Евгения Альбац - Особое мнение - 2018-08-28

Т.Фельгенгауэр― Здравствуйте. У микрофона Татьяна Фельгенгауэр, и я приветствую в этой студии главного редактора журнала «The New Times» Евгению Альбац. Здравствуйте, Евгения Марковна.

Е.Альбац― Здравствуйте.

Т.Фельгенгауэр― Международные правозащитные организации Amnesty International, Human Rights Watch и Front Line Defenders обратились с открытым письмом к Владимиру Путину и просят они обратить внимание на то, что происходит в Чечне. Ну, практически жалуются на Рамзана Кадырова и просто бьют тревогу в связи с тем, что глава Чеченской республики говорит про правозащитников. Насколько верно выбран адресат? И есть ли вообще смысл обращаться к Владимиру Путину по поводу ситуации в Чечне?

Е.Альбац― Ну, я думаю, что в любом случае Владимир Путин, президент Российской Федерации – по Конституции это его прямая обязанность защищать людей, граждан, не граждан, тех, кто живет на территории Российской Федерации.

Заявления чеченских властей, которые были сделаны в адрес правозащитников и в адрес корреспондентов «Новой газеты» - это за пределами добра и зла, это прямая угроза убийством.

Поэтому, конечно, он обязан обратить на это внимание, и мы отлично понимаем, что у Рамзана Кадырова есть только один начальник. И, вот, к этому начальнику и обратились правозащитники.

Е.Альбац― Но ситуация последних лет показывает нам, что ему всё сходит с рук. Рамзан Кадыров может у себя в Instagram'е публиковать фотографии в прицеле то ли Перископа, то ли неизвестно чего еще. Его ближайшие соратники тоже позволяют себе просто чудовищные высказывания. И, вроде, как-то каждый раз думаешь «Ну, всё, ну, вот это уже точно последнее, что можно стерпеть». Но нет, эти границы для него – они как-то расширяются еще на шажок, еще на шажок. Я уже молчу про расследование дела об убийстве Бориса Немцова, когда в Чечне просто не смогли следователи работать.

Е.Альбац― И тем не менее, никакого другого выхода нет. Ждать, что Путин сменит Кадырова, не приходится – это мы отлично понимаем. Его устраивает, вот, ровно такой Кадыров, какой он есть. Единственное, что он может сделать, это удерживать его в пределах Чеченской республики.

Насколько я понимаю, вот эта политика сдерживания – это то единственное, что Путин может сделать. Путин расплачивается за собственные ошибки, но в данном случае важно, чтобы не пострадали люди. Я еще хочу сказать, что в «Новой газете» было потрясающее совершенно расследование Елены Милашкиной, которое касается в прошлом главы чеченского «Мемориала» Оюба Титиева, в котором она приводит данные о том, что 28 свидетелей из 50-ти, что ли, человек точно давали ложные показания. Их принуждали давать ложные показания.

Е.Альбац: Заявления чеченских властей в адрес правозащитников и корреспондентов «Новой» - это прямая угроза убийством

Потрясающее совершенно расследование. И оно еще раз говорит нам о том, что на территории Чеченской республики существует султанат. Там не действуют никакие законы. На территории Российской Федерации не действуют ни суды, ни законы, а уж на территории Чеченской республики тем более. И это расследование еще раз говорит о тех угрозах, которым подвергаются и журналисты «Новой газеты», и сама непосредственно Елена Милашкина...

Т.Фельгенгауэр― Милашина.

Е.Альбац― Милашина, извините. Елена Милашина и правозащитники.

Т.Фельгенгауэр― А если говорить об отношении к Рамзану Кадырову со стороны федеральных силовиков? Потому что много очень читала я про то, что они очень... Ну, для них это болезненная тема, и не готовы они так вот это всё прощать. Владимир Путин сможет защитить Рамзана Кадырова, вот, от этого крыла?

Е.Альбац― Ну, послушайте, он это делает всё время. Мы же знаем, что в том же самом ФСБ у Кадырова достаточно оппонентов и серьезных врагов. И тем не менее, ему всё сходит с рук. Посмотрим. Сейчас говорят о том, что Путин будет менять главу ФСБ Бортникова, и посмотрим: человек, который займет место Бортникова, какую он выберет стратегию поведения в отношении Кадырова.

Т.Фельгенгауэр― По поводу того, насколько Рамзан Кадыров контролирует ситуацию в Чечне. Вот, недавно была серия нападений на сотрудников полиции. Нападения эти были совершены подростками. Вот, сегодня мы читаем о том, что в Шалинском районе силовики задерживают подростков, ну, чуть ли не сотнями. В Чечне...

Е.Альбац― Ну, не сотнями. Там сотня была.

Т.Фельгенгауэр― Ну, там 2 волны, от 150-ти до 200. Две сотни, хорошо, да. Не будем преувеличивать. В Чечне говорят, что «ну, это такая профилактика». Вот, здесь-то как? Как они будут с этим справляться? Ну, нельзя же всех задержать. Будут новые подростки.

Е.Альбац― Ой, не знаю, Тань. Это точно вопрос не ко мне, потому что я давно не была в Чечне. И у меня просто никакого нет экспертного мнения по этому вопросу. Но то, что это очень проблематичный регион Российской Федерации, нет вопроса.

Интересно другое – интересны те события, которые сейчас происходят в Ингушетии. Требования... 500 человек вышли на несанкционированный митинг в Ингушетии и требуют, чтобы им позволили избирать главу республики. Вот, это что-то совсем необычное.

Т.Фельгенгауэр― Ну, это связано с тем, что Юнус-Бек Евкуров как-то совсем отдалился от жителей Ингушетии? Потому что в начале своего срока первого...

Е.Альбац― Ну, это было 10 лет назад.

Т.Фельгенгауэр― Да. Это было 10 лет назад. Он был крайне популярен.

Е.Альбац― 10 лет – это много. 10 лет – это много. Поэтому... Ну, просто само по себе, что... Вы только вслушайтесь в эти сообщения, Таня. В Ингушской республике несанкционированный митинг. Там было шествие. 500 человек, мужчины, потому что, ну, понятно, что... Значит, требуют, чтобы им позволили самим выбирать себе главу республики. Это очень интересно.

Т.Фельгенгауэр― Интересно и очень сильно отличается от того, что мы обычно видим в северокавказских республиках.

Е.Альбац― Ну, конечно! Ну, просто такое вообще невозможно.

Т.Фельгенгауэр― Нет, ну это же можно расценить и как проявление невероятной свободы на территории Ингушетии? Кто бы осмелился в Чечне в количестве 500 человек выйти?

Е.Альбац― Ну, в Ингушетии всегда было немножко свободнее, конечно, чем в Чечне.

Е.Альбац: Эта нравственная глухота, аморальность известного режиссера – то, что меня просто потрясло

Т.Фельгенгауэр― Или в Дагестане.

Е.Альбац― В Дагестане, знаете, в Дагестане вообще там довольно активная такая всегда происходит жизнь, но до последнего времени, когда там назначили генерал-губернатора Васильева. И, конечно, я думаю, что сейчас он там укатает в асфальт.

Это же всегда, понимаете, когда есть группа интересов... И это так во всем мире. ...они начинают бороться за власть, да? И в наших условиях вот эти группы интересов – это то немногое, что позволяет людям хоть как-то апеллировать к власти. Хотя бы потому, что у какой-то группы интересов сейчас есть какие-то претензии к тем, кто сидят на самом верху.

Нет, Ингушетия – это очень интересно сейчас. Посмотрим, чем это закончится.

Т.Фельгенгауэр― Давайте тогда начнем про выборы говорить (ну, раз уж мы так, потихонечку к этому всему делу приближаемся). Ну вот, 9-е сентября – в принципе, это всё уже довольно скоро. Наблюдаем невероятно хвалебные бесконечные записи самых разных людей про Сергея Собянина, если говорить о выборах в Москве.

Е.Альбац― Да.

Т.Фельгенгауэр― Но вообще вот здесь-то про московские если выборы, группы интересов какие? Здесь, по-моему, одна сплошная группа интересов – никакого особого разнообразия не видится.

Е.Альбац― Вы знаете, меня совершенно потрясло интервью режиссера Константина Богомолова, которое он дал вчера телеканалу «Дождь». И в этом интервью, собственно, он отвечает на то, что многие люди и в Facebook (а я в своей колонке) писали о том, что он как-то уж очень неприлично... Не принято это в российской интеллигентской традиции так облизывать человека власти. ...облизал, значит, действующего мэра, и он пошел на «Дождь» всем ответить.

И там он произносит потрясающую совершенно фразу. Он говорит о том, что казаки, избивающие людей, это эксцессы того большого пространства, в котором живет Москва. Эксцессы.

Т.Фельгенгауэр― Ну, есть еще перегибы на местах.

Е.Альбац― Перегибы на местах.

Т.Фельгенгауэр― Эксцесс исполнителей.

Е.Альбац― И вот эта нравственная глухота, если не сказать аморальность известного режиссера – это то, что меня просто потрясло. Его абсолютное право любить мэра Москвы и, более того, Собянин вполне привлекательный человек. Очевидно, очень успешный, очевидно, умеющий управлять этим огромным мегаполисом и так далее.

Но нельзя делать вид, что... Только что они посадили на 30 суток Алексея Навального. Сидит и голодает Сергей Удальцов. И всё это непосредственно связано с тем, что будет происходить 9-го сентября.

Т.Фельгенгауэр― Сейчас прервемся. Это особое мнение Евгении Альбац. Оставайтесь с нами.

РЕКЛАМА

Е.Альбац: Сделать вид, что ничего этого нету, это как Рифеншталь в нацистской Германии говорила, что занимается кино

Т.Фельгенгауэр― Мы продолжаем, у микрофона Татьяна Фельгенгауэр, Евгения Альбац, главный редактор журнала «The New Times» со мной в студии. Ну, вот, да, есть, хорошо, отдельно взятый такой режиссер. Он выступал сначала, там, с оппозицией. Но прошло время, люди... Мы же с вами сами сказали, да? 10 лет – это большой срок. Ну, может быть, для него 5 лет – это большой срок. Ну, люди меняются, они, вот, считают нужным сейчас так.

Е.Альбац― Слушайте, еще раз, Тань. Это его абсолютно право симпатизировать такому политику или другому. Не понятно... Для меня удивительно, что он умудряется не замечать, что происходит вокруг. Знаете, он говорит о Собянине и о том, что будет происходить 9-го сентября в Москве и других городах России, так, как будто это оторвано от всей остальной реальности, так, как будто ничего больше не существует. Так, как будто нет Титиева, нет расследования «Новой газеты», нет угроз той же самой «Новой газете», нет зачистки политического поля, которое просто на наших глазах это всё происходит. И мы отлично понимаем, что они безумно напуганы с этим сочетанием, с одной стороны, молодых политиков, которые обращаются непосредственно к людям (таким как Навальный и Удальцов, да?), и с другой стороны, тем, что рейтинг власти и прежде всего Путина резко падает, а, значит, протестные настроения, связанные с повышением пенсионного возраста, они, очевидно, они возрастают. Да?

И сделать вид, что ничего этого нету, это... Знаете, это вот как... Я понимаю, что это очень резкое сравнение. И тем не менее. Вот, это точно так же, как, знаете, Лени Рифеншталь в нацистской Германии говорила, что она занимается кино. Да? Или, там, знаменитые немецкие актеры, они говорили, что они просто играют в кино. А потом их приглашали выступить в Дахау. И как-то, вот, и... И они ехали, потому что никакого выхода не было: они должны были поехать и выступить в Дахау тоже, да?

Нельзя... И вот это просто для меня поразительно, как человек, который называет себя или считается режиссером, как он умудряется себя посадить в этот кокон? Или дело Кирилла. Опять, у тебя есть трибуна, ты представляешь... Ты доверенное лицо мэра Москвы, у тебя есть трибуна, ты можешь выйти и сказать «Ребята, что вы творите с Кириллом Серебренниковым? Ребята, Олег Сенцов, который голодает уже больше 100 дней». Он твой коллега! Ни слова. Вообще ни одного слова.

Вот это нравственная глухота, которая меня совершенно потрясла.

Что касается выборов. Вот, простите, я скажу. Я тут зашла там... Замечательно сделали они этот сервис «Мои документы». Впервые я туда пришла. Но у каждого окна календарик с портретом Собянина. На входе большой плакат с портретом Собянина. Везде висит там «Выборы 9-го сентября».

Я сегодня прохожу на Белой площади киоск продажи... Тележка продажи мороженого, написано «Мой мэр – Собянин». Понимаете? Ну, это же прямое нарушение избирательного законодательства. Ну, ведь, и так понятно, что Собянин станет мэром Москвы.

И при этом... Мне хочется просто спросить нашего коллегу Константина Ремчукова, который возглавляет штаб Собянина. Ребята, ну а зачем? Зачем так наплевательски относиться к закону и к избирательному законодательству? Зачем, когда вы можете этого не делать?

Т.Фельгенгауэр― Ну, это...

Е.Альбац― А я понимаю, почему.

Т.Фельгенгауэр― Это демонстрация борьбы за избирателя...

Е.Альбац― Не, ничего подобного.

Т.Фельгенгауэр― ...агитация.

Е.Альбац― Ничего подобного. Это всё работа на... На самом деле, это, знаете, как всегда бывает в авторитарных режимах, у каждого следующего... Вот, так говорили всегда о колумбийских выборах: «У каждого следующего президента единственный выборщик – это уходящий президент».

Так вот у Собянина, на самом деле, избиратель один, и зовут его Путин Владимир Владимирович. Потому что началась борьба за то, кто станет не важно, на каком посту, но преемником в 2024 году. И поэтому, собственно, Собянину так важно, чтобы это был вот такой внушительный результат, чтобы он мог показать, что за ним есть вот этот ресурс поддержки, потому что для Путина это всегда было очень важно.

Т.Фельгенгауэр― Много, но не слишком. Чтобы не спугнуть.

Е.Альбац: У Собянина избиратель один, и зовут его Путин. Потому что началась борьба за то, кто станет преемником

Е.Альбац― Нет, конечно, он не должен набрать 76% как у Путина.

Т.Фельгенгауэр― Почтительно, да. На почтительном расстоянии.

Е.Альбац― А у них проблема, потому что все закрытые опросы показывают, что, ну, конечно, Собянин выигрывает.

Т.Фельгенгауэр― Безусловно.

Е.Альбац― Но при этом, вот, что с явкой будет? А вот явка обещает быть низкой, и ровно поэтому-то посадили Навального и Удальцова. Потому что они понимают, что все призывы и Навального, и Удальцова – они так или иначе работают против явки. Что люди вместо того, чтобы идти на избирательные участки, пойдут на протестную акцию.

Т.Фельгенгауэр― Ну, те, которые на даче, за ними сами, похоже, придут с урнами. Тут же у нас столько нововведений с этими выборами.

Но неужели, действительно, вот этот административный арест Навального, то, что закрыли Удальцова – неужели, вот это всё по мнению людей, в общем, далеко не глупых и опытных, поможет как-то сгладить ситуацию в день выборов?

Е.Альбац― Они боятся. Навального просто... Я об этом писала: у Собянина, понимаете, родовая травма. Он помнит 2013-й год и помнит выборы мэра Москвы... Собственно, последние такие были нормальные выборы у нас в стране, когда он прошел просто на волосок от второго тура. И много было разговоров о том, что вполне возможно, что, на самом деле, и должен был бы быть второй тур.

Поэтому для него это родовая травма. Ему надо, ему важно сейчас доказать, что он способен реально набрать там 60, 65, 70 процентов. я думаю, что речь идет именно об этих цифрах, вот то, что от 60-ти до 70-ти процентов – это то, что они хотят, чтобы у Собянина было.

Его боится, конечно... Конечно, Навального боится и Путин. Еще раз. Падает рейтинг Путина. Они пошли вдруг на это крайне непопулярное повышение пенсионного возраста (у меня язык не поворачивается назвать это «реформой»). И вдруг они увидели... «Подожди, ну, как это? Еще только в марте всё было как-то хорошо, и вдруг...» И они поняли, с какой скоростью эти вещи обваливаются. Понимаете?

И поскольку Навальный представляет зримую альтернативу, вот этот молодой, наглый, талантливый, ничего не боящийся, бесстрашный. Они его просто боятся. И это меня пугает очень сильно.

Т.Фельгенгауэр― Но при этом посадить его в колонию (отправить) тоже боятся.

Е.Альбац― Ну, что значит?.. Подождите. Во-первых, он сейчас, он получил 30 суток по протоколу 31-го. Вы подумайте, вообще сама история, что у нас теперь появился институт репрессивных консервов. Вы представляете, Таня? Заготавливается протокол, его кладут куда-то, значит, в ящичек и в нужный момент вытаскивают. И то же самое с Удальцовым было проделано. Удальцов голодает, он сейчас находится в больнице.

Т.Фельгенгауэр― Про пенсионный возраст. Как вы считаете, все-таки, в?.. Ну, если взять активные города. Выборы или акция против повышения пенсионного возраста? Что будет более востребовано? Или, все-таки?..

Е.Альбац― Кем?

Т.Фельгенгауэр― Потенциальными избирателями.

Е.Альбац― Ну, выборов нету. Выборы – это же всегда между кем и кем.

Т.Фельгенгауэр― Процесс голосования.

Е.Альбац― Вот, за кого?.. Кого выбирает?.. Еще раз. Вот, я хочу четко сказать. Я думаю, что Собянин – очень успешный мэр. И я не понимаю, почему его окружение ему сейчас просто портит карму вот этими всеми поступками, этими действиями? Глупее этого просто трудно что-то придумать.

Очевидно же совершенно, что они думают про явку либерального электората. Отсюда встречи Собянина с художниками, встречи Собянина с интеллигенцией и так далее. Это же всё, так сказать, происходит.

Теперь что касается пенсионной... Завтра надо ждать, что Путин что-то заявит. Я думаю, кстати, с этим связано исчезновение Медведева. Я думаю, что... Вот это очень интересная же такая коллизия.

Е.Альбац: Они боятся Навального. У Собянина родовая травма. Он помнит 2013-й год и помнит выборы мэра Москвы

Т.Фельгенгауэр― В смысле? Что он объявит его во всем виноватым? Выведет перед камерами, отшлепает?

Е.Альбац― Нет, он скажет, что недостаточно продумано. Заявление было непродуманное.

Мы же отлично понимаем, что всё было согласовано от первой буквы до последней с Путиным Владимиром Владимировичем. Но будет разыгран этот театр, в котором выйдет весь в белом отец нации, скажет, что «Нет, вот тут немножко недодумали». Ну, я думаю, что у Медведева пошла именно реакция на этот предстоящий шаг Путина. Что он просто как-то... «Ну, зачем?» Ну, его просто совсем же идиотом просто выставляют.

Т.Фельгенгауэр― Заболел на нервной почве.

Е.Альбац― Ну, там заболел или, вы знаете, русская болезнь эта, так сказать. Там существуют на этот счет разные версии. Но то, что, конечно, он выглядит...

Т.Фельгенгауэр― Ну, не первый раз, в принципе. Чего же? Он для этого и существует.

Е.Альбац― Ну, очевидно у человека в какой-то момент наступает предел. Не говоря о том, что он точно так же знает, что идет всё время переборка вариантов замены его, что, возможно, что отсюда вот это: Собянин, Володин. Там называются разные имена тех, кто может его заменить в правительстве на посту премьер-министра.

Т.Фельгенгауэр― А, он может быть преемником зато. Надо показать себя хорошо.

Е.Альбац― Нет. Преемником будет, конечно, я думаю что... Не, я не хочу гадать, не знаю.

Т.Фельгенгауэр― Ну, в общем, не Медведев, насколько я поняла из вашей интонации.

Е.Альбац― Да. Я думаю, что... Не-а.

Т.Фельгенгауэр― Ну, не знаю, найдется ли Дмитрий Медведев. Ну, вряд ли, конечно, Путин перед камерами будет как-то его отчитывать.

Е.Альбац― Да нет! Он не будет отчитывать. Я просто думаю, что завтра Владимир Владимирович просто примет мудрое решение и будет как-то, так сказать, скорректирован пенсионный возраст, будет сказано... Ну, уже Собянин сказал о том, что москвичам (и спасибо Собянину), москвичам будут сохранены льготы вне зависимости от того, что будет с пенсионным возрастом. Ну, очевидно, что они понимают, что реакция очень жесткая.

Т.Фельгенгауэр― Ну, то есть они что, не просчитали ее с самого начала, прежде, чем это?..

Е.Альбац― Нет. Нет. Потому что никакого фидбека нету. Потому что нету СМИ, которые могли бы... Потому что они всё время по телевизору слушают то, что они сами говорят этим телевизорам говорить. Они совершенно не знают... С мест они получают победные реляции от губернаторов, которых назначают, а не избирают. Поэтому у губернаторов нет никаких мотивов говорить правду. Губернаторам надо самое главное предоставлять хорошие новости в центр.

Они просто, они на собственные грабли наступили и получили по лбу, как получали при советской власти. Они повторили всё то же самое. Ну, что делать, если они не учатся?

Т.Фельгенгауэр― Сейчас небольшой перерыв. Это особое мнение главного редактора журнала «The New Times» Евгении Альбац. Мы вернемся и поговорим о ситуации в США.

НОВОСТИ

Т.Фельгенгауэр― Мы продолжаем. Это программа «Особое мнение», меня зовут Татьяна Фельгенгауэр, и со мной в студии главный редактор журнала «The New Times» Евгения Альбац. По поводу США тут есть целый комплекс самых разных вопросов. Ну, во-первых, конечно, про Маккейна хочется спросить. Потому что Дональда Трампа там как-то жутко шарашило в разные стороны: то, значит, он отказывался...

Е.Альбац― Мелкий человек. Мелкий.

Е.Альбац: Трамп потерпел 2 очень серьезных поражения – это Пол Манафорт и показания собственного адвоката Трампа

Т.Фельгенгауэр― Но потом, все-таки, видимо, под давлением общественности он как-то немножко отступил. Нет? Зачем с мертвым человеком-то было воевать?

Е.Альбац― Вот, он такой (Трамп). Ну, мелкий, понимаете? А, вот, посадить бомжа к Навальному в камеру – вот это... Это мелочные, мелкие люди. Понимаете? Которые... Вот, Трамп, значит, на мертвом отыгрывается, а наши начальники отыгрываются на том, что Навальный сделать ничего не может.

Это мелочность такая. Она ужасна в политике, просто ужасна.

Т.Фельгенгауэр― Но у Дональда Трампа, с одной стороны... Да? Можно ли разделить политическую историю и экономическую? Потому что по экономическим показателям у президента Трампа, вроде как, в стране всё хорошо, а, вот, по политическим – не очень. И скандал на скандале, суд на суде. И как-то, вот, слово «импичмент», кажется, звучит всё более уверенно. Здесь как развивается ситуация?

Е.Альбац― Там, на самом деле, совершенно не понятно и тут трудно предсказывать. Я думаю, что надо дождаться ноября 2018 года, когда пройдут промежуточные выборы в Конгресс. И если демократы удачно выступят и получат контроль и за Палатой представителей, и, что менее вероятно, за Сенатом, то тогда всё возможно.

Дело в том, что... Вот, Трамп потерпел 2 очень серьезных поражения, и они связаны с его ближайшим окружением. Первое – это Пол Манафорт, который был всего лишь месяц, возглавлял его кампанию и которого уличили в том, что он не платил налоги. Ну, значит, это крайне нечистоплотный человек. А второе – это показания собственного адвоката Трампа. Он такой фиксер был Трампа, который решал его проблемы. И оказалось, что... Трамп говорил неправду, что он... Он говорил, что он не знал, что его адвокат решил вопрос с двумя проститутками и им были заплачены деньги. А оказалось, что Трамп просто дал указание и, причем, заплачены эти были деньги из избирательного фонда. Вот это абсолютная... Вот это вранье, на котором, судя по всему, сейчас Трампа и ловят.

Более того, пошел на сделку с ФБР человек, который ключевой по всяким финансовым делам Трампа. А, ведь, до сих пор никто не знает, потому что Трамп скрывает, Трамп отказывается показать свои налоговые декларации, что и как у Трампа с доходами, расходами. Кто-то говорит, там считает, что Трамп давно уже банкрот. Ну и так далее. И не исключено, что он тоже будет давать показания.

Врать... То, что если будет доказано, что кандидат в президенты Трампа врал и нарушал избирательное законодательство, о котором мы говорили с вами в приложении к господину Собянину, то это вполне основание для импичмента.

Дальше всё зависит от того, что будет в ноябре-месяце. Вот, мои коллеги, с которыми мне много приходилось говорить на эту тему, они считают, что никакого импичмента не будет, что Трамп досидит до конца срока. А, вот, что будет дальше, зависит от того, сумеют демократы найти кандидата или нет.

Т.Фельгенгауэр― По поводу санкций. Очередные санкции США против России и очередные прекрасные заявления, как у нас здесь всё хорошо и санкции на нас вообще никак не влияют. Но мне кажется, мы даже как-то с вами обсуждали, что всё это довольно чувствительно.

Е.Альбац― Да.

Т.Фельгенгауэр― Тут какой-то запас прочности еще остался или всё уже?

Е.Альбац― Нет, ну, еще это не конец. На самом деле, все ждут тех санкций, которые могут появиться в ноябре-месяце. И это результат Хельсинки. Вот это то, что Трамп практически поцеловал Путина во все места, заставило конгрессменов выступить с крайне резкими заявлениями, и внесен законопроект, который если он будет, действительно, рассмотрен и принят, то будут введены санкции против российских госбанков. Значит, пока в законопроекте предложено исполнительной власти выбрать парочку банков, против которых должны быть введены санкции: там это может быть Промсвязьбанк или это может быть Газпромбанк. И один из банков, который есть в этом приведенном списке, это Сбербанк. Поэтому обрушились акции Сбербанка, поэтому, значит, стали уходить инвесторы. Ну, в общем...

Нет, на самом деле, конечно, ситуация очень плохая. Чего там говорить, Таня? Она очень плохая. Хуже – это только то, что практически невозможно в отношении Российской Федерации, - это введение эмбарго на продажу российской нефти. То, что было сделано против Ирана, и то, что привело к безработице, там 24% инфляция, 43% и так далее. И в конце концов, в 2014 году Иран встал на колени и отказался от дальнейшего продолжения своей ядерной программы.

Е.Альбац: То, что Трамп поцеловал Путина во все места, заставило конгрессменов выступить с резкими заявлениями

Т.Фельгенгауэр― Ну и сейчас ему тоже как-то нехорошо приходится, потому что США-то вышли из ядерной сделки.

Е.Альбац― Ну да. Но Европа не поддерживает это решение, поэтому, в общем, там пока не понятно, что будет с этим происходить.

Нет, ну, конечно, это очень чувствительная история. И очень чувствительная история, вот, в последних санкциях, которые связаны с отравлением. Как написано, применили химическое оружие против собственных граждан. Я когда прочитала сначала, я не поверила своим глазам и думаю «О чем они? Что это такое?» И потом вдруг сообразила, что это имеется в виду отравление Скрипалей в Лондоне. Просто вот это вот «собственные граждане» - это...

Т.Фельгенгауэр― Это не «привет» Башару Асаду.

Е.Альбац― Да, да. Так вот там, конечно, это отказ... Это запрет на продажу нам технологий. Это, ведь, то, что было введено против Советского Союза, называлось КОМКОН. Это система, которая запрещала продавать Советскому Союзу не просто двойные технологии, а любые технологии, которые были связаны с передовыми разработками. И я помню, как один человек, который работал в военно-промышленном комплексе, тогда мне говорил о том, что они работают на чипах, а мы работаем на лампах. То есть наше отставание было на поколение (технологическое). Что, собственно, в конце концов, и привело к коллапсу военно-промышленного комплекса.

Так что... Тогда создавалась, тогда, собственно, научно-техническая разведка пыталась украсть, насколько было возможно украсть, создавала систему всяких фирм и так далее. И опять вот в этих санкциях, которые приняты, о которых было объявлено вчера официально, говорится... Они прежде всего будут бить не непосредственно по производителям, а это так называемые вторичные санкции, когда любая компания, которая так или иначе связана с производителем, она 10 раз подумает, прежде чем что-либо продавать России.

Т.Фельгенгауэр― Такая в кавычках удачная внешняя политика, которую проводит Владимир Путин, приводит к тому, что, с одной стороны, значит, его ближайшее окружение тоже попадает под санкции, там, персональные и прочее-прочее. Он им это всё пытается как-то компенсировать за счет государства под названием Российская Федерация. И здесь мы сталкиваемся с тем, что не пора ли ему как-то заняться, все-таки, политикой внутренней? Потому что здесь тоже всё не очень хорошо и вряд ли все будут спокойно наблюдать, как из нашего кармана как-то пытаются утешить окружение.

Е.Альбац― Таня, но, ведь, внешняя политика есть продолжение политики внутренней. И вот эти все резкие шаги (не только Крым, но и Сирия) – это, конечно же, попытка компенсировать недовольство внутри страны, да?

Путин убедился, что вот такой шаг как аннексия Крыма дал ему колоссальный рост его популярности. Вы, наверное, помните, что в 2013 году все социологи говорили о том, что у Путина понижающий тренд и остановить его будет невозможно, ну и так далее, и так далее.

Поэтому все эти шаги Путина за рубежом прежде всего, конечно, направлены на то, чтобы решить проблемы внутри страны. Если не удается сделать людей счастливыми или сделать так, чтобы у них доходы росли, а не падали, как происходит последние 4 года, то им дается вот этот образ «Вот, мы опять супердержава». Такая идет компенсация: «Мы бедные, но зато мы всем даем жару в Сирии».

Т.Фельгенгауэр― Да, но только при этом жару в Сирии мы особо, как бы, не даем.

Е.Альбац― Это вам так кажется. А если вы смотрите советское телевидение, пардон, государственные каналы, то вы там узнаете всё время о невероятных победах российского оружия.

Т.Фельгенгауэр― Ну, а повышение пенсионного возраста – это у нас в какую, извините, укладывается корзинку?

Е.Альбац― Вот, завтра Владимир Владимирович всем объяснит.

Т.Фельгенгауэр― Что Америка виновата? Бисмарк придумал?

Е.Альбац― (смеется) Обама виноват.

Т.Фельгенгауэр― Обама виноват?

Е.Альбац― Да-да, это очень смешно, как кто-то написал: «Что ж делать-то? Обамы уже нету в Белом доме, поэтому на него не списать пенсионную реформу». Так что да.

Но, к сожалению, это абсолютно связанные между собой вещи, и для того, чтобы убеждать российский народ в том, что у них 18 лет должен быть один и тот же глава государства, для этого надо всё время продуцировать внешние и внутренние угрозы.

Е.Альбац: Все эти шаги Путина за рубежом прежде всего направлены на то, чтобы решить проблемы внутри страны

Кстати, вы видели, вот данные Левада-центра о росте ксенофобии. Это же прямое следствие, понимаете? Когда у людей... Люди чувствуют, что, вот, им становится хуже. Но им же всё время рассказывают, что вождь у них замечательный, что российское оружие везде побеждает, что всё чудесно. Только становится жить хуже.

И поэтому вам надо искать врага. И тут вы вспоминаете: есть цыгане, есть...

Т.Фельгенгауэр― Да, тут пятая колонна уже не подходит.

Е.Альбац― Конечно! Конечно!

Т.Фельгенгауэр― Меня только беспокоит, что там среди прочих были упомянуты чеченцы. Это граждане Российской Федерации, поэтому здесь вот...

Е.Альбац― А что, а цыгане, которые живут на территории Российской Федерации, это?..

Т.Фельгенгауэр― Да, тоже граждане Российской Федерации.

Е.Альбац― Тоже Российской Федерации.

Т.Фельгенгауэр― Как-то вот это вот не укладывается немножко в наш многонациональный союз.

Е.Альбац― Да. Но это совершенно нормально. Была такая у всех реакция: «Что такое происходит? Рост ксенофобии!» А как это? Ну, конечно, в осажденной крепости вам нужны и враги. Ну, вот вам и дали список врагов.

Т.Фельгенгауэр― Это программа «Особое мнение», говорю «большое спасибо» главному редактору журнала «The New Times» Евгении Альбац. Эфир для вас вела Татьяна Фельгенгауэр. До свидания.