ним относимся с наглостью, наплевательски и вообще - те – хохлы, эти - непонятно, кто, вообще недоделанные. И это везде покрывает. По-моему, только чечены сумели отстоять – просто от того, что у них - я сейчас говорю не про власть чеченскую, а про то, что они подверглись таким испытаниям и депортации, что мне кажется, они как-то сумели сохранить - их не назовешь младшими братьями

О.Пашина― Мне кажется, они тоже потеряли, что с ними сейчас там творят - кошмар. Как их там собирают на площадях, публично их журят, они извиняются, боятся слово сказать.

В.Ерофеев― Мне кажется, там идет очень сложная борьба, в которой мы за две минуты до перерыва не разберемся.

О.Пашина― Мы видим только то, что нам показывает «Грозный ТВ».

В.Ерофеев― Мы видим что-то. Я тут как-то попал на одно чеченское собрание по книге о Грозном. Когда они станцевали - там танцевали хорошие ансамбли. И я подумал: вот это все-таки идет от души, и очень глубоко.

О.Пашина― Сделаем перерыв на новости

НОВОСТИ

О.Пашина― У меня остался последний вопрос по Белоруссии – по моим ощущениям, Россия хотела бы такой интеграции. А Лукашенко удастся вывернуться? Он же у нас Колобок, да? Удастся ему уйти?

В.Ерофеев― Ну да, такой диктатор-Колобок. Думаю, что он сейчас мускулами, сухожилиями потренировался – он давно у власти. Есть вещи, которые очень трудно перевести – и формально и фактически – в единое государство. Но если придет кто-то другой, то могут сожрать Белоруссию с потрохами.

Тем более, все-таки там есть большое количество такого болотистого населения, которому типа все равно. Понимаете, в этих странах – Белоруссия, Восточная Украина – у нас такое дворовое сознание. То есть, мы всё равно считаем, что есть барин - мы бегаем по двору, у нас есть какие-то игры, но барин есть барин, барина не выбирают – выборы это смешно. Барина можно зарезать в революцию – я имею в виду дворовое сознание.

И мы такие дворовые люди. И в этом смысле дворовые люди очень плохо смыслят в политике. То есть, они до последнего - до последнего считают, что все пройдет, обойдется. И здесь вот такая болотистая почва - Пинские болота. Правда, Пинские – это Западная Белоруссия, там все немножко по-другому, но все равно эта болотистая почва способствует.

Ну и потом понятно, прочему ее хотят – потому что тогда изменится ландшафт политический и можно будет заново власть перекраивать

О.Пашина― А у нас тут хотят Конституцию перекраивать. Во всяком случае, спикер Володин предложил проверить ее на соответствие времени. Нам слушатели пишут, что в Америке 230 лет не проверяли Конституцию, и живут нормально.

В.Ерофеев― Конечно, было бы весело ответить, что надо бы проверить самого Володина на соответствие времени.

О.Пашина― Думаю, что он как раз очень соответствует – он уловил и выступил.

В.Ерофеев― Вы правильно ответили. Все правильно.

О.Пашина― Отбираю у вас хлеб?

В.Ерофеев― Ну, у меня этого хлеба…

О.Пашина― Спасибо. Про выборы еще вопрос, но скорее лингвистический. Не очень удачно выступил Кремль на губернаторских выборах - в четырех регионах активизировалась оппозиция, и решили переименовать ящики для голосования. Были всякие предложения – там уже разделились на западников и славянофилов, предлагали "короб", "ларь", "корзина", "выборник", а западники «избирбокс». Но в итоге ящик для голосования назвали ящиком для голосования. Эта лингвистическая игра о чем свидетельствует?

В.Ерофеев― Это похоже на то, что нужно назвать Пулково аэропортом Достоевского.

О.Пашина― А зал отлета - «зал униженных и оскорблённых».

В.Ерофеев: А Вип―зал - «Бедные люди»

О.Пашина― Предлагали «Бесами», но «Бедные люди» это тоньше.

В.Ерофеев― Мне кажется, что это все игры. Выборы не имеют никакого значения - как их ни назови. Я тут попался на одно радио – не буду называть, какое, но такое, про-правительственное. Там сидел молодой человек, модно одетый, мне показалось, что это такой оживший зомбоящик во всех этих ипостасях – я подумал, ну, ничего себе. Он задавал такие вопросы, что я подумал – ну надо же, как обработали молодое поколение. Явно, что он не получает миллионы, - но он во все верит.

В.Ерофеев: Трамп ведет, потому что он большой, за ним Америка. Но наш-то делает вид, что он ведет

И мы тоже говорили про выборы – он удивлялся, что я не хожу на выборы, и так доудивлялся, что в конце передачи даже не знал, чему дальше удивляться. Поразительно.

А у меня не было никакой агрессивности, как обычно - я просто отвечал, как думал. Но это, в коцне-0конов его просто воспалило - он вообще ушел не попрощавшись.

О.Пашина― Ведущий? Ну, ящик для голосования тоже не очень хорошее название, мне кажется. Может, «ящик Пандоры»?

В.Ерофеев― «Сыграть в ящик для голосования» - вот это хорошо. «Игра в ящик для голосования» - прекрасно.

О.Пашина― Выборы переименовать в «Игру в ящик», а ящик для голосования переименовать в «Ящик для голосования».

В.Ерофеев― Нет, просто выборы назвать «Игра в ящик» - это хорошо. А уж как там ящик назвать – пусть останется ящиком, если игра в ящик.

О.Пашина― У нас последняя передача в этом году, люди подводят итоги, спорят в соцсетях, считают, что слово года – «лицемерие» - это и часы Клишаса, и расследования с недвижимость, миллионами. Мне кажется, что скорее слово «искренность», потому что все чиновники, которые говорят «мы не просили вас рожать», «получаете 50 рублей пособия? - сажайте сады и огороды».

В.Ерофеев― Нет, это все сорняки, это все неинтересно. Я считаю, что слово года «война». У Жана Жироду, замечательного французского драматурга, в 35-м году была пьеса, называлась «Троянской войны не будет». И там древние греки в этой пьесе, да и троянцы тоже говорили – ну, не может быть войны, потому что это глупость. А победила глупость.

И я бы сказал, что главное слово года - «глупость». Даже не «война», а «Глупость». Потому что только глупые люди могут призывать к вооружению, и так далее. Не понимая, что вместе с ними погибнут те, кто совершенно этого не хотят. А те, наверное, считают, что на небе как-то переживут.

О.Пашина― А глупость - вся глупость, о которой мы говорили и говорим…

В.Ерофеев― «Вся королевская глупость».

О.Пашина― «Дурка», как про нее говорят в соцсетях - она действительно может привести к войне, или это все-0таки риторика, страшная и угрожающая, но риторика?

В.Ерофеев― Вот у Жираду – он доказал, что там глупость победила. Замечательная пьеса. Ее надо ставить в серьезных театрах здесь, в России, чтобы понять.

Вообще, Оксана, мне кажется, что уже пора бороться за мир. Просто брать и бороться. Создавать мощные международные организации и бороться. Только в начале 50-х годов они боролись за мир в пользу Сталина, а сейчас надо бороться за мир в пользу наших детей.

О.Пашина― А мне кажется, нашему населению все это нравится. И новогодние подарки в виде запуска ракеты. И «пусть они потом не пищат», и: мой ребенок боится войны, успокойте меня, а президент рассказывает о том, как мы будем воевать и чем все дело кончится, - людям нравится.

В.Ерофеев― Мы же страна, где Иван-дурак главный национальный герой. Что тут можно сказать? Вообще посмотрите наши пословицы - там ум никогда не поощряется.

О.Пашина― Напоследок у меня житейская история, но вопрос к вам как к писателю-гуманисту - тут Верховный суд обязал курящих россиян компенсировать вред соседям, если те жалуются, что дым идет, они испытывают моральные страдания. Верховный суд говорит: каждый гражданин имеет право на благоприятную окружающую среду. Вы здесь скорее на стороне страдающих соседей, или тех, кто курит, подвергается сейчас чуть ли не гонениям?

В.Ерофеев― Я на обеих сторонах.

О.Пашина― А так нельзя. Надо выбирать кого-то.

В.Ерофеев― Можно. Почему нет? Если соседям действительно тяжело – то я на стороне соседей. А если курильщикам тяжело - я на стороне курильщиков. Мне кажется, - просто открывайте и ведите диалоги. У нас не любят вести диалоги, у нас мордобитие идет. Диалог - договориться с соседями. Когда мучительно, когда не мучительно, может быть, не сразу.

О.Пашина― А у нас люди очень чувствуют тренд травли. Они чувствуют, что можно травить курильщиков - вот давай мы будем травить курильщиков – на улице, в суде, - дана такая отмашка.

В.Ерофеев― Дело в том, что пещерному сознанию. Такому архаическому вообще приятно кого-то травить, кого-то уничтожать. У нас архаическое сознание - другому нас не обучили, начиная с Чингисхана, - не получилось просто. Другое воспитание.

О.Пашина― Но так же можно далеко зайти.

В.Ерофеев― А мы разве не далеко зашли?

О.Пашина― Ну, нет.

В.Ерофеев― Не далеко еще?

О.Пашина― Мы на грани балансируем.

В.Ерофеев― Это вам так представляется.

О.Пашина― Наши слушатели просят вас назвать в качестве итога - человека этого года и событие этого года.

В.Ерофеев― Человек этого года - моя дочка, Марьяна Викторовна Ерофеева – ей исполнился год как раз сейчас и я считаю, что для меня она человек года – совершенно потрясающая девочка. Я желаю, чтобы у нее все было хорошо, чтобы был мир и чтобы она, с ее талантами в один год, не растеряла их и была по жизни счастлива. Я на нее смотрю и понимаю, что все-таки в человеке есть что-то хорошее. Хотя гуманистом меня не назовешь – скорее, я ученик Маркиза де Сада – не в смысле эротики, а в смысле философии, Но человек года для меня - Марьяна. Я бы поместил ее на обложку многих журналов. Но не всех.

В.Ерофеев: Думаю, что Европа всегда боялась Россию. С Ивана Грозного уж точно. Ну, просто эстетически мы не подходим

А событие года?

В.Ерофеев― Ну, событие года - все это мрачно. Ничего там не получается хорошего. Событие года это то, что девчонки порезвились на никольской улице – мне кажется, это было хорошо.

О.Пашина― Наших слушателей голыми руками не возьмёшь, спрашивают про культурное событие года. И предлагают варианты: рэперы, которые из субкультуры поднялись на государственный уровень. Вот зачем поднялись?

В.Ерофеев― Вот это беда. Рэперы, не поднимайтесь на государственный уровень. Лучше спуститесь в ад, чем подниматься. Вы что, с ума сошли?

О.Пашина― Они не устояли. Их поманили, и они пошли.

В.Ерофеев― Значит, Он не рэперы. Нет, если у тебя есть талант – не дотрагивайся до государства в смысле таланта. Ты можешь каким-то образом с ним сообщаться, но только не талантом, не площадками и ничем таким, где оно вдруг окажется твоим партнёром.

Нет, подождите - было - я смотрел у Серебренникова замечательный балет «Нуреев» и Большом Театре. И хотя не могу сказать, что мне там все понравилось, но все-таки это великий человек, великий талант у Кирилла. И очень жалко, что мы о нем говорим как о жертве, хотя о нем надо говорить просто как о человеке, являющемся гордостью нашей страны – это гордость нашей страны.

В.Ерофеев: Безусловно, белорусов тиранят, Лукашенко диктатор, но в последние годы появилась некая игра

И желаю, чтобы все-таки следующий год для него был годом освобождения полного. Ну и достаточно – это было прекрасное событие – прекрасен Большой театра, прекрасно танцевали, и образ человека, выпрыгивающего из клетки, - образ Нуреева, перепрыгивающего эти барьеры – это все-таки образ не только внешней свободы, но и внутренней.

И вы, дорогие слушатели, перепрыгните через барьер вашей несвободы, порвите хотя бы внутреннюю несвободу и вам многое улыбнется.

О.Пашина― Это было особое мнение и пожелание писателя Виктора Ерофеева. Всего доброго.